СССР. История великой державы (1922–1991 гг.). 3-е изд., перераб. и доп.

Глава 11. ДИССИДЕНТСТВО. 1960–1980 гг.

Основные течения и этапы диссидентства. Идейную и организационную оппозицию власти в условиях «развитого социализма» представляли разномастные диссидентские движения. Основные из них обнаруживали идейное родство с известными с середины XIX в. славянофилами, западниками и социалистами. С учетом реалий второй половины XX столетия это были русофильские (почвеннические) течения, в их консервативном и либеральном вариантах, и новые западники. Разновидностями последних были либерально-демократические, социально-демократические и еврокоммунистические потоки. В диссидентстве различались также националистические, религиозные, экологические и другие течения. Со временем движение приобретало все более выраженные черты антикоммунизма и антисоветизма. Именно с этой, наиболее радикализированной, частью диссидентского движения в конце 1980-х гг. объединилась значительная часть неспособной к «социалистическому новаторству» партийно-советской элиты. Программные лозунги диссидентов, по существу, стали официальными. Начиная с середины 1960-х гг. в диссидентском движении можно выделить несколько этапов: становление (1964–1972); кризис (1973–1974); международное признание и расширение деятельности (1974–1979); сужение движения под ударами репрессий (1980–1984); трансформация в движение «неформалов» в годы перестройки (1985–1991).

Социал-демократическое направление в диссидентстве. Р. А. Медведев возникшее вокруг него движение называл «партийно-демократическим» или «социализмом с человеческим лицом». Он отмечал, что немало сторонников данного течения имеется среди работников партийного и государственного аппарата на его различных уровнях, особенно среди тех сравнительно молодых работников, которые пришли в аппарат после ХХ и XXII съездов КПСС. Партийно-демократическое течение имело немало сторонников среди научных работников-гумантариев, пользовалось сочувствием среди части творческой интеллигенции. Отдельные группы, которые можно было бы отнести к этому течению, имелись среди старых большевиков, особенно среди тех, кто вернулся из ссылки и заключения сталинских лет.

Р. А. Медведев вел активную самиздатскую деятельность. Под его редакцией в 1964–1970 гг. выпускался журнал «Политический дневник»; опубликован отдельным изданием в Амстердаме, т. I (1972), т. II (1975). В 1976–1977 гг. издавал за границей альманах «XX век» («Голоса социалистической оппозиции в Советском Союзе»). Во многих странах на Западе были изданы книги Роя Медведева «К суду Истории. О Сталине и сталинизме» (1971). С конца 1970-х гг. создавались и печатались очерки о людях из сталинского окружения (Молотов, Каганович, Микоян, Ворошилов, Маленков, Суслов), составившие позднее книгу «Они окружали Сталина» (М., 1990).

За диссидентскую деятельность Медведев подвергся наказанию. В 1969 г. его исключили из КПСС (восстановлен в 1989-м). В 1971 г. ему пришлось уйти с работы из НИИ производственного обучения Академии педагогических наук СССР. После обыска и изъятия домашнего архива (1971 г.) некоторое время находился на нелегальном положении, скрывался на юге Украины, в Закавказье и Прибалтике. После возвращения домой, преследования не возобновлялись. «Меня забыли и вплоть до смерти Брежнева не мешали», — писал он. Медведев не признавал правозащитного движения, считая его «оппозицией экстремистского толка». Надеялся, что социалистическое течение станет массовым, позволит осуществить в СССР демократические реформы, и в итоге построить бесклассовое коммунистическое общество.

Гораздо более жесткому преследованию со стороны власти подвергался Жорес Медведев — за критические работы о положении науки в СССР. В 1969 г. он был уволен с работы в связи с выходом в США книги «Взлет и падение Т. Д. Лысенко». В мае 1970 г. принудительно помещен в психиатрическую больницу. Однако через 3 недели освобожден в результате протестов ученых и писателей (П. Л. Капица, А. Д. Сахаров, И. Л. Кнунянц, А. Т. Твардовский, М. И. Ромм и др.). В 1973 г. выдворен из страны, работал в Англии; советское гражданство было возвращено ему в августе 1990 г. До конца своих дней работал также как и брат, как свободный ученый.

Что же касается социал-демократического движения в диссидентстве, то оно в СССР не получило большого развития и после «Пражской весны» 1968 г. практически сошло на нет.

Своеобразными «диссидентами в системе», исповедовавшими в душе социал-демократические ценности западного типа, а на людях клявшимися в верности коммунистической идеологии, были консультанты, советники и помощники советских руководителей, прошедшие школу в редакции журнала «Проблемы мира и социализма» в Праге, в Институте мировой экономики и международных отношений, в Институте США и Канады АН СССР. Ряд таких диссидентов занимали ответственные посты в международном отделе и в отделе соцстран ЦК КПСС. «Мои социал-демократы», — говорил Л. И. Брежнев, имея в виду Н. Н. Иноземцева, Г. А. Арбатова, А. Е. Бовина и др.

Заметным радикализмом отличались национально-патриотические течения консервативно-государственнического и социально-культурного склада, лидерами которых были И. В. Огурцов, В. Н. Осипов, Л. И. Бородин и др. В «реальном социализме» они не видели почти ничего ценного, но и не поддерживали тех диссидентов, которые, как выяснилось позднее, «целились в коммунизм, а стреляли в Россию».

