Страницы Миллбурнского клуба, 5

Л у ч и я. И в том же белом платье! Он опять увидел меня!

К а р д а н о. Девушку в белом платье звали Лучия Бандарини. Я сделал ей предложение. Мы поженились. (Лучии.) Довольна?

Л у ч и я (зрителям). А через девять месяцев у нас родился сын Батиста. Он был такой сладкий добрый мальчик.

К а р д а н о. Ни слова дальше! Ты просила рассказать о встрече. Я рассказал.

Лучия уходит.

(Зрителям.) И тут пришло письмо из дома. (Открывает письмо.) Черная лента! «Дорогой сыночек, твой отец скончался. Вернись в Милан, мне тяжело одной». Судьба дала мне знак. Но только позже я понял, что он значит.

Зал миланского сената. Заседание коллегии врачей.

П е р в ы й. Внимание, синьоры! Рассматривается прошение Джироламо Кардано о принятии его в коллегию врачей города Милана. Слово легату.

Л е г а т (перелистывает бумаги). Синьор Кардано окончил университет в Падуе. Получил диплом. Три года практиковал в деревне Сакко. Бумаги соискателя в порядке.

П е р в ы й. Для проверки моральных качеств претендента нами был отправлен специальный агент в Падую. Вот его отчет. (Читает.) «Ежедневно играл в азартные игры». Синьор Кардано, объяснитесь.

К а р д а н о. Я играл, чтобы заработать деньги на учебу. (Зрителям.) Я умолчал, что страсть к игре сидит во мне с рождения.

П е р в ы й. «Участвовал в студенческих попойках, драках». Ходит слух, вы нанесли рану патрицию Томазо Верепелло. Это правда?

К а р д а н о. Я играл с ним в карты всю ночь и много проиграл. И только под утро заметил, что карты крапленые. Кровь ударила мне в голову. Я выхватил шпагу и сделал маленькую отметину на его шулерском лбу.

В т о р о й. Картежник! Кутила! Хулиган!

Т р е т и й. Какой из него врач?

К а р д а н о. Боитесь, больные пойдут ко мне, и ваши доходы уменьшатся?

П е р в ы й. Внимание! Мнение попечителя коллегии, сенатора Сфондрато! Ваше сиятельство, прошу.

Третий подходит к Первому и дает ему письмо.

С ф о н д р а т о. Недостатки претендента – свойства молодости. Я не возражаю, принимайте.

П е р в ы й. Маленький вопросик. Синьор Кардано, назовите коллегии год своего рождения.

К а р д а н о. Я родился в 1501 году.

П е р в ы й (машет бумагой). Ваш отец Фацио Кардано женился на вашей матери Кларе Микери двадцать лет спустя. Вот документ. Вы родились вне брака!

К а р д а н о. Мои родители жили вместе с моего рождения.

Т р е т и й. Синьор легат, что сказано в уставе коллегии?

Л е г а т (читает). «Лица, рожденные вне законного брака, не имеют права практиковать искусство врачевания в Милане».

К а р д а н о. Это несправедливо! У меня семья. На что мне жить?

Л е г а т. Устав позволяет вам практиковать под руководством члена коллегии.

П е р в ы й. Мы будем брать на себя ответственность за результаты лечения...

В т о р о й. ... и половину гонорара. Согласны?

Т р е т и й. Согласны?

Слышны звуки флейты.

К а р д а н о (зрителям). Тут со мной что-то случилось. Забытые мечты о славе вдруг снова вспыхнули и заглушили голос рассудка.

П е р в ы й. Синьор Кардано, вы согласны?

Музыка обрывается.

К а р д а н о. Я не буду прикрываться чужим именем, когда у меня есть свое – Джироламо Кардано.

Л е г а т. Чудак! Вам будет на что жить.

К а р д а н о. Ваше сиятельство!

С ф о н д р а т о. Закон есть закон.

К а р д а н о. Я требую, чтобы пригласили мою мать. Она все разъяснит.

С ф о н д р а т о. Я не возражаю. Приглашайте.

В зал сената входит Энрико.

Э н р и к о. Беда, хозяин, беда! Ваша мать скончалась.

Ночлежка. Кругом лежат рукописи.

К а р д а н о (зрителям). Лечить больных нельзя. Прекрасно! Я свободен. Судьба дала мне знак. Я бросился в науки. Математика, физика, философия. Я стал писать. Вот первые труды. (Перебирает рукописи.) «Комментарии к Элементам Евклида». «Основы астрологии». «Критика географии Птоломея».

Входит Лучия. На ней простое платье.

Л у ч и я. Джироламо!

К а р д а н о (не замечает ее). Трактат по этике. Поэма – подражание Петрарке.

Л у ч и я. Джироламо!

К а р д а н о. Ну что тебе?

Л у ч и я. Нашему сыну нужно молоко. У меня нет денег.

К а р д а н о. Продай что-нибудь.

Л у ч и я. Я продала все, что у меня было – ожерелье, серьги, платья. Я продала нашу дубовую кровать. Ты даже не заметил.

К а р д а н о. Я не слепой. Завтра я получу жалование.

Л у ч и я. Два дуката! Я должна торговцу молочной лавки полтора. Через неделю у нас опять не будет денег. Батиста еще такой маленький. Ему надо хорошо питаться.

К а р д а н о. Лечить больных мне запрещено. Я преподаю астрономию в школе.

Л у ч и я. Это школа для бедных. Они платят гроши. Найди другую работу.

К а р д а н о. Я работаю круглые сутки.

Л у ч и я. Я вижу: кругом одни бумажки. За них не платят.

К а р д а н о. Потерпи. Я напишу великие труды. Прославлюсь. И мы разбогатеем.

Л у ч и я. Сумасшедший. На что ты надеешься?

К а р д а н о. На судьбу.

Л у ч и я. А мне что делать? Плакать или смеяться?

Входит Энрико.

Э н р и к о. Гонец от сенатора Сфондрато! Вас ждет карета, хозяин.

Комната в доме сенатора Сфондрато. Присутствуют члены коллегии врачей. Кардано склоняется над люлькой.

К а р д а н о. Сколько ему?

С ф о н д р а т о. Десять месяцев. Третий день он горит. А вчера перестал есть.

К а р д а н о. Зачем меня позвали?

С ф о н д р а т о. Аптекарь Ланца сказал – он кашлял кровью. Вы вылечили его.

К а р д а н о. Я не имею права практиковать в Милане. Случится худшее – кто спасет меня от вашего гнева?

С ф о н д р а т о. Клянусь, я не буду преследовать вас.

К а р д а н о. А где гарантии? Член коллегии имеет право на ошибку, он губит только имя. Я ошибусь – и окажусь в тюрьме.

П е р в ы й. Ваше сиятельство, мы назначили лечение.

С ф о н д р а т о. И с каждым часом ему все хуже. Я хочу, чтобы лечил он!

К а р д а н о. Шесть лет я подаю прошение в коллегию врачей. И шесть лет получаю отказ.

П е р в ы й. Согласно уставу...

С ф о н д р а т о. Мой сын умирает! Моя жена от горя вот-вот сойдет с ума! Я, Франческо Сфондрато, верховный судья и личный посланник папы. Я выступлю в сенате! Здоровье граждан Милана в опасности. Вы саботируете прием новых членов. Вы будете гнить в тюрьме, слышите? Гнить в тюрьме! Если успеете в ней спрятаться! Иначе возмущенная толпа изрубит вас так, что самым большим куском от вас останутся ваши уши!

П е р в ы й. Что мы можем сделать?

С ф о н д р а т о. Изменить устав своей паршивой коллегии, болван!

П е р в ы й. Господа, высшие интересы науки и общества требуют от нас решительных действий. Кто за то, чтобы принимать в коллегию лиц, рожденных вне брака?

Члены коллегии поднимают руки.

(Кардано.) Поздравляю! Вы приняты.

С ф о н д р а т о. Спасите моего сына!

Кабинет Кардано в Милане (копия римского кабинета). Горы рукописей. В глубине проход в каморку, где будет жить Феррари.

К а р д а н о (зрителям). Я вылечил сенаторского сына, снял дом и стал практиковать. Но без размаха. На еду хватало. Все остальное время я продолжал писать. Рукописей прибывало. Одна беда – никто не соглашался их печатать. Но я не унывал. Я решил заняться арифметикой.

Ф е р р а р и (за сценой). Синьор Кардано дома?

К а р д а н о (зрителям). Это Луиджи Феррари. Язык без костей, но изумительный талант. Судьба послала мне его в подмогу. Вы спросите – почему судьба? Она дала мне знак.

