Сорок третий – 3

Глава 5

Естественно, прежде чем передать документы по команде, Ардор внимательно их просмотрел. Не любопытствуя от скуки, а как человек, собирающийся жить в этом бардаке дальше и желая понимать, где именно нагадили.

Некоторые папки он пролистал, другие — прочитал почти целиком, с пометками в голове наподобие: «Эти суки ходят прямо у нас под носом», «Вот тут у кого–то будет плохой день» и «Вот сюда бы минный куст, а лучше три».

Кое–что даже переснял с помощью ротного писаря. Тот сначала при виде грифов «сов.секретно» побледнел, потом позеленел, потом тихо уточнил:

— Господин старший лейтенант, а это… как бы… законно?

— Нет, — честно ответил Ардор. — Но очень нужно. И самое главное, это не наши секреты. Они чужие, а значит даже выйди ты с этими бумагами на площадь, максимум что случится — острое отравление пулей, причём не от наших.

Писарь вздохнул, помолился всем богам делопроизводства и принялся аккуратно копировать карты и схемы на карманный фотоаппарат, не задавая лишних вопросов, за что в душе барона заслужил жирный плюс к служебной карме, подругу в следующий заезд и бутылку хорошего вина.

Тропы, закладки, тайники, нычки, точки встречи и вообще вся тайная жизнь границы теперь лежала перед ним словно пьяная «в ноль» девка. Оставалось решить, как всем этим добром наиболее грамотно распорядится, не слишком нарушив при этом устав, и не запачкав совесть.

Картина получалась феерическая. Одни и те же тропки, где бегали «мулы» с мешочками, переходили в дорожки, по которым уходили группы поинтереснее, а дальше всё это стягивалось к довольно чётким узлам. Складам, перевалочным пунктам, коррумпированным постам с готовыми на всё таможенниками. В голове у Ардора уже складывалась мозаика, где поставить мину, где — засаду, где — засаду с миной, а где ограничиться вежливым намёком через контрразведку Корпуса.

И именно в тот момент, когда он, уткнувшись в карту, мучительно размышлял, как растянуть полторы сотни человек на огромный участок Пустошей так, чтобы это не выглядело как «дырявое одеяло поверх вулкана», курьер на скоростном воздухолёте привёз секретный пакет.

Курьер принадлежал к тому незаменимому виду, кого верховное командование очень любит. Быстрый, бесшумный и с лицом, на котором навсегда застыло выражение «это оно само!». Он сунул пакет так, будто это не конверт, а ядовитая змея, и, сам не читая, уже заранее готовился к тому, что тот, кто прочитает, будет на него смотреть очень недобро.

Ардар вскрыл пакет, пробежал глазами текст и сначала мысленно выругался, потом перечитал ещё раз, чтобы убедиться, что не показалось.

Точно такой же приказ прилетел коменданту крепости. У того смысл приказа касался хозяйственных вопросов и размещения, а именно, принять, разместить, накормить, не дать уничтожить вверенный объект. Там чётко было прописано: «подготовить крепость к приёму ещё двух рот и отдельного взвода егерской разведки».

В том же приказе, помимо всего прочего, отдельным пунктом значилось: «Старшему лейтенанту Таргор–Увиру принять командование сводной оперативной группой войск „Северная лисица“, обеспечив полное перекрытие участка границы согласно прилагаемой схеме».

— «Северная лисица», — пробормотал он. Писец, однако.

Перечитав приказ ещё раз, на этот раз уже вдумчиво, Ардор смерил недобрым взглядом курьера, затем, всё же вздохнув, расписался на бланке, забрал конверт и вышел с документом вниз на плац, где накрапывал мерзкий, мелкий дождик.

— Роте строиться, — бросил он подскочившему дежурному.

Тот вздрогнул, коротко кивнул и через секунду уже над плацем зазвучал сигнал построения. Егери вываливали из всех щелей, как тараканы из–под плинтуса, но более шумно. Подтягивая ремни, застёгивая куртки и за пару минут рсхристанная толпа превратилась в армейское подразделение выстроившись в аккуратные взводные коробки.