«Уважайте Конституцию!». Либеральное западничество дало о себе знать выпуском в 1965 г. в Москве «самиздатского» журнала «Сфинксы» (редактор поэт В. Я. Тарсис), публикацией за рубежом и распространением в СССР гротескно-сатирических повестей о социальных и психологических феноменах тоталитаризма А. Д. Синявского («Суд идет», «Любимов») и Ю. М. Даниэля («Говорит Москва», «Искупление»). «Литературная газета» назвала эти произведения, опубликованные под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак, самой настоящей антисоветчиной, вдохновленной ненавистью к социалистическому строю. КГБ квалифицировал их как «особо опасные государственные преступления». В сентябре 1965 г. писателей арестовали. 5 декабря 1965 г. на Пушкинской площади в Москве состоялась несанкционированная демонстрация под правозащитными лозунгами: «Требуем гласности суда над Синявским и Даниэлем!», «Уважайте Советскую Конституцию — наш Основной Закон!» Одним из организаторов «митинга гласности» был математик и поэт А. С. Есенин-Вольпин. Этот день принято считать началом правозащитного движения в СССР. В феврале 1966 г. Тарсис, выехавший в Англию, был лишен советского гражданства; в Москве состоялся суд над Даниэлем и Синявским, обвиненными по статье 70 УК РСФСР «антисоветская агитация и пропаганда, направленная на подрыв или ослабление советской власти». За публикацию произведений, порочащих Советский государственный и общественный строй, Синявский и Даниэлль получили, соответственно 7 и 5 лет заключения. В защиту обвиняемых поступило 22 письма от «общественности». Подписали их 80 человек, главным образом члены Союза писателей. Что касается художественной стороны произведений видных диссилентов, существуют уничтожащие оценки: «Даниэль и Синявский в литературном плане, честно говоря, никтожества и нигдешества» (цит. по: Пухнавцев О. Трудности примирения // Литературная газета. 2021. 24 ноября. № 41).

Суд над ВСХСОН. «Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа» в Ленинграде существовал нелегально около трех лет. Его деятельность была раскрыта в феврале 1967 г. по доносу одного из участников союза. К этому времени он насчитывал 28 членов и 30 кандидатов и был самой крупной подпольной группой, раскрытой КГБ за весь послесталинский период. По делу организации были осуждены 21 человек, допрошены около ста свидетелей. Приговор суда над лидерами союза, обвиняемыми по статьям 64 (измена Родине) и 72 (создание антисоветской организации) Уголовного кодекса РСФСР, был оглашен в начале декабря 1967 г. И. В. Огурцову дали 15 лет лагеря и 5 лет ссылки, М. Ю. Садо 13 лет, Е. А. Вагину и Б. А. Аверичкину по 8 лет. Весной 1968 г. были осуждены 17 рядовых членов организации.

Известный диссидент, представитель русского национально-освободительного движения В. Н. Осипов не без оснований считает, что ВСХСОН по сути был организационно оформленным «бердяевским кружком» интеллигентов, занимающихся самообразованием. Союз был выражением идущих со времен войны необратимых изменений в духовной жизни и, в частности, растущего интереса к произведениям русских дореволюционных философов и вынужденных эмигрантов В. С. Соловьева, Н. А. Бердяева, С. Л. Франка, И. А. Ильина, Г. П. Федотова, к трудам русских историков В. Н. Татищева, Н. М. Карамзина, С. М. Соловьева, Н. И. Костомарова, В. О. Ключевского и других.

«Хроника». С апреля 1968 г. по ноябрь 1983 г. самиздатским способом было издано 64 номера правозащитного бюллетеня «Хроника текущих событий». Его составители (московская поэтесса и переводчица Н. Е. Горбаневская и около 40 других диссидентов) стремились фиксировать все случаи нарушений прав человека в СССР, а также выступлений в их защиту. Издание содержало также информацию о национальных и религиозных движениях (крымских татар, месхов, прибалтов; православных, баптистов и др.). За издание и распространение «Хроники» в декабре 1974 г. был арестован и осужден на семь лет заключения и три года ссылки кандидат биологических наук, научный сотрудник Московской рыбоводно-мелиоративной станции С. А. Ковалев. Впоследствии он стал депутатом Государственной Думы Федерального собрания РФ, в 1993–1996 гг. был членом Президентского совета, уполномоченным Государственной Думы по правам человека.

Солженицын. Большую роль в развитии диссидентства сыграли демонстрация протеста против ввода войск в Чехословакию (октябрь 1968 г.), исключение Солженицына из Союза писателей СССР (ноябрь 1969 г.) за публикацию на Западе романов «В круге первом» и «Раковый корпус» (Нобелевская премия 1970 г.).

«Нобелевская лекция» Солженицына (тайно переслана и напечатана в Швеции в 1972-м, в СССР в 1989 г.) стала выражением либерального почвеннического направления в диссидентском движении. В ней в частности говорилось: «Когда в Нобелевской лекции я сказал в самом общем виде: „Нации это богатство человечества…“ это было воспринято всеобщеодобрительно… Но едва я сделал вывод, что это относится также и к русскому народу, что также и он имеет право на национальное самосознание, на национальное возрождение после жесточайшей и суровой болезни, это было с яростью объявлено великодержавным национализмом». Свою идеологию писатель неоднократно определял не как национализм, а как национальный патриотизм.

Сахаров. В середине 1960-х гг. в диссидентскую деятельность включился выдающийся физик А. Д. Сахаров, академик АН СССР с 1953 г. По окончании физического факультета МГУ (1942) и защиты кандидатской диссертации (1947) он работал в Физическом институте им. П. Н. Лебедева АН СССР и внес огромный вклад в разработку термоядерного оружия. В разгар холодной войны он предлагал не втягиваться в разорительную для СССР гонку вооружений, а ограничиться размещением вдоль Атлантического и Тихоокеанского побережий США ряда термоядерных бомб. В случае нападения США взорвать заряды и «смыть Америку» гигантскими цунами.

А. Д. Сахаров, автор такой идеи в СССР, в данном случае двигался по стопам тех, кто собирался аналогичным образом нанести удар по Советскому Союзу.