Появляется Энрико.

Э н р и к о. Хозяин! Чудо! Я стал ломать прутья на растопку, а из них посыпались огненные искры! Каково?

Ф е р р а р и (за сценой). Синьор Кардано дома?

Э н р и к о (убегает, за сценой). Синьор Кардано занят. Куда? Он занят!

Входит грязный, одетый в тряпье Феррари.

Ф е р р а р и. Зато я свободен. Меня зовут Луиджи Феррари из Бергамо. Аптекарь Ланца сказал: вы пишете трактат по математике. Я люблю математику. Возьмите меня.

К а р д а н о. Мне нечем платить.

Ф е р р а р и. Мне не нужны деньги. Я хочу учиться. Вы будете учить меня, а я буду помогать вам. Выгодная сделка. Зуб даю.

К а р д а н о. Помогать мне? Вот тебе задача, Луиджи. Три старухи отправляются в Рим. У каждой по три осла, каждый осел несет по три мешка, в каждом мешке по три хлеба, в каждом хлебе по три ножа. Сколько всего предметов, считая все вместе – старух, ослов, мешки, хлеба, ножи?.. Ну?

Ф е р р а р и. Триста шестьдесят три предмета.

К а р д а н о. Неплохо, Луиджи. Ты первый, кто смог так быстро решить задачу. Умеешь играть в шахматы? В карты? В кости?

Ф е р р а р и. Не умею.

К а р д а н о. Я научу тебя. Шахматы – искусство. Карты – искусство и случай. Кости – чистый случай. (Достает карты.) Игра траппола. (Раздает карты.) Ты смотришь и решаешь – делать ставку или пасовать.

Входит Лучия.

Л у ч и я. Джироламо! Нам нужны дрова, а у меня нет денег. Кто этот оборванец?

К а р д а н о (закрывает карты). Мой новый ученик Луиджи Феррари. Надежда итальянской арифметики.

Л у ч и я. На что его кормить? Твои писульки не приносят денег.

К а р д а н о. Возможно, в этот раз нас ждет удача. Я нашел издателя. Лучия, ты рада?

Л у ч и я (замечает карты). Карты! Ты развлекаешь своих учеников! На сына у тебя нет времени.

Ф е р р а р и (вскакивает). Я не просил синьора играть со мной! Мне и без вас известно: в карты играют бездельники и проходимцы.

Кардано хохочет.

Л у ч и я. Ты сможешь терпеть этого типа? (Уходит.)

Ф е р р а р и. Синьор, простите! Так говорил мой отец. Зуб даю. А лично я считаю: карты развивают реакцию и память.

К а р д а н о. Устраивайся там. (Машет рукой.) И думай, прежде чем откроешь рот.

Феррари уходит к себе в каморку.

К а р д а н о (зрителям). Прошло пять лет. Я завершил трактат по арифметике. И в первый раз столкнулся с великою загадкой.

Из каморки появляется прилично одетый Феррари. В руках у него рукопись.

Ф е р р а р и. Синьор учитель, я все проверил. Диаграммы и таблицы в порядке. Ошибок нет. (Кладет рукопись на стол.)

К а р д а н о. “Feci quod potui, faciant meliora potentes”. Я сделал все, что мог. Кто может, пусть сделает лучше. Энрико!

Входит Энрико.

Отвези эту рукопись издателю.

Энрико кладет рукопись в мешок и уходит.

Труд завершен. Пора передохнуть. (Вынимает игры.) Шахматы, карты, кости. Выбирай.

Энрико возвращается.

Энрико! Ты не уехал?

Э н р и к о. Как ехать, хозяин? Гляньте на улицу! Свиньи и утки сбились в одну кучу! И визжат как резаные!

Феррари убегает.

Мой осел их заслышал, хвостом дергает, дрожит.

Феррари возвращается.

Ф е р р а р и. Собрались и верещат без перерыва. Хрю-хрю! Кря-кря!

К а р д а н о. Это знак судьбы. Что он означает?

Э н р и к о. Все равно никуда не поеду. И не просите. (Кладет мешок и уходит.)

Ф е р р а р и. Я догадался! (Достает из мешка рукопись.) Вы забыли дать книге эпиграф на латыни! Издатель требует.

К а р д а н о. Верно!

Ф е р р а р и. Эпиграф уже есть! «Я сделал все, что мог. Кто может, пусть сделает лучше».

К а р д а н о. Неправда. Все, что мог, я еще не сделал. Мне в голову пришла одна идея. (Садится за стол и что-то пишет.)

Ф е р р а р и. А можно вас спросить – что вы задумали, синьор учитель?

К а р д а н о. Весь мир состоит из вещей – естественных и сверхъестественных. Я напишу энциклопедию «О природе вещей». Сто томов. Я дам ответы на все вопросы.

Ф е р р а р и. Прямо на все?! Почему собаки лают на луну? Ответите?

К а р д а н о. Отвечу.

Ф е р р а р и. Что такое вулкан? Ответите?

К а р д а н о. Отвечу.

Входит Лучия.

Л у ч и я. Джироламо, Батиста меня не слушает. (Надсадно кашляет.)

К а р д а н о. Что с тобой?

Л у ч и я. В доме холод. Боже, какая пылища! Грязь! (Берет тряпку и начинает протирать полки.)

Ф е р р а р и. А что такое молния – ответите?

К а р д а н о. Отвечу. И даже как уменьшить тряску в карете.

Ф е р р а р и. Да ну!

К а р д а н о. В моей энциклопедии лишь один вопрос останется без ответа: за какие заслуги я получил в жены самую прелестную девушку Сакко?

Л у ч и я. Не надо заговаривать мне зубы.

К а р д а н о (Лучии). Увидишь: придет день, мою энциклопедию будет читать весь христианский мир, от крестьянина до короля.

Л у ч и я (ехидно). И мы разбогатеем! ( Кашляет.)

Феррари уходит. Кардано подходит к Лучии и прикладывает ухо к ее груди.

К а р д а н о. Ничего не слышу. Ну что с тобой?

Л у ч и я. Сплю плохо. Быстро устаю. Работаю медленней, чем раньше. А на служанку денег нет.

К а р д а н о. Я дам тебе микстуру. Кашель пройдет.

Л у ч и я. Меня волнует не кашель, а Батиста.

К а р д а н о. Я представляю им (указывает на зрителей) историю великой загадки. Семейные сцены отвлекают.

Л у ч и я. Ты хочешь вычеркнуть нас из своего рассказа?

К а р д а н о. Хорошо, давай расскажем, но только быстро.

Л у ч и я. В тот день мы говорили о Батисте. (Входит в роль.) Батиста играет в карты. Сам с собой. Ты научил его этой заразе!

К а р д а н о. Я научил его играть на флейте. Я написал ему целую книгу наставлений.

Л у ч и я. Ты написал ее для сына или для славы?

К а р д а н о. Прославляя себя, я прославляю свою семью. Тебя ждет бессмертие, Лучия.

Л у ч и я. Оно мне ни к чему. Мое бессмертие в моем сыне.

Слышны неуверенные звуки флейты.

К а р д а н о. Вот видишь. Он бросил карты.

Л у ч и я. Батиста меня пугает. Он добрый мальчик. Но иногда становится буйным и никого не слышит. Что из него выйдет?

Феррари возвращается.

Ф е р р а р и. А из чего состоит воздух – ответите?

Л у ч и я. Как ты посмел встревать в наш разговор, Луиджи Феррари! Выйди вон!

Феррари уходит.

Л у ч и я (вслед). Наглец! (Кардано.) Ты подобрал этого босяка на улице, а теперь он ведет себя как равный.

К а р д а н о. Он и есть равный. Без Луиджи я все еще писал бы эту книгу. (Указывает на рукопись.)

Л у ч и я. Ты ее закончил. Слава богу! У тебя будет время лечить больных.

К а р д а н о. Я лечу больных.

Л у ч и я. Два дня в неделю. И зарабатываешь пятьдесят дукатов в год! Как можно жить на эти деньги? А ведь ты можешь получать тысячи! Ты лучший врач в Милане.

К а р д а н о. Бросить занятия? Это невозможно!

Л у ч и я. Ты лечишь других, но ты сам болен. Твоя болезнь – книги. А твои развлечения – кости, карты, флейта. Где я и Батиста в этом списке? В самом низу листа.

К а р д а н о. Неправда!

Л у ч и я. Посмотри на наш убогий дом, на темную каморку, в которой живет наш сын, на мою одежду. Я экономлю на всем, даже на фасоли. Мы сменили нищету на бедность.

К а р д а н о. Потерпи, дорогая. Еще совсем немного.