Ардор вышел перед строем, остановился, глянул на людей и вздохнул.

— Господа егеря, — начал он, перекрикивая дождь, — у меня для вас есть две новости.

Из середины строя кто–то неуставной, но достаточно громко крикнул.

— Начните с хорошей!

— А они обе плохие, — честно ответил Ардор и тяжело вздохнул. — Хотя, кому как.

Строй слегка оживился. Когда командир сразу признаёт, что сейчас будет больно, по крайней мере не нужно напрягаться, пытаясь уловить момент, когда же он перестанет юлить.

— Первая. Сюда летят ещё две роты отморозков, — он выдержал паузу, — плюс взвод полных придурков. Это я о разведке, если кто не понял.

По строю прокатилась волна вежливых смешков. В каждом взводе имелись свои разведчики, которые тут же сделали оскорблённое лицо. Правда, недолго.

— Предупреждаю всех заранее, — продолжил он, — а после скажу и им, — что не потерплю на территории крепости никаких драк, скандалов и выяснения, у кого калибр толще. У нас война на пороге, парни. И если мы не соберёмся в единый кулак — умрём. Причём так быстро, что даже ругнуться не успеем.

Он некоторое время молча смотрел на роту, давая словам провалиться через мокрую ткань беретов внутрь голов.

— Далее, — продолжил уже чуть мягче. — Ваша зона отдыха — только ваша, — это вызвало откровенное облегчение на нескольких лицах, — и если они захотят себе такую же, — он кивнул в сторону подвала, где с некоторых пор, эпизодически проводилась «культурно–воспитательная работа» с участием приглашённых девиц, — то пусть делают её сами. Из своих материалов, своими руками. Но кое–чем поделиться всё равно придётся, — вздохнул он. — Спальных мест у нас — навалом. Как и отхожих и прочих санудобств. Но в столовой придётся есть в две, а то и в три смены, и поскольку времени на ремонт и восстановление всей столовой отсутствует в принципе, — придётся договариваться. Первым будут есть те, кто в наряде или готовится на выезд — он перевёл взгляд на взводных, — порядок смен обеда согласуем отдельно.

Он помолчал, а затем, чуть прищурившись, добавил уже совсем сухо:

— И ещё. Для особо инициативных. Если кто–то из вас решит встретить прибывающих в крепость с криком «мы тут главные», — он скользнул взглядом по первой шеренге, — буду знакомить этого «главного» с доктором крепости на платной основе. Доктор берёт дорого, но лечит качественно. — Пара человек непроизвольно потёрли рёбра, вспоминая, как выглядит «качественно».

— Вопросы? — коротко бросил он.

Строй немного шевельнулся, но никто так и не решился задать вопрос вслух. Всякий умный вопрос, как правило, тянул за собой умный ответ, а вместе с ним — и умную задачу.

— Нет вопросов — нет проблем, — констатировал ротный. — Рота — разойтись, Командиры взводов ко мне.

Сигнал получен. Люди начали расходиться по своим делам. Кто работать со снаряжением, кто обслуживать технику, а кто — торопливо тянуть сигарету под грибком укрываясь от потоков воды. А где–то внутри крепости солдаты из постоянного состава уже начинали чистить казармы для гостей, поднимать со складов койки и пересчитывать ложки.

— Лейтенант Гровис. — Ардор поднял взгляд на командира первого взвода. — Принимайте временное командование ротой. На взвод ставьте своего старшину, он у вас вполне толковый, дальше сами разберётесь. — И обращаясь ко всем добавил. — Господа офицеры, особо отмечаю что к нам сейчас будет приковано внимание очень многих, кто в состоянии ускорить или сильно затруднить карьеру. Имейте это в виду в списке первоочередных задач.

