Сорок третий – 3

Глава 4

Реакция гилларцев случилась вполне в стиле их государства. Смесь паники, попыток сделать вид, что всё под контролем, и бессмысленной жестокости по отношению к тем, кто даже формально виноват меньше всех.

Первым делом, разумеется, тряхнуло местный уровень ‑ гарнизон, военную полицию, начальника городского управления контрразведки.

Труп генерала, а точнее, то, что от него осталось после двух выстрелов в голову из метателя крупного калибра и истеричной суеты санитаров ‑ выглядел не просто плохо, а оскорбительно. Мало того, что доверенный адъютант короля и человек, допущенный к высшим секретам лежал под окровавленной простынёй, скрывавшей разорванное мясо в месте где, раньше находилась голова, так в довершение картины, рядом с кроватью стояла пустая бутылка дорогого вина, валялся ярко-алый лифчик и женские туфли.

‑ С кем он там был⁈ ‑ рявкнул начальник гарнизона, влетающий в номер вместе с военной полицией.

‑ Не с моей женой, это точно, ‑ задумчиво констатировал начальник городского управления полиции, поднимая пинцетом с пола лифчик крупного размера. ‑ И взглянув ещё раз, уточнил размер. — И не с вашей, господин полковник.

Женщина, по счастливому стечению обстоятельств, успела выбежать в коридор и раствориться в потоке панически бегущих. На камерах её силуэт мелькнул несколько раз а после затёрся, как неудачная фраза в докладе. На фоне общей заварухи никто не стал устраивать охоту на одну высокооплачиваемую шлюху, тем более что дальногляд не показывает похороны проституток.

А вот портфель генерала, ещё вчера содержавший кучу смертельно опасных секретов, растворился вообще без следа. И что там лежало не мог сказать никто. Обычная процедура оформления перевозки секретных документов отсутствовала, сопроводительная карточка не заполнялась и что там лежало у личного адъютанта короля, прибывшего в важнейший логистический узел на Севере, боги ведают.

‑ Он его с собой таскал, не доверял секретному отделу. ‑ Мрачно заключил начальник городской разведки, просматривая записи с камер. ‑ Здесь зафиксирован вход генерала в номер. Вот ‑ как он открывает дверь, вот ‑ портфель у него в руке. А вот… ‑ он нажал перемотку, фигурка, выходившая из номера, засовывает портфель в рюкзак.

Через три часа после случившегося в Салдорин примчалась комиссия из столицы. Впереди ‑ генерал-полковник из Главного управления военной полиции, с лицом человека, которого только что разбудили, но уже успели доложить, что виноват именно он.

‑ Итак, ‑ сказал он, глядя из-под бровей на собравшихся в зале совещаний. ‑ У нас: проникновение неизвестного, смерть адъютанта короля, пропажа каких-то, но наверняка совсем непростых документов и десяток трупов по всему городку. Кто-нибудь может мне это изложить так, чтобы я не захотел сначала расстрелять вас всех, а после застрелиться самому?

Изложили. Схематично, с оговорками и обязательной попыткой свалить часть вины на «низовую инициативу».

‑ Вы хотите, ‑ медленно произнёс генерал-полковник, ‑ чтобы я доложил королю, будто неизвестный шардальский диверсант проник на крышу, спустился через вентиляцию, убил генерала в момент, когда тот… ‑ он выразительно посмотрел на распечатанное фото из номера, ‑…обсуждал личные вопросы в неформальной обстановке, забрал портфель с документами и спокойно ушёл, отбившись по пути от десятка наших людей?

‑ Ну… ‑ начальник городского управления контрразведки сглотнул. ‑ Не десятка…

‑ Вы правы, ‑ кивнул генерал. ‑ По нашим сводкам ‑ двадцати трёх. ‑ Он перевёл взгляд на гарнизонного. ‑ А вы мне, значит, гарантировали, что в здесь у нас режим безопасности «достаточный». Это то самое «достаточный», да? Или можно ещё понизить? Хотя, нет. Ниже уже некуда.

Командир гарнизона, человек, привыкший орать на подчинённых, впервые за много лет испытал на себе сомнительное удовольствие от того, как на него не кричат, но лучше бы накричали.

‑ Мои люди отработали по тревоге… ‑ попытался возразить он.

‑ Ваши патрули, ‑ оборвал генерал, ‑ отработали по тревоге после того, как неизвестный уже спрыгнул в город, пострелял ваших людей и ушёл. ‑ Он махнул рукой. ‑ Не утруждайтесь подробностями. Протоколы я читал.

