Сосед

Глава 24

Полтора часа в самолете пролетели незаметно. Хотя, пожалуй, всему виной Александр, рядом с ним я в принципе часов не наблюдаю.

Получив наш багаж, мы направились к выходу из аэропорта. В этой поездке я во всем полагалась на Тотлебена, так как была уверена, что у него все продумано до мелочей, поэтому расслабилась и позволила себе быть беспечным ведомым, глазея по сторонам.

– Молодые люди, далеко путь держите? Может быть такси?

Привыкшая к более агрессивным предложениям услуг извозчиков, я с интересом повернулась, чтобы посмотреть на вежливого питерского водителя. Но вместо пожилого усатого дядечки в какой-нибудь кепке-шестиклинке я увидела интеллигентную пару. Еще большим шоком для меня стало, когда Тотлебен кинулся обнимать женщину чем-то похожую на него самого и пожимать руку седовласому мужчине в очках.

– Ну что, знакомьтесь, моя невеста – Майя, – сказал Саша и приобнял меня за плечи, – а это моя семья: Ирина Сергеевна и Евгений Викторович.

– Здравствуйте! – поприветствовала я, смущенно улыбаясь.

Мама Тотлебена лучилась добродушием и тут же принялась меня обнимать, разряжая обстановку.

– Майя, да ты красавица! Как я рада знакомству! – воскликнула она. – Наконец-то мой сын решил остепениться.

Я вопросительно покосилась на Тотлебена. Мне показалось, что не плохо было бы ему объясниться, а то я как-то упустила момент, когда стала его невестой и почему он решил остепениться, не поставив меня в известность. Но он лишь хитро блеснул глазами и сделал вид, что ничего из ряда вон не произошло.

– Вы, наверное, устали с дороги, – сказал Евгений Викторович, – Ира, отпускай детей, наговоритесь потом.

– Да-да, ты прав, дорогой, – мило сказала Ирина Сергеевна и засеменила в сторону выхода, – поехали домой.

Диалог в машине шел легко и ненавязчиво. Нас не пытались атаковать типичными вопросами, где мы познакомились. Хотя об этом, вполне вероятно, Тотлебен и так рассказывал.

Где-то через сорок минут пути мы подъехали к закрытому коттеджному поселку с красивой деревяной проходной в стиле хай-тэк.

– О, вы живете за городом? – удивилась я. – Извините меня, я просто впервые в Питере и у меня почему-то сидит в голове стереотип, что здесь могут быть только квартиры с парадными.

– Раньше и мы жили в квартире с громадными окнами, высоченными потолками и видом на Неву, – живо отреагировала Ирина Сергеевна, – сейчас уже хочется тишины, меньше этой городской суеты. Вот сын и решил нас побаловать, сделал нам такой роскошный подарок на годовщину свадьбы. Теперь ходим прогуляться к Финскому заливу, 300 метров и мы на месте.

Мы подъехали к огромному дому с красивыми панорамными окнами и атмосферной подсветкой. Несмотря на размах, дом казался уютным и утопал в зелени. Вся территория была аккуратно и продумано облагорожена. Хотя чему я удивляюсь? Разве у семьи строителя может быть иначе?

– Майя, чувствуй себя как дома! – приветливо сказала Ирина Сергеевна, когда мы прошли внутрь. – Саша проведет тебе тут экскурсию. Будете готовы, спускайтесь на кухню. Вы же, наверное, проголодались.

– Хорошо, мам, – сказал Тотлебен и понес наш багаж наверх.

Пользуясь случаем, я засеменила следом. Несмотря на то, что его родственники оказались вполне приветливые и милые, я ждала, когда мы сможем остаться наедине. У меня было много вопросов.

Не успели мы закрыть двери в комнату, как Тотлебен жадно накинулся на меня с поцелуями. В его руках я тут же размякла и поддалась страстному напору. Впрочем, когда у меня были шансы устоять перед ним?

Сама не заметила, как оказалась в ванной усаженная на широкую мраморную столешницу у раковины. Мое вязаное длинное платье было бесстыдно задрано, про отодвинутые в сторону трусики вообще говорить нет смысла.

Я вся превратилась в одно сплошное ощущение. Все мои рецепторы сейчас были направлены лишь на одно – чувствовать его. Я ловила каждое его движение, каждый поцелуй, жадно растворялась в нем и тонула в нарастающем наслаждении.

– Это что сейчас было? – спросила я хриплым голосом, когда сознание потихоньку начало возвращаться ко мне.

– Наверное то, что происходит между двумя взрослыми людьми, которые любят друг друга, – тихо ответил Тотлебен, хитро улыбаясь как змей-искуситель.

– Кажется, я как-то пропустила момент, когда мы признавались друг другу в чувствах и совсем не помню, в какой момент получила статус твоей невесты. Не напомнишь? – невинно спросила я, хлопая ресницами.

– Мне показалось, это очевидно, – кратко ответил он.

– И все же? – переспросила я, добиваясь хоть какого-то внятного объяснения или может быть признания.

Но ничего из этого не случилось. Он поцеловал меня в щеку и вышел из ванны, бросив через плечо:

– Будешь готова, выходи. Проведу тебе экскурсию.

Я продолжала рассеяно сидеть на раковине. Камень столешницы холодил разгоряченные ягодицы, и я потихоньку приходила в чувства. Почему-то после этого разговора у меня остался легкий осадок. Вроде он намекнул на свои чувства, но как-то слишком витиевато и как будто не до конца. Понимай как хочешь.

Посидев так еще пару минут, я почувствовала себя совсем глупо. Привела себя в порядок, умылась холодной водой и посмотрела себе в глаза в отражении зеркала.

