31

«Мерседес» С-класса, принадлежащий «Аскари и Ко», в девять часов утра привез меня к мрачному зданию компании, построенному в викторианском стиле.

Столетия въевшейся грязи были видны на его фасаде, в том числе и на окнах. Один раз я уже был здесь, с моей матерью. Тогда мы вместе приходили к Сунилу Аскари.

Я поднялся по ступеням к стойке администрации. Ничего не изменилось. Вестибюль очень напоминал железнодорожную станцию. Люди и вещи, отлив и прилив, объявления и ожидание, ожидание, ожидание.

В углу зала стоял человек, одетый в костюм цвета хаки, бронежилет свешивался с его плеча. Это был тот же самый парень, что и пять лет назад. Может быть, стало меньше пятен на одежде, больше щетины на лице, я был абсолютно уверен в том, что это был тот же вялый юноша, которого я до сих пор помнил.

Радж ждал меня. Он стоял, опершись на стойку администратора. Он выглядел отлично. Сегодняшние брюки были гораздо длиннее, они доходили до его изношенных, зато начищенных до блеска туфель. На запястье что-то поблескивало.

— Доброе утро, доброе утро, — он положил руку мне на плечо и обратился к администратору. — Это очень важный адвокат из Нью-Йорка. Он наш клиент. Пока он находится в Бомбее, у него будет здесь кабинет, и ему должны оказывать все возможные почести.

Администратор улыбнулась и кивнула головой, протирая красной тряпкой то место, на которое опирался Радж.

Он повел меня по коридору.

— Вам нравится мой костюм? — Он встал передо мной, чтобы я посмотрел на него. — Пьер Карден. Очень хороший.

Я сказал, что он мне очень нравится.

Радж сунул мне под нос часы.

— И часы. «Омега Симастер», как у Джеймса Бонда, — он понизил голос. — Подделка, но очень хорошая, как вы думаете?

Я не мог не согласиться.

— А теперь я отведу вас в ваш кабинет. Мы все для вас подготовили.

Мы прошли в огромный зал. Здесь ничего не изменилось за последние пять лет.

— Здесь работают все клерки и молодые юристы, — сказал Радж.

Это место больше напоминало ангар. Море столов, все заняты и нагружены горами папок, перевязанных красной лентой. Вокруг столов стояли еще более высокие кипы бумаги, из-за которых было практически не видно работавших мужчин и женщин. Зал свидетельствовал об интенсивной юридической работе в третьем мире.

Вдоль одной из стен располагалась длинная стойка, за которой сновали женщины в сари, принося новые материалы и убирая уже отработанные файлы.

Если не учитывать шума вентиляторов, в комнате было довольно тихо. А как же телефонные звонки? Шутки сотрудников?

Я не настолько любил юриспруденцию, чтобы работать здесь.

Мы вышли из зала в узкий длинный коридор, по обеим сторонам которого располагалось множество дверей. Радж остановился около одной из них и открыл ее.

Комната напоминала мне тот уголок, который был у Мэндипа в Нью-Йорке. Там стоял стол, школьный стул. Серые стены.

— Ваш кабинет, — сказал Радж. — У меня такого нет. Я работаю в главном зале. Но все в порядке, когда-нибудь у меня будет свой собственный кабинет, и это будет здорово.

Если будущий кабинет Раджа будет выглядеть так же, как мой сейчас, то ему лучше остаться на своем прежнем месте.

Аскари выделил мне самый отвратительный кабинет в целом здании. Здесь стоял телефон, огромная корзина для мусора и с десяток черновиков документов, аккуратно выставленных на столе. Я взглянул на них. Никаких бумаг «Типпекс» или «Вайтаут». «Аскари и Ко» SA\950. Сунил Аскари, дело номер 950.

Радж выглядел виновато.

— Надеюсь, вы не обижаетесь за то, что мы поработали над вашими черновыми документами. Несомненно, они превосходны.

— Кто делал поправки? — спросил я.

Радж поправил уже выровненные стопки документов на столе:

— Я сделал это.

Я еле расслышал его:

— Ну, тогда я вообще не обижен.

Радж засиял.

Я показал на обложки:

— Разве на них не должны стоять инициалы Р. Ш.?

Радж нахмурился:

— Не думаю, что клиентам это понравится.

— Когда-нибудь ты станешь партнером, — сказал я.

Казалось, что он был шокирован моим предположением.

— У меня есть потолок. Я далит.

Неприкасаемый. Кастовая система. Богатые живут в своих замках, бедные — у ворот замков. Неоспоримые, назначенные еще Богом роли и статусы, которые могли измениться только в счастливых жизнях. Но разве президент Индии не был далитом?