Л у ч и я. Я терплю много лет, Джироламо. Но мы не вечны. Годы уходят. А с ними уходят красота и силы. Когда мы поженились, у меня была мечта. Я мечтала, что ты подаришь мне ожерелье со светло-синим сапфиром. Я надену его вместе с моим любимым сиреневым платьем. И мы пойдем на воскресную службу. И весь Милан будет нами любоваться и говорить: вот идет доктор Кардано со своей очаровательной женой. Но у меня нет сапфира, мое сиреневое платье давно продано, а мой муж сидит в своем кабинете и не замечает, как его жена стареет.

К а р д а н о (зрителям). И тут на меня что-то нашло. Я схватил бумагу...

Л у ч и я. Подожди. Ты сказал: «Я люблю тебя, мой воробушек».

К а р д а н о. Извини, пропустил. «Я люблю тебя, мой воробушек. И скоро настанет день, я куплю тебе сапфир и дюжину красивых платьев. И мы вместе с Батистой пойдем на воскресную службу». (Зрителям.) Я схватил бумагу. (Берет лист бумаги и что-то пишет.) Луиджи!

Появляется Феррари.

Вот новое расписание приема. Напиши красиво и повесь на доску при входе в дом. Я буду принимать больных шесть дней в неделю. Лучия, скоро у тебя будут деньги на служанку.

Л у ч и я. Наконец-то, прозрел!

Ф е р р а р и. А как наши занятия?

Л у ч и я. Луиджи, синьор Кардано ждет расписания.

Феррари уходит. Флейта замолкает.

Батиста перестал играть. Что он затеял? (Уходит.)

К а р д а н о (зрителям). Весь эпизод с Лучией был неуместен. Забудьте про него. А вот теперь внимание.

Входит Энрико.

Э н р и к о. Вам письмо. (Уходит.)

К а р д а н о (берет письмо). От Джованни Макони из Вероны. (Читает письмо.) Нет! Нет! Нет! Не может быть!

Кардано подходит к доске, вытирает ее и выводит мелом:

x³ + bx = a

Входит Феррари с новым расписанием.

Ф е р р а р и. Синьор учитель, насчет кареты, признайтесь, вы пошутили. Уменьшить тряску в карете невозможно.

Кардано не реагирует.

Синьор учитель!

К а р д а н о. Видишь, что я написал на доске?

Ф е р р а р и (смотрит на доску). Куб плюс вещь равны числу.

К а р д а н о. Имеет ли эта задача решение?

Ф е р р а р и. Не имеет.

К а р д а н о. Откуда ты знаешь?

Ф е р р а р и. Так написано в вашей рукописи. (Открывает рукопись.) Вот. «Решения уравнения куба не существует».

К а р д а н о. Я написал очевидное. Две тысячи лет математики решают уравнения первой и второй степени. Решения уравнения куба нет.

Ф е р р а р и. Его не существует.

К а р д а н о. Не существует.

Ф е р р а р и. Ну да, не существует. В чем вопрос, синьор учитель?

К а р д а н о (поднимает письмо). Мой друг пишет: на открытом диспуте в Вероне некто заявил, что решил уравнение куба.

Ф е р р а р и. Кто этот новый Пифагор?

К а р д а н о (читает). «Никколо Тарталья. Учитель арифметики из Брешии. Самоучка. Отец содержал лошадь и доставлял письма знатных синьоров».

Ф е р р а р и. Сын почтальона?

К а р д а н о. Твой отец тоже не граф. Или я ошибаюсь?

Ф е р р а р и. Самоучка из Брешии брешет!

Входит Энрико.

Э н р и к о. Гонец от синьора издателя! Синьор издатель требует рукопись.

Кардано берет лист рукописи и вычеркивает абзац.

Ф е р р а р и. Что вы делаете, синьор учитель?

К а р д а н о. Убираю утверждение, что уравнение куба не имеет решения.

Ф е р р а р и. Но это не ваше утверждение. Так пишут все.

К а р д а н о. Это моя книга. В ней не должно быть утверждений, в которых я сомневаюсь. А я стал сомневаться. (Протягивает рукопись Энрико.) Отдай гонцу.

Ф е р р а р и. А эпиграф? Опять забыли?

Пауза.

К а р д а н о (пишет). “In patria natus non est propheta vocatus”. Нет пророка в своем отечестве.

Энрико берет рукопись и уходит.

Мне грустно, Луиджи. В то время как настоящие герои атакуют горные вершины, мы ползаем на брюхе по темным ущельям.

Ф е р р а р и. Неправда, синьор учитель! Вы написали замечательную книгу. Арифметика, основы алгебры, астрономия, банковские ставки, проценты. Все купят ее – купцы, ремесленники, банкиры. Зуб даю.

К а р д а н о. Я счастлив, Луиджи. И сколько проживет моя «замечательная книга»?

Ф е р р а р и. Эта книга сделает вас знаменитым на всю Европу.

К а р д а н о. Я спросил тебя: сколько проживет моя «замечательная книга»? Как долго ее будут читать?

Ф е р р а р и. Я не знаю, синьор учитель.

К а р д а н о. Не скромничай, Луиджи. Ты молод, но уже один из лучших математиков Италии. Скажи честно, не бойся.

Ф е р р а р и. Ваша книга – удобный справочник, синьор учитель. В ней много остроумных задач, оригинальных решений, полезных таблиц. Но... в ней нет новых открытий.

К а р д а н о. Вот это правда! Нет новых открытий. Через десять лет кто-то напишет справочник получше. И мою «замечательную книгу» забудут.

Ф е р р а р и. Ну и что?

К а р д а н о. Аристотель писал свои книги за триста лет до Иисуса Христа. И их читают до сих пор!

Ф е р р а р и. Аристотель не знает об этом.

К а р д а н о. Его душа радуется на небесах.

Ф е р р а р и. Если она существует.

К а р д а н о. Не богохульствуй, Луиджи!

Ф е р р а р и. Вас тоже будут читать. Вас ждет слава.

К а р д а н о. Слава быстротечна. Только великие подвиги останутся в веках. Я хочу решить эту задачу. (Указывает на доску.) Я хочу решить ее. Если это получилось у простого учителя арифметики из Брешии, это получится у нас.

Ф е р р а р и. Разве не проще попросить у господина из Брешии его формулу?

Входит Лучия. Ее не замечают.

К а р д а н о. Нет! Я сам найду формулу.

Ф е р р а р и. А если сын почтальона ошибся? И формулы не существует?

К а р д а н о. Она есть! Я чувствую: решение куба открывает ворота в сад изумительных открытий! Путь в новую алгебру!

Ф е р р а р и. А как же ваша энциклопедия «О природе вещей»?

К а р д а н о. Потом когда-нибудь.

Ф е р р а р и. Новая алгебра! Это приключение по мне. А ваше расписание? (Машет расписанием.) У вас не будет времени для занятий.

К а р д а н о. Я буду принимать больных два дня. Или один. Все к черту! Больные! Развлечения! Сон! (Хватает расписание и рвет его.)

Л у ч и я. Опомнись, Джироламо! Что с нами будет?

К а р д а н о. Свиньи и утки визжали не просто так. Это был знак. Я думал – знак беды. Но я ошибся. Пришло письмо. Судьба зовет меня!

Действие второе

Кабинет Кардано в Риме. Кардано в халате и шапочке стоит перед доской, на которой написано уравнение куба.

К а р д а н о (зрителям). Я принялся разгадывать загадку. Решение не давалось. Я продолжал искать. Испробовал различные подходы. Тупик. Я стал сходить с ума. Что у меня не так? Я не способен? Дефект в мозгу? Я сделал гороскоп. Свой собственный. И тут меня постиг удар ужасной силы. Звезды утверждали: я должен умереть до сорока! Мне было тридцать девять. Я пришел в отчаяние. Потом остыл. Чего тогда страдать?.

Входит Лучия. Кардано не обращает на нее внимания.

Время утекает! Надо успеть вкусить земных утех. Список старый: карты, вино, женщины. Интересно, в вашем веке список все тот же или изменился?

Л у ч и я. Твое безумие длилось почти полгода.

К а р д а н о. Еще немного, и я бы превратился в тупую жалкую скотину. И ничего бы не создал в жизни... Рассуждая отстраненно, Лучия спасла меня. (Снимает халат и шапочку и уходит.)

Комната в доме сенатора Сфондрато. Сфондрато расставляет шахматные фигуры на доске. Входит Лучия.

Л у ч и я. Простите, ваше сиятельство. Меня зовут Лучия Кардано. Я жена доктора Кардано. Он здесь?