Использовать взрывы подводных бомб для вызова цунами в середине Второй мировой войны впервые и многими годами ранее предлагали американский морской офицер Э. А. Гибсон и новозеландский профессор Томас Лич. Соответствующие испытания США и Новая Зеландия проводили в июне 1944 г. В СССР работы по созданию цунами-бомбы начались одновременно со строительством первой атомной подводной лодки. Постановление СНК СССР о ее создании подписано 9 сентября 1952 г., через семь недель после закладки в США подлодки «Наутилус». Работы над объектом 627 (подлодка с суперторпедой Т-15 и зарядом мощностью в 100 мегатонн) начались в июне 1954 г. Однако группа моряков во главе с контр-адмиралом А. Е. Орлом, получившая в июле 1954 г. приказание готовиться к эксплуатации проектируемого механизма, выступила против него. Ссылались на мнение гидрографов и океанологов, опасавшихся необратимого влияния мощного взрыва на морское дно — возможность разрушения земной коры. Хрущев доводам внял, и оснащение подводных лодок торпедой Т-15 отменил. Но от идеи испытания 100-мегатонной бомбы не отказался. 30 октября 1961 г. ее почти вдвое уменьшенный вариант, но и в этом виде в 10 тысяч раз мощнее американской бомбы, взорванной в Хиросиме, был испытан на Новой Земле. После испытания Сахаров обсуждал идеи возможного использования ядерного цунами с вице-адмиралом П. Ф. Фоминым, возглавлявшим атомное управление ВМФ СССР. Фомин, по словам Сахарова, «был шокирован „людоедским“ характером проекта и заметил в разговоре со мной, что военные моряки привыкли бороться с вооруженным противником в открытом бою и что для него отвратительна сама мысль о таком массовом убийстве. Я устыдился и больше никогда ни с кем не обсуждал свой проект».

Более того, устыдившийся Сахаров вскоре стал решительным противником атомного оружия и самым известным политическим диссидентом в СССР. В 1966 г. он подписал письмо 25 деятелей культуры и науки генеральному секретарю ЦК КПСС Брежневу против реабилитации Сталина. В 1968 г. издал брошюру «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», ставшую либерально-западнической программой диссидентского движения в СССР. В 1970 г. вместе с физиками А. Н. Твердохлебовым и В. Н. Чалидзе стал одним из основателей «Московского Комитета прав человека». В 1971 г. обращался с «Памятной запиской» к советскому правительству. Неоднократно выступал на судебных процессах в защиту диссидентов. После женитьбы на правозащитнице Е. Г. Боннер (1972) и под ее влиянием его взгляды радикализировались, он полностью переключился на правозащитную деятельность. В советской печати неоднократно проводились кампании по осуждению А. Д. Сахарова («Письмо 40 академиков», «Письмо писателей» с осуждением Сахарова и Солженицына в «Правде» от августа 1973 г. и др.). За свою диссидентскую деятельность он лишился всех советских наград, премий. В 1980 г. был выслан с женой из Москвы в г. Горький (Нижний Новгород) и оставался там до конца 1996 г.

В наши дни своеобразной реализацией первоначального проекта Сахарова в России стал морской беспилотник «Посейдон» с боевой частью в 100 мегатонн (испытан в начале 2019 г.), который может месяцами бороздить глубины океана за счет уникальной малогабаритной ядерной энергоустановки, а в нужный момент, по команде из центра управления, атаковать назначенную цель. В ноябре 2015 г. был продемонстрирован проект ядерной торпеды «Статус-6» с дальностью хода 10 000 км, глубиной хода 1000 метров и калибром 1,6 метра, близкого к Т-15.

«Самолетчики». Летом 1970 г. у трапа пассажирского самолета, курсировавшего из Ленинграда в Приозерск, были арестованы 12 человек, намеревавшихся захватить самолет для вылета в Израиль. Суд над «самолетчиками» (М. Ю. Дымшиц и др.), безуспешно добивавшимися разрешения на эмиграцию, закончился вынесением суровых приговоров зачинщикам этой акции и арестами среди сионистской молодежи в ряде городов страны. Суд привлек внимание мировой общественности к проблеме свободы выезда из СССР. Благодаря этому властям пришлось увеличивать количество разрешений на выезд. Всего из СССР с 1971 по 1986 г. эмигрировало за рубеж более 255 тыс. взрослого населения (с учетом детей — свыше 360 тыс.). Почти 80 % всех эмигрантов составляли лица еврейской национальности, автоматически получавшие статус беженцев при въезде в США и Канаду. Согласно переписям, численность еврейского населения в СССР сократилась с 2151 тыс. человек в 1970 г. до 1154 тыс. в 1989 г.

Громкий «самолетный процесс» не мог не привлечь внимание властей и общественности также и к проблеме еврейского национализма и сионизму как одной из форм его выражения. При выработке международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации в 1973 г. представители некоторых государств в ООН пытались осудить антисемитизм, но возражали против предложения советской делегации отнести к расовой дискриминации как антисемитизм, так и сионизм. Тем не менее 10 ноября 1975 г. ООН приняла резолюцию, определявшую, что «сионизм является формой расизма и расовой дискриминации». После упразднения СССР резолюция была отменена.

Процесс над угонщиками самолета показывал, что значительная часть «правозащитников» использовала правозащитную идею для прикрытия воинствующего национализма и других далеких от прав человека идей. К примеру, В. И. Новодворская позднее говорила: «Я лично правами человека накушалась досыта. Некогда и мы, и ЦРУ, и США использовали эту идею как таран для уничтожения коммунистического режима и развала СССР. Эта идея отслужила свое, и хватит врать про права человека и про правозащитников». Однако именно в 1970-х гг. правозащитное движение становится одним из главных составляющих диссидентского движения. В ноябре 1970 г. В. Н. Чалидзе создал Комитет защиты прав человека, куда вошли крупные ученые А. Д. Сахаров и И. Р. Шафаревич. Комитет действовал до 1973 г. В 1973 г. возникла русская секция «Международной амнистии».

Предостережение в качестве профилактики. Летом 1972 г. были арестованы диссидентские деятели П. И. Якир (сын репрессированного в 1937 году командарма И. Э. Якира) и В. А. Красин (внук известного политического деятеля Л. Б. Красина). Арестованные согласились сотрудничать со следствием. По их показаниям были арестованы более 200 диссидентов. Результатом стало заметное затухание диссидентского движения. Сужению его масштабов способствовал также принятый 25 декабря 1972 г. указ Президиума Верховного Совета СССР «О применении органами государственной безопасности предостережения в качестве меры профилактического воздействия». На практике «официальное предостережение» осуществляли следователи КГБ, которые вызывали «профилактируемого» в это учреждение для беседы, ставили его в известность о необходимости прекратить «нежелательную деятельность». В конце беседы собеседнику предлагалось подписать документ, подтверждающий получение предупреждения. Если тот продолжал антисоветскую деятельность, то в суде это предупреждение рассматривалось как отягчающее обстоятельство.

