Стихотворения

Верно, пять часов утра, не боле.

Я иду — знакомые места…

Корабли и яхты на приколе,

и на набережной пустота.

Изумительный властитель трона

и властитель молодой судьбы —

Медный всадник поднял першерона,

яростного, злого, на дыбы.

Он, через реку коня бросая,

города любуется красой,

и висит нога его босая, —

холодно, наверное, босой!

Ветры дуют с оста или с веста,

всадник топчет медную змею…

Вот и вы пришли на это место —

я вас моментально узнаю.

Коротко приветствие сказали,

замолчали, сели покурить…

Александр Сергеевич, нельзя ли

с вами по душам поговорить?

Теснотой и скукой не обижу:

набережная — огромный зал.

Вас таким, тридцатилетним, вижу,

как тогда Кипренский написал.

И прекрасен и разнообразен,

мужество, любовь и торжество…

Вы простите — может, я развязен?

Это — от смущенья моего!

Потому что по местам окрестным

от пяти утра и до шести

вы со мной — с таким неинтересным —

соблаговолили провести.

Вы переживёте бронзы тленье

и перемещение светил, —

первое своё стихотворенье

я планиде вашей посвятил.

И не только я, а сотни, может,

в будущие грозы и бои

вам до бесконечия умножат

люди посвящения свои.

Звали вы от горя и обманов

в лёгкое и мудрое житьё,

и Сергей Уваров и Романов

получили всё-таки своё.

Вы гуляли в царскосельских соснах —

молодые, светлые года, —

гибель всех потомков венценосных

вы предвидели ещё тогда.

Пулями народ не переспоря,

им в Аничковом не поплясать!

Как они до Чёрного до моря

удирали — трудно описать!

А за ними прочих вереница,

золотая рухлядь, ерунда —

их теперь питает заграница,

вы не захотели бы туда!

Бьют часы уныло… Посветало.

Просыпаются… Поют гудки…

Вот и собеседника не стало —

чувствую пожатие руки.

Провожаю взглядом… Виден слабо…

Милый мой, неповторимый мой…

Я иду по Невскому от Штаба,

на Конюшенной сверну домой.