С ф о н д р а т о. Его здесь нет, но скоро должен быть. А что случилось?

Л у ч и я. Кардано изменился. Он сам не свой. Дома не ночует. Или приходит пьяный. Зачем он ходит к вам? Что он здесь делает?

С ф о н д р а т о. Мы играем. (Указывает на доску.)

Л у ч и я. И вы даете ему деньги. Не отпирайтесь.

С ф о н д р а т о. Что значит «даю»? У нас уговор: проигравший партию платит один дукат. К сожалению, ваш муж выигрывает чаще, чем мне бы хотелось.

Л у ч и я. От вас он идет в кабак, играет с жуликами в карты. Потом идет домой, играет с учеником в кости. Больных забросил. Не хочет видеть меня и сына. Ученик сказал: причина в том, что он не может «решить задачу».

С ф о н д р а т о. Какую задачу?

Л у ч и я. Не знаю. Эта проклятая игра его погубит. Синьор сенатор, мой муж спас вашего сына. Поклянитесь сыном, что вы больше не сядете с ним за эту доску! (Плачет.)

С ф о н д р а т о. Ну перестань, моя милая. Я не выношу женских слез.

Л у ч и я. А ваша жена? Она довольна?

С ф о н д р а т о. Куда там! Тоже плачет. Но к ее слезам я привык.

Л у ч и я. Умоляю, ваше сиятельство!

С ф о н д р а т о. Ну хорошо, хорошо. Признаться, я тоже сам не свой. Каждый день даю себе слово: одна партия – и точка. А как начнем играть, затягивает – нет сил остановиться. Два раза пропустил прием у герцога. Папе на письмо не ответил. Сплю дурно. Закрою глаза – ладьи с пешками пляшут.

Входит Кардано.

К а р д а н о. Доброе утро, ваше сиятельство. Лучия! Ты что здесь делаешь?

Л у ч и я. Мне плохо.

К а р д а н о. Плохо? (Подходит к Лучии и щупает ей пульс.)

Л у ч и я. Пойдем домой. Батиста капризничает. Луиджи слоняется без дела. Дом без тебя пустой и скучный.

К а р д а н о. Пульс в порядке. Я не могу. Я обещал его сиятельству сыграть с ним. (Сфондрато.) Приступим? Мои белые. (Двигает пешку.)

С ф о н д р а т о. Дорогой Джироламо, я полагаю, нам пора прекратить наши турниры.

К а р д а н о. Вот те раз.

С ф о н д р а т о. Пора. Давно пора.

Л у ч и я. Джироламо, тебя ждут твои книги. А я буду молиться, чтобы Бог помог тебе решить твою задачу.

К а р д а н о. Не утруждай себя молитвами, Лучия. Звезды против меня.

Л у ч и я. Почему?

С ф о н д р а т о. Действительно, Джироламо, почему?

К а р д а н о. Я работал сутками. А результат ничтожный. Решил два частных случая – и все.

Л у ч и я. Попробуй еще раз.

К а р д а н о. Звезды говорят: мой срок идет к концу.

Л у ч и я. Не верю!

К а р д а н о. Молчи, женщина! Я скоро умру. Это факт. Ваше сиятельство, одну партию.

С ф о н д р а т о. Нет. (Опрокидывает шахматную доску.)

К а р д а н о (достает карты). Тогда в картишки?

С ф о н д р а т о. Финита! Я всегда рад видеть тебя как гостя, уважаемый Джироламо. Ибо нет никого в Милане, кто мог бы состязаться с тобой в уме и эрудиции. Но ты должен обещать мне: ты никогда не переступишь порог моего дома с мыслью об игре.

Пауза.

К а р д а н о (зрителям). Веселье кончилось. Мы поплелись домой.

Кабинет Кардано в Милане. Луиджи сидит за столом и читает книгу. Учебная доска исписана математическими символами. Входят Кардано и Лучия.

Ф е р р а р и (вскакивает). Ой! Синьор учитель! Так рано?

К а р д а н о. Что нового в Италии и в мире?

Ф е р р а р и. Больные постоянно стучатся в дверь и спрашивают вас.

К а р д а н о. Я завтра начну прием. Что еще?

Ф е р р а р и. Письмо от издателя Петреуса.

К а р д а н о. Прочти.

Ф е р р а р и (читает). «Синьор Кардано, ваша книга “Практика общей арифметики” успешно раскупается в Германии, Франции, Англии и странах Севера. Я готов к сотрудничеству на любых условиях».

К а р д а н о. Отправь ему все рукописи. И напиши: новых сочинений не будет. Я пуст, как скорлупа разбитого яйца. (Достает карты.) Сыграем?

Ф е р р а р и. У меня нет денег.

К а р д а н о. Где они? Я проиграл тебе целое состояние, Луиджи.

Л у ч и я. Луиджи отдает все деньги мне. Мы на них живем.

К а р д а н о (Феррари). И себе ничего не оставляешь?

Ф е р р а р и. Все, что имел, я дал Энрико. Он поехал в книжную лавку.

К а р д а н о. Зачем?

Ф е р р а р и. Хозяин лавки прислал гонца. Тарталья издал новый труд.

К а р д а н о. Проклятье! Он опубликовал формулу!

Л у ч и я. Слава Богу!

К а р д а н о. Что ты сказала?

Л у ч и я. Батиста! Твой папочка вернулся домой и хочет тебя видеть. (Уходит.)

К а р д а н о. Это конец. Битва проиграна.

Входит Энрико с мешком.

Э н р и к о (достает книгу). Научили Луиджи читать на мою голову. Теперь ему книги покупай. (Уходит.)

К а р д а н о (хватает книгу). «Никколо Тарталья. Искусство артиллерии». (Листает.) «Механика». «Баллистика». «Топография». Формулы нет!

Ф е р р а р и. Ее нет в природе.

К а р д а н о. Есть. Тарталья умен. Смотри. Он решил задачу – под каким углом направить пушку, чтобы снаряд летел дальше.

Ф е р р а р и. И какой ответ? (Смотрит в книгу.) Сорок пять градусов. Похоже.

К а р д а н о. Я сойду с ума.

Ф е р р а р и. Синьор учитель! Что толку мучиться? Вы скоро нас покинете. Сыграем напоследок? Шахматы, карты, кости. Выбирайте.

К а р д а н о (достает кинжал). Издеваться?

Ф е р р а р и (отскакивает). Синьор учитель, а как же ваш гороскоп!? Вы сами заявили: «мои дни сочтены». Кстати, насчет гороскопов. Предположим, в бою погибло десять тысяч воинов. Получается, они имели один и тот же гороскоп. В такой толпе Козерог, Овен и Телец так столкнутся рогами, что все смешается. Водолей выплеснет всю воду. Дева лишится невинности. Рак попятится назад. Весы испортятся.

К а р д а н о. Замолчи! Я смерти не боюсь. Пусть приходит. Я проиграл, Луиджи. Я думал: Бог назначил мне особую судьбу. Я избран им и должен быть достоин этой чести. Теперь я вижу: я ошибся. Я такой, как все. Нет, хуже всех: бездарный и порочный. Но я еще живой.

Ф е р р а р и. Еще как живой. Слегка опухли от пьянства.

Кардано смотрит на Феррари.

Молчу.

К а р д а н о. И пока я жив, я хочу увидеть формулу.

Ф е р р а р и. Зачем? Она не ваша.

К а р д а н о. Плевать! Мне интересно! Я обращусь к Тарталье напрямую. (Зрителям.) Я был готов на все, чтобы узнать секрет. Употребить любые средства. Обманывать, лукавить, пресмыкаться. Я понял, я готов убить. (Феррари.) Садись. Пиши.

Феррари садится за стол и берет перо.

«Досточтимый синьор Никколо, меня зовут Джироламо Кардано. Я врач и философ. До меня дошли слухи, что на открытом диспуте в Вероне вы заявили, что знаете ответ уравнения “куб плюс вещь равно числу”...»

На другом конце сцены появляются Тарталья и Энрико.

Т а р т а л ь я (читает письмо). «... Любезно прошу вас переслать мне найденное вами решение. Я готов опубликовать ваш результат в своей новой книге. Разумеется, под вашим именем. Прилагаю краткий перечень трудов: “О причинах болезней”. “Тайна астрологии”. “Законы диалектики”. “Состав воздуха”. “Руководство по врачеванию”. “Афоризмы”. “Теория музыки”. “О рождении на седьмом месяце”. Изобретения: “Масляный светильник”. “Замок с секретом”. “Часовой механизм”. “Метод шифровки писем”». Твой хозяин весьма плодовит.