Доклады разлетелись по всем нужным кабинетам и в каждом из них, словно под копирку, фигурировали одинаковые слова: «неизвестный профессионал», «высокий уровень подготовки», «использование неустановленных технических средств» и любимое «предположительно ‑ офицер Корпуса Егерей».

Тем временем в Генштабе Гиллара начиналась настоящая истерика.

В кабинетах, где ещё утром уверенно рисовали стрелочки направления «прорыва войсковыми соединениями», теперь в головах рисовали другие стрелочки: от Салдорина к столице, от столицы к королю, от короля ‑ обратно, в виде рапортов и поручений военной прокуратуре и Королевскому Суду.

‑ Что по портфелю? ‑ спросил начальник разведуправления у мрачного до черноты менталиста.

‑ Его нет, ‑ честно ответил тот. ‑ И мы не знаем, что там. Генерал вёл отчёты для короля, не ставя никого в известность. ‑ Он пожал плечами. ‑ И кто бы это ни сделал, работал быстро и очень чётко. Времени на подхват у него было буквально десяток секунд, максимум. ‑ Он кивнул на список. ‑ И либо он знал, куда идти и что забирать, либо мерзавцу фантастически повезло.

‑ То есть вы хотите сказать, ‑ холодно уточнил начальник, ‑ что у нас в Салдорине не просто случайный шардальский головорез прыгал по крыше, а тот, кого заранее ввели в курс, где живёт генерал, таскавший с собой материалы высшего уровня секретности и как обойти охрану

‑ Я хочу сказать, ‑ ответил менталист, ‑ что, либо у нас протекают каналы информации, либо у них разведка работает лучше. ‑ Помолчал и добавил. ‑ Либо и то, и другое.

Королю Гиллара Дунгосу Третьему докладывали ночью. Точнее, сначала попытались отложить до утра, но глава службы безопасности Двора, перечитав сводку, очень трезво оценил, сколько голов полетит, если Его Величество узнает об этом не от него, а из утренней версии, пересказанной соседним двором.

‑ Ваше Величество, ‑ начал начальник Генштаба, стоя под портретом основателя династии, ‑ в Салдорине произошёл вооружённый инцидент…

‑ В котором погиб мой доверенный человек, ‑ перебил его король, уже державший в руке листок со штампом «совершенно секретно».

‑ Да.

‑ И пропали документы, с высокой степенью вероятности касающиеся… ‑ король листал дальше, пальцы слегка дрожали, ‑ наших… альтернативных источников финансирования, и ответственных за это лиц в дружественной нам стране, и некоторых лояльных организациях. ‑ Он прикрыл глаза, беря нервы под контроль.

Слово наркотики и уж тем более наркокартель в его кабинете не произносили. Оно как-то слишком уж напрямую связывало цифры в колонках бюджета с теми, кто подыхает в подворотнях. Поэтому предпочитали выражаться витиевато.

‑ Да, Ваше Величество.

Повисла тишина.

‑ Ладно, ‑ выдохнул он. ‑ Раз уж вы не смогли помешать одному человеку унести из Салдорина то, что мы так старательно закапывали все эти годы, теперь думайте, как жить с этой кучей дерьма.

На уровне ниже, среди «ответственных исполнителей», реакция была куда менее философской.

Командир гарнизона Салдорина лишился должности за рекордные восемь часов с весомой и выверенной формулировкой: «За утрату доверия и грубые нарушения в обеспечении режима безопасности». То, что он лично никого не стрелял, не охранял и даже не гулял с генералом по ночам по гостиницам, значения не имело. Наказания требуют жертв, и система всегда выбирает из тех, кто поближе.

Начальник городского отдела контрразведки отделался для начала строгим выговором и временным понижением в звании. Та самая тонкая грань, когда тебя ещё не выбрасывают из игры, но уже ставят на вид: «следующий раз — без мягкой посадки».

Среди рядового состава всё выразилось проще.

Военную полицию заставили неделю гонять патрули по городу без сна и отдыха, отлавливая любого, кто «подозрительно смотрит на крыши». Несколько офицеров отправили на разбор старых складов с устаревшими боеприпасами ‑ любимый способ показать, что «мы ценим твой труд, но не очень».

Команду генерала ‑ адъютантов, писарей, личную охрану ‑ разобрали, как ненужный более механизм. Кто‑то отправился в дальний гарнизон «для переосмысления ценностей», кто‑то в архив на «бумажную» службу, а кто‑то вообще исчез из сводок, что на языке спецслужб означало: «забудьте об этом человеке».

Но где‑то в глубине аппарата начались куда более важные процессы.

