Срочно требуется Пушкин! Прикольные рассказы

Контрольный кот

Отличница Катя уже решает. Остальные только собираются. Собираются все по-разному: Антон втихаря грызёт яблоко, Дашка — ручку, а Толик — ногти. Алинка смотрится в зеркало. Она красивая, и решать задачки ей ни к чему.

Артём в пятый раз читает условие. «В первый магазин привезли 19 ящиков рыбы. А во второй 25…» Какую рыбу, интересно, привезли? Минтай, наверное. А карпы в магазинах плавают, в огромных аквариумах. Так жалко их, ужас! Толкутся там, в грязной воде. Написано: «Живая рыба». Да разве это жизнь? Купить бы всю эту рыбу и в речку выпустить!

«В первый магазин привезли на 45 кг рыбы меньше, чем во второй…» Может, там просто льда было меньше… Интересно, рыба мёрзнет в реке зимой? Как она выживает вообще, когда кругом лёд? Стоп! «Сколько рыбы осталось, если из второго магазина увезли 20 кг…» А вдруг рыба замерзает прямо живьём? Вдруг она лежит в морозилке ещё живая? А потом возьмёт и оживёт, когда растает?

Так, в один магазин привезли, а из другого увезли. А почему увезли? Не понравилась, что ли? Недавно мама купила минтай, так даже бабушкин кот не стал есть. Сказал: «Ешьте сами».

25 ящиков рыбы… Отец уже второй год обещает на рыбалку сводить. А как выходной — так за компьютером сидит. Так, увезли 20 кг, а привозили-то на 45 кг больше! И чего они её возят туда-сюда?

Артём открыл тетрадь для контрольных работ. Начертил схему. Вздохнул. Слева нарисовал рыбью пирамиду. Поставил жирный вопрос. Справа нарисовал пирамиду побольше, написал: «Плюс 45 кг». Из большой пирамиды в маленькую поплыла рыбка. Во-от какая красивая получилась. Плыви, плыви! Артём нарисовал рыбе зонт. Зачем ей зонтик? Интересно, откуда это выражение пошло: «Нужен, как рыбке зонтик»?

Алинка всё ещё смотрится в зеркало. Глаза у Алинки блестящие, и волосы, и зубы тоже. Вся светится. Рыбы, наверное, много ест.

Значит, ещё на 25 кг меньше осталось во втором… А сколько кг в первом-то было? Тьфу! Да чтобы я ещё хоть одну рыбку съел!

Артём посмотрел на пирамидку из магазина № 1. Может, директор первого магазина просто не любил рыбу? Может, у него аллергия!

Сюда бы бабушкиного кота Ваську. (У бабушки все коты почему-то Васьки.) Этот Васька в два счёта разобрался бы с рыбой. Артём нарисовал между двумя пирамидками кота. Кот растерянно смотрел на рыбу и тоже не мог решить задачу. Зато схема стала веселее. Васька может ходить по схеме, как по забору.

— Осталось пять минут. Заканчиваем.

Катя поплыла между рядами сдавать первой. Она была похожа на рыбу-телескопика. Остальные что-то второпях дописывали и молча шевелили губами, как рыбы. Целый класс рыб!

— Сдаём работы!

Кот вопросительно смотрел на Артёма и, кажется, даже плечами пожимал: «Что делать будем?»

Артём написал под схемой: «Вот вам кот! Как решать — не знаю!» — и сдал своего кота в тетрадке.

Когда Людмила Викторовна проверила работы, она стала объявлять оценки. Артём смотрел в окно. Конечно, у них с Васькой двойка…

Людмила Викторовна взяла в руки тетрадку Артёма.

— У Артёма — явный прогресс, — сказала она. — Поздравляю! К четвёртому классу он научился рисовать кота!

Артём удивлённо посмотрел на учительницу.

— Артём, спасибо тебе за кота. Я поставила ему пятёрку! — улыбнулась Людмила Викторовна. — По рисованию, конечно, а не по математике.

Артём раскрыл тетрадь. Кот сидел на месте, с пятёркой в лапах. Он был вполне доволен.