Э н р и к о. Мой хозяин – большой ученый.

Т а р т а л ь я. Плодовит, как кролик. Передай своему хозяину, чтобы он простил меня великодушно: если я захочу опубликовать мое открытие, то я сделаю это в своей собственной книге, а не в книге другого.

Э н р и к о. Мой хозяин просит вас оказать любезность: решить вот эти задачи и передать ему ответы. (Протягивает лист.)

Т а р т а л ь я (читает). «Два человека создали банк. Их прибыль равна кубу одной десятой их капитала. Каков их капитал...» (Просматривает лист.) Задачи сводятся к уравнению «куб плюс вещь равно числу». Ваш хозяин хитер. Ответы подскажут решение. Но ему не обдурить Тарталью. Я не буду их решать. (Бросает лист.) Но в знак особого уважения к твоему хозяину я готов передать ему вот это. (Протягивает свой лист.)

Э н р и к о. Что это?

Т а р т а л ь я. Задачи моего противника на диспуте в Вероне. Я решил их и желаю доктору Кардано проделать то же самое.

Тарталья передает лист Энрико и уходит. Энрико берет лист, пересекает сцену и передает его Кардано.

К а р д а н о. Это всё?

Э н р и к о. Всё.

К а р д а н о. Наглый хвастун! (Феррари.) Садись. Пиши: «Я очень удивлен, мой дорогой синьор Никколо, тому нелюбезному ответу, который вы сочли уместным дать моему слуге. Я хочу вам напомнить, что в математике вы значительно ближе к заболоченной долине, чем к горной вершине».

Ф е р р а р и. Так вы ничего не добьетесь, синьор учитель.

К а р д а н о. Молчи и пиши!

Появляются Тарталья и Энрико.

Т а р т а л ь я (читает). «Тем не менее, позвольте заверить вас, что я отношусь к вам с великим уважением, и как только появилась ваша прекрасная книга “Искусство артиллерии”, я немедленно купил ее. Она мне так понравилась, что я намереваюсь преподнести ее герцогу Милана. Я знаком с ним лично. Поздравляю! У вас отличная возможность получить пост советника по вооружению при дворе герцога». Советник по вооружению! Недурно. Как этого достичь?

Энрико пересекает сцену.

Э н р и к о. «Советник по вооружению. Недурно. Как этого достичь?»

К а р д а н о (Феррари). Пиши: «Я дам вам рекомендацию. Герцог ценит талантливых людей и одаривает их столь щедро, что все счастливы находиться у него в услужении. Приезжайте без промедлений. И пусть Христос оградит вас от беды».

Энрико пересекает сцену и передает письмо Тарталье. Тот читает.

Лишь бы он клюнул. Клянусь, мы узнаем его тайну!

Т а р т а л ь я. Ехать не хочется ужасно. Но если я не поеду, герцог решит, что я ненадежный человек. (Энрико.) Передай своему хозяину, я завтра выезжаю. (Уходит.)

Энрико пересекает сцену.

Э н р и к о. Синьор Тарталья уже в пути.

К а р д а н о. Он едет!

Ф е р р а р и. Он едет!

К а р д а н о. Лучия!

Входит Лучия.

Дорогая! К нам прибывает важный гость. Подай козий сыр, хлеб, вино.

Л у ч и я. У меня припасена бутылка тосканского.

К а р д а н о. Превосходно. Неси.

Лучия и Энрико уходят.

Ф е р р а р и. Тосканское! Синьор учитель, давайте позовем публичных девок. Они его закрутят. Тарталья размякнет и откроет тайну. Зуб даю. Я бы раскололся.

К а р д а н о. Формулу за девку? Смеешься?! Нет в мире девы, прелести которой способны перевесить прелесть формулы для куба. Я чувствую Тарталью. По вкусам мы похожи.

Ф е р р а р и. Скорей, по возрасту.

К а р д а н о. Прекрати болтать. Напиши великую загадку.

Феррари вытирает доску и пишет:

x³ + bx = a

Поставь доску вот сюда. Я не хочу пугать его раньше времени.

Ф е р р а р и. Он не выдаст вам секрет, синьор учитель. Даже если вы достанете кинжал. Зуб даю.

К а р д а н о. Забавная идея. (Достает кинжал.)

Ф е р р а р и (испуганно). Что вы задумали, синьор учитель?

К а р д а н о. Я готов на все.

Входит Энрико.

Э н р и к о. Ваше сиятельство, к вам прибыл синьор Тарталья.

К а р д а н о (прячет кинжал). Проси.

Феррари уходит к себе в каморку. Входит Тарталья.

К а р д а н о. Бесконечно рад приветствовать в моем доме выдающегося инженера Никколо Тарталью!

Т а р т а л ь я. Бесконечно счастлив видеть знаменитого доктора Кардано!

К а р д а н о. Я с превеликим удовольствием прочел ваш труд «Искусство артиллерии».

Т а р т а л ь я. А в наших краях все хвалят вашу книгу «Практика общей арифметики». Вы собирались написать мне рекомендацию. Где она?

К а р д а н о. Куда спешить? Давайте сначала перекусим.

Входит Лучия с подносом с вином и закусками.

Знакомьтесь! Моя жена Лучия. А это мой высокий гость, синьор Тарталья.

Л у ч и я. Я очень рада. Прошу к столу.

Слышны звуки флейты.

Т а р т а л ь я (садится за стол). Благостные звуки.

Л у ч и я. Это наш сын Батиста. Я попросила его сыграть для вас.

Т а р т а л ь я. Премного благодарен.

Л у ч и я. Батиста скоро уезжает в Падую учиться на врача. Я уже скучаю и плачу.

К а р д а н о (Лучии). Довольно, не мешай.

Лучия уходит. Кардано разливает вино.

Т а р т а л ь я. Судьба благоволит вам, синьор Кардано, – у вас красивая жена и умный сын.

К а р д а н о. И замечательный друг Никколо Тарталья! За ваше здоровье!

Т а р т а л ь я. За ваше процветание!

Выпивают. Кардано еще раз разливает вино.

К а р д а н о. Хочу поднять отдельный тост за вас – за истинного служителя науки!

Т а р т а л ь я. Не преувеличивайте. «Я в знаниях значительно ближе к заболоченной долине, чем к горной вершине».

К а р д а н о. Не придирайтесь, дорогой Никколо. Я оценил ваш талант, когда услышал о вашей победе на диспуте в Вероне. По когтям узнают льва.

Т а р т а л ь я. Не стоит похвал, дорогой Джироламо. Мой противник Антонио Фиори оказался ничтожным болтуном. Мы обменялись десятью задачами. Я решил его задачи за два часа. А он не решил ни одной.

К а р д а н о. Десять задач за два часа? Вы можете гордиться.

Ф е р р а р и (высовывается). Если задачи на квадраты, то это – раз плюнуть. Зуб даю.

Т а р т а л ь я (не замечает, чей это голос). Эй, полегче. Пять задач сводились к кубу.

К а р д а н о. Вот к этому. (Указывает на доску.)

Тарталья видит запись на доске.

Т а р т а л ь я. Именно к нему.

К а р д а н о. И как вы поступили?

Т а р т а л ь я. Я очень испугался. Диспуты в Вероне известны всей Италии. Испортить репутацию легко, а вот вернуть ее... Я понял: я пропал. Без общей формулы мне эти задачи не решить. Я сел и за одну ночь вывел ее.

К а р д а н о. За одну ночь? Великий подвиг. За это стоит выпить. За формулу Никколо Тартальи!

Выпивают.

Дорогой Никколо, я предлагаю дружеский обмен: я даю вам рекомендацию герцогу, а вы даете мне свою формулу.

Т а р т а л ь я. Лучше деньгами. Назовите цену.

К а р д а н о. Мне деньги не нужны. Дайте мне формулу. И мы в расчете.

Т а р т а л ь я. Все что угодно, только не формулу.

К а р д а н о. Но почему?

Т а р т а л ь я. Вы прекрасный математик, дорогой Джироламо. Зная эту формулу, вы сделаете другие открытия.

К а р д а н о. Так сделайте их сами. Формула у вас в руках.

Т а р т а л ь я. Я пробовал. Никак.

К а р д а н о. Давайте соединим усилия.

Т а р т а л ь я. Извините, но я привык один.

К а р д а н о (зрителям). Презренный эгоист. (Тарталье.) У вас не получилось. Значит, и у меня не выйдет.

Т а р т а л ь я. А может, выйдет.

К а р д а н о (зрителям). Жалкий скупердяй! (Тарталье.) Скорей, не выйдет.

