Сукин сын [Авторская редакция 2017 года]

Глава 4

Квартира была свободна. Хозяин пообещал подъехать туда к семи вечера, чтобы показать съёмщикам.

Когда «Опель» подрулил к подъезду восьмиэтажного кирпичного дома, он уже ждал их, сидя на скамейке у дверей. Созваниваясь с ним, Ребрин предупредил, что подъедут двое мужчин на тёмно-зелёной иномарке. Жбанков поспешно поднялся и направился к детективам. Это был невысокий худощавый человек шестидесяти пяти лет, с лицом землистого цвета и лысиной во всю голову. Коричневый поношенный костюм был явно велик ему.

— Надо же, — искренне удивился Жбанков, — только утром листочки с объявлением расклеил, и уже звонят!

Все трое направились к подъезду. С лица Жбанкова не сходила натянутая улыбка.

— Квартира хорошая, большие комнаты, — говорил он, поднимаясь с гостями в лифте. — Рядом гаражи сдаются, будет куда машину поставить. Вы сами-то откуда?

— Из Тулы, — ответил сыщик.

— Это хорошо, хороший город, я был там. Сейчас посмотрите квартиру, авось договоримся…

Две комнаты были совершенно пустыми, в третьей стояли стол, стул и две раскладушки в углу.

— Квартира до нас сдавалась? — спросил Ребрин.

— Да, один человек тут жил. Тихий, спокойный…

— И ничего от него не осталось?

— А что должно остаться? Сами знаете, какой нынче народ — сегодня здесь, завтра там.

Голоса гулко звучали в пустых комнатах. Ребрин подошёл к окну. С высоты седьмого этажа открывалась панорама территории Дворца пионеров. Вдали, за шпилем МГУ, розовело заходящее солнце, окрашивая небо в золотистые тона.

— Ну что ж, квартира хорошая, — сказал сыщик, оборачиваясь к хозяину. — И каковы ваши условия?

— Двести долларов в месяц. Это недорого.

— А всё-таки, что это был за человек? — спросил Ребрин. — Один в трёх комнатах. Не многовато ли на одного?

Хозяин криво улыбнулся.

— Я, знаете, если человек платит, вопросов не задаю. Живёт и живёт, и бог с ним.

— Понимаете, я не хочу иметь лишних неприятностей. Мой друг, — Ребрин кивнул на Андрея, — подъезжал сюда час назад. Думал застать вас здесь…

— Но я тут не живу!

— Он-то этого не знал. Вас здесь не оказалось, он спустился в лифте, и с ним ехали какие-то женщины…

— Да, — подхватил Андрей, — они говорили про вашу квартиру и вашего жильца. Мол, какой-то бандит… И ещё говорили, что сюда приезжала милиция с обыском. Это так?

Жбанков приуныл. Разговоры про обыск могли отпугнуть клиентов.

— Ну да, верно. Набедокурил он где-то… Но я же не спрашиваю у жильцов, кто они такие, и на лице у них не написано, честные они или… не очень…

— Он долго здесь жил? — спросил Ребрин.

— Почти полгода. Платил, кстати, очень неисправно. За последние два месяца я от него ни копейки не видел.

— Я так понял, его арестовали? — продолжал спрашивать сыщик.

— Милиционер сказал, что он вроде бы погиб.

— И давно был обыск?

— В прошлый четверг.

— Что-нибудь нашли?

— Нет, ничего особенного. Мы понятыми были с Чистяковой, — Жбанков кивнул на правую стену. — Да не беспокойтесь вы. Квартира свободна, жить будете спокойно, а жильца того выкиньте из головы. От него даже вещей не осталось. Всё милиция забрала.

Ребрин с усмешкой покачал головой.

— Согласитесь, не всякий захочет вселяться в квартиру, где до него жил преступник.

— Да помилуй бог! — Хозяин развёл руками. — Его уж нет давно!…

— А не нагрянут сюда его дружки? После обыска никто не приходил?

— Никто.

Ребрин прошёл на кухню.

— Почему тут линолеум вздулся?

— Так это ж… — Хозяин хохотнул. — Милиция постаралась. Искали чего-то…

— Ладно, — лицо сыщика оставалось невозмутимым. — Мы с другом подумаем насчёт вашей квартиры. Если что надумаем, позвоним завтра.

Все трое спустились вниз. Ребрин с Максимовым сели в машину, Жбанков в квартиру возвращаться не стал, зашагал по асфальтовой дорожке к Ленинскому проспекту.

— Пока мы здесь, поговорим с Чистяковой, — сказал Ребрин, дождавшись, когда он скроется из виду. — Не знаю, что нового она нам скажет, но всё-таки.

Они на всякий случай отъехали от подъезда и снова вылезли. На седьмом этаже Ребрин, сориентировавшись, позвонил в сто четырнадцатую квартиру. За дверью залаяла собака.

— Кто там? — раздался женский голос.

— Мы из районной прокуратуры, — сказал Ребрин. — Нам надо поговорить с гражданкой Чистяковой по поводу сто пятнадцатой квартиры.

Дверь приоткрылась. За дверной цепочкой показалось худое остроносое лицо пожилой женщины. Тёмные внимательные глаза всматривались в гостей.

Ребрин показал фальшивое удостоверение.

— Старший следователь по уголовным делам капитан Панфилов. А это лейтенант Островский, — кивнул он на Андрея.

Женщина повертела удостоверение в руках и возвратила Ребрину. У Николая ещё со времён работы в «Шансе» осталось несколько подобных удостоверений. В случае необходимости он мог представиться офицером ФСК, помощником депутата Госдумы, следователем, инспектором ГАИ. Фальшивые документы Ребрин использовал крайне редко и только при общении с обывателями, которые вряд ли способны были отличить подделку от подлинника.

На Чистякову документ произвёл впечатление. Она сняла цепочку и, прикрикнув на собаку, открыла дверь шире.

— Проходите. Если что, я всегда готова помочь. Да вы проходите, садитесь где вам удобно.

Ребрин, глянув на большого лохматого пса, вошёл в комнату и присел к круглому столу, накрытому цветастой скатертью. Максимов расположился за его спиной на диване.

— А я давно знала, что этот жилец — уголовник, — заговорила хозяйка, не дожидаясь вопросов «следователя».

— Почему вы так решили?

— Похож на уголовника, и ходили к нему такие же, как он, — стриженые, в кожаных куртках. И рожи у них типично уголовные.

— Это он? — Сыщик показал ей фотографию Клычкова.

— Он! Жилец сто пятнадцатой квартиры! Его фамилия Клычков, мне участковый сказал. Даже по фотографии видно, что за фрукт. А главное — делами подозрительными он занимался…

— Любопытно, — Ребрин убрал снимок в карман и раскрыл блокнот. — Какими?

— Воровал, вот какими!

— Откуда вы знаете?

— Как будто я слепая! — Женщина доверительно наклонилась к сыщику. — У меня, как кто пройдёт мимо квартиры, сразу собака начинает лаять. А ходил этот Клычков со своими друзьями в основном среди ночи. Дверь сто пятнадцатой — вот она, рядом с моей. Всё слышно!

— Значит, жилец возвращался к себе в квартиру чаще всего по ночам? — уточнил Ребрин. — Но почему всё-таки вы решили, что он ворует?

— Я видела в «глазок», как он с дружками таскал какие-то сумки, свёртки и коробки… Коробки были с телевизорами, со всякой аппаратурой… Представляете, товарищ следователь, подгоняют среди ночи к подъезду машину и выгружают вещи, заносят в квартиру, а потом, на другую ночь, выносят обратно…

— Но он мог заниматься мелкооптовой торговлей, — заметил Максимов.

— Воровал! — настаивала хозяйка. — А то, может, и грабил, иначе стали бы у него обыск делать?!

— Если вы с самого начала разглядели в нём преступника, то это делает честь вашей наблюдательности, — сказал Ребрин.

Хозяйка не удержалась от самодовольной улыбки.

— А что, товарищ следователь, что-нибудь узнали о нём?

— Пока ничего определённого. Следствие только началось, и ещё неизвестно, сколько будет продолжаться. Нам нужно ещё многое выяснить об этом Клычкове. Скажите… мм… Как вас по имени-отчеству?

— Нина Владимировна.

— Скажите, Нина Владимировна, много ли народу навещало Клычкова?

— Пожалуй, только четверо, — ответила женщина после короткой заминки.

— Вы их видели?

— Видела. Я, когда собака начинает лаять, всегда заглядываю в «глазок». На площадке у нас лампа горит яркая, я все их рожи очень хорошо разглядела.

— Вы можете описать внешность этих людей?

— Могу, конечно. Один — кавказец. Роста, пожалуй, чуть ниже среднего, плотноватый, лицо такое круглое, пухлое, глаза большие, чёрные, а носик совсем маленький… На вид ему лет двадцать пять — тридцать.

Ребрин кивнул, делая запись в блокноте.

— Второй…

— Постойте. О первом вы ничего больше не можете сказать?

Женщина задумалась.

— Во что одет, характерные приметы, — подсказал Андрей.

— Одет в джинсы, в кожаную куртку… Приметы… Сейчас даже и не вспомню… Он чаще остальных приходил к Клычкову.

— Хорошо. Давайте теперь о втором.

— Этот бывал реже… Высокий, плечистый. Разговаривал грубым голосом. Лицо неприятное, взгляд неприятный. Чистый уголовник. Коротко стрижен. Усы имел… Ходил обычно в сером пиджаке, а когда стояли жаркие дни, появлялся в майке с надписью «Рибок».

— Кроме усов, ничего больше не вспомните?

— Так, сразу, не вспоминается… С ним два раза женщина была. Очень симпатичная. В джинсах в обтяжку, в светлом свитерке или в лёгкой курточке… Вся такая из себя, знаете… Модная. И рыжая, волосы до плеч.

— Рыжая? — Детективы переглянулись.

— Вы её знаете? — оживилась хозяйка. — Тоже наверняка воровка! Я её сразу раскусила, с первого взгляда!

— Значит, приводил он её сюда два раза?

— Или три, не больше. Оставалась на ночь, — прибавила она, многозначительно понизив голос.

— Она приходила только с тем высоким, — вмешался Максимов. — А у самого Клычкова женщины бывали?

— Нет. Ни разу не видела.

— Ещё что-нибудь о высоком можете сказать? — спросил Ребрин.

Чистякова задумалась.

— Ухмылялся часто… При разговоре взмахивал рукой, словно рубил ладонью воздух… Нет, больше ничего пока не вспоминается.

— Тогда перейдём к третьему.

— Этот появлялся совсем редко. Такой, знаете, невзрачный… Но видно, что тоже бандит.

— Почему?

— Коротко стриженый, лицо неприятное… Коробки в квартиру Клычкова таскал.

— Какие-нибудь приметы запомнили? Рост, цвет волос, татуировки?

— Рост, пожалуй, средний. Примерно, как сам Клычков. Телосложение обычное, не крупный. Волосы светло-русые. Глаза как будто светлые… Лицо бледное…

— Больше ничего?

Она задумалась.

— Может, к завтраему чего и вспомню.

— Когда эти гости в последний раз наведывались к Клычкову? — спросил Ребрин.

— На прошлой неделе, в ночь на среду.

Сыщик пристально посмотрел на собеседницу. Именно в эту ночь состоялась бандитская «стрелка», на которой убили Клычкова.

— Вы уверены?

— Абсолютно. У меня собака лаяла.

— В котором часу это было?

— Примерно в час ночи. В начале второго.

К этому времени Клычков был уже мёртв.

— Вы видели их?

— Нет. Я только слышала, что кто-то входит в соседнюю квартиру. Подошла к «глазку», но опоздала. Он уже вошёл и дверь закрыл. Я опять легла, а минут через двадцать Трезор снова лает. Из сто пятнадцатой кто-то вышел. Дверь у них хлопнула.

— На этот раз вы к «глазку» не подошли?

— Ну, вот ещё. Стану я из-за них с постели вскакивать среди ночи!

— Значит, это было в последний раз, когда кто-то приходил к Клычкову?

— В последний. А на другой день к нему милиция нагрянула, только его там не было.

Ребрин закрыл блокнот и посмотрел на окно, за которым уже синел вечер.

— Так, товарищ следователь, известно, кто его убил? — спросила сгоравшая от любопытства Чистякова.

— Пока нет. Идёт следствие.

— Скажите, Нина Владимировна, — спросил Максимов, — у Клычкова была машина?

Хозяйка покачала головой.

— Не знаю. Из моих окон подъезд не виден. Может, и была… Да наверняка была. Какой же бандит без машины! Не в руках же эти свои коробки они приносили!