Те, кто мог сопоставить и понять ценность документов из портфеля, прекрасно понимали, что теперь в Шардале будут знать не только, где и как Гиллар таскает свою «химию», но и кто за это отвечает поимённо. И никто из них не имел запасной жизни и пуленепробиваемой кожи.

‑ Думаешь, они смогут доказать? ‑ спросил один из чиновников у другого, листая перечень маршрутов и складов.

‑ А смысл? ‑ пожал плечами второй. ‑ А вот заткнуть нам тропы ‑ легко. И тогда нам придётся объяснять канцлеру, почему бюджет вдруг перестал сходиться.

‑ И кто у нас виноват? ‑ поинтересовался первый.

‑ Да любой, кто попадётся на глаза, ‑ сухо ответил второй. ‑ А дальше уже пойдёт словно круги по воде.

А с точки зрения гилларских телевизионщиков, всё выглядело, разумеется, иначе.

В вечерних сводках говорили о «подлом террористическом акте, совершённом в прифронтовом городе», показывали аккуратно снятое сверху видео с похорон генерала (гроб, флаг, залпы), много патриотической музыки и столь же много слов о «готовности дать достойный ответ».

О документах не говорили вообще. Как будто у любого генерала важные сведения хранятся исключительно в голове, а все бумаги ‑ всего лишь красивая декорация.

Но даже самые тупые понимали: если один человек смог так прийти, сделать что хотел и уйти, значит, всё, что им утром рассказывали про «непроницаемую оборону», ‑ сказки для телезрителей.

И в Генштабе Гиллара, за закрытыми дверями, один очень усталый человек, глядя на распечатанную фотографию фигуры, спрыгивающей из вентиляции, тихо сказал:

‑ Найдите мне этого ублюдка. ‑ Помолчал. ‑ И постарайтесь, чтобы к тому времени, как вы его найдёте, нам он был ещё нужен живым, а не наоборот.

Закрытое совещание в Шардальском Генштабе началось с того, с чего обычно начинаются все важные совещания: с тяжёлого вздоха дежурного генерала и звона фарфора. Без солго обсуждать такие вещи никто не решался.

На длинном столе ‑ невысокая горка кристаллов памяти и пяток тонких папок, помеченных штампами королевской канцелярии Гиллара, «Особой важности» и аккуратным карандашным «охуеть» на полях. Стиль Ингро Таллиса всегда отличался своеобразием и безупречностью.

‑ Итак, господа, ‑ начал начальник разведуправления, генерал Рагор, человек с глазами, которые давно уже ничему не удивлялись, но сейчас выглядели заметно бодрее обычного. ‑ Наш малыш, ‑ он кивнул в сторону папки, ‑ опять сходил туда, куда его никто не просил, и опять вернулся не с пустыми руками.

‑ И с пустыми магазинами, ‑ буркнул кто‑то сбоку. ‑ Судя по сводкам, десятка два уложил.

‑ Это их проблемы, ‑ сухо отрезал Рагор. ‑ Наша ‑ вот это.

Он щёлкнул пальцами, и дежурный офицер запустил проекцию. На экране всплыло нечто, очень похожее на схему железнодорожных путей, только вместо названия станций пометки: «склад 17», «точка выгрузки 3Б», «порт Награ», а вместо грузовых спецификаций: «партия 4−2н».

‑ Маршруты, ‑ пояснил генерал. ‑ Все основные направления их «химической промышленности». Что откуда идёт, кто принимает, где пересекают нашу границу, где хранят, куда везут дальше.

‑ Подробно, ‑ уважительно протянул кто‑то из оперативников. ‑ С указанием ответственных лиц… ‑ он ткнул пальцем в список имён, которые для половины присутствующих были просто фамилиями, а для другой половины ‑ старыми знакомыми по сводкам.

‑ Дальше, ‑ Рагор щёлкнул ещё раз.

Схема сменилась таблицами. Финансовые потоки. Суммы. Каналы перевода вознаграждений. Названия нескольких «уважаемых банков» в соседних странах, участие двух торговых сетей, давно уже подозреваемых в том, что кроме продуктов и промтоваров продают кое-что повеселее.

‑ Это всё… ‑ начал было начальник финансово-экономического отдела Генштаба, заведующий скучными цифрами, и осёкся. ‑ Это же… бюджет Гиллара?

‑ Это всё ‑ половина их бюджета, ‑ поправил его генерал. ‑ Вторая половина, судя по всему, ушла другим маршрутом. Наш герой успел забрать только это. Но и того за глаза. — Он выключил проекцию, и свет в комнате стал менее мертвенным. — Итак. Что мы имеем? ‑ Рагор обвёл взглядом стол. ‑ Во‑первых, подтверждение того, что король Гиллара играет в большую химию не в одиночку. У него отличные партнёры. Баллария, пара частных банков, три‑четыре корпорации, которым официально «глубоко неприятна любая торговля наркотиками».

