Строптивая для бандита

Глава 34

Руслан.

Ушёл из клиники я уже под утро. Ей оказали всю возможную на данный момент помощь, а я должен был вернуться к делам. Костя забрал меня и привёз прямиком на «сходку».

— Все, кто знал о том, что мы встретили вчера в подвале Панкрата, может пустить себе пулю в лоб прямо сейчас, или пеняйте на себя, — войдя в зал подпольных игр, сказал я собравшимся. Стояла просто гробовая тишина.

— Рус, мы подозревали, что он замешан в торговле живым товаром, но не участвовали в этом, — подал голос Серый.

Скорее всего, ему и дали слово, зная, что он единственный, кто помог мне и прикрыл, когда Панкрат стал играть по-крупному.

Все собравшиеся здесь не были белыми и пушистыми. У каждого из них за спиной числилась отсидка, за воровство, грабежи и разбой. У кого-то наркота и прочее незаконное. Но то, с чем столкнулись вчера, у многих вызывало лишь омерзение. Причём все мы жили по понятиям, и тот ужас, что до сих пор стоял перед глазами, не укладывался в голове не только у меня.

— Я своё слово сказал, — дошёл до некогда занимаемого мною кресла и сел во главе стола. — Иерархию и передел власти сейчас считаю ненужной тратой времени. Все останутся на своём месте и продолжат «работу». Единственное, что у нас провиснет — наркота. Предлагаю определить, кто встанет во главе неё, ведь все, кто был приближен к этой падали, мертвы.

Каждый предлагал своего кандидата и даже хотел взять на себя «обязанность», а я, слушая их всех, наконец, понял, что мне осточертело бремя этой «власти». В мыслях я готов был отречься от всего и заняться чем-то до боли простым и понятным, но я знал, что это невозможно. Я погряз в деле по уши, и выплыть из затянувшего болота уже не имею даже малейшего шанса.

Бывших в нашем деле не бывает. Есть только действующие и мёртвые. Поняв, что сегодня мы не придём к какому-то решению, устало растёр лицо и дал отмашку заканчивать балаган.

После сходки поехал в клуб. В благодарность за увеличение «раскрываемости» и устранение Панкрата, мне разрешили вернуть его к жизни хоть сегодня, но мне нужно было ещё кое с чем разобраться.

Сел в кресло и стал думать. Сопоставлять всю информацию, которой владел на данный момент и не мог понять одного: каким боком во всей этой истории оказался Степан Алексеевич Граф?

По всему выходило, что меня кто-то специально натравил на него. Причём прекрасно понимая, что я не кинусь к нему с пистолетом, а заберу дочь.

Его скорая кончина и то, что нам практически ничего не удалось найти в его документах, говорят о слишком поверхностном поиске. Мы не там или не в ту сторону копали.

— Заходи, Костя. Что-то срочное?

— Босс, звонил Аркадий Львович. Не смог пробиться к тебе, видимо, мы были на сходке в то время. У него есть для тебя новости по Графу.

— Что-то не так с Лирой?

— Я так понял, речь о её отце.

— Он вовремя. Я как раз пытался состыковать в голове некоторые пробелы. Поехали.

Поправил рукава чёрной рубашки, чтобы скрыть множественные шрамы, что теперь являлись неотъемлемой частью меня. Закрыл их, чтобы не пугать народ зазря.

Они были лишь белыми полосами на моей смуглой коже. Поэтому я не дал полностью убрать последствия взрыва, чтобы помнить о своей беспечности. Нельзя забывать собственную глупость, которая едва не стоила мне жизни.

— Кос, мы как-то слишком зачастили к доку, и в больничку. Мне кажется, стоит завязывать с этим делом, — невесело усмехнулся я, поравнявшись с начальником охраны.

— С удовольствием, шеф, но как сам видишь, не выходит.

Костя гнал, нарушая правила, чувствовал напряжение, сковавшее меня. Несмотря на бессонную ночь и прочие дела, спать не хотелось вовсе. Видимо, события слишком взбудоражили мой организм.

Парковка клиники на удивление, была пуста. Обычно тут всегда толпится народ, но сегодня никого нет. Вышли из машины и сразу направились в кабинет дока.

— Приветствую, Руслан.

— Так виделись уже сегодня. Зачем звал? — намекнул на то, что он, как и я провёл здесь бессонную ночь.

— Вот. Посмотри, — протянул док мне несколько листков бумаги.

— И что я должен здесь понять? — взглянув на ровные строчки текста, который он мне протянул. — Нормально скажи, а то от ваших медицинских терминов у меня сейчас башка разболится.

— Если вкратце, то при вскрытии Степана Алексеевича я не нашёл никакой другой причины, кроме сердечного приступа. Но мне не давало покоя то, что я как врач не предвидел такой скоропостижный уход идущего на поправку пациента. В общем, я взял на себя смелость и отправил кровь на анализ другу в Москву.

Док замолчал, давая понять, что этим самовольством нарушил закон. Если это вскроется, его лишат не только клиники и медицинской практики, но и упекут в тюрьму.

— Вот это, прямое доказательство, что Граф умер не сам. Точнее, ему кто-то помог отправиться на тот свет, — кивнул в сторону бумаг он.

— Почему ты не нашёл этого раньше?

— У меня нет ни достаточного для таких анализов оборудования, не говоря уже о настолько квалифицированных работниках.

— Спасибо. Очень своевременная бумажка, — тряхнул рукой, в которой был лист с результатами обследования крови. — Я сегодня как раз хотел заняться этим вопросом. Аркаш, я вновь твой должник. Чтобы по совести отблагодарить, сделаем тебе и оборудование, и людей. Накидай что нужно, и вышли на почту. Я многим тебе обязан, постараюсь улучшить жизнь клиники.

— Руслан, ты же понимаешь, что это не мог сделать кто-то далёкий. За то время, что Степан Аркадьевич провёл вне клиники, у него лишь один раз был выход в люди и то, он встречался с тобой в офисе. Раз не ты, то это кто-то из его окружения.

Он многозначительно посмотрел мне в глаза, видимо, чтобы убедиться, правильно ли я его понял.

— У дочери Графа однозначно проблемы и крыса, скорее всего, в её доме. Мне слабо верится, что Лира сама подсела на то «удовольствие», с которым ты несколько часов назад привёз её ко мне.

— Спасибо, Аркаш. Кажется, сумма моего к тебе долга не уменьшается, а только растёт.

— Выполни обещание насчёт техники и людей, другой благодарности мне не нужно. Это моя работа.

— Скромность и отсутствие жадности в наше время — редкое человеческое качество.

— Рад, что есть кому это оценить, — крепко пожав друг другу руки, мы разошлись по своим делам.