Два десятка «Алидоров» ввалились в небо над крепостью так, словно кто–то решил устроить внеплановый воздушный парад. Под низким, серым небом, откуда вязкими косыми порывами лил дождь, ветер рвал флаги и антенны на мачте связи шли строем пеленга боевые транспорты один за другим заходя на посадку. ревя, словно пьяные тролли, и начинают садиться на площадку, где обычно отдыхает десяток машин.

Комендант, майор Сольвиг, ещё утром мог честно сказать, что у него в крепости тихо. Стены стоят, бойцы не дерутся, техника лишь иногда подводит, да и то в привычных местах. Но это было утром. Теперь у него на плацу уже стоит его собственная рота обеспечения, выстроенная по уставу, а над головами ревут прибывающие «отморозки».

Сначала садилась третья рота восьмого полка. Антигравы взбили из–под брюха первой машины целый шлейф грязной пыли, упавшей на землю липкой кашей, а внизу, под навесом прикрывая лица ладонью, стояли егеря четвёртой роты с любопытством завистливого соседа оценивая борта. Поцарапанные, с парой свежих заплаток, одна панель разнится по цвету, а ниже эмблемы Корпуса кто–то заботливо нарисовал зубастую рыбку с ножом в пасти, чтобы все стало видно сразу: люди не в штабах протирают штаны.

«Алидоры» седьмой роты полка садились в стороне, чуть криво, поэтому с подруливанием и заносом хвоста. На боку мелькнул знак другого батальона, а следом, со стороны реки, зашёл ещё один борт, более вытянутый, с мощными пилонами и поворотными винтами в гондолах, с таким воем, что любая нормальная птица в радиусе пяти километров отказывается летать. Разведка.

Из брюха машин потекли бойцы. Строем по два скатываются по аппарели, а офицеры, как воспитанные люди, неторопливо по боковой лесенке. Спокойные до поры, словно монахи, познавшие образ бога, но с глазами, за последний год видевшие больше, чем половина столичных сыщиков за всю жизнь. На груди знаки кампаний и орденские планки, на рукавах нашивки, в руках офицерские кофры, явно мотавшие не первый и не пятый год на войне, но заботливо подшитые и ухоженные и среди них командир Восьмого, полковник Дальгар, со свитой в виде адъютанта, пары секретчиков, и тремя войсковыми магами в званиях старших офицеров.

— Ну, и пополнение. Весело будет.

В ответ кто–то из прибывших, заметив двойную длинную алую нашивку на рукаве местного сержанта, также негромко комментирует своему соседу:

— Смотри, двадцать операций без потерь. Значит, ночью не воюют. А то кого–нибудь да потеряли бы.

На этом этапе оба лагеря сдерживаются. Ещё не вечер.

Через пятнадцать минут после посадки весь командный состав уже стягивается в штабной зал, устроенный в комнате с высокими потолками и таким сводом, что не пробить даже тонной бомбой. На стене карта сектора, на боковом столе прикрытые салфеткой набор для солго, а перед комполка несколько папок и свежий приказ по Корпусу с гербовой печатью. Полковник Дальгар, командир полка, стоит у карты и говорит тем тоном, которым обычно объявляют не только радостные новости.

— Ситуация, господа, проста. — Дальгар обозначает указкой на карте клин. — Вот наш сектор ответственности. Ещё неделю назад здесь было сто пятьдесят голов и одна крепость. Теперь сюда добавляется две роты и разведвзвод. И один, вот этот придурок. Он тыкает пальцем в Ардора, а тот в ответ даже не делает вид, что обижается. — Приказ прост. С помощью сводной оперативной группы, перекрыть участок намертво, и сделать вид, что мы всегда здесь так жили. Командиром группы назначается старший лейтенант Таргор–Увир.

Комендант слегка дёрнулся. Он ожидал что его могут поставить командовать, но руководство решило, что группа теперь подчиняется графу в егерских погонах. И конечно ни он, ни старший лейтенант не стали спорить. Приказ отдан, а значит время исполнять.