Может быть это уже не мало, и я просто зажралась? Куда неприятнее совершенно противоположная ситуация – когда люди долго встречаются, но не говорят друг другу главных слов и не делают важных шагов в отношениях. Испробовав на себе, каково это, я абсолютно точно могу сказать, любое проявление чувств уже дорогого стоит. Пусть даже такой невнятный намек, какой звучал сейчас. Не бывает неправильных признаний в любви.

Конечно, если закапываться в дебри скептических размышлений, можно задать вполне логичный вопрос: а как так быстро он успел полюбить меня? С другой стороны, кто вообще устанавливает сроки и нормы? Кто определяет, в какой момент накрывает светлое чувство?

Я не нашла ответа, что считать правильным, поэтому сверилась с внутренними ощущениями. Мне-то еще с момента нашей первой встречи выбило почву из-под ног и начало тянуть к нему с непреодолимой силой. Постепенно сближаясь, крепло чувство родства душ, будто мы искали друг друга всю жизнь и вот наконец встретились. Люблю ли я его? Пожалуй, на этот вопрос я могла ответить вполне однозначно.

Улыбнувшись своему отражению одним краешком губ, я блеснула темными глазами и вышла из ванной.

Саша сидел в кресле и что-то сосредоточенно рассматривал в ноутбуке. Он быстро глянул на меня и тут же вернулся к своему занятию. Почему-то такая реакция показалась мне равнодушной. Он понял, что сболтнул лишнего и теперь решил дать заднюю? Или, наоборот, замкнулся после того, как я устроила ему допрос вместо того, чтобы просто ответить взаимностью?

В любом случае разгадать этот ребус я не успела.

– Готова? – коротко спросил он. – Пойдем пить чай.

Пока мы спускались вниз по широкой лестнице Тотлебен вкратце рассказал о назначении всех комнат. Благодаря огромным окнам казалось, что дом сливается с природой. Ночная подсветка с улицы мягко проникала внутрь, наполняя пространство загадочными огнями.

Интерьер был элегантным: ничего лишнего, но все равно уютно. Я не могла не заметить красивые полотна, которые дополняли общее пространство помещения и решила, что непременно спрошу хозяйку, ее ли это работы.

На просторной кухне суетилась мама Тотлебена, Евгений Викторович сосредоточенно помешивал сахар в кружке.

– О, молодежь, как вы вовремя, – поприветствовал он нас, – а то Ирина не дает мне есть торт без вас.

– Так и правильно! Куда тебе сладкое на ночь? – воскликнула Ирина Сергеевна. – В нашем возрасте вредно для фигуры, знаешь ли. Вот и говорю, оставь детям. Они молодые, им можно.

Диалог за столом лился рекой. Львиную долю внимания на себя перетягивала мама Тотлебена. Она была очень харизматичной рассказчицей, а еще обладала талантом – располагать к себе и непринужденно втягивать в разговор. Поэтому я очень быстро расслабилась и стала получать удовольствие от приятной компании и вкусного чая. Правда, не обошлось и без вопросов обо мне, но к тому моменту я уже потеряла бдительность и открыто делилась подробностями своей биографии.

Тотлебен по большей части молчал, изредка вставляя небольшие комментарии, а я любовалась его мамой, находя интересные сходства с сыном. Те же карие глаза, похожие черты лица, только более мягкие. У нее были темные волосы, уложенные в каре с прямой челкой почти как у Анны Винтур. Милые морщинки вокруг глаз выдавали в ней человека, который любит смеяться.

Нам поведали программу мероприятий на завтра и отправили спать, решив, что мы непременно устали после рабочего дня и дороги.

– Майя, этот сорванец, наверное, не сказал тебе, – провожая нас из кухни, добавила Ирина Сергеевна, – я приготовила вам две спальни. Твоя слева от лестницы, рядом с комнатой сына, а там уж сами решайте, как вам удобно расположиться.

– Поняла, спасибо! Спокойной ночи!

Перед дверью я немного замешкалась, размышляя, стоит ли мне уважить хозяйку и воспользоваться специально отведенной для меня комнатой или к черту условности, если мы и так практически живем вместе. Тотлебен мягко подтолкнул меня в сторону своей спальни, прерывая мой аттракцион взвешенных решений.

– Ну что, не все так страшно, как ты думала? – спросил Саша, закрывая за мной дверь.

– А ты сорванец, оказывается?

– Разве это новость для тебя? – усмехнувшись, спросил он.

– Конечно, открываешься с новых сторон, – хмыкнула я и удалилась ванную, прихватив косметичку из своего чемодана.

Стоило мне только встать под горячие струи душа, как шторка резко распахнулась.

– Эй, ты что творишь? – возмутилась я и обрызгала водой Тотлебена.

– Как что? – спросил он, скидывая с себя одежду. – Подтверждаю свой статус сорванца. Не быть же голословным.

– Ну да, зачем? Когда можно быть просто голым, – успела сказать я, а дальше уже было не до слов.

Уже лежа в кровати на его плече, я спросила:

– А почему ты не предупредил меня, что нас будут встречать? Ты же знал?

Тотлебен погладил меня по влажным волосам и поцеловал в висок.

– Охранял твой покой. Ты и так волновалась. Если бы узнала, что нас будут встречать прямо в аэропорту, наверное, отказалась бы выходить из самолета, предлагая развернуть его обратно.

Глаза его открыто смеялись, будто он всерьез верил, что я могу так поступить. Я не стала с ним перепираться, доказывая, что слишком адекватна для таких абсурдных решений. И так понятно было, что он просто шутит.

– Спасибо! – улыбаясь, сказала я и закрыла глаза.

– Спокойной ночи! – тихо прошептал он и поцеловал меня в щеку.