‑ Зато глубоко приятна любая торговля золотом, ‑ негромко вставил замначальника разведки.

‑ Во‑вторых, ‑ продолжил Рагор, делая вид, что не слышал, ‑ полную картину их маршрутов в наших Пустошах. Где ходят, где складывают, где нычки. Списки «засвеченных» офицеров их спецслужб, работающих под «крышей» в приграничных городах Гиллара.

Он закрыл папку и посмотрел на собравшихся.

‑ И, в‑третьих, ‑ добавил, ‑ один большой головняк для Его Величества. Потому что с этим всем теперь нужно не просто втихаря работать, а думать, как использовать так, чтобы не получить войну и не упустить шанс.

Совещание в Королевской Канцелярии проходило в более уютной обстановке, но с тем же содержанием. На столе перед Логрисом Девятым лежала аккуратно составленная выжимка, «человеческий» вариант того, что вдумчиво и подробно пережевали генералы.

Король проглядывал страницы с таким видом, будто читает не отчёт о чужой системе контрабанды, а меню очень странного ресторана: «это нельзя, это опасно, это я вообще не понимаю, как можно было придумать».

‑ Итак, ‑ сказал он наконец, отодвигая бумаги. ‑ Баллария продаёт Гиллару старое железо, чтобы тот тащил через наши Пустоши новую дрянь. Мы это терпим, потому что война нам невыгодна. Гиллар это делает, потому что своих мозгов не хватает заработать иначе. Баллария это делает, потому что очень хочет, чтобы нам было плохо. ‑ Он посмотрел на Ингро Талиса, стоявшего по левую руку. ‑ Я что‑то упустил?

‑ Разве что то, что теперь мы можем документально доказать участие половины их кабинета и Канцелярии, ‑ спокойно ответил Ингро. ‑ До этого это были подозрения и красивая логика. Теперь ‑ подписи, печати, шифрограммы, список агентуры и сопоставленные маршруты.

‑ То есть, ‑ король задумчиво повёл пальцем по краю стола, ‑ теперь, если я захочу, я могу выйти к Совету Властителей и положить это всё на стол. И сказать: «Господа, вот так ваш уважаемый коллега решает свои экономические проблемы».

‑ Можете, ‑ подтвердил Ингро. ‑ Вопрос в том, нужно ли.

Логрис хмыкнул.

‑ Ну да. Если я сейчас вывалю всё на Совет, половина королей и герцогов мира переведут взгляд на Балларию и задумаются: «А не слишком ли активно она играет против Шардала?». А вторая половина решит, что это отличный повод тихо прибрать к рукам часть её рынков. ‑ Он чуть усмехнулся. ‑ И это всё пока мы с Гилларом меряемся, кто кого больше бесит. — Король поднял взгляд на генерала Корвоса, сидевшего справа, по привычке ровно, как на построении.

‑ А вы что скажете, генерал? ‑ спросил он. ‑ Ваш мальчик опять принёс нам целую корзину гадостей. Как вы планируете его наказывать в следующий раз?

Корвос чуть отвёл в сторону взгляд, позволив себе тонкую, почти невидимую улыбку.

‑ Накажем, ‑ сказал он серьёзно. ‑ Походит на роте, а с обострением кинем в крепость ещё пару рот, и взвод головорезов из Генштаба. Пусть побегает формально ротным, а по сути уже батальонным командиром, и посмотрим. Пусть хлебнёт нормальной службы, а то забыл зачем его на роту ставили. А то он в свободное от службы время ещё и в столицу Гиллара наведается.

В комнате тихо хмыкнули.

Король перевёл взгляд на бумаги снова.

‑ С одной стороны, ‑ проговорил он, ‑ это великолепный рычаг. Список складов, маршрутов, имён. Можно начать довольно тихо и методично, не вываливая всё на Совет, а просто… ‑ он сделал неопределённый жест рукой, ‑ закрывать по одной дырке. Там накрыть склад, тут ‑ аккуратно «случайно» перехватить партию, там ‑ устроить показательный суд с трансляцией. Народ любит суды, где на скамье не один несчастный торговец, а крупный чиновник.

‑ А с другой, ‑ добавил Ингро, ‑ чем активнее мы начнём давить, тем сильнее Гиллар будет искать способы ответить. Либо через непосредственную войну, либо через чужие руки. Например, те же Балларийцы с удовольствием подсунут ему вариант: «а давай ударим по Шардалу, пока они заняты нашими складами».

‑ Уже подсунули, ‑ негромко заметил генерал Корвос. ‑ Судя по тому, что у них вдруг появились приличные машины и воздухолёты.

Король откинулся в кресле, сцепив пальцы на груди.

— Значит, ‑ сказал он, ‑ действуем, как всегда. Потихоньку. Без фанфар но быстро и жёстко. ‑ Он кивнул на документы. ‑ В первую очередь ‑ склады и маршруты на нашей территории и в Пустошах. А под это дело реализуем информацию что придерживали, боясь рассекретить наших агентов ‑ Усмехнулся. ‑ Пускай скинут все провалы на мёртвого генерала, геомагнитные аномалии, порчу и недобрый глаз. Считаю, что богам приятно, когда люди приписывают им то, что на самом деле сделали мои егеря.

— И конечно аккуратная работа с банками и корпорациями, ‑ добавил Ингро. ‑ Внешней разведке будет чем заняться ближайший год. Кто-то из этих уважаемых господ уже давно вызывает у нас вопросы. Теперь у нас есть отличный повод выпить на их похоронах.

— Хорошо, ‑ Логрис снова вздохнул. ‑ А что у нас по внутренней политике? Сыск всё ещё в обиде?

— Они сейчас в таком положении, ‑ вкрадчиво проговорил Ингро, ‑ что, если вы наступите им ещё раз на голову, они даже обрадуются вашему вниманию. ‑ Он чуть наклонил голову. ‑ Последние их выкрутасы с майором дошли до того, что даже пресса нас почти похвалили. Это уникальное состояние. Я бы не стал его портить.

‑ Не буду, ‑ отмахнулся король. ‑ Пусть ползают. У нас теперь вон что есть. ‑ Он похлопал ладонью по папке. ‑ На фоне этого их внутренние игры выглядят… пустышкой.

Он снова посмотрел на список имён в гилларских документах.

‑ Но если есть среди этих господ хоть кто-нибудь, кого можно прямо сейчас… ‑ он замолчал, подбирая приличное слово, ‑…попросить исчезнуть?

‑ Есть, ‑ сухо ответил Ингро. ‑ Но я бы начинал с инфраструктуры. Маршруты, склады, деньги. Люди ‑ в конце. Пусть сами друг друга перегрызут, когда начнут искать «предателей».

Король кивнул.

‑ Ладно, ‑ сказал он. ‑ Тогда всё как обычно. Генерал, ‑ повернулся к Корвосу, ‑ продолжайте показывать нам, как нужно делать грязную работу красиво. Ингро ‑ копайте. Только, ‑ он чуть усмехнулся, ‑ не слишком глубоко, чтоб до самих себя не добраться.

‑ Есть, Ваше Величество, ‑ ответили оба почти хором.

Король уже хотел было закрыть папку, но вдруг остановился.

‑ И да, ‑ добавил он, ‑ вот ещё что. ‑ Посмотрел на Корвоса. ‑ Следите за своим Таргором. Мне он нравится, но я не хочу однажды услышать, что он решил сам, без приказа, прикончить короля Гиллара. У него, похоже, талант находить себе приключения быстрее, чем я подписываю приказы о его награждении.

‑ Я уже думаю, ‑ вздохнул Корвос, ‑ кому его в замы приставить, чтобы хотя бы иногда кто-то говорил ему «нет».

Все трое переглянулись и впервые за утро почти искренне улыбнулись.

‑ Свободны, господа, ‑ махнул рукой Логрис. ‑ Идите, делайте вид, что мир ещё можно удержать от глупостей. А я пока попробую выпить солго и поверить, что у меня подданные не торгуют отравой в каждой подворотне.

Когда они вышли, он остался один и ещё раз открыл досье.

На фото, прикреплённом к внутренней стороне обложки, с лёгкой усмешкой смотрел молодой человек в мундире с орденами. Взгляд у него был не дерзкий и не раболепный. Скорее ‑ внимательный и чуть ироничный. Такой, каким смотрят на мир те, кто уже видел его из подвала и с высоты.

‑ Ну что, граф, ‑ тихо произнёс король. ‑ Похоже, ты мне только что сэкономил пару сотен тысяч жизней. Жалко будет, если ты сам ляжешь в эту статистику.

И, против собственных правил, мысленно пожелал одному конкретному офицеру, чтобы тот вернулся живым. Не ради короны, не ради отчётов, а чисто из человеческого интереса: «Интересно, что он ещё выкинет».