Радж отвернулся и начал рыться в бумагах. Видимо, эта тема была столь же неприкасаемой, как и представитель этой касты.

Наконец он заговорил:

— Аскари хочет, чтобы я сделал для него пару вещей. Поэтому мне придется оставить вас здесь. Ленч принесут в час дня. Если вы хотите что-либо еще: чай, кофе, — он подмигнул, — или пиво, тогда позвоните администрации. — Радж показал на телефон. — Наберите ноль.

— Когда ты вернешься? — спросил я. — Или мне просто уйти, когда я закончу работу, и тогда увидимся завтра?

Радж замахал руками:

— Ни в коем случае. Я вернусь во второй половине дня. Тогда, надеюсь, мне удастся развлечь вас вечером. Я угощаю.

— Конечно, но теперь ведь моя очередь угощать.

После этого он вышел.

Моим первым желанием было собрать все документы в пачку и вернуться в отель, где, по крайней мере, было окно и мини-бар.

Но нет. Это сразу заметят, прокомментируют, и тогда возникнут проблемы. И не только у меня, но и у Раджа. Что-то заставляло меня чувствовать ответственность за него.

В Нью-Йорке сейчас уже поздно. Я занес руку над телефоном, затем убрал ее. Позвоню Пабло Точера утром.

Я просмотрел документы.

Большинство из того, что я написал, осталось нетронутым, но те дополнения, которые внес Радж, были разумными. Никакого бреда, никаких придирок, только соотнесение обстоятельств дела с правом.

Мне не понравилась только одна деталь.

Я вернулся к таблицам и договору купли-продажи. Краеугольный камень договора в проекте «Бадла».

Параграф пятый. Исключительный. Пункт о том, как удержать в узде всех дельцов. Как правило, в этой части описывали, что будет происходить с клиентскими базами после продажи компании, кому будут начисляться доходы, и определялись полномочия бывших владельцев компании. В сделках подобного рода это был очень важный пункт. Часть от пятидесяти миллионов собирались выплатить позже, ориентируясь на то, как пойдут дела после передачи компании в руки «Джефферсон Траст». Это означало, что если какой-нибудь отдел «Джефферсон Траст» вел дела клиентов Кетана, выручка продавцов могла быть урезана.

Мне показалось, что здесь что-то неладно. Но то, что я увидел в подправленном пятом параграфе, вывело меня из себя.

Кетан хотел оставить себе всех индийских клиентов. Ладно. Но он хотел оставить себе и всех нерезидентных индийцев для ведения сделок на индийских биржах. Спорный момент, ну да ладно, договоримся. Однако потом сообщалось, что «Джефферсон Траст» могла оставить себе доход от клиентов, приведенных на последней странице документа.

Я просмотрел этот список. Здесь были все важные компании мира. Казалось, никто не был забыт.

В «Джефферсон Траст» уже могли открывать шампанское, чтобы праздновать сделку. Но это наводило на подозрения. С одной стороны, Кетан в пятом параграфе заявлял о том, что хотел оставить себе всех клиентов. С другой стороны, составив такой список на последней странице, он успокаивал: «Ой, забудьте, мы всех их вернем вам».

Почему?

«Начни сначала», — сказал я себе. Сначала все важное. У Кетана оставались все местные индийцы. Хорошо. Всех главных клиентов преподносили «Джефферсон Траст» на блюдечке с золотой каемкой. Странно. Кто допускал такое? Мелюзга. Безнадежные бродяги, снующие туда-сюда в океане финансовых рынков.

Но не все они были бродягами. И загадочное соглашение доказывало это. Неизвестные, но с миллиардами. Жирные оффшорные коты в тени. «Кетан Секьюритиз» хотела оставить за собой право контролировать их и не дать многоуважаемым господам из «Джефферсон Траст» запачкать руки.

Я вспомнил статистику в одной из газетных вырезок из папки Терри. За пределами Индии индийцы владели миллиардными активами. Нерезидентные индийцы.

Золото было для прикрытия. «Гакстейбл» и «Кетан» делали большие ставки, их куском пирога владели патриотичные индийцы, которые хотели отмыть свои капиталы за пределами родной страны. Чтобы провернуть все это, им нужен был такой ключ, который открывал бы перед ними все двери. Они хотели быть уверены в том, что все воды текут в правильном направлении.

Мне необходимо было заставить Кэрол прислушаться ко мне. Надо было показать ей, что «Кетан Секьюритиз» была простой промышленной финансовой прачечной. «Джефферсон Траст» будет владеть этой компанией, но не будет контролировать ее. Кетаны будут все прикарманивать себе.

Я пытался заставить Кэрол просмотреть до конца все документы по «Кетан Секьюритиз». Вон, сэр. С Кетанами, сэр. Послание? Конечно, сэр.