Новое расширение диссидентского движения во многом связано с появлением на Западе в 1973 г., а затем и в «самиздате» солженицынского «опыта художественного исследования» государственной репрессивной системы под названием «Архипелаг ГУЛАГ».

Высылка Солженицына. 5 сентября 1973 г. Солженицын написал «Письмо вождям Советского Союза», в котором предлагал выход из главных, по его мнению, опасностей, грозивших нам в ближайшие 10–30 лет: войны с Китаем и общей с западной цивилизацией гибели в экологической катастрофе. Предлагалось отказаться от марксистской идеологии, «отдать ее Китаю», а самим, по опыту Сталина от первых дней Отечественной войны, развернуть «старое русское знамя, отчасти даже православную хоругвь», и уже не повторять ошибок конца войны, когда «снова вытащили Передовое Учение из нафталина». Предлагалось также сосредоточить усилия государства на внутренних задачах: отказаться от водки как важнейшей статьи государственного дохода, от многих видов промышленного производства с ядовитыми отходами; освободиться от обязательной всеобщей воинской повинности; ориентироваться на строительство рассредоточенных городов, признать на обозримое будущее необходимым для России не демократический, а авторитарный строй.

По изучении письма власти в январе 1974 г. решили привлечь писателя к уголовной ответственности «за злостную антисоветскую деятельность», а затем лишить гражданства и выдворить из страны. Писателя арестовали, поместили в Лефортовскую тюрьму, а 13 февраля выслали за границу. В Швейцарии он основал Русский фонд помощи заключенным, первым распорядителем которого стал освободившийся из заключения А. И. Гинзбург. Помогать было кому. За 1967–1974 гг. к уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду было привлечено 729 диссидентов. В 1976 г. в СССР насчитывалось около 850 политзаключенных, из них 261 за антисоветскую пропаганду.

«Тревога и надежды» Сахарова. В 1974 г. А. Д. Сахаров написал работу «Тревога и надежды», в которой было представлено видение будущего мировой цивилизации, возможное только при условии предотвращения мировой ядерной конфронтации. Лучшим способом достижения этого он полагал конвергенцию двух систем. «Я считаю, писал он, особенно важным преодоление распада мира на антагонистические группы государств, процесс сближения (конвергенции) социалистической и капиталистической систем, сопровождающийся демилитаризацией, укреплением международного доверия, защитой человеческих прав, закона и свободы, глубоким социальным прогрессом и демократизацией, укреплением нравственного, духовного личного начала в человеке. Я предполагаю, что экономический строй, возникший в результате этого процесса сближения, должен представлять собой экономику смешанного типа».

Последующие его работы показывают большое своеобразие представлений о способности СССР внести какой-либо вклад в конвергенцию. Об истории своей страны академик писал, что она «полна ужасного насилия, чудовищных преступлений», «пятьдесят лет назад рядом с Европой была сталинская империя сейчас советский тоталитаризм». Он выступал против постановки темы о страданиях и жертвах русского народа, которые выпали на его долю в истории. Сахаров полагал, что ужасы Гражданской войны и раскулачивания, голод и репрессии в равной мере коснулись и русских и нерусских народов, а такие акции, как насильственные депортации, геноцид и подавление национальной культуры, «привилегия именно нерусских». Он не соглашался с утверждениями Солженицына о том, что дореволюционная Россия жила, «сохраняя веками свое национальное здоровье». Напротив, писал он, «существующий в России веками рабский, холопский дух, сочетающийся с презрением к иноземцам и иноверцам, я считаю не здоровьем, а величайшей бедой». Его отношение к стране отличало поставленное им на первый план право на эмиграцию. Свободный выезд из страны он считал самым главным демократическим правом ее граждан.

В телеграмме Сахарова президенту США Дж. Картеру в 1976 г. выражалась уверенность, что «исполненная мужества и решимости… первая страна Запада США с честью понесет бремя, возложенное на ее граждан и руководителей историей». В интервью Ассошиэйтед Пресс в том же году он заявил: «Западный мир несет на себе огромную ответственность в противостоянии тоталитарному миру социалистических стран». В проекте «Конституции Союза Советских Республик Европы и Азии» (декабрь 1989 г.) Сахаров предлагал конституционно закрепить положение о том, что создаваемый Союз «в долгосрочной перспективе» стремится «к встречному плюралистическому сближению (конвергенции) социалистической и капиталистической систем как к единственному кардинальному решению глобальных и внутренних проблем. Политическим выражением такого сближения должно стать создание в будущем Мирового правительства».

Суждения «отца водородной бомбы» производили большое впечатление в стране и мире. Однако один лишь М. С. Горбачев со временем положил их в основу курса внутренней и внешней политики государства, полагая возможным начать конвергенцию в одностороннем порядке.

В декабре 1975 г. А. Д. Сахаров стал третьим советским диссидентом, удостоенным Нобелевской премии. Этот акт наряду с высылкой из страны А. И. Солженицына (февраль 1974 г.) принес диссидентскому движению в СССР широкую международную известность, соответственно и влияние на массы в своей стране. Позднее лауреатом Нобелевской премии стал осужденный в Ленинграде в феврале 1964 г. за «злостное тунеядство» диссидентствующий поэт И. А. Бродский. В 1972 г. он эмигрировал в США, где продолжал писать (по-русски и по-английски) произведения, принесшие ему эту премию в 1987 г.

После заключения Хельсинкских соглашений была создана Московская группа содействия выполнению гуманитарных статей этих соглашений (май 1976 г.). В нее вошли член-корреспондент Армянской академии наук Ю. Ф. Орлов (руководитель) и еще 10 человек: Л. М. Алексеева, М. С. Бернштам, Е. Г. Боннэр и др. Вскоре подобные группы возникли на Украине, в Грузии, Литве и Армении. В январе 1977 г. при Московской Хельсинкской группе образована рабочая комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях, одним из основателей которой стал А. П. Подрабинек, автор книги «Карательная медицина» (1979). В феврале 1977 г., оказавшись перед перспективой расширения оппозиции, власти перешли к репрессиям против участников хельсинкских групп.