Ромашка из прошлого

ЯН-526, размечтавшись, засмотрелся на электронное табло. Раньше он был учителем и смотрел на чёрную школьную доску. А сейчас он — специалист по внедрению знаний в нанотехношколе номер 526. Зовут его Ядер Никелевич. Короче, ЯН-526. Наверное, он уже довольно стар по прежним меркам, но сейчас, когда людей научились обновлять, ЯН-526 выглядел чуть старше своих учеников.

— А знаете ли вы, что такое ромашка? — очнувшись от мечтаний, спросил вдруг ЯН-526.

Дети быстро пролистали электронные учебники с третьего по пятый класс.

— Ядер Никелевич, в нашей учебной программе этого не заложено. У нас сейчас микробиология, а потом — генная инженерия, — протараторил ученик номер 025.

— Да знаю я! — махнул рукой учитель, досадно сморщившись. — Но если бы вы хоть раз её увидели…

На парте ученицы № 028/3 зажёгся светодиод. (А раньше дети поднимали руки, чтобы ответить.)

— Ядер Никелевич, может быть, это из области биотехнологии? Это генно-модифицированный продукт?

— Не-ет, — еще горше произнёс бывший учитель.

— А что же это? Объясните чётче. Не отнимайте нашего времени.

Но тут на уравновешенного ЯН-526 что-то нашло.

Он схватил свой электронный журнал да как грохнет его об пол! Даже искры полетели. Подкатился робот-уборщик и моментально устранил мусор.

— Ничего Вы не понимаете! Ро-ма-а-ш-ка — это цветок. Возьмёшь его в руки, а серёдка — жёлтенькая, как солнышко, — учитель показал на окно.

Дети посмотрели в звуконепроницаемое окно, но ничего, кроме серой воздушной массы, не увидели.

— Ну, или как цыпленок — пушистый, тёплый…

— Цыплят мы на картинках видели, — отозвались ученики под номерами 006 и 009. — Кажется, до того как их научились модифицировать, они появлялись сами. Из твёрдой оболочки, содержащей кальций.

ЯН-526 выставил ладони лодочкой и ласково посмотрел на воображаемую ромашку.

— А по краям у неё — лепестки. Белые-белые, как лебединые перья… Ах, да вы не знаете, — покачал на руках свою ромашку ЯН-526.

Ученики пожали плечами. Некоторые, вытянув шеи, пытались заглянуть в ладони специалиста по внедрению знаний. Возможно, он устраивает биологический опыт у них на глазах?

— Так вот… Возьмёшь её, вот так к лицу поднесёшь, а она пахнет лугом, дождём…

— Ядер Никелевич, что Вы такое говорите? Вы прекрасно знаете, что нам нельзя ничего нюхать и вдыхать. Особенно без кислородных шлемов. У нас же у всех аллергия. А сегодняшним кислотным дождём вообще человека растворить можно.

Ядер Никелевич сел на стул и беспомощно покачал головой.

— Есть! — вдруг послышался голос ученицы 028/4.

Она сейчас находилась в космическом путешествии и посещала уроки виртуально — прямо с межгалактического лайнера.

— Есть! Посмотрите, что я нашла. — На мониторе показалась древняя книга, между страницами которой был зажат сухой стебель непонятного растения. — Раньше, когда не было электронных гербариев, а цветы ещё были, люди сушили цветы вот так — между страницами книг. У меня как раз осталась бабушкина книга. Она из бумаги!

Все прилипли к монитору, чтобы увидеть сохранившуюся редкость — бумажную книгу, в которой был рисунок.

— Надо же, какое у него строение! Он не пластиковый, не металлический и даже не из неоновых трубок!

— Да, дети. Это — настоящий цветок. Ромашка! — воскликнул учитель.

— Значит, можно взять его отмершую клетку, оживить и размножить. Делов-то! — фыркнул ученик № 009.

— Нет, — грустно возразил учитель. — У него не будет ни аромата, ни целебных свойств, ни жёлтой пыльцы. И его лепестки не смогут колыхаться на ветру. А бабочки никогда не прилетят за нектаром.

— Какие бабочки, Ядер Никелевич? Вы еще птеродактилей вспомните! — улыбнулся ученик № 025. И, немного подумав, добавил: — Вообще-то, мой папа говорил мне о каких-то цветах. Они росли, пока дедушка не построил завод для производства биороботов.