Т а р т а л ь я. А вдруг выйдет?

К а р д а н о. Я обещаю не печатать ее без вашего согласия.

Т а р т а л ь я. Как я могу вам верить?

К а р д а н о. Где Библия? (Берет Библию.) Я, Джироламо Кардано из Милана, клянусь святым Евангелием Бога нашего Иисуса Христа никогда и никому не открывать формулу Никколо Тартальи из Брешии и хранить сие открытие в зашифрованном виде так, чтобы и после моей смерти никто не смог бы расшифровать написанное. И да будет эта клятва тому порукой. Аминь.

Пауза.

Т а р т а л ь я. Простите, достопочтенный Джироламо. Формула – моя собственность. Она не продается. Надеюсь, я вас не очень обидел.

К а р д а н о. Ну что вы, нисколько. Вас созерцать – большая честь и радость.

Т а р т а л ь я. А где моя рекомендация?

К а р д а н о. Рекомендация есть выражение доверия. Как мне доверять вам, если вы не доверяете мне?

Т а р т а л ь я. Я так и знал! Отбросьте казуистику! Вы дали обещание, а теперь уходите в кусты.

К а р д а н о. Я лгун? (Хватается за кинжал.) Я никогда в жизни не нарушал своего слова!

Т а р т а л ь я. Вы, вы угрожаете мне силой?

К а р д а н о. Хватит говорильни! Пару минут придется потерпеть. Сейчас я отрежу вам уши, расковыряю голову и выну формулу.

Т а р т а л ь я. Он сумасшедший! Спасите!

К а р д а н о. Ха-ха-ха! (Бросает кинжал.) Разве можно добиться бессмертия, грабя чужие головы?

Т а р т а л ь я. Подайте мою лошадь! Я уезжаю! Немедленно!

К а р д а н о. Подождите. (Садится. Пишет.) «Герцогу Милана Франческо Сфорца Второму. Ваша светлость, податель сего письма Никколо Тарталья – искусный инженер. Он сделал блестящие открытия в математике и баллистике. Лучшего советника по вооружению вам не найти. Преданный вам, доктор Джироламо Кардано». (Протягивает ему письмо.) Вот рекомендация. Убирайтесь.

Т а р т а л ь я (берет письмо). Вы лучше, чем я думал. (Уходит. Останавливается.) Получается, если я не верю клятве, произнесенной на Библии, я безбожник?

К а р д а н о. Вам виднее. Верно сказал Данте:

«Ум, знанье, вежество, широкий взгляд,

Искусство, слава, равнодушье к лести,

Отвага, красота и верность чести

И деньги – далеко не полный ряд

Достоинств, что способны

Безумство победить.

Но плачь:

Какое бы ты средство ни привлек,

Ты проиграешь битву, будь уверен».

Т а р т а л ь я. Я тоже балуюсь стишками. И положил на них мою формулу:

«Когда куб рядом с вещью

Вместе равны числу любому,

Задай два неизвестных,

На него разнящихся.

И допусти

Простое правило, что их произведение

Должно равняться трети числа при вещи.

Возьми от них кубы

И верно вычти их.

Остаток даст тебе искомое значение».

Не забудьте, вы дали клятву. (Уходит.)

Кардано вскакивает. Появляется Феррари. Наперебой пишут на доске.

К а р д а н о. «Когда куб (x³) рядом с вещью (bx) вместе равны числу любому (a), задай два неизвестных, на него разнящихся» (U – V = x).

Ф е р р а р и. «И допусти простое правило, что их произведение должно равняться трети числа при вещи» (UV = b/3). Подставляем в уравнение. Вычеркиваем. Упрощаем.

К а р д а н о. «И верно вычти их. Остаток даст тебе искомое значение».

x = ³√ a/2 + √(a²/4 + a³/27) + ³√ – a/2 – √(a²/4 + a³/27)

Ф е р р а р и. Вот она, формула!

Феррари уходит.

К а р д а н о (зрителям). Решение Тартальи развязало мой ум. Открыло широкую дорогу. Я двинулся по ней. Прошло пять лет. Книга «Великое искусство. Правила алгебры» была готова. Но ее судьба повисла в воздухе. (Садится за стол.)

Входит Феррари с пачкой листов.

Ф е р р а р и. Я все проверил еще раз. Вычисления, текст, таблицы. Ошибок нет. (Кладет перед Кардано рукопись.)

К а р д а н о. Спасибо. (Отодвигает рукопись.)

Ф е р р а р и. Рукопись готова.

К а р д а н о. Не мешай.

Ф е р р а р и. Отошлем издателю?

К а р д а н о. Отстань.

Ф е р р а р и. Синьор учитель!

К а р д а н о. Я работаю над энциклопедией «О природе вещей».

Ф е р р а р и. А как же эта книга? (Указывает на рукопись.)

К а р д а н о. Тарталья не разрешает печатать формулу. А без нее вся книга теряет смысл.

Пауза.

Ф е р р а р и. А если?

К а р д а н о. Никаких «если». Я на глазах Тартальи дал клятву Богу. И Всевышний помог мне написать эту книгу.

Ф е р р а р и. Тарталья будет сидеть своей толстой задницей на своей формуле, пока не сдохнет. Зуб даю.

К а р д а н о. Возможно, так, а может быть, и нет.

Ф е р р а р и. Вы говорите загадками, синьор учитель.

К а р д а н о. Убирайся.

Ф е р р а р и. Куда вы отправили Энрико, синьор учитель? Синьор учитель!

К а р д а н о. Я вспомнил диспут в Вероне, где победил Тарталья. И подумал: зачем Антонио Фиоре задал Тарталье задачи на куб, не зная ответа?

Ф е р р а р и. Фиоре блефовал.

К а р д а н о. А может быть, он знал ответ.

Ф е р р а р и. Он знал формулу? Откуда? Фиоре дубина. Бездарь.

К а р д а н о. Не спеши. Фиоре учился в Болонье у знаменитого профессора дель Ферро. Возможно, он выведал что-то у своего учителя.

Ф е р р а р и. Надо спросить дель Ферро напрямую.

К а р д а н о. Дель Ферро нет в живых. Я послал Энрико с письмом к его дочери.

Входит Энрико, таща за собой мешок.

Э н р и к о. Вот вам бумаги синьора дель Ферро, царство ему небесное. Дочка, славная женщина, все отдала. (Уходит.)

Кардано и Феррари набрасываются на привезенные бумаги.

Ф е р р а р и. «Эллипсы. Тетраэдры. Конусы».

К а р д а н о. «Переводы Демокрита».

Ф е р р а р и. «Лекции по логике».

К а р д а н о. «О дробях». Больше ничего?

Ф е р р а р и. Еще одна папка. «Алгебра»... Вот она! (Поднимает лист.)

К а р д а н о (берет лист). Она! Формула уравнения куба! Дата. «Тысяча пятьсот двадцать пятый год».

Ф е р р а р и. Тарталья не был первым, кто открыл формулу! Первым был дель Ферро!

К а р д а н о. А вот дель Ферро я ничего не обещал.

Ф е р р а р и (берет в руки рукопись). В печать?

К а р д а н о. В печать!

Ф е р р а р и. Ура-а! Я поехал.

К а р д а н о. Подожди. Я должен всех упомянуть.

Ф е р р а р и. Зачем?

К а р д а н о. Скрыть правду перед вечностью? Невозможно. Садись. Пиши. «Предисловие. Несравненный математик дель Ферро открыл решение уравнения куб плюс вещь равно числу. Позже наш друг Никколо Тарталья...»

Ф е р р а р и. Какой он друг!

К а р д а н о. Пиши! «Позже наш друг Никколо Тарталья решил ту же самую проблему и после долгих просьб передал эту формулу мне. Дальнейшее я открыл сам или с моим учеником Луиджи Феррари». Все. Конец.

Феррари берет рукопись и уходит.

(Зрителям.) «Великое искусство» вышло в свет. Тарталья прочел мой труд. Жутко обозлился. И ответил трактатом под названием «Вопросы науки».

Появляется Тарталья, размахивая книгой.

Т а р т а л ь я. Уважаемые синьоры!

Все, кто страстно желает новых открытий,

Не краденных у Евклида с Демокритом,

Читайте мою книгу.

Заодно

Вы познакомитесь с одним миланцем,

Мошенником по имени Кардано.

К а р д а н о (зрителям). Я решил не унижаться до глупой свары.

Т а р т а л ь я. Кардано невежа в математике. Тривиально мыслит. Вульгарен в обращении. Его книги полны фантазий, достойных осмеяния.

К а р д а н о (зрителям). Тарталья не унимался. Я продолжал молчать. Не выдержал Феррари.

Появляется Феррари.

Ф е р р а р и (Тарталье). Мне попалась на глаза ваша книга. Вы имели наглость утверждать, что синьор Кардано не смыслит в математике. И прочую дребедень. Положение его сиятельства (указывает на Кардано) не позволяет ему отвечать вам, сыну почтальона. За него это сделаю я. Ведь я – его создание. Я вызываю вас на публичный диспут по геометрии, арифметике, астрономии, архитектуре и перспективе.

Т а р т а л ь я. А! Ученик невежи! Очень славно. Я принимаю вызов. Захватите учителя на диспут. Я буду счастлив намылить шеи вам обоим. Да так отменно, как это не сделает ни один миланский брадобрей.

Тарталья и Феррари уходят.

К а р д а н о (зрителям). Диспут был назначен в церкви Святой Марии дель Жиардано. Я объявил, что уезжаю по делам. Но не поехал. И спрятался в толпе. (Надевает шляпу и плащ.)

Публичный диспут. Жюри. Председательствует Сфондрато.

С ф о н д р а т о. Мы начинаем публичный диспут. Синьоры, прошу вас представиться по форме.

Т а р т а л ь я. Меня зовут Никколо Тарталья из Брешии. Я математик и инженер.

Ф е р р а р и. Меня зовут Луиджи Феррари из Бергамо. Я ученик доктора Кардано.

С ф о н д р а т о. Синьор Тарталья, вам слово.

Т а р т а л ь я. Граждане Милана! Перед тем как начать диспут, позвольте заявить: его учитель – человек без совести и чести. Он украл мою формулу!

Шум в толпе.

С ф о н д р а т о. Спокойней, синьор Тарталья. Что он у вас украл?

Т а р т а л ь я. Формулу уравнения куба.

С ф о н д р а т о. Я знаю, как крадут деньги и лошадей. А как крадут формулы? Если я напишу вашу формулу на клочке бумаге, я ее украду?

Смех в толпе.

Т а р т а л ь я. Ваша честь, представьте, что вы сочинили поэму, а я ее перепишу, а потом присвою.

Ф е р р а р и. Неправда! Вы сочинили не поэму, а лишь введение к ней. Поэму написал синьор Кардано. Он создал теорию решения уравнений. Ввел линейные преобразования. Нашел их общие свойства...

С ф о н д р а т о. Жюри не интересуют подобные детали.

Т а р т а л ь я. Щенок! Ты будешь читать мне лекции? Я открыл прекрасную формулу. А Кардано заманил меня к себе в дом, хитростью выманил формулу и напечатал ее в своей книге. Она продается по всей Европе! (Показывает книгу.) Кардано вор!

С ф о н д р а т о. И как вы пострадали от этой кражи?

Т а р т а л ь я. Раньше строители и банкиры составляли уравнения и обращались ко мне. Теперь я им не нужен. Они могут решать уравнения сами. Он украл мой заработок! (Кладет раскрытую книгу перед Сфондрато.)

С ф о н д р а т о. Ваш учитель украл эту формулу?

Ф е р р а р и. Тарталья сам дал ее синьору Кардано.

Т а р т а л ь я. Он поклялся на Библии, что не опубликует ее! Он клятвопреступник!

П е р в ы й. Кардано безбожник!

В т о р о й. Позор!

Т р е т и й. Судить его!

Ф е р р а р и. Граждане Милана! Я слышал весь разговор учителя с этим синьором.

С ф о н д р а т о. Дал ли синьор Кардано клятву на Библии не публиковать эту формулу?

Ф е р р а р и. Да, он дал клятву и строго держал ее. А после мы узнали, что покойный профессор дель Ферро первым открыл формулу. И никаких запретов не оставил. (Поднимает книгу.) Смотрите! Кардано в предисловии все сказал. (Тарталье.) Он сделал ваше имя известным всему миру.

Т а р т а л ь я. Что толку! Все зовут эту формулу формулой Кардано. Он украл мою славу!

Ф е р р а р и. Кто в этом виноват? Вы сами скрыли формулу от мира, а теперь жалуетесь, что мир вас не признает.

С ф о н д р а т о. Хватит прений! Жюри отклоняет претензии синьора Тартальи к синьору Кардано. Начинаем диспут.

К а р д а н о (зрителям). Тарталья проиграл. И в тот же день уехал. (Феррари.) Спасибо, Луиджи.

Ф е р р а р и. «Я сделал все, что мог. Кто может, пусть сделает лучше».

С ф о н д р а т о. Синьор Феррари, я поражен вашими познаниями в науках. Мы ищем человека возглавить налогое ведомство Милана. Вы готовы?

Ф е р р а р и. Давайте подходящую зарплату, и мы договоримся. Зуб даю.

Все, кроме Кардано, уходят. Кабинет Кардано в Риме. Кардано надевает халат и шапочку.

К а р д а н о (зрителям). Вот так закончилась история «великой контроверзы». Мои книги разлетелись по свету. Пришла слава. Я побывал в десятках дальних мест. Больные искали моего совета. Ученые искали моей компании. Короли устраивали приемы в мою честь. Это был триумф. Домой я вернулся с репутацией великого мыслителя и лучшего врача Европы.

Входит Лучия.

Л у ч и я. Ты ничего не сказал про меня, Джироламо. Я умерла до твоего триумфа.

К а р д а н о. Я рассказал им суть (машет рукой в зал). Все остальное – семейные детали.

Л у ч и я. Ты никогда не любил меня.

К а р д а н о. Неправда. Я любил тебя. Я подарил тебе сапфир. (Берет со стола камень.) Светло-синий. Кристально чистый.

Л у ч и я. Ты подарил его за три месяца до моей смерти. Я даже не успела его оправить. Ты бросил меня больную и уехал читать лекции о своей «великой книге». Ты спешил к славе.

К а р д а н о. У тебя был жар. Легкий жар. И больше ничего. Я прописал отвар и выехал.

Л у ч и я. И пропустил начало воспаления. Жар перешел в горячку. И я сгорела, «лучший врач Европы».

К а р д а н о. Ты зачем пришла? Рвать мне сердце?

Л у ч и я. Наш внук. Он вырос сиротой. Он рано или поздно узнает правду. Пусть лучше от тебя. Начни вот так: «Твой отец Батиста был честен, добр, но чересчур доверчив. Он стал врачом. И сразу же женился на твоей матери Брандонии Серони. Ее родные его не уважали».

К а р д а н о. Скажи прямо: издевались! Бездельники и плуты!

Л у ч и я. А ты? Чем ты помог Батисте? Ты отказал ему от дома!

К а р д а н о. Он женился за моей спиной. Без моего благословения. Я умолял его порвать с семьей Серони. Готов был выслать деньги.

Л у ч и я. Батиста тебе не доверял. Ты был далек от сына. Ты думал о своем успехе! И больше ни о чем! (Хочет уйти.)

К а р д а н о. Лучия! Прошу! Не уходи!

Лучия останавливается. Слышна задорная мелодия флейты.

Помнишь наше путешествие на озеро? Был теплый яркий день. Мы с Батистой катались на лодке, а ты собирала цветы. Потом мы бегали наперегонки, валялись на траве, шутили. У нас была корзина с едой. Вино, хлеб, сыр. Скажи, ты была счастлива тогда?

Л у ч и я. Поторопись. Твой путь идет к концу.

Музыка обрывается. Лучия уходит.

К а р д а н о. Я старался спасти его! Я сделал все, что мог!

Загорается луч света. В освещенном кругу появляются Сфондрато и Легат.

С ф о н д р а т о. Суд города Милана слушает дело об отравлении гражданином Батистой Кардано своей жены Брандонии.

Л е г а т (читает). «Следствием установлено: обвиняемый попросил аптекаря изготовить яд в лечебных целях. Затем он подговорил своего слугу положить яд в домашний торт. Семья Серони отравилась, но выздоровела. Брандония умерла. Ее организм был ослаблен после родов. Обвиняемый признал свою вину». Вот протокол допроса.

С ф о н д р а т о. Открываем дебаты. Кто желает выступить в защиту Батисты Кардано? Никто?

Появляется Кардано.

К а р д а н о. Я хочу выступить.

С ф о н д р а т о. Представьтесь суду официально.

К а р д а н о. Меня зовут Джироламо Кардано. Я врач и гражданин Милана.

С ф о н д р а т о. Говорите.

