Сукин сын [Авторская редакция 2017 года]

Глава 6

Первым делом Николай созвонился с Цыгановым. Сыщика интересовало, как можно выйти на группу Резаного. По сведениям Цыганова, костяк группировки составлял десяток отпетых уголовников, каждый из которых отбыл на зоне не один срок. Вокруг них крутилось ещё человек пятнадцать «быков», используемых в основном в качестве бойцов. Главный источник дохода — рэкет. Не брезговали и чисткой квартир. Деятельность развернули на севере Москвы, в районе Дегунина. Под их контролем вещевой рынок и несколько мелких фирм. До недавних пор люди Резаного тусовались по вечерам в баре «Рокки» на Коровинском шоссе, или в казино «Парадиз» на проспекте Мира. Сведений о главаре Цыганов не имел, знал только, что Резаный — человек скрытный, часто меняет места обитания, что кличку свою получил на зоне, где ему в драке пропороли живот.

В тот же вечер Андрей поехал на проспект Мира, а Ребрин — на Коровинское шоссе. Договорились, что если кто-то из них обнаружит бандитов, — а отличить их от остальной публики несложно, — то даст знать другому по мобильному телефону.

Ребрин припарковался на платной стоянке перед входом в «Рокки». Стоянка была заполнена машинами — для «Опеля» едва нашлось свободное место.

В просторном полутёмном зале было многолюдно. Все столики были заняты. В дальнем конце располагалась эстрада, освещённая цветными огнями. На ней приплясывали, невпопад разевая рты под фонограмму, несколько затянутых в кожу парней и полуголая девица с микрофоном в руке. Перед ними собралась толпа. Слева от эстрады тянулась стойка бара. Ребрин нашёл свободный табурет и уселся. Заказал сок.

Основной контингент «Рокки» составляла «золотая» студенческая молодёжь, но среди сидевших за столиками сыщик разглядел и блатных. Ничего вызывающего в их поведении не было. Вели себя как обычные посетители.

Потягивая сок, Николай наблюдал с четверть часа. Потом связался с Максимовым.

— Как там у тебя?

— Людей Резаного здесь, похоже, ещё нет, — сообщил тот. — Может быть, для них рано?

— Гони сюда, — велел сыщик. — Тут кое-кто есть.

Через двадцать минут Андрей появился в дверях зала. Ребрин замахал ему рукой.

Друзья расположились у стойки так, чтобы им была видна компания стриженых мужчин за столиками справа.

— Взгляни на того, который сейчас хохочет, — сказал Ребрин, наклоняясь к приятелю. — Тебе не кажется, что это наш кавказец?

— Похож, — кивнул Андрей. — Большие глаза, пухлые щёки, маленький нос…

— А вон тот, усатый, в жёлтом пиджаке?

— Это Резаный! — воскликнул Максимов. — Только у нас на фотографии он без усов…

— Рубит воздух рукой при разговоре, — добавил сыщик. — До чего же наблюдательная дама эта Чистякова!

Приятели продолжали наблюдать. В компании братков было несколько молодых женщин, но среди них — ни одной рыжей.

— Ботинки из крокодиловой кожи, — отметил Андрей, украдкой разглядывая главаря. — Стоят несколько сот баксов. Круто прикинут… А где, интересно, третий?

— Третьего мы вряд ли сейчас опознаем. Слишком неопределённо описание — средний рост, коротко стриженый, светло-русые волосы… Под эти приметы можно подвести половину банды.

В двенадцатом часу выступление рок-группы закончилось и зал начал быстро пустеть. Братва Резаного гурьбой вывалила на улицу. Детективы последовали за ними.

Со стоянки одна за другой отъезжали машины. Ребрин и Максимов остановились в стороне. Резаный и несколько парней и женщин влезли в большие чёрные джипы. Остальные расселись по машинам попроще.

— Всё внимание на кавказца, — сказал Ребрин.

Человек, описание которого дала Чистякова, не поехал со всеми, а направился к частникам, чьи авто в ожидании пассажиров стояли неподалёку. Наклонился к раскрытому окну «Москвича», поговорил с водителем. Потом подошёл к другой машине.

— Пригони сюда нашу тачку, быстро, — велел Николай.

Андрей чуть ли не бегом устремился к стоянке. Кавказец между тем переходил от одной машины к другой и разговаривал с водителями. Наконец владелец побитой «Волги» согласился его отвезти. Кавказец забрался в машину. В этот момент к Ребрину подкатил «Опель».

— Следуй вон за той «Волгой», только осторожнее, — сказал он, запрыгивая в кресло рядом с водительским.

Ехали долго, на другой конец города. «Волга» виляла по переулкам. Детективы уже начали опасаться, что их слежку заметили.

— Придётся брать его за жабры, — проворчал Андрей, всматриваясь в темноту пустынной улицы. — Круто брать!

Одинокая «Волга» маячила далеко впереди.

— Физическое давление — не самый лучший метод, — отозвался Николай. — Чаще всего оно ничего не даёт.

— Как же тогда его раскручивать?

— Пока не знаю. Посмотрим по обстоятельствам.

«Волга» остановилась. Кавказец вылез и направился к трёхэтажному зданию со стеклянными дверями. Судя по всему, там сейчас кипела жизнь. В двери входили и выходили какие-то люди. Некоторые перекуривали тут же, у дверей. Перед зданием и на соседней улице было припарковано десятка два машин, в большинстве — иномарок.

Охранник в дверях пропустил кавказца, кивнув ему, как старому знакомому.

— Что, интересно, тут такое? — пробормотал Андрей.

Ребрин вылез из «Опеля» и прошёлся по тротуару. На здании не было ни надписей, ни вывесок. Дойдя до угла, он повернул назад и снова прошёл мимо дверей. Курящая троица молодых мужчин обратила на него внимание.

— Я туда попал или нет? — спросил он с улыбкой. — Что тут такое?

— Клуб, — ответил один из них, окидывая его взглядом с ног до головы.

Только сейчас, разглядев их крашеные волосы и подведённые глаза, Ребрин всё понял.

Он вернулся в машину.

— Гей-клуб, — сообщил он. — Наш кавказец, выходит, голубой!

Максимов присвистнул.

— Держу пари, что братва об этом не знает!

— Конечно. Они же в баре вместе с ним ели и пили, а для любого уважающего себя блатного есть и пить с «петухом» — западло. На зоне за такие вещи убивают.

— Отличный шанс, — сказал Андрей. — Прижмём его гей-клубом, и он у нас запоёт!

Ребрин достал из бардачка «Полароид».

— Плёнка заправлена, надо только щёлкнуть в самый пикантный момент.

— Но для этого надо сначала попасть туда, — Максимов посмотрел на зеркальные двери, за которыми маячил охранник. — Сомневаюсь, что нас пропустят.

Ребрин повернулся к нему.

— Ты на меня не обижайся, но лучше пойти тебе одному. У меня внешность не та.

— Я, значит, похож на голубого? — вскипел Андрей. — И вообще, при чём здесь внешность?

— В таких заведениях на фейс-контроле сидит психолог, — объяснил Николай. — Он может распознать голубого по внешности, по одежде, по разговору, да и мало ли по чему ещё. Меня он расколет сразу, а у тебя есть шанс.

— Потому что я блондин, что ли? — В голосе приятеля звучала обида.

— Ты симпатичный, значит, можешь проскочить. Тебе надо лишь сыграть роль. Пойми, в конце концов, это наша работа, — добавил Ребрин, чувствуя недовольство друга. — Да и требуется от тебя всего ничего — только проникнуть в клуб. Там разыщешь кавказца и незаметно щёлкнешь его с мужиком. Снимок должен быть таким, чтобы не было сомнений.

Андрей с минуту молчал, глядя перед собой. Потом решился.

— Ладно, — он взял фотоаппарат и сунул его в боковой карман куртки.

— А может, там никакого психолога нет, — сказал Ребрин.

Андрей раскрыл дверцу, собираясь вылезти.

— Постой, — остановил его Николай. — Ты какой-то хмурый. Тебе надо всё время улыбаться, особенно на входе. Не можешь улыбаться — мысленно говори «чииииз».

Андрей растянул губы.

— Мысленно сказал.

— Отлично вышло. Только надо бы ещё… — Ребрин оглядел его оценивающе. — Расстегни куртку. Пуговицы на рубашке тоже расстегни… Чтоб голая грудь была видна.

Максимов неохотно расстегнул две верхние пуговицы.

— Ещё расстёгивай, ещё… — Николай взлохматил ему волосы. — Ну, вот так, хотя бы… Сейчас в тебе что-то есть.

— Я пошёл, — Максимов торопливо вылез, опасаясь, как бы приятель ещё что-нибудь не придумал.

— Не забывай почаще говорить «чиз»! — напутствовал его сыщик.

За зеркальными дверями охранник потребовал от Андрея предъявить карточку.

— У меня нет, — сказал Андрей и прибавил мысленно: «чииииз».

— Тогда пройдите туда, — охранник показал на дверь справа.

В небольшой комнате, стены которой были обклеены изображениями Ди Каприо, Леонтьева, Пенкина, Фредди Меркури, Киркорова и других «звёзд» эстрады и кино, находились двое. Маленький щуплый человек неопределённого возраста, в очках и в костюме мышиного цвета, сидел, сгорбившись, за столом. Сбоку от него, на диване, закинув нога на ногу, развалился румяный толстяк с чёрными крашеными волосами, завитыми в кудри. Они чём-то оживлённо беседовали, причём толстяк энергично обмахивался журналом. При появлении Андрея оба замолчали и уставились на него. Толстяк продолжал обмахиваться.

— В первый раз? — с улыбкой поинтересовался толстяк. — Очень кстати. Мы сейчас особенно нуждаемся в новых членах.

— Присаживайтесь, — очкарик показал на стул. — У вас рекомендация есть?

— Нет, — ответил Андрей. — А разве без рекомендации нельзя?

— Можно! — гаркнул толстяк и подмигнул. — Конечно, можно! Ерунда все эти рекомендации…

— Как вы себе примерно представляете ваше пребывание у нас в клубе? — спросил очкарик.

«Психолог, — Андрей почувствовал, как рубашка начинает прилипать к спине. — Чииииз…»

— Ну, как… — забормотал он. — Хочу найти себе… значит… это вот… друга…

«Чииииз…»

Очкарик сверлил его взглядом. Андрей растягивал губы, даже попробовал поиграть бровями, хотя при этом у него возникло ощущение, что выглядит он как последний кретин.

Толстяк тоже улыбался, пожирая Андрея глазами. Психолог смотрел бесстрастно.

— Вам сколько лет?

— Двадцать два.

— Самый подходящий возраст! — воскликнул толстяк. — Берём его! Я беру. Моим будет.

— Чем вы увлекаетесь? — продолжал задавать вопросы очкарик. — У вас есть какая-нибудь мечта в жизни?

Андрей, изображая томность, повёл плечами и потупился.

— Я увлекаюсь…

«Сейчас влипну, — мелькнула мысль. — Они меня вышвырнут».

— Я увлекаюсь собиранием фотографий актёров. Моя мечта — познакомиться с Ди Каприо… — Он старался говорить медленно, растягивая слова. — Или хотя бы с Пенкиным, на худой конец…

— На худой? — закричал толстяк, отшвыривая журнал и вскакивая с дивана. — Конец должен быть твёрдым, здоровым! — Он схватил Андрея за локоть. — Пошли со мной!

Они вышли из комнаты и зашагали по коридору.

— Если у тебя анализ будет в порядке — считай себя членом клуба, — на ходу говорил толстяк.

— Какой анализ?

— Ты не в курсе? Крови, конечно. Тут полагается сдавать кровь. На СПИД и прочее.

Комната, куда они вошли, напоминала медицинский кабинет.

— Миша, это новенький, — обратился толстяк к молодому человеку в зелёном халате. — Что поделаешь, необходимо! — добавил он, обернувшись к Андрею. — Когда будут готовы результаты, сразу выдадим тебе членскую карточку и… — Он понизил голос. — И тогда мы с тобой познакомимся поближе. Я тебя не разочарую, сладкий мой…

— Когда они будут готовы?

— Через десять дней.

Улыбка слезла с лица детектива. Через десять дней кавказца здесь может и не быть!

— Нет у меня никакого СПИДа, — он уже сам схватил толстяка за локоть. — Честно, нет. Недавно анализы сдавал. Пошли в клуб, чего резину тянуть…

— Я вижу, ты весь горишь, — толстяк подмигнул ему.

Михаил извлёк из бумажного пакетика одноразовый шприц.

— Закатайте рукав.

В кармане у толстяка зазвонил телефон. Он отвернулся, прикладывая его к уху.

— Да, слушаю…

Тихо разговаривая, он вышел из комнаты.

Михаил всадил иглу Андрею в вену.

— Вот всё, — сказал он спустя несколько секунд. — Через десять дней ждём вас к нам. Надеюсь, всё будет нормально.

Он приложил к ранке вату и залепил пластырем.

Обескураженный Андрей медленно встал и вышел из комнаты. В дальнем конце пустынного коридора прохаживался толстяк, разговаривая с кем-то по телефону. Откуда-то доносилась музыка. Не замечая Андрея, толстяк свернул за угол и скрылся.

Детектив подошёл к двери слева. Подёргал ручку. Заперто. В трёх метрах находилась ещё одна дверь. Тоже заперто. Похоже, выйти из коридора можно было только через кабинет психолога!

Пока он стоял, не зная, как поступить, в одной из дверей щёлкнул замок. Дверь раскрылась, и в коридор вышел мужчина в чёрных брюках и цветной жилетке. С игривой улыбкой он оглядел Андрея и, распространяя аромат одеколона, зашагал по коридору. Дверь осталась приоткрытой. Музыка доносилась из-за неё. Когда мужчина скрылся из виду, Андрей подобрался к двери и проскользнул в полумрак.

Первые несколько шагов он двигался почти наощупь, ориентируясь на музыку, которая становилась всё громче. Внезапно на его пути возникла занавеска, сквозь которую сочился приглушённый свет. Он провёл по ней рукой, затем решительно отдёрнул и обнаружил перед собой помещение бара или кафе, неярко освещённое цветными огнями. За столиками сидела публика, в основном мужчины, но были и женщины. У стены находилась барная стойка. Музыка неслась из магнитолы на стойке.

Андрей обвёл глазами присутствующих. Кавказца среди них не было. В глубине зала находилась распахнутая дверь в соседнее помещение всё того же кафе. Андрей направился туда. Чувствуя на себе взгляды, он двигался как заводной и мысленно твердил «чииииз».

Кавказец был здесь, сидел в компании молодых людей перед телевизором, на котором крутили кассету с порнухой. Андрей сел за свободный столик и заказал подошедшему официанту чашку кофе.

Не прошло и минуты, как к нему подсели двое парней и девушка — хотя в зале имелось достаточно свободных столов. Молодые люди пытались завязать с Андреем разговор. Особенно старался крашеный блондин, который совершенно откровенно строил ему глазки. Андрей отвечал односложно. Делал вид, что увлечён событиями на экране.

Наконец фильм кончился. Группа, сидевшая перед телевизором, разошлась. Кавказец с двумя парнями прошёл в боковую дверь. Андрей поспешил за ним, но дорогу ему преградили двое рослых молодчиков.

— Жетон давай, — сказал один из них.

— Какой жетон? — растерялся Андрей.

— Номер заказывал?

— У меня приятель там!

— Ты новенький, что ли? Тогда почитай инструкцию для посетителей, а потом приятелей ищи.

Андрей в досаде огляделся. Троица с интересом прислушивалась к его перепалке с охранниками. Блондин поманил его рукой. Андрей вернулся за столик.

— Чего эти хмыри меня не пускают? Какой ещё жетон?

— Они и не пустят, — со смехом ответил блондин. — Там номера с кроватями, ваннами и душем — всё как полагается. Только номер надо заказывать заранее.

— Заранее? — разочарованно протянул Андрей.

— Конечно, — сказал второй парень — брюнет, тоже крашеный. — Здесь бар и ресторан, люди знакомятся друг с другом, а трахаться идут в номера. Номер на ночь стоит двести рублей.

— Так в чём проблема? — Андрей потянулся к карману за бумажником. — Кому тут надо платить?

Блондин снова засмеялся.

— Я же тебе говорю: номер надо заказывать заранее. А если хочешь сейчас, то обратись по этому вопросу к Трушкину.

— К какому Трушкину?

— Он ответственный за контингент.

— Это не тот ли толстяк, который на входе сидит?

— Он самый.

Андрей поморщился.

— Вообще-то, неохота мне к нему обращаться. Слишком назойливый.

Если толстяк узнает, что он прорвался в клуб, то не миновать скандала!

— Это верно, назойливый, — оживился брюнет. — Трушкин не пропускает ни одