Строптивая для бандита

Глава 29

Руслан.

Видимо, чтобы я не рванул спасать весь мир и принадлежащее мне «царство», док вколол снотворного. До обидного быстро я отрубился, едва не на разговоре с Аркадием. Проснулся от очередных манипуляций с моим телом. Скрепя сердце и отвернувшись, чтобы не видеть того, как на самом деле выгляжу, дал сменить повязки и обработать многочисленные раны.

«Интересно, ей самой не противно возиться с таким уродом, которым я стал в один миг».

Из мыслей о своей глупости и самонадеянности меня вырвали парни. Док наконец-то дал им добро на сходку, и они тут же резвыми козликами прискакали в мою палату.

— Привет, шеф, — поздоровался чуть меньше, чем я замотанный Костя.

Чувство вины полоснуло по нутру и осело где-то на языке, противной горечью. Понятное дело, что становясь моей правой рукой или в принципе, вступая на ту дорожку, которая привела этих людей ко мне, никто не застрахован от перестрелок, погонь и прочей хрени.

Но вот эти раны, что сейчас разукрасили парней именно по моей вине. Я был настолько уверен в своей неубиваемости, словно сохранился, перед тем как выехал на стрелку. Только в чёртовой игре ты вернулся к месту сохранения, а я чуть не сдох сам и не угробил верных мне людей.

— Я даже боюсь представить, как выгляжу, если ты похож на оживший ночной кошмар, — пожав руки обоим, ёрничал я.

— Рус, сказку про «Красавицу и чудовище» помнишь? Вот если раньше ты был чудовищем номинально, то теперь твоя рожа будет по-настоящему распугивать всех тёлок.

Эти два здоровых лба заржали так, что чуть стены не дрогнули от их гогота.

— Да пошёл ты, — поддержал я весёлый настрой мужиков. — В отличие от тебя, я при бабках. Сделаю пластическую операцию и стану лучше прежнего. Может, заодно и нос столько раз ломаный, поправят.

Парни усмехнулись, но градус напряжения, наконец, ушёл. Я видел в их глазах такую же вину, которая раздирала на части и меня. Уверен, что каждый из них пятьдесят раз прокрутил в голове то, что мог сделать, чтобы спасти друг друга или меня, а возможно, и вообще предотвратить произошедшее.

— Я не виню никого из вас. В том, что произошло, только моя вина. Мне нужно было послушать тебя Кос и не играть в супергероя, — прикрыл глаза, проглотил колючий ком в горле. — Сам чуть не помер и вас ещё за собой потянул.

— Руслан Рахимович, мы не в обиде, — подал голос Лёха. — За вас переживали больше, чем за себя. Сами то отделались царапинами, вам вся мощь взрыва досталась.

— Док говорит, что я родился в рубашке.

— Когда тебя привезли он сутки не выходил из операционной. Вытаскивал из тебя всё и штопал. Кажется, на Франкенштейне меньше швов было, чем на тебе.

— У него получилось вернуть меня к жизни, только толку-то от этого. Панкрат всё же добился своего. Город теперь под ним.

— Рус, я костьми лягу, но подниму всю братву, и мы отстоим город.

— Лёг вон уже. В больничку и под капельницу. Хватит пока. Давай сначала восстановимся, а там повоюем.

— Знаешь Валиев, тут такие медсестрички зачётные. У моей такой шикарный третий размер, — он руками показал на себе эти буфера, от которых, кстати, я совсем не в восторге. Сразу вспомнилась упругая и шелковая грудь Лиры. Кончики пальцев дрогнули, словно скидывая с себя морок и наваждение. — А уж как они скачут, эти самые титьки, когда я её насаживаю, просто кайф, — продолжал делиться своими похождениями Костян.

— Кому до чего, а Косте лишь бы присунуть, — буркнул Лёха.

— Смешно. Кто же мне, такому красавцу, теперь даст? Разбегутся при виде «Чудовища» в разные стороны, и скорее всего мои деньги их не остановят.

— Ничего. Сам же сказал, что на пластику готов. Сделают из тебя ещё Прынца, — всё ещё подкалывая, проговорил мне Костя.

— Я даже не знаю, будет ли работать у меня член, после того, что произошло. Блядь, надо было хоть на него бронежилет натянуть, — криво усмехнулся в ответ на слова начальника охраны.

После этого обстановка вмиг стала чернее тучи и вызвала только раздражение. Едва я договорил, в палату вошёл док.

— Так, мумия и его команда, всё по палатам, разошлись. Живо! — гаркнул на моих парней он.

— Руслан Рахимович, мы попозже зайдём, — тут же встал и пошёл на выход Лёха.

Пацаны ушли, и док начал свою очередную экзекуцию. Только у меня в голове крутились мною же сказанные слова о том, что я теперь урод.

— Аркаш, вколи мне что-нибудь для регенерации кожи, а? Ну как в фильмах, где всё сразу заживает, и ты вновь огурчик.

— Руслан, я не бог, и такого средства ещё не изобрели, — нахмурившись, ответил мне он.

— Костя вон уже вовсю хвастается своими сексуальными подвигами, а у меня там хоть что-то будет теперь работать? — отвернулся, задавая этот вопрос, боясь услышать ответ.

— Не поверишь, но твоё «хозяйство» уцелело. Даже больше скажу, ни царапинки на нём. Ты что, когда шёл к бомбе, именно его руками прикрывал? — то ли издевается, то ли правду говорит, хрен поймёшь.

— Ещё один шутник на мою голову. Я мать твою, серьёзно спрашиваю!

— Руслан, там у тебя всё в полном порядке. Поверь на слово, говорю, как человек, который видел тебя в чём мать родила. Больше скажу, я даже заценил твои размеры. Не то чтобы позавидовал, но по-мужски за тебя порадовался.

— А лицо? — с надрывом и затаённой надеждой взглянул в глаза Аркадия Львовича я. — Его восстановишь, как и самооценку, только что?

— В этом вопросе я тебе не помощник, — отрицательно покачал головой док. — В Москву езжай или за границу. Только там тебе все по красоте сделают. Моих навыков для этого недостаточно.

— Понял, — в принципе я и не ждал чуда. Одно то, что я всё ещё жив, говорит о многом. Аркаша действительно не маг восьмидесятого левела и творить волшебство не умеет. — А как же я поеду, если теперь официально труп?

— Серый, когда немного оправишься, сделает для тебя документы. Он обещал помочь с этим.

— А как мне отсюда потом выбраться?

— Давай решать проблемы по мере их поступления. Пока что твоя первая и самая важная задача — выздороветь.

На лечение и полное восстановление ушёл месяц. Это так бесконечно долго и в то же время слишком мало, для того чтобы почувствовать себя вновь живым. Единственное, что всё ещё держало меня на плаву, то что у Лиры всё в порядке. Она живёт работой, и всё так же одна.

— Я вернусь к тебе, моя строптивица. Переверну этот мир вверх дном, но найду способ быть с тобой рядом. Клянусь.