К а р д а н о (читает). «Мой сын Батиста Кардано совершил преступление. Злодейское по сути. Безумное по исполнению. Злодеем и безумцем Батисту сделала его жена Брандония Серони. До замужества она была распутницей. Весь город это знает. Изменилась ли она после замужества? Нет. Она прилюдно хвасталась, что имеет любовников. Она заявила, что Батиста не отец ребенка. Вот список свидетелей. (Поднимает лист.) Представьте себе юношу, пораженного величайшим позором, испуганного за будущее сына. Одержимый гневом и отчаянием, он решился на преступление. Батиста виновен! Изгоните его из Милана! Но не убивайте его!».

С ф о н д р а т о. Ваше время истекло.

К а р д а н о. Если вам нужна жизнь, возьмите мою! Я виноват! Я был плохим отцом!

С ф о н д р а т о. Суд удаляется на совещание.

Сфондрато и Легат уходят.

К а р д а н о (зрителям). Я верил в положительный исход. Я знал всех судей. Лечил их жен, детей.

В освещенном кругу появляется Сфондрато.

С ф о н д р а т о. Внимание! Суд города Милана рассмотрел дело Батисты Кардано. Его вина доказана. Этот человек убил мать десятидневного младенца. Любые аргументы в его защиту бледнеют перед этим злодеянием. Суд постановил казнить преступника. (Уходит.)

Луч света гаснет.

К а р д а н о (зрителям). После казни я уехал в Рим. Я был раздавлен. Мысль о сыне не уходила. Что только я не делал, чтоб забыться! Носился на лошади. Бил себя розгами. Кусал себе плечо. Пытался плакать. Играть на флейте. Боль не стихала. Я понял – я схожу с ума. Я стал молить Бога послать мне смерть. И первый раз уснул. Во сне явился некто. Он повелел взять этот сапфир в рот. (Поднимает сапфир.) И случилось чудо: я все забыл! Теперь, как подступают плохие мысли, я его – раз! (Кладет сапфир в рот.)

Входит Энрико.

Э н р и к о. Скоро ночь. Последний раз спрашиваю: есть будете?

К а р д а н о (вынимает сапфир изо рта). Позови Андриано. И принеси воды. Я должен принять лекарство.

Энрико уходит. Входит Андриано.

Садись, мой мальчик.

Андриано садится. Входит Энрико, ставит кружку и уходит.

Я стар и плох. Возможно, скоро я тебя покину. Не плачь. Ведь ты мужчина. Вот завещание. Дом, вещи, деньги, книги перейдут к тебе. Ты не будешь нуждаться, как в юности нуждался я. Пора всерьез подумать о карьере. Музыка прекрасна. Я сам играл когда-то. Ты играешь лучше. У тебя есть дар. Но игрой на флейте ты вряд ли что-то достигнешь. Имей в виду: жизнь коротка, искусство вечно, наука необъятна.

Кардано продолжает говорить, не замечая, как Андриано встает, берет флейту и уходит.

Ты можешь высоко подняться. Прославиться в веках. И я хотел того же. Я много совершил. И многого лишился. Я потерял жену и сына. Твоего отца.

Слышна флейта.

(Оглядывается.) Андриано! Ушел! Я не сказал, что должен. Как он играет! Он хочет быть счастливым. А слава не означает счастья. Может быть, он прав. Что есть слава? Блеск имени? Но если душа бессмертна, к чему ей блеск имени? Тешить себя в холодном пустом пространстве? А если душа не бессмертна? Если все поколения должны иметь конец и все погибнет? И в конце останутся лишь кролики и белки? Чушь! Не верю! Бог нас сотворил и наградил талантом не для пустой забавы. Нет. Бог ждет от нас стремления к совершенству. Я делал то, чего желал Господь! (Приподнимается.) Я вижу формулу! Формулу для счастья! Он должен ее знать. Андриано! Не слышит. Надо дожить до завтра. Энрико! Дай мне поесть! Энрико! (Падает.)

Пауза. Входит Энрико.

Э н р и к о. Опять затеял дудеть. Как с ним сладить? Упрямей моего осла. Хозяин! Что с вами? Пресвятая дева, спаси и сохрани! Андриано! Иди сюда! Андриано!

Музыка обрывается. Вбегает Андриано. Энрико и Андриано застывают над умершим Кардано. На авансцене появляются граждане Рима.

П е р в ы й. В его теориях я смыслю мало. А вот энциклопедию читал не отрываясь.

В т о р о й. Там много занятных штучек. Взять эту – как уменьшить тряску в карете. Ее прозвали «подвеска Кардано». Или карданный вал.

П е р в ы й. Да, штука остроумная.

Т р е т и й. Пора проверить – астролог еще здесь иль убыл в лучший мир.

П е р в ы й. Он там. (Показывает вверх.)

В т о р о й. Он здесь.

Т р е т и й. Мне все равно, кто выиграл, лишь бы выпить.

Конец.

Бен-Эф – по жизни Ёся Коган, родился и всю жизнь прожил в Москве, пока в 1992 г. не переехал в Штаты. По образованию математик, кончил мехмат МГУ и позже защитил кандидатскую диссертацию. Приехав в Нью-Йорк, читал вводные курсы лекций по статистике в Курантовском институте, потом работал в Чикагском и Иллинойском университетах, а затем – статистиком в фармацевтических компаниях. Участвовал в двух сборниках «Страницы Миллбурнского клуба».

Стихотворения

Страх поколений

Страх поколений – в моих коленях.

С виду казаться хочу молодцом –

Всосан Гулаг был с грудным молоком.

Вечером слышу над озером гром –

Дед пережил Кишиневский погром.

41-й, 37-й

Ночью приходят в Чикаго за мной.

Я – сумасшедший, безумный старик:

Имя сменил, здесь – другой материк.

Дверь запираю на десять замков –

Вдруг с того света примчится Ежов!

Сын или внук мои будут смелей –

Межпоколенный весь высохнет клей.

Не обижай...

Не обижай ни кошек, ни собак,

ни женщин, ни детей, ни попугаев –

пускай они всё делают не так

и видят в нас с тобою негодяев...

Но не кричи – тебя не так поймут:

поменьше слов – побольше поцелуев...

Они с тобою до конца пойдут,

воскликнув в миг последний: Аллилуйя!

Твой Zoo

Ты с черной пантерою дружишь,

ты с рыжею кошкой знаком,

что рысью по комнате кружит,

с зеленою выдрой из лужи

и с мышкою с серым хвостом,

с коварной змеею гремучей,

что свилась на шее клубком,

и с нежностью и холодком

могильным, глазеночки пучит –

жизнь в горле торчит, будто ком...

Как с мышкою серенькой шустрой, –

чтоб было всем змеям пусто,

всем кошкам! – тебе хорошо,

и все оживают чуйства,

и страх этот липкий прошел.

К животной природе привязан

невидимым поводком, –

запуганным дикобразом,

с иголками, вставшими разом,

в свой Zoo ты вползаешь – твой дом!

Меж женщин

Среди женщин полусумасшедших

мое детство, молодость прошла –

ставших мной и от меня ушедших,

душу мне спаливших всю дотла.

Мой сыночек полусумасшедший –

дома революция, война –

мной не ставший, от меня ушедший,

мамки чьей? – моя теперь вина.

От Богов держаться бы подальше,

чтобы не сгореть от их огня;

от Богинь... Где глупенький мой мальчик?

С ними мы, с тобой – одна родня.

* Отрывки из одноименной книги (Manhattan Academia, 2007).

[1] В.Н. Лобов, со ссылкой на электронный банк фонда «Реквием»; А.Н. Яковлев, со ссылкой на Д.Т.Язова; и др.

[2] http://samsv.narod.ru/Div/Sd/sd011/default.html

[3] Цитирую по вторичным источникам, которые ссылаются или на сборник «Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов», СПб., 2004., или на архив ЦАМО. Ф.217. Оп.1217. Д.101. Л.105-107.

[4] Н. Н. Никулин. Воспоминания о войне, 2-е изд. Изд-во Гос. Эрмитажа, СПб, 2008.

[5] В. И. Щербаков. На приморских флангах: воспоминания командарма. Изд-во «Фарватер», СПб, 1996.

[6] Штатная численность стрелкового полка РККА составляла в то время около 3200 человек.

[7] http://www.front-line.eu/?page_id=52

[8] Письма привожу в сокращении, но без редактирования. Орфография и пунктуация сохранены.

[9] Часть денежного довольствия военнослужащего, которую получали его родственники в тылу.

* Выдержки из оригинального текста рассказа Станислава Лема даны курсивом.

* Опубликовано на «Эхе Москвы» 15 августа 2013 года.

* Стихотворение автора.

* Рисунки Вальдемара Крюгера