Строптивая для бандита

Глава 15

Лира.

— Лира Степановна, беда! — впервые за многолетний стаж работы без стука ворвалась ко мне горничная.

— Что случилось? — я практически подлетела на постели.

— Ваш отец, — зажав рот ладонью, всхлипнула она.

Кубарем скатившись с кровати, запуталась в одеяле и едва не ползком покинула мягкий кокон, в котором спала ещё полминуты назад. Я ни разу в жизни не бегала с такой скоростью, но в комнате папы оказалась за считаные секунды. Моим глазам предстала картина лежащего на постели родителя с синими губами и его грудь не подавала признаков движения.

— Папа, — произнесла я сиплым и едва слышным голосом.

— Мы вызвали скорую и лечащего врача из клиники, но боюсь уже слишком поздно.

Я даже не среагировала на слова Валентины. Медленными шажочками приближалась к родному человеку часто-часто моргая. Меня не покидало ощущение, что я просто сплю и это всего лишь кошмар.

Сейчас я проснусь, и вся эта картина останется в нём. Сотру со лба пот, проверю комнату папы и удостоверившись, что всё в порядке лягу обратно в постель. Это не может быть правдой. Он должен быть жив! Мы только пару часов назад смотрели вместе фильм и смеялись над глупыми шутками американских актёров.

— Папочка, проснись. Ты не можешь бросить меня одну! Ты обещал, что всегда будешь рядом! Я не готова тебя терять! Слышишь?! — кажется, я тормошила его сначала за рукав, потом ухватив за пижаму трясла что есть мочи, а в конечном счёте просто сползла на пол рядом с кроватью, взяв ледяную руку в свою.

В какой момент приехала бригада скорой помощи, я не помню. Просто это время, как и последующие несколько часов выпали из жизни. Кажется, от шока и горя, я распалась на атомы и собрать себя всё ещё не выходило. Очнулась я, лишь, когда мне предложили поехать в клинику или принять успокоительное.

— Я никуда не поеду. Вы не сумели спасти отца, чем сейчас поможете мне? — казалось, что голос принадлежал какому-то другому человеку. Сталь, холод и хрипотца от сорванного криками горла никогда не были моими спутниками, но всё это произносил именно мой рот.

— Лира Степановна, может, вам всё же стоит взять рецепт на антидепрессанты? — заискивающе и совершенно неубедительно спросила Валентина.

— Уходите. Я хочу побыть одна, а потом мне нужно готовиться к похоронам.

В глазах медиков чётко прорисовывалось сожаление и неуверенность. Второе, видимо, из-за того, что в моём лице они прослеживали все стадии безумства и истерики. Мне было плевать на их сострадание и жалость. Впрочем, и на то, что они от меня хотят.

Ничего из этого мне не вернёт любимого папочку. Он умер. Я не в силах произнести произошедшее вслух, лишь прокручиваю в голове, как заезженную пластинку, чтобы просто поверить в этот кошмар, который внезапно стал явью.

Через минуту моя комната всё же опустела. Как я здесь оказалась не скажу даже под дулом пистолета. Я всё ещё была в пижаме, а одеяло валялось на полу. Механически прошла в ванную комнату и, увидев своё отражение в зеркале, даже не удивилась. В душе чернела пустота, гудящая болью потери самого дорогого на свет человека. Глаза потухли, из них ушла вся жизнь. Они пустые и холодные. Слёз не было. Наступила апатия.

Смыв ледяной водой солёные дорожки, которые, кажется, въелись в щёки и разъедали их, своим наличием, постаралась привести себя в порядок. Едва не скребла кожу ногтями, желая выцарапать ту боль, что поселилась в душе и чётко прорисовалась на лице, но это всё равно его не вернёт.

Как смогла, постаралась взять себя в руки, переоделась из пижамы в более приличную одежду и спустилась в столовую. Увидев молчаливую горничную, она украдкой утирала слёзы и вышколенную Валентину, которая, казалось, имела только одну эмоцию — строгость, взяла стакан сока со стола и выпила его залпом.

— Куда его увезли? — обратилась к домоправительнице.

— Вот адрес, — протянула мне бумажку Валентина.

Это оказалась та самая клиника, где проходил лечение мой отец. Пару раз вдохнула и выдохнула, чтобы прогнать вновь набежавшие слёзы и, взяв сумочку, вышла из дома. Уже села за руль своей машины, когда водитель отца открыл дверь с моей стороны.

— Лира Степановна, давайте я вас отвезу.

Его предложение лишь заставило вскинуть бровь, на большее моей эмоциональности не хватило. Посмотрев на свои дрожащие руки, что сейчас обхватывали руль и решила, что в таком состоянии действительно лучше не вести машину самой.

Освободила место водителю и сев на пассажирское сидение услышала облегчённый вздох от мужчины. Молча протянула ему записку с адресом и пристегнувшись уставилась в окно.

Хотелось забиться в угол, свернуться там калачиком и тихо подвывать от ноющей боли в груди. Сердце продолжало стучать, моё сердце, а его уже молчит.

«Почему он не послушал меня и не остался в клинике? Зачем это вероломное упрямство и глупая самонадеянность? Почему я поверила в то, что всё будет хорошо, но судьба решила иначе?» — столько вопросов флегматично крутились в моей голове. По щекам опять потекли слёзы, но мне было всё равно. Пусть я буду плаксой, но иначе я просто сдохну от душивших меня эмоций.

Приехав в больницу, я встретилась ещё раз с лечащим врачом. Он распинался передо мной как мог, только это уже не вернёт мне родного человека.

— Лира Степановна, такого не должно было произойти, не при каких обстоятельствах. Я бы никогда не отпустил Степана Алексеевича домой, будучи неуверенным в его самочувствии.

— Значит, вы хреновый врач, раз не увидели возможного исхода.

— Как медицинский работник, я не имею права удерживать больного силой. Учитывая, что ваш отец сам написал отказную, у меня не было полномочий задерживать его дольше. Силой можно приковать лишь пациентов с психическими отклонениями, — я понимала, что мужчина передо мной не оправдывается, скорее честно и по совести рассказывает о сложившейся ситуации.

Ему, похоже, действительно жаль моего отца. Комкает в руках только что снятую с головы медицинскую шапочку, и уже несколько раз протёр свои очки. Или он так боится того, что я могу подать на него в суд?

— Мне нужно ваше разрешение на вскрытие.

При этих словах меня передёрнуло, и появилось стойкое ощущение, словно кто-то со всей силы дал мне пощёчину. Эмоции вновь прорвали плотину, и у меня началась самая настоящая истерика. Слёзы текут рекой, нос заложило, а рот так жадно хватает воздух, словно я провела под водой уже больше сорока секунд.

— Простите, мне пришлось вколоть вам успокоительное, — проговорил всё тот же врач спустя какой-то промежуток времени, когда я наконец, сумела осознать действительность, а не корчиться от удушья.

Я же за это время успела пройти несколько кругов ада в виде неконтролируемой вспышки асфиксии и оказаться на кушетке, рядом с которой в данный момент стоял мой водитель и медицинская сестра.

— Спасибо за помощь, прошу вас покинуть кабинет, — это врач вещал, видимо, им.

— Теперь я буду не просто бесчувственной, а стану самым настоящим овощем?

Слова давались с трудом. Язык стал ватным и шевелился еле-еле. Тут же я почувствовался привкус крови. Видимо, успела прикусить его до того, как подействовало лекарство.

— Этот эффект продлится минут пятнадцать, потом всё будет в порядке. Не переживайте.

— Легко говорить, это ведь не вам вкололи дозу транквилизатора. Надеюсь, она не убойная, — меланхолично отозвалась на слова медика.

— «Не навреди» по Гиппократу в моей врачебной практике непреложно.

Глава 16

Лира.

Этот и следующий день слились для меня в череду звонков с соболезнованиями. Мне хотелось отключить телефон, забиться в угол его гардеробной и завернувшись в один из костюмов, принадлежащих папе почувствовать вновь его присутствие.

Так, словно это он обнял и спрятал меня в своих объятиях от окружающей действительности. Оглядывалась вокруг, видела суетящихся людей, делающих свою работу, и понимала: я осталась одна в этом мире.

На мои плечи вот-вот ляжет бизнес, во благо которого папа потратил долгие годы своей жизни. За сутки я успела превратиться из обожаемой и избалованной папиной дочки, в одну из самых богатых бизнес-леди нашего города.

Я всегда думала, что этот момент наступит нескоро, и отец успеет постепенно ввести меня в курс дел, но теперь всё бетонной плитой упало на мои плечи, пытаясь раздавить своей тяжестью и болью невосполнимой потери.

В силу эмоциональной нестабильности плохо помню, как я оказалась в храме и, упав перед иконами на колени, стала просить о том, чтобы время повернулось вспять. Молилась в последнюю инстанцию в надежде на чудо, которого так и не случилось.

К тому моменту, когда ко мне пришёл батюшка и заботливо помог подняться с пола, я уже выплакала весь запас своих слёз. Под тихие слова утешения мы прошли к стене и сели на лавку.

Осторожно и ненавязчиво священник увлёк меня в беседу. Не скажу, что мне вдруг полегчало и на душе посветлело, нет. Но простой разговор с ним стал той частью моего существования, которого так не хватало. Забота в его голосе и желание выслушать, послужило самым верным средством от сокрушающего одиночества.

Похороны прошли для меня чередой людских лиц и предобморочного состояния. Вернувшись в огромный и пустой дом, я не могла найти себе места. У меня нет подруг и другой родни. В доме есть люди, но несмотря на это, я в нём одна. Поздно вечером ко мне заглянула горничная и принесла ужин.

— Лира Степановна, вам нужно поесть. Сколько дней вы уже не ели?

— Не помню, — глухо ответила ей понимая, что я действительно не знаю, когда это было.

— Вам нужны силы. Вы и так стройная, а сейчас вообще, наверное, ветром сдует.

— Зачем? Всем всё равно наплевать.

— Это не так! Поешьте, пожалуйста. Если не ради себя, то ради нас. Людей, которые на вас работают и зависят от вашего благополучия.

Вгляделась в её лицо, пытаясь найти признаки лжи и подхалимства, но не нашла. Поза, жесты, лёгкий вызов в глазах, говорили о том, что она просто так не сдастся.

— Давай. Что у тебя там? — буркнула, капитулируя перед настойчивостью Алёны.

Поставив поднос на тумбочку рядом с кроватью, она уже хотела сбежать, но я удержала её за руку.

— Составь мне компанию.

— Мне ещё нужно успеть на автобус, — смущённо улыбнулась она и всё же присела на край кровати.

— Водитель тебя отвезёт.

Под щебет горничной я не заметила, как съела всё, что она мне принесла. Веки сразу стали наливаться свинцом и тяжелеть. Алёна ушла, а я, укрывшись пледом, задремала. Слишком тяжёлыми и практически бессонными для меня были последние дни.

Проснулась ночью, в холодном поту и с криком на губах. Огляделась, вокруг темнота и тишина. Нашарила рядом телефон и посмотрела на экран, чтобы узнать время — два часа ночи. Встала и, укутавшись в плед по уши, пошла в комнату отца.

Не знаю зачем, но мне нестерпимо хотелось быть там, где сохранилась частичка родного человека. Легла на его кровать и, свернувшись калачиком, попыталась уснуть. В детстве я всегда прибегала к нему, когда во сне ко мне являлись монстры или просто одолевали кошмары.

Он был моим спасителем и защитником, с его уходом я осталась маленькой девочкой, попавшей если не в кошмар, то в триллер с неоднозначным финалом. Сложа руки домиком и положив их под голову, наткнулась глазами на телефон.

Он поблёскивал экраном в свете луны, и я взяла в руки устройство, которое совсем недавно принадлежало папе. Словно живое и произошедшее буквально на днях всплыло воспоминание, где отец смеялся над моим телефоном-планшетом.

— Дочка, им разве что в жару обмахиваться, а не с людьми разговаривать, — шутил он по поводу его далеко не маленького размера.

Он не любил их менять и предпочитал надёжные, более увесистые модели, которые я ласково называла — кирпич. Я же всегда старалась переходить на современные и усовершенствованные технологиями устройства.

— Я уже не так быстро и легко лажу с техникой, как ты. Вы дети современности, можно сказать, родились с телефоном в руках. Мы же привыкли к немного другому уровню жизни и порой впитать новое не так просто, как кажется на первый взгляд, — усмехался он на то, что я в очередной раз учу его пользоваться недавно вышедшим приложением.

Покрутив в руке папин телефон, решилась всё же в него заглянуть. На удивление мне легко и без пароля открылось меню. В первую очередь я просмотрела папку с фотографиями и видеозаписями.

Там одними из первых шли именно мои снимки. Те, где я совсем маленькая, словно специально сделанный скан с простого полароидного фото, следом — выпускной в школе и последняя — наш отдых на Мальдивах.

«Мы уже не съездим вместе в отпуск» — смахнув вмиг набежавшую слезинку, подумала я.

Фотографий, как ни странно, больше не оказалось. Словно это были самые дорогие и важные снимки, а остальное не обязательно хранить под рукой. Следующим этапом стал просмотр входящих звонков.

Некоторые уже были после его смерти, наверное, кто-то не верил в произошедшее и хотел уточнить об этой нелепости у него самого. Пролистав немного вниз, я уже решила отложить телефон в сторону, как наткнулась на один входящий. Именно этот номер заставил меня внимательнее всмотреться во время звонка и фамилию, записанную в его телефонной книге. Валиев! Чёртов бандит разговаривал с отцом, можно сказать, перед самой его смертью!

— Это он! Сволочь! Всё же сумел довести чем-то папу и у него случился очередной сердечный приступ! Валиев, считай, что ты труп. Если нужно будет, я положу к чертям всю твою охрану, но доберусь до тебя! — яростно шептала вслух, мысленно уже держа пистолет у головы Руслана Рахимовича.

Недолго думая я вскочила с кровати и бросилась к стене. Там у отца был тайник, и открыв его, передо мной предстала дверца сейфа. По памяти набрала код и, приподняв гору документов, достала оттуда пистолет. Папа всегда хранил его там, на нём не было ничего не законного, но на нас он не числился.

— Отлично, — проговорила я, вслух проверив в револьвере обойму.

Маленький, практически карманный вариант, он был куплен лишь на экстренный случай. Который, к сожалению, наступил. Пару раз папа показывал его мне и даже рассказывал, как им пользоваться, жаль только пострелять не давал.

Неумение качественно владеть пистолетом с лихвой окупалось боевым настроем и желанием отомстить. Да и этот вариант огнестрельного оружия лежал в руке намного удобнее, был легче и явно проще, чем тот, что мне однажды удалось увести из-под носа Константина.

Уже хотела выскочить из спальни и рвануть к машине, но поняла, что я босиком и в шелковой ночной сорочке. Зашла к себе в спальню, едва ли не на ходу впрыгнула в кроссовки и накинула на плечи жакет. Огляделась, увидев поблизости клатч, прихватила его. Не подмышкой же пистолет прятать.

Глава 17.

Лира.

В мою голову ни разу не закралась мысль о том, как я смогу пройти в дом к Валиеву, да ещё и с пистолетом в руках. Вот что значит действовать на голых эмоциях. Ведь у него полный двор охраны. Везде камеры и обученные бойцы, которые завернут меня в бараний рог едва я переступлю порог его двора.

Но, я гнала вперёд на бешеной скорости, выезжала на встречную полосу и только чудом избежала аварии. Кажется, все возможные штрафы мне теперь обеспечены. Первые в моём пятилетнем водительском стаже, но мне на них совершенно плевать.

— Я убью тебя! Ты ответишь мне за смерть единственного дорогого человека!

У ворот особняка Валиева я тормозила со свистом. Даже на миг испугалась, что врежусь в эту кованую махину, но обошлось. Выскочила из машины не выключив зажигание и выхватив из сумки пистолет тут же ткнула им в камеру.

— Скажите, Руслану Рахимовичу, что у меня к нему есть разговор! — практически выплюнула всё это, стукнув кулаком по дверям.

Руслан.

Едва мне сообщили, что Граф скончался, я сел в кресло, откинулся на его спинку и впервые за прожитые годы действительно сожалел о чьей-то смерти. Мне всегда было по херу на тех подонков, что окружали меня, но не были моей охраной.

Чаще всего они дохли пачками то от наркоты, то от шальной пули. Сами виноваты — вот их вердикт, а этот по всем понятиям «правильный мужик» не заслужил такой скоропостижной кончины.

От него зависело слишком много людей, и я очень надеюсь, что Лира сумеет удержать всё в своих руках. Если она развалит на части такой огромный и по факту кормящий пол города бизнес, то в моих рядах вновь появится пополнение из мужиков, решившихся на воровство, чтобы прокормить семью.

Я прекрасно понимал, что светить своей персоной на его похоронах, значит, навлекать на почившего лишние слухи или домыслы о нечестности Графа. Все же последние события и ниточки между нами могут неблагоприятно отразиться на светлой памяти Степана Алексеевича. Поэтому налил себе рюмку водки, молча её выпил. Закусил и попросил парней положить на могилу цветов, но так, чтобы этого никто не видел.

Ещё в клубе получил полный расклад по состоянию Лиры и с помощью Кости нашёл подходящего человека в её окружении, чтобы вернуть девушку к жизни. Пусть она не бодра и весела, но согласилась поесть, а это уже полдела.

Впервые за долгие годы вернулся домой пораньше. Непривычно. По-прежнему пустой коттедж и именно сегодня я понял это со всей ясностью. Бессмысленная жизнь, наполненная решением чужих проблем. Всегда окружён людьми, которым насрать на то, что я делал и где был. Лира…

Совсем недавно она нарушала практически звенящую тишину своим присутствием. Графиня единственный человек, который оказался в этой берлоге и оставил след, похоже, и в моём чёрном сердце.

Сюда нет хода практически никому. Встречи, разборки и секс всё остаётся в клубе или на другой территории. Мой дом — моя крепость. Место, где мне не нужно рвать глотки или решать чьи-то проблемы.

Сначала я хотел прямиком отправиться спать, но в задумчивости пришёл в кабинет. Плеснул в стакан виски и решил словно фильм пересмотреть все видео, на которых запечатлена Лира.

Вот она беснуется в комнате, следом она примеряет наряды, а после её эпичного застолья я всё же трахнул эту невероятно сладкую девочку. Кажется, я всё ещё помню вкус губ несносной мажорки. Только её стоны звучат словно музыка и поистине заводят с пол-оборота. Почему-то мнение этой избалованной красотки для меня имеет значение. Сейчас… Не тогда. Жужжание смартфона прервало полное погружение в воспоминания. На экране высветился номер Кости.

— Руслан, тут… — начал он и я услышал голос, который никак не мог раздаваться в трубке его телефона.

— Или ты выйдешь ко мне сам или я начну стрелять.

— Впусти, — едва ли не с предвкушением произнёс я и скинул входящий вызов.

Включил камеры наблюдения и с поистине маньячным удовольствием следил за тем, как Лира неумело размахивает пистолетом перед матёрыми вояками. Парни в ахере, но резких действий в её сторону не предпринимают. Костя подал знак, и все замерли в ожидании развязки, беспрепятственно пропуская девушку ко мне.

— Блядь, мыльная опера в сто пятьдесят первой серии или вторая часть «Марлезонского балета», — усмехнулся я.

Графиня легко одета, всклокочена и, кажется, похудела ещё больше, чем раньше. Впрочем, совсем неудивительно, потеря близких никогда не проходит бесследно. Налил себе еще порцию виски, первую как-то незаметно для себя уже прикончил, и с предвкушением ждал позднюю гостью. В очередной раз она ворвалась в кабинет едва не с ноги, распахивая дверь. Дежавю, совсем недавно она также бесстрашно отстаивала свою свободу.

— Это ты виноват в его смерти! Я хочу, чтобы ты отправился следом!

— И тебе здравствуй, — с нарастающим возбуждением поздоровался с этой амазонкой.

«Да ты шикарна моя девочка! Твой гнев поистине прекрасен! Горящие безумием глаза, чуть припухшие от частого закусывания губы. Я словно чокнутый Джокер любовался своей Харли Квинн. Не мог оторвать взгляда и усмирить нарастающую эрекцию».

— Валиев, есть последняя воля или может завещание уже давно готово?

Дуло пистолета было направлено примерно мне в лоб. Чуть отклонил голову вбок, её руки дрогнули, но она не опустила оружие.

Вцепилась в рукоять своими тонкими пальцами пытаясь не потерять настрой и выполнить угрозу. Только мне было очевидно, что держать револьвер ей приходится второй раз в жизни. Первый, видимо, был, когда она по счастливой для неё случайности выхватила ствол у Кости.

— Насмотрелась сериалов кукла? Кто тебя учил так держать пушку?

— Заткнись! Мне глубоко плевать на все оправдания, которые у тебя, как у опытного шулера запрятаны в рукаве! Я знаю, что это твой поздний звонок отцу привёл его к очередному сердечному приступу! Только ты виноват в его смерти!

Отставив в сторону стакан, я встал и пошёл к ней навстречу. Лира неуверенно сделала шаг назад.

— Стой, где стоишь! Иначе я выстрелю!

— Валяй. Мне уже давно насрать на собственную жизнь. Я не боюсь смерти, Лира. Иногда именно она спасение, или решение многих проблем, — уткнулся грудью в дуло практически игрушечного револьвера.

— Валиев, я, конечно, в курсе, что ты псих, но не знала, что настолько. А если у меня дрогнет рука? Неужели так сильно доверяешь мне или сомневаешься, что мне хватит духа грохнуть тебя? Руслан, мне больше нечего терять.

— Нет. Просто мне совершенно нестрашно. Я мог уже раз десять забрать эту «зажигалку» из твоих рук. Если бы я дал отмашку парням, они разоружили бы тебя ещё у ворот.

— Тогда ты полный идиот, что впустил меня так далеко, — послышался щелчок снятого предохранителя.

— Ты права. Только я недалеко, а, кажется, слишком глубоко впустил тебя… Смотри мне в глаза, когда выстрелишь. Если я всё ещё буду дышать, то не раздумывая добей контрольным в голову. Иначе… Я выживу, Лира. И когда я приду за тобой, а сомнений в этом быть не может, ты не сможешь спрятаться даже в космосе.

— В этот раз я тебя точно пристрелю, — насколько могла чётко произнесла она.

— Не мешкай, Лира. Иначе добычей можешь стать ты.