Срочно требуется Пушкин! Прикольные рассказы

Мой предок — гусь

Вчера мы проходили имена собственные. Зашла речь о фамилиях.

— Это очень интересная штука — фамилии, — сказала Нина Игоревна. — Они помогают узнать, кем были наши предки. Вот у тебя, Юля, — обратилась она к Юльке Мельниковой, — предок, скорее всего, был мельником, а у тебя, Фёдор, — учительница повернулась к Федьке Кузнецову, — кузнецом. У Поли Самарцевой кто-то из прапрапрадедов приехал из Самары. У Алёши Рыжова родоначальник был рыжим.

— Вот так-то! — ухмыльнулся рыжий Ром-ка Васильев. — Не будешь теперь дразниться, Лёха! Нина Игоревна! А кто был мой предок?

— Ну, о нём мы можем с уверенностью сказать только одно: его звали Василием.

Тут все завопили:

— А мой? А мой?

Разве можно упустить такой повод пошуметь! Да ещё и увести разговор куда-нибудь в сторону. Глядишь, к доске никого не вызовут.

Но Нина Игоревна не дала сбить себя с толку:

— Все любознательные могут потом провести самостоятельное расследование — заглянуть в словари, расспросить родителей. Продолжим урок.

А я даже спрашивать ничего не стала. Мне моя фамилия всегда казалась вполне симпатичной. Обычная такая фамилия — Гусева. А теперь я представила, что Нина Игоревна мне скажет: «Твой предок был гусь», а все как заржут надо мной, как будто у них предки были лошади!

Я шла из школы и пыталась представить, как люди могли произойти от гуся. Ну, от обезьяны — ладно. Но от гуся?! С другой стороны, вышли же когда-то рыбы на берег. Нина Игоревна об этом на природоведении рассказывала. Вышли и превратились в сухопутных животных. Постепенно так, постепенно… А гусь, наверное, так же постепенно превратился в моего прапрадедушку.

Ещё Нина Игоревна говорила, что от предков нам достаются по наследству разные особенности — ну, там, таланты или, наоборот, недостатки. И тут я поняла! Вот почему я так часто покрываюсь гусиной кожей! Только ветерок подует — и пожалуйста! И вот почему я три дня назад ущипнула Ленку за то, что она меня обозвала кикиморой. Гуси-то щипаются! Это мне прапрадедушка о себе напомнил. А Ленка меня в ответ укусила. Точно, у неё и фамилия Волкова, всё сходится! Поосторожнее с ней надо. А я её уже на день рождения пригласила… Так, ладно, а что во мне ещё гусиного? Вспомнила! Когда я злюсь и возмущаюсь, бабушка ворчит: «Расшипелась, как гусыня!». А мама мне часто говорит: «Ну что ты так гогочешь? Ты же девочка, ты должна смеяться мелодично».

Зато я плаваю хорошо. И в обиду себя не дам. Да чего я вообще расстроилась? Отличная птица гусь. Большая. Красивая. Смелая. Боевая. Вкусная. Ой, что-то меня не туда занесло… В общем, вполне приличный предок. Гордиться можно.

А когда я вечером всё это изложила папе, он долго гоготал. То есть хохотал. И сказал, что я выдумщица, а предком нашим был обычный человек. Просто его за что-то прозвали Гусём. А может быть, у него даже имя такое было — оказывается, когда-то людям давали такие имена. Ну, Гусь там или Заяц. Или Волк. Так что Ленку на день рождения приглашать можно, никого она не съест.

И тут я вдруг снова расстроилась. Потому что я уже как-то привыкла к мысли о предке-гусе. Я даже по дороге из школы пробовала взлететь. И у меня почти получилось.

Ядовитый клювоног

За ужином Серёжа никак не мог дождаться, когда мама с папой перестанут рассказывать друг другу всякие новости про работу. «Наталья Семёновна предложила… А Плетнёв возразил… Олег Евгеньевич рассердился не на шутку… А Ковалёва тогда…» Скукота! Вон и кот Емельян задремал на диване под эти разговоры. Серёже не терпелось сообщить свою новость — по-настоящему интересную.

Наконец удалось вклиниться.

— Смотрите, какое объявление! — Он сунул родителям под нос телефон. — Набирают учеников в зоохудожественную школу. И совсем близко от нас!

— Какую-какую школу? — удивилась мама. — Никогда про такие не слышала.

— Да выдумывают, чтобы внимание привлечь, — уверенно сказал папа. — Видимо, анималистов собираются готовить.

— И никаких не анималистов! — возмутился Сергей. — Анималисты на праздниках малышню развлекают! А это…

— Детей развлекают аниматоры, — поправил его папа. — А анималисты — художники, которые рисуют животных. Хочешь — иди в эту школу, мы разве против?

— Да там экзамен… — вздохнул Серёжа. — Может, не примут ещё…

— Скажешь тоже — не примут! — отмахнулась мама. — Зря ты, что ли, всю «Энциклопедию животных» перерисовал!

На следующий день Серёжа отправился по адресу, указанному в объявлении.

Экзаменатора звали Артём Павлович. Он был молодой и весёлый, но Серёжа всё равно волновался. Он сел за парту, на которой лежали цветные карандаши и стопка бумаги.