Старший лейтенант Зарто, ротный одной из прибывших рот, хмыкает.

— Я–то думал, меня сюда послали в отпуск. А выходит, мы прямо на авансцене. Буду рад, господин старший лейтенант, прогуляться по гилларским мозолям под вашим чутким руководством.

Разведвзвод на совещании представлял сухощавый капитан с холодными почти синими глазами. Он предпочитал молчать, слушать, и только изредка коротко кивал, когда на карте показывали места, где его люди уже были или, наоборот, очень не хотелось бы побывать.

Карта делится на квадраты между которыми струятся стрелки и линии. Четвертая рота становится опорной, так как они уже знают каждый куст на своём участке и каждую лужу по имени, одна из прибывших рот уходит в усиление патрулей, вторая принимает самый северный фас обороны. Ну а разведка получает счастье парить над всем этим аки степные ястребы. И все это в рамках одного сумасшедшего дома, имя которому «Северная лисица».

После совещания в штабе начинается куда более важное совещание на плацу. Человеческая часть вопроса.

Первая общая перекличка трёх рот выглядит почти как маленькое учение. В одну линию выстроены сержанты, чуть позади взводные, с краю — старшины. В центре на небольшом возвышении, стоит Ардор, слушает, как командир полка представляет сначала новые подразделения.

— Так, этот вот — третья рота восьмого, такие же психи, как вы, только переброшенная с южных пустошей где они в составе оперативной группы «Летучая мышь» занимались примерно тем же что и сейчас. Это седьмая, парни помоложе, но дерутся честно, и службу тащат как нужно. Ну и разведвзвод, вы их знаете. Кто не знает, тот познакомится.

Смех пробегает по строю. Разведчики, стоящие чуть в стороне, делают вид, что всё это их не касается, но на лице у старшего взвода мелькает улыбка. Репутация любит, когда её подогревают.

Вечером, когда размещение закончено, мундиры развешены, койки подписаны, а в столовой уже осуществляется новый график смен, все дороги командиров рот и взводных снова сошлись в одном месте, известному в крепости всем от лётчиков до складских. Офицерское собрание. Точнее, не очень большая офицерская солгарня, где по вечерам собираются те, кто честно считает, что посидеть с бокалом вина в приличном месте — лучше, чем торчать в комнате одному.

У солдат тоже есть своя забегаловка, стоявшая под замком, но в связи с прибытием некоего неуживчивого старлея, гостеприимно раскрывшая свои двери для рядового и сержантского состава.

Первый час шли разговоры ни о чём. Вежливые фразы, обмен именами, пара баек уровня «как мы в том году чуть не утонули из–за кривой карты». Люди присматривались кто как шутит, кто за кого болеет, а кто вообще слова доброго не стоит.

Постепенно формальности ослабевают, и разговор сползает к тому, ради чего, собственно, все и собрались.

— Ну, ты нас, граф, своей историей в Салдорине прямо вдохновил, — говорит со смешком один из ротных, крутя в пальцах бокал. — Мы думали, такой цирк только в газетах бывает, а оказалось, у нас тут такие артисты служат.

— Ага, — подхватывает командир разведвзвода, — вот так: прыгнул, пострелял, утащил, вернулся, все в стойке, король доволен, мы аплодируем. Красота. А потом кому–то из нас доведётся отрабатывать по этим документам, только уже по колено в болоте и с верхом включенной артиллерией.

Ардор улыбается.

— Видите, какая польза от моей дурости. У вас будет план, а не импровизация и не стёртая десятками поколений штабных карта, а свежак, только что от гилларского генштаба.

Офицеры рассмеялись, а капитан кивнул, признавая правоту Ардора. Да и если честно все завидовали выучке и удаче молодого офицера.

Но здесь в офицерском клубе идея «Северной лисицы» обрастала не только стрелками, но и взаимным пониманием. Это важно. Невозможно жить словно ты один на необитаемом острове. Поддержка боевых друзей подчас работает сильнее чем любые духоподъёмные речи и киноролики.