Марченко. Одним из участников Московской хельсинкской группы был А. Т. Марченко, оказавший большое влияние на диссидентское движение главным образом литературным описанием репрессий на примере своего 18-летнего пребывания в лагерях и ссылках — книги «Мои показания» (1967), «От Тарусы до Чуны» (1975), неоконченная повесть «Живи как все». К диссидентству приобщился в годы заключения в исправительно-трудовых лагерях. Впервые 20-летний комсомолец и строитель сибирских новостроек попал в лагерь в 1958 г. по обвинению за участие в массовой драке в рабочем общежитии на Карагандинской ГРЭС-1 между местными рабочими и депортированными чеченцами. После года отсидки бежал из лагеря «из-за невыносимых условий жизни» и нежелания «жить с клеймом уголовника», скрывался, жил без документов и постоянной работы. В октябре 1960 г. пытался перейти советско-иранскую границу, был задержан и приговорен к 6 годам лагерей за измену Родине. Лагерное знакомство с писателем Юлием Даниэлем ввело его в круг московской инакомыслящей интеллигенции.

В 1967 г. Марченко написал свою первую книгу. Она распространялась в самиздате и на европейских языках. Стала развернутым мемуарным свидетельством о жизни советских политзаключенных. В 1968 г., будучи уже известным публицистом и участником правозащитного движения, Марченко выступил с открытым письмом об угрозе советского вторжения в Чехословакию. В этом же году по обвинению в нарушении паспортного режима был приговорен к году заключения, а еще через год ему было предъявлено обвинение за «распространение клеветнических измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй», связанное с книгой «Мои показания». Автор получил два года лагерей.

После освобождения в 1971 г. Марченко поселился в Тарусе и продолжил правозащитную и публицистическую деятельность. С момента выхода на свободу власти принуждали его к эмиграции, в случае отказа угрожали новым арестом. Отказавшийся от эмиграции был осужден, на этот раз по статье «Злостное нарушение правил административного надзора», и приговорен к 4 годам ссылки, которую отбывал в поселке Чуна (Иркутская обл.) вместе с женой и ребенком. Во время ссылки стал членом Московской хельсинкской группы, подписал обращение в Президиум Верховного Совета СССР с призывом к всеобщей политической амнистии в СССР. Из ссылки освободился в 1978 г., однако в сентябре 1981 г. был осужден снова, на этот раз по статье 70 УК РСФСР («антисоветская агитация и пропаганда»). Получил еще 10 лет колонии строгого режима и 5 лет ссылки. 4 августа 1986 г. объявил голодовку с требованием освободить всех политзаключенных в СССР. С 12 сентября его кормили насильственно, из-за чего обращался с письмом к Генеральному прокурору СССР, обвиняя медицинских работников Чистопольской тюрьмы в применении пыток. Голодовку держал 117 дней. Через несколько дней после выхода из голодовки почувствовал себя плохо и был направлен в местную больницу. 8 декабря 1986 г., на 49-м году жизни А. Т. Марченко скончался. Смерть имела широкий резонанс в диссидентской среде СССР и в зарубежной прессе. По одной из версий, смерть и реакция на нее подтолкнули М. С. Горбачева начать процесс освобождения заключенных, осужденных по «политическим» статьям.

«Либеральные коммунисты». В конце 1970-х гг. в Москве образовался кружок «либеральных коммунистов», группировавшихся вокруг «самиздатских» журналов «Поиски» (1978–1979), «Поиски и размышления» (1980). Их редакторы и авторы (П. М. Абовин-Егидес, В. Ф. Абрамкин, Р. Б. Лерт, Г. О. Павловский, В. В. Сокирко, М. Я. Гефтер и др.) были людьми преимущественно левосоциалистических взглядов, сторонниками либерализации советской системы, расширения в ней свобод. Они пытались осуществить синтез идей, которые могли бы лечь в основу плавного реформирования системы и в то же время получить поддержку хотя бы части советского общества, включая реформаторское крыло правящей элиты. Особую позицию в кружке занимал В. В. Сокирко, автор, составитель и редактор «самиздатского» сборника «В защиту экономических свобод» (1978–1979). Он предлагал образовать буржуазно-либеральную партию, которая выступала бы как оппонент КПСС за развитие экономических свобод, за некое «буржуазно-коммунистическое», «весьма либеральное и коммунистическое будущее общество».

«Молодые социалисты». В конце 1970-х гг. в Москве действовала группа «молодых социалистов», или «советских еврокоммунистов» (А. В. Фадин, П. М. Кудюкин, Б. Ю. Кагарлицкий и др.). Начиная с 1977 г. группа издавала «самиздатские» журналы «Варианты», «Левый поворот», «Социализм и будущее». В апреле 1982 г. «социалистов» арестовали, однако назначенный на 12 февраля 1983 г. суд был отменен благодаря заступничеству зарубежных компартий и нежеланию Ю. В. Андропова «начинать царствование» с громкого процесса. Не было придано большого значения и делу В. К. Демина, техника в Музее искусств народов Востока, который в 1982–1984 гг. написал и распространял рукопись «Уникапитализм и социальная революция», а также программные документы для «Революционной социал-демократической партии».

Либеральные национал-патриоты. В 1960–1980-е гг. в диссидентстве было заметным течение русской либеральной национально-патриотической мысли, дающее о себе знать главным образом в «самиздатской» публицистике, являвшейся своеобразным ответом на «самиздат» либерального космополитизированного толка. Первым из ставших известными широкой публике текстов русских «националистов» было «Слово нации» (конец 1970 г.), написанное от имени русских патриотов A. M. Ивановым (Скуратовым) и др. как ответ на анонимную «Программу Демократического движения Советского Союза», появившуюся в 1969 г. (написана в Таллине в большей части С. И. Солдатовым на основе материалов эмигрантского НТС).

Основным для России в «Слове» представляется национальный вопрос. Констатировалось, что русские играют в жизни страны непропорционально малую роль. Изменить положение должна была национальная революция под лозунгом «Единая неделимая Россия», которая превратила бы русский народ в господствующую нацию, «не в смысле угнетения других народов», а в том, чтобы русские не становились жертвами дискриминации в пределах собственной страны. Почетное место в будущем государстве отводилось традиционной русской религии.

Журналы «Вече» и «Земля». Важным событием в русском либерально-патриотическом движении стало появление журнала «Вече», который тоже был своеобразным ответом на диссидентские либеральные и национальные издания. Инициатором издания стал В. Н. Осипов, отсидевший 7 лет на строгом лагерном режиме за организацию «антисоветских сборищ» у памятника Маяковскому в Москве в 1960–1961 гг. и поселившийся в 1970 г. в Александрове. Журнал задумывался как лояльный по отношению к власти (на обложке значились фамилия и адрес редактора).

Первый номер журнала вышел 19 января 1971 г. и сразу же был назван шовинистическим и антисемитским. В этой связи редакция 1 марта выступила с заявлением: «Мы решительно отвергаем определение журнала как „крайне шовинистического“… Мы отнюдь не собираемся умалять достоинства других наций. Мы хотим одного — укрепления русской национальной культуры, патриотических традиций в духе славянофилов и Достоевского, утверждения самобытности и величия России. Что касается политических проблем, то они не входят в тематику нашего журнала». Число постоянных читателей журнала составляло примерно 200–300 человек. Он рассылался в 16 городов России и Украины. Одним из кругов «Веча» были «молодогвардейцы», члены «Русского клуба». Степень их вовлеченности в издание журнала ограничивалась темой защиты памятников истории и культуры, некоторой финансовой поддержкой. Ярким выразителем русской идеологии применительно к новым условиям был автор «Веча» Г. М. Шиманов, издавший в 1971 г. на Западе книгу «Записки из Красного дома».

Журнал просуществовал недолго. В феврале 1974 г. в редакции произошел раскол, а в июле, после выпуска десятого номера журнала, он был закрыт. Осипов решил возобновить издание под новым названием «Земля», вскоре был выпущен его первый номер. Тем временем КГБ начал следствие по факту издания журнала. В конце ноября 1974 г. Осипов был арестован, а пока находился под следствием, B. C. Родионов и В. Е. Машкова выпустили второй номер «Земли». На этом история журнала закончилась. В сентябре 1975 г. В. Н. Осипов был осужден Владимирским облсудом на 8 лет строгого режима.

«Московский сборник». В 1974 г. бывший член ВСХСОНа Л. И. Бородин начал издание журнала «Московский сборник», посвятив его проблемам нации и религии. В своей издательской деятельности он опирался на помощь молодых христиан, которые группировались вокруг Г. М. Шиманова (прораб В. В. Бурдюг, поэт С. А. Бударов и др.), принадлежали к пастве отца Дмитрия Дудко и поддерживали отношения с другими диссидентами либерально-патриотической ориентации. Вышло два номера (по 20–25 экз.), подготовлено еще два, но издание прекратилось. Бородин, получив «Предупреждение по Указу ПВС СССР от 1972 г.» о том, что его действия могут нанести ущерб безопасности страны и повлечь наказание, отошел от издания, вернулся в Сибирь и занялся литературной деятельностью. В 1982 г. его арестовали и осудили за публикацию своих произведений на Западе к 10 годам лагерей и 5 годам ссылки.

«Русофобия» Шафаревича. В середине 1970-х гг. произошла идеологическая переориентация математика и диссидента И. Р. Шафаревича (академик РАН с 1991 г., президент Московского математического общества). Он написал ряд работ с критикой тоталитарной системы. Особенно широкую известность приобрели его статьи «Обособление или сближение?», «Есть ли у России будущее?», вошедшие в сборник «Из-под глыб» (составлен А. И. Солженицыным, издан в 1974 г. в Париже), а также книги «Социализм как явление мировой истории» (впервые опубликована в Париже в 1977 г.) и «Русофобия» (написана в 1980 г., распространялась в «самиздате», многократно переиздавалась начиная с 1989 г.). Эти работы создали автору репутацию идеолога национально-православного движения, сразу же вызвав критику в кругах демократически настроенной интеллигенции, профессиональных историков и этнографов, находящих в них разного рода натяжки и неточности. Однако теория «малого народа», развиваемая Шафаревичем вслед за французским историком О. Кошеном, получила широкое признание в патриотических кругах.

«Национал-коммунисты». Во второй половине 1970-х гг. в «самиздате» появилось течение, позднее названное «национал-коммунистическим». Оно претендовало на то, чтобы вместе с властями бороться против сионизма за самобытное Российское государство. Существовали две группировки таких «коммунистов»: православные во главе с Г. М. Шимановым и Ф. В. Карелиным; язычники во главе с A. M. Ивановым (Скуратовым), В. Н. Емельяновым, В. И. Скурлатовым. Обе группировки активно отмежевывались от диссидентства в его либеральной ипостаси, критиковали деятельность МХГ, Рабочей комиссии, Христианского комитета защиты верующих, Солженицынского фонда.

В 1980–1982 гг. выпущено пять номеров «самиздатского» журнала «Многая лета». Основными его авторами, кроме редактора Шиманова, были Ф. В. Карелин и В. И. Прилуцкий. Вокруг них группировался кружок из десятка единомышленников. Основная идея журнала состояла в том, чтобы склонить советскую власть к политике «здравого смысла», укрепить власть за счет коммун, объединенных по родовому и религиозному признакам. В 1982 г., после угроз КГБ, Шиманов прекратил выпуск журнала. С его закрытием организованные структуры русского диссидентского национального движения перестали существовать.

«Неоязычники». В религиозном отношении в русском национально-патриотическом движении были не только христиане. К середине 1970-х гг. сформировались небольшие, но устойчивые группы «неоязычников», призывавших вернуться к дохристианским верованиям. «Неоязычники» считали праславян и древних славян частью племен древних ариев, имевших общую культуру и религию на пространстве от Индии до Испании.

Масонская тема. С середины 1970-х гг. предметом внимания советского общества становится тема масонства. Интерес к ней пробудился после выпуска массовым тиражом книги Н. Н. Яковлева «1 августа 1914» (1974). В ней впервые в подцензурной советской исторической литературе показана значительная роль масонских лож в организации и осуществлении в России Февральской революции 1917 г. Заметен был и круг авторов, разоблачавших в своих книгах реакционную сущность сионизма и теоретически обосновывавших советскую антиизраильскую и проарабскую политику (Ю. С. Иванов, В. В. Большаков, Е. С. Евсеев, В. Я. Бегун и др.). Работа была инициирована обращением КГБ СССР в секретариат ЦК КПСС (справка «О враждебной деятельности сионистских элементов внутри страны» от 17 мая 1971 г.). Воглавлялась она сектором Ближнего Востока Международного отдела ЦК (заведующий И. В. Милованов). При секторе организовался своеобразный «клуб антисионистов» («кружок Милованова») под руководством ведущего специалиста по проблеме Ю. С. Иванова, автора широко известной книги «Осторожно: сионизм! Очерки по идеологии, организации и практике сионизма» (М., 1970).

«Память» и РНЕ. Русское национально-патриотическое движение с конца 1970-х гг. было представлено обществом «Память». Объединение получило название по историко-публицистическому двухтомнику В. А. Чивилихина «Память» (1978, 1981), в котором с патриотической позиции рассказывалось о русской истории и культуре, показывалось величие России, ее героев и подвижников. Оно выросло из общества книголюбов Министерства авиационной промышленности (1979; руководитель инженер Г. И. Фрыгин) и объединения «Витязи», созданного в 1978–1979 гг. для подготовки к празднованию 600-летия Куликовской битвы (его возглавлял журналист Э. Д. Дьяконов, руководитель московского городского общества ВООПИиК). Название «Память» появилось в 1982 г.

Участники объединения были активистами подготовки и проведения празднования 600-летия Куликовской битвы (1980), реставрационных субботников, встреч с отечественными писателями и историками, обсуждений творчества поэтов и художников прошлого, движений против поворота северных рек и в защиту Байкала, трезвеннического движения. Работа «Памяти», носившая в 1982–1984 гг. умеренный характер, подготовила почву для более радикальных выступлений в период гласности. Новый период в истории общества связан с лидерством в нем с октября 1985 г. фотографа Д. Д. Васильева.

В конце 1985 г. в «Память» вступил А. П. Баркашов, 32-летний электрослесарь Черемушкинского района Москвы, спортсмен-каратист (имеет «черный пояс» по стилю Сетокан), приобретший также самостоятельно познания в области истории и других гуманитарных наук. Поначалу он был телохранителем председателя партии Васильева, с 1989 г. его заместителем. В октябре 1990 г., Баркашов вместе с объединившейся вокруг него группой покинул Васильева и основал самостоятельное движение «Русское национальное единство» (РНЕ), руководителем которого является до наших дней. РНЕ принимало активное участие в политической жизни СССР последнего года его существования и в постсоветской России. В августе 1991 г. выступило в поддержку ГКЧП. В октябре 1993 г. отряды РНЕ противодействовали разгону распущенного президентом Б. Н. Ельциным Съезда народных депутатов и Верховного совета РФ в Москве, участвовали в действиях по захвату мэрии. С самого начала движение постоянно подвергалось расколам, так же как и материнская организация «Память». В 2003 г. Баркашов объявил, что главной задачей РНЕ является сохранение чистоты Православия «и проистекающее из этого противостояние всему остальному миру». Этим объяснялось дальнейшее неучастие в политической деятельности как самого Баркашова, так и возглавляемого им движения. В ноябре 2005 г. Баркашов принял монашеский постриг в Истинно-православной церкви.

Меры против диссидентов. Для борьбы с диссидентами власть использовала соответствующие положения советского законодательства и дискредитацию через средства массовой информации. Проводником карательной политики являлся в основном Комитет государственной безопасности, в частности, с 1967 г. специально созданное 5-е управление КГБ СССР (по борьбе с «идеологическими диверсиями»). Диссиденты, как правило, обвинялись в таких преступлениях, как «общественно опасное умышленное деяние, направленное на подрыв или ослабление советского общенародного государства, государственного или общественного строя и внешней безопасности СССР, совершенное в целях подрыва или ослабления советской власти», «антисоветская агитация и пропаганда», «распространение ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй».

До 1960 г. уголовное преследование диссидентов осуществлялось на основании пункта 10 статьи 58 Уголовного кодекса РСФСР 1926 г. и аналогичных статей уголовных кодексов других союзных республик («контрреволюционная агитация»), предусматривавших лишение свободы на срок до 10 лет, а с 1960 г. на основании статьи 70 УК РСФСР 1960 г. («антисоветская агитация») и аналогичных статей уголовных кодексов других союзных республик, предусматривавших лишение свободы на срок до 7 лет и 5 лет ссылки (до 10 лет лишения свободы и 5 лет ссылки для ранее судимых за подобное преступление). С 1966 г. использовалась также статья 190–1 УК РСФСР «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй», предусматривавшая лишение свободы на срок до 3 лет (и аналогичные статьи уголовных кодексов других союзных республик). По данным КГБ, в 1956–1987 гг. по всем этим статьям было осуждено 8152 человека, в том числе в годы хрущевской оттепели (1956–1964) 5728 человек, в годы раннего развитого социализма (1965–1975) 1502 человека, в годы позднего развитого социализма (1976–1987) 922 человека (см. таблицу 12). Кроме того, для уголовного преследования диссидентов применялись статьи 142 («Нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви») и 227 («Создание группы, причиняющей вред здоровью граждан») УК РСФСР 1960 г., а также, статьи о тунеядстве и нарушении режима прописки, статьи о незаконном хранении оружия, боеприпасов или наркотиков. Специфическим видом наказания диссидентов было принудительное, по определению суда, помещение в психиатрическую больницу как общественно опасных душевнобольных, что с юридической точки зрения не являлось репрессивной санкцией.

Точную численность советских диссидентов определить трудно еще и потому, что многие инакомыслящие не любили слово «диссидент» и не считали себя диссидентами. В составленном в 1982 г. «Словаре диссидентов СССР» к диссидентам 1956–1975 гг. были отнесены 3,4 тыс. человек (После Сталина: позднесоветская субъектность (1953–1985). СПб., 2018).

В СССР применялась и такая мера воздействия на диссидентов, как лишение советского гражданства. С 1966 по 1988 г. за действия, «порочащие высокое звание гражданина СССР и наносящие ущерб престижу или государственной безопасности СССР», были лишены советского гражданства около 100 человек, в т. ч. М. С. Восленский (1976), П. Г. Григоренко (1978), В. П. Аксенов (1980), В. Н. Войнович (1986). Несколько заключенных оппозиционеров (Г. Винс, А. Гинзбург, В. Мороз, М. Дымшиц, Э. Кузнецов) были обменяны на арестованных за границей двух советских разведчиков, а В. К. Буковский на оказавшегося в заключении лидера чилийских коммунистов Л. Корвалана.

В первой половине 1980-х гг. диссидентство было в основном подавлено. Заместитель председателя КГБ С. К. Цвигун летом 1981 г. объявил, что антиобщественные элементы, маскировавшиеся под поборников демократии, обезврежены, правозащитное движение перестало существовать (Коммунист. 1981. № 14). Осенью 1982 г. прекратилось существование Московской Хельсинкской группы. Однако, как показали последующие события, победа оказалась эфемерной. Горбачевская перестройка в полной мере выявила его значимость. Оказалось, что открытая борьба нескольких сот инакомыслящих при моральной и материальной поддержке Запада против пороков существовавшего режима власти вызывала сочувствие неизмеримо более широкого круга сограждан. Противостояние свидетельствовало о существенных противоречиях в обществе. Идеи диссидентов широко популяризировались мировыми средствами массовой информации. Один только Сахаров в 1972–1979 гг. провел 150 пресс-конференций, подготовил 1200 передач для иностранного радио. Диссидентству в Советском Союзе активно содействовало американское ЦРУ. Известно, например, что к 1975 г. оно участвовало в издании на русском языке более 1500 книг русских и советских авторов. Все это во много раз увеличивало силу собственно диссидентской составляющей. По оценке Ю. В. Андропова, в Советском Союзе насчитывались сотни тысяч людей, которые либо действуют, либо готовы (при подходящих обстоятельствах) действовать против советской власти. Имелись таковые и в составе партийно-государственной элиты советского общества. Сам М. С. Горбачев говорил, что является диссидентом с 1953 г.

Внутрипартийное диссидентство. Спуск государственного флага СССР с флагштока над куполами Кремля в 1991 г., если смотреть на это событие через призму антисоветского диссидентства, означает, что на его позиции перешли значительные силы бывшего партийного и государственного руководства. Феномен внутрипартийного диссидентства, его метод хорошо обрисовал А. Н. Яковлев в статье «Большевизм социальная болезнь XX века» (1999). Во времена «развитого социализма», говорилось в ней, группа «истинных реформаторов» раскрутила новый виток разоблачения «культа личности Сталина» «с четким подтекстом: преступник не только Сталин, но и сама система». Разрушить ее предлагалось «только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма». В 2001 г. Яковлев утверждал: «фашистом номер один в прошлом веке был не Гитлер, а Ленин. Он был организатором фашистского государства… Сталинский режим это дальнейшее развитие фашистского государства»; «основа возрождения России — земля и частный собственник на ней».

Легализация диссидентства. Политика гласности и другие перестроечные процессы изменили отношение советской власти к диссидентам. С получением свободы эмиграции многие из них выехали из страны, «самиздатские» издания (к концу 1988 г. их насчитывалось 64) стали действовать параллельно с государственными. Во второй половине 1980-х гг. в СССР были освобождены многие отбывавшие наказание диссиденты. В 1986 г. закончилась ссылка Сахарова.

«Современная историография датирует конец диссиденткого периода в Советском Союзе 1987 годом, когда, вслед за возвращением академика А. Д. Сахарова из горьковской ссылки в декабре 1986 года, из лагерей были освобождены десятки политзаключенных, и стремительно менявшаяся социополитическая реальность горбачевской „перестройки“ сделала советское диссидентство в тех его формах, какие сложились к концу 1970-х годов, достоянием истории» (Морев Г. Диссиденты. М., 2017). В 1989 г. разрешено опубликовать «Архипелаг ГУЛАГ», в августе 1990 г. было возвращено гражданство СССР А. И. Солженицыну, Ю. Ф. Орлову и другим диссидентам. С 1986 г. на смену диссидентским группам приходят политические клубы, а затем народные фронты. Одновременно начался процесс становления многопартийной системы. До его завершения функции политических партий выполняли «неформальные» общественные организации. Вместе с тем в 1990 г. в СССР продолжали отбывать наказание 238 политических заключенных.

В 1994 г. Администрация Президента РФ издала книгу «Слово о Сахарове», включающую материалы конференции, приуроченной ко дню рождения выдающегося ученого. В книге помещено выступление С. А. Филатова, который целиком отождествлял действующую власть с участниками возглавляемой А. Д. Сахаровым ветви диссидентства и теми его учениками, «кто взял на себя тяжкую обязанность реализовать многое из того, о чем Андрею Дмитриевичу мечталось… Да помогут нам выполнить эту нелегкую миссию опыт Сахарова, мысли Сахарова, идеи Сахарова и чувства Сахарова!». В этих словах заключена официальная оценка исторической роли одного из течений диссидентства. Что касается движения в целом, то его участники, за небольшим исключением (Л. М. Алексеева, Л. И. Бородин, С. А. Ковалев, Р. А. Медведев, В. Н. Осипов, В. И. Новодворская, Г. О. Павловский, А. И. Солженицын и др.), не сохранили заметного влияния на постсоветскую политическую и общественную жизнь страны.

С патриотической точки зрения, диссиденты, в значительной своей части оказывались проводниками западной пропаганды внутри СССР. Их стараниями подпиливались главные опоры советского государства — идеи справедливости, братства народов, необходимость выстоять в холодной войне с Западом. Диссидентская группа советского общества, небольшая, по сравнению с общим количеством населения страны, была намного опаснее открытых врагов российского государства, живущих в странах Запада. В их выступлениях «была бьющая через край неприязнь ко всему русскому — коммунизму, государству, народу. М. С. Горбачев и А. Н. Яковлев вытащили диссидентов на политическую арену, сделали законодателями в сфере морали и политики» (Масловский Л. П. Правда о России. Путь без Сталина. М., 2014; Кара-Мурза С. Г. Советская цивилизация. М., 2011).