— И моя мама говорила мне о последней цветочной поляне. На её месте построили Планетарную почтовую станцию.

— Точно! На ромашках, кажется, можно было будущее предсказывать.

— Да не будущее, а химические процессы — любовь, нелюбовь.

Дети вспоминали рассказы бабушек и дедушек, а учитель задумался.

— А давайте-ка заглянем к нашему АЛ-526, — внезапно предложил Ядер Никелевич.

— Ура-а! — закричали дети в микрофоны, вделанные в шлемы. — Атом Люминович наверняка сделал очередной прорыв во времени.

Атом Люминович немного поворчал (была у него такая устаревшая привычка — ворчание, он ведь был ровесником Ядера Никелевича), а потом открыл портал со светящейся надписью: 2010.

Осторожно, не снимая герметичных шлемов, дети переступили порог давно забытого две тысячи десятого года.

Самое первое, что бросилось в глаза, — яркие, бьющие в глаза, цвета. Вверху — синий, внизу — зелёный. И всюду — свет. Много света. А ещё их оглушил шум — вокруг шумело, шелестело и щебетало.

— Кислородные шлемы можно снять, — объявил ЯН-256 и первым освободился от защиты.

Непривычно щурясь на солнце, дети осматривались.

Старушка в платочке, с добрым лицом и с ведром, полным чего-то тёмно-красного, подошла к толпе.

— Чего, ребятки, в космонавтов играете? Вот молодцы.

— Д-да, — неуверенно ответили дети, испугавшись собственных звонких голосов. (На воздухе отчего-то говорилось легче.) Ученик № 025 шумно втянул носом свежесть и покачнулся.

«Надо будет сказать бабушке, чтобы больше не омолаживалась», — подумала ученица 029/1, разглядывая ласковые лучики морщин на старушкином лице.

— Дети, а ведь это — земляника! — воскликнул Ядер Никелевич. — Вот, посмотрите на этот экземпляр.

— А можно взять образец, Ядер Никелевич?

— Да чего ж на неё смотреть-то? Разбирайте, детки, кушайте на здоровье! И Вы тоже кушайте, Яков Николаевич, — сказала старушка.

— Как-как? — переспросил ЯН-526, удивляясь такому простому и ясному имени.

— Ммм, ни на что не похоже! — замычали от удовольствия дети. — Не оставляет привкуса пластмассы и полиэтилена. Интересно, что это за ароматизатор?

— Смотрите! — закричала вдруг ученица № 023/3. — Кажется, это… она!

Ромашка покачивалась на ветру и звала к себе. А за ней — ещё одна. И ещё, и ещё. Маленькое жёлто-белое море ромашек волновалось под голубым небом. И все они в середине были жёлтые, как цыплята на картинках. Дети восхищённо разглядывали цветы и пытались представить себе лебединые перья.

— Вот артисты, а! — умилялась старушка. — Будто травы не видали.

Внимание учеников 006 и 009 было приковано к полосатым насекомым, гудящим над ромашковой волной.

— Они летают сами! — наконец сделал вывод 009.

— Дети, нам пора! — воскликнул Ядер Никелевич, взглянув на горящий напульсник.

Подхватив шлемы, ребята помчались в свой отрезок времени.

— Ядер Никелевич, а мне бабушка дала ромашек с собой. Букет называется. Теперь мы можем их у себя размножить? А потом ещё здесь бабочек наловим, да? А может, и за птицами вернёмся?

Ядер Никелевич обернулся. Взлохмаченный ноль двадцать пятый был непривычно взбудоражен и умоляюще смотрел на учителя.

«А глаза-то у него синие, как васильки, — впервые заметил учитель. — Только как объяснить, что такое василёк?»

— Зови меня Яков Николаевич. А я буду звать тебя Васильком… Васей. Ладно?

Вася кивнул и осторожно двинулся к порогу времени. Шёл мелкими шажками, то и дело нащупывая ромашки под герметичным костюмом. Они были мягкие, хрупкие, сладко пахли и доверчиво прижимались к его груди. Он должен был обязательно их донести.