А утром началась настоящая работа.

Пока в крепости обеспеченцы всё ещё разгребали бардак, открывая и вычищая давно опечатанные помещения и сортировали барахло поднятое со складов, или лихорадочно заказывали новое, Ардор с картой и пачкой документов из Салдорина расписывал графики маршруты, засады, секреты и минные постановки. Рядом, почти плечо в плечо, трое ротных и капитан разведки. На столе — не только карта, но и куча крышечек от взрывателей ракет НУРС, с приклеенными бумажками: склад, переход, «ослик» «бегунок» «стая», и прочая живность местной фауны.

— Вот это, — говорит Ардор, ведя пальцем по линии, их маршрут, который они считают самым безопасным. Тут, тут и тут, в промоинах на берегу реки, временные склады. Вот из этих мест они в прошлом месяце пытались прорваться к нам.

Ротные смотрят и порой узнают знакомые названия. Кто–то подрывался на тропах, там пару раз ловили и добивали нарушителей, в этом овраге люди как–то устроили засаду, а вон та рощица, казалось, вообще ничем не примечательна, а теперь оказалось, что под ней лежит нычка на несколько тонн товара.

Капитан разведки, до этого сидевший молча, слегка подаётся вперёд.

— Вот здесь, показывает он, мы ещё не были. — По всем признакам, они здесь либо только готовят точку, либо уже пользуются. Надо будет выставить там глаза.

Глаза в их словаре значит скрытый наблюдательный пост. Два человека, ящик консервов, канистра с водой, оптика и радиостанция.

Пока наверху крутятся карты, внизу, в казармах, начинается более примитивный, но не менее важный процесс. Несколько скотский, но без которого никак.

Люди из разных рот неизбежно сталкиваются в узких коридорах, курилках, очередях за кашей. Кто–то косится на нашивки, кто–то отмечает шрамы, кто–то пытается пошутить:

— Чё, графята, говорят, у вас там внизу свободная зона развлечений? Делитесь по–братски.

Внизу это значит подвал одной из казарм, где местный технический взвод, за деньги Ардора соорудил себе неофициальный клуб отдыха. Несколько диванов, дальногляд на стене, тяжёлая музыкальная установка и временами разбитные девицы.

— Можете сами собрать такую же, кивает на шутника один из местных сержантов. — Из своих материалов с помощью своих рук. Девок тоже сами ищите. Я тебе даже совет дам. Не бери из портовых. Разоришься на целителе.

Некоторое количество желающих проверить местных на слабость получают первый урок очень быстро. Один особо бодрый сержант из прибывших, решив, что лучший способ заявить о себе это дать по шее самому известному в крепости бугаю, через две минуты лежит в душевой с носом, превратившимся в массу, не поддающуюся описанию цензурными словами. История быстро обрастает подробностями и мигрирует вверх, к ротному.

Ардор слушает доклад старшины, выдыхает и отдаёт приказ.

— Ночные бои отменяем, утренние тоже. Кто ещё решит мериться достоинством не по врагу — пойдёт мериться с доктором. За свой счёт.

После этого желающих подраться становится ощутимо меньше. Кто не боится сломать челюсть, боится счёта от военного врача и угрозы отправки в тыл на перевоспитание.

Весь этот цикл — от прибытия до первых серьёзных разговоров и мордобоя — занял всего двое суток. На третьи сутки в крепости уже сформировалось ощущение, что нового командира «Северной лисицы» не только официально назначили, но и фактически приняли. Не потому, что он граф и герой газет. А потому что он умудрился объяснить простые вещи простым языком:

— Смотрите, парни. Вон там, за стеной, скоро попытаются прорваться серьёзные люди. Не сопляки с мешками, а кадровые. Если выстоим, может быть, война случится не завтра. Если провалим — дальше всё полетит по наклонной и очень быстро.