— Сейчас я буду рассказывать про одно животное, — обратился Артём Павлович к Серёже, — а ты должен догадаться, о ком я говорю, и нарисовать. Поехали! Ита-а-ак, — протянул он. — Это животное умеет менять окраску. В зависимости от обстоятельств… и даже настроения.

«Ну это совсем просто. Цвет меняет — значит, хамелеон», — подумал Серёжа и стал рисовать ящерицу. Он уже почти закончил, когда учитель вдруг добавил:

— А живёт оно в воде.

Вот те на! Хамелеоны вроде на деревьях живут? Ну не в воде точно… Как же так? И тут Серёжка вспомнил: он раз сто видел картинку, где камбала лежала на шахматной доске. Эта самая камбала спокойненько становилась в шахматную клеточку, будто так и надо. Куда там хамелеону! Серёжа взял другой листок и быстро изобразил камбалу.

— Конечности этого животного, — продолжал меж тем Артём Павлович, — иногда называют ногами, иногда — руками. Но есть у них и другое название, более правильное.

Серёжа ошеломлённо уставился на свою рыбину. Руки? Ноги?! Неужели кто-то так говорит про плавники? Нет, это вряд ли… Но у кого же конечности можно назвать и руками, и ногами? А, как он сразу не сообразил! У обезьяны! А более правильное название — наверное, лапы… Точно! Серёжка так обрадовался, что напрочь забыл и про смену окраски, и про воду… Он отложил в сторону листки с хамелеоном и камбалой и принялся увлечённо рисовать обезьяну. Ему оставалось совсем чуть-чуть, когда экзаменатор произнёс:

— Некоторые виды этого животного ядовиты.

Вот тут-то Серёжа понял, что экзамен провалил. Он уже вообще не представлял, о ком речь. От обиды Серёжка стал рисовать ядовитую змею кобру. Вот сейчас пририсует ей руки и ноги и гордо уйдёт, хлопнув дверью.

— У него имеется клюв, — услышал Серёжа.

И тут его осенило. Утконос — вот кто это загадочное животное! И клюв у него есть, и яд, и в воде он плавает… Вдруг и окраску меняет? От такого необычного зверя можно всего ожидать! Серёжка отбросил змею, которая так и не успела обзавестись ногами и руками, и кинулся рисовать утконоса. Портрет был почти готов, когда Артём Павлович сказал:

— А конечностей у него восемь.

Серёжа словно шлёпнулся с неба на землю. Утконос — удивительное создание, но не настолько же! Восемь ног — это у паука… И уже ни на что не надеясь, чувствуя себя распоследним двоечником, Сергей нарисовал толстого мохнатого паука. Просто так. Он не стал дожидаться, когда у вредного животного появятся ещё и рога с копытами, усы, крылья и бивни, собрал листки и мрачно положил их на учительский стол.

— Я пойду? — спросил он, насупившись.

— Ку-уда! — Артём Павлович просматривал рисунки. — Неужели ты не хочешь узнать, что это за существо?

И он начал что-то набрасывать на бумаге. Уже через несколько секунд Серёжа воскликнул:

— Осьминог! А… а…

В голове у Серёжи осьминог стремительно менял цвет, махал руками-ногами-щупальцами и демонстрировал клюв — совсем как у попугая.

— А… а они разве ядовитыми бывают?

— Некоторые виды, — напомнил Артём Павлович. — Вот смотри.

Он набрал пару слов на ноутбуке, и на экран выплыл поразительно красивый осьминог — жёлтый, украшенный голубыми колечками.

— Синекольчатый осьминог. Уж-жасно ядовитый.

Учитель снова стал рассматривать Серёжины рисунки.

— А что если всех этих друзей совместить? — задумчиво пробормотал он.

И вот на бумаге появился удивительный зверь. У него было четыре обезьяньи лапы и четыре паучьи. А хвостов — три. Один закручивался, как у хамелеона. Два других, похоже, достались от мартышки и от змеи. На хамелеонистой голове торчал утконосовый клюв, из которого высовывалось змеиное жало. Вместо туловища красовалась камбала. В одной из лап чудище держало баночку с надписью «Яд», а в другой почему-то пирожок. Художник написал «Ядовитый клювоног», расписался и вручил картинку мальчику:

— Это тебе!

— На память? — уныло спросил Серёжа.

— Почему на память? — удивился создатель клювонога.

— Ну вы же меня не примете в школу. Я с заданием не справился.

— Отлично справился! Вон сколько животных нарисовал — и очень похоже. Оставь номер телефона, я тебе на днях позвоню, скажу, когда занятия начнутся.

Счастливый Серёжка прибежал домой, размахивая ядовитым клювоногом. Дома он подумал, не нарисовать ли осьминога, но потом взгляд его упал на кота Емельяна, который по-балетному вытянул ногу и с большим аппетитом её вылизывал.

— А попробую-ка лучше с натуры… — решил будущий зоохудожник и взялся за карандаши.

Вскоре с работы пришёл папа.

— Ну как, приняли? — сразу же спросил он.

— Да! Сказали, что я отлично справился.

— А я и не сомневался! Ты вообще здорово рисуешь, — радостно улыбнулся папа, подошёл к сыну и взглянул на листок. — Я только одного не понимаю: почему у нашего Емели восемь ног?