Ребрин встал.

— Спасибо, Нина Владимировна, вы нам очень помогли.

— Всегда рада помочь милиции, — она направилась за детективами к двери. — Хоть одним преступником стало меньше, и то хорошо.

В прихожей их встретил лаем Трезор. Хозяйка на него прикрикнула, но пёс не умолкал.

— Хорошая собачка, — улыбнулся Андрей. — Бдительно несёт службу!

— Он меня много раз от хулиганов спасал, — заговорила Чистякова, поглаживая собаку за ухом. — Вот, недавно идём мы с ним как-то вечером, уже темно…

Ребрин бросил взгляд на часы.

— Увы, нам надо ехать, — перебил он хозяйку. — И вот ещё что, Нина Владимировна. Лучше вам о нашем визите помалкивать. Через пару-тройку дней мы позвоним, может, что-нибудь вспомните ещё.

Детективы спустились вниз, вышли из подъезда и сели в машину.

— С этой Чистяковой нам определённо повезло, — сказал Ребрин, просматривая свои записи.

— В ту ночь, когда убили Клычкова, к нему на квартиру кто-то приезжал, — заговорил Андрей, откинувшись на спинку сиденья. — Приезжал всего на двадцать минут. Этого времени вполне достаточно, чтобы оставить вещдоки. Он мог уже знать, что Клычков мёртв. А может, он и устроил бойню на пустыре? — Максимов посмотрел на приятеля. — «Стрелка» началась в одиннадцать вечера. Где-то в половине двенадцатого неизвестные открыли по бандитам огонь. У стрелявших — или у одного из них, — было целых полтора часа, чтобы привезти сюда вещдоки.

— В таком случае, он должен был знать, что милиция уже вышла на след Клычкова, — сказал Ребрин. — Иначе нет смысла что-то подбрасывать.

— Значит, он знал, — ответил Андрей. — Поэтому и подставил Клычкова, предварительно угрохав его на «стрелке».

Сыщик улыбнулся.

— Ещё сегодня утром ты считал, что убийца Татьяны — Клычков. А теперь, значит, переменил мнение?

— Ну, скажем так, засомневался, — Андрей тоже улыбнулся.

— Милицию на Клычкова вывел флакон с красителем, — сказал Ребрин. — Продавщицы запомнили человека, который его покупал. По-твоему, они ошиблись?

Максимов пожал плечами.

— Клычков действительно мог купить флакон, но это ещё не значит, что он тот самый маньяк… Тут могут быть разные варианты… Как тебе, например, такой: продавщица связана с настоящим маньяком и описание внешности Клычкова дала умышленно!

Ребрин мотнул головой.

— Нет. Клычкова, покупающего флакон, видели не одна, а три продавщицы. Фоторобот составлен по их общим показаниям. Заставить сразу трёх женщин дать ложные показания гораздо труднее, чем одну.

— Стало быть, убийца Татьяны всё-таки Клычков?

— Я пока придерживаюсь версии клиента: Клычкова подставили, — ответил сыщик после короткого молчания. — А если так, то организовать убийство бандита и затем подбросить вещдоки в его квартиру мог тот, кто его знал и был в курсе его дел.

— Это верно, — согласился Андрей, — но меня всё-таки очень смущает флакон. На нём отпечатки Клычкова. Получается, он его действительно купил!

Сыщик пожал плечами.

— Его кто-то мог попросить это сделать. Тот, кто хотел «засветить» его перед продавщицами… Короче, нам придётся разыскать людей, о которых говорила Чистякова. Кавказца, потом какого-то высокого, и ещё бледного, без особых примет.

— Не забудь рыжую женщину, — напомнил Андрей.

— Да, и её, наверное, — Ребрин убрал блокнот в карман и взялся за руль.

Машина тронулась.

— Хорошо бы привезти Чистякову ко мне и посадить за компьютер, — сказал Андрей. — Пусть составит фотороботы, а то по словесным описаниям замучаешься искать.

— Скорее всего, мы так и поступим, а сейчас едем домой, — ответил сыщик. — Завтра утром предстоит встреча с Новицким и Бурлаковым. Будем отчитываться о работе за сегодняшний день.

«Опель» свернул на Ленинский проспект и влился в поток машин.