А что знал Чарльз Мэндип о «Кетан Секьюритиз»? Скорее всего, не больше, чем ему рассказал Аскари. Но на соглашении с «Гакстейбл» стояла подпись Эрни. Подпись правой руки Мэндипа. Мне надо было прижать его к стенке, напомнить ему, что он приказал мне выполнить эту работу, напомнить ему, что я сделал, что я должен был сделать. Спросить его, какого черта тут происходит.

Моя рука поползла к телефону.

Он зазвонил.

— Ух, тебя сложно найти.

— Я не прячусь, Пабло.

— Прости, мне очень жаль, — сказал Точера.

— За что?

Глубокий вздох, подготовка к плохим новостям.

— Они предъявили обвинения? — спросил я.

— Откуда мне знать, я не разговаривал с Манелли больше часа.

— Тогда что?

— Я… Боже. Послушай, я не могу больше работать на тебя, Фин. Я сказал Макинтайру, что заболеваю от этого дела. Я спросил его, почему он заставляет меня делать все возможное для тебя, и, затем… Боже, я кричу в трубку. Если это продолжится, я буду счастлив, если мне позволят почистить Алена Эдмондса практикантов.

— Алена Эдмондса?

— Ботинки, Фин.

— Избавишься от меня, и все наладится? — Я почувствовал, как муха ползала по небольшому порезу, который я сделал, когда брился. Я согнал ее. Она покружила и вернулась на то же самое место. — Боже, Пабло, Макинтайр назначил тебя главным в моем деле. С чего после слияния он будет думать, что ты очень хороший сотрудник, если ты бежишь к нему с больничным листом, когда дело становится сложным?

— Да пошел ты! Я сделал все возможное. Я не был дома уже неделю. Джулия послала мне вчера открытку. Сообщила, что на Восточном побережье хорошая погода, и спросила, не хотел бы я присоединиться к ней.

— Это судебный процесс, и ты одна из сторон, — сказал я. — В чем проблема?

— Вся эта неразбериха больше, чем просто судебный процесс.

— Проверь все еще раз. Это самое малое, что ты можешь сделать.

— Кто-нибудь сделает все гораздо лучше меня, — устало произнес Точера. Он уже был спокоен. — Я не справился с заданием, но ты не заставишь меня признать это принародно. Макинтайр найдет того, кто обеспечит тебе надежную защиту. Он знает мои слабые и сильные стороны. Он хочет, чтобы с этого момента я показывал только мою силу. А с твоим делом это не получается.

— Это просто неэтично, — протестовал я. — Я хочу тебя.

— Почему? Ты только что сказал, что я неэтичен.

— Макинтайр неэтичен, — я чуть не поперхнулся слюной. — Ты… ты… Ну, мне не нужны твои поучения.

— Прости, Фин, — ныл Точера.

— Ты уже говорил это.

— Мне надо идти. Просто я хотел сказать это тебе сам. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

Я вообще не понимал, что он имел в виду. Но запах его страха заполнил всю эту ужасную комнату.

— Когда я узнаю, кто работает на меня? — Скорее всего, я получу кого-нибудь вроде Джека Кемпински — адвоката, не вылезающего из своего кабинета, работающего с одними и теми же документами. Мне придется инструктировать его по телефону прямо из Бомбея: объяснять ситуацию и давать точное описание дел, чтобы он смог ориентироваться. Очень краткое описание дел.

— Я уверен, Макинтайр позвонит тебе, — Точера вообще не был в этом уверен.

— Ты можешь соединить меня с ним?

Точера колебался:

— Я попробую.

Музыка. «Женитьба Фигаро». В «Шустер Маннхайм» готовились к свадьбе с «Клэй и Вестминстер».

Музыка оборвалась.

— Его сейчас нет на месте. Я оставил ему сообщение, чтобы он перезвонил тебе.

— Как ты можешь так поступить, Пабло? — У меня не осталось никакой гордости. Он уже не мог помочь, только слушал отчаяние в моем голосе.

— Прости. Я не могу это объяснить. Прощай.

Я пытался дозвониться до Мэндипа, но его тоже не было на рабочем месте.

Кажется, все меня бросили.


Как Радж и обещал, он появился в офисе во второй половине дня.

— Удачный день? — спросил он.

Я не ответил, лишь положил ручку в карман и встал.

Радж нахмурился:

— Тебе необходимо взбодриться, мой друг. Я отвезу тебя в нормальные веселые места. — Он взял мой дипломат. — Я донесу его до машины. Мы поедем в «Тадж», ты переоденешься в слаки.

— Слаксы, Радж.

Он хихикнул:

— О Боже, да.

Я почувствовал запах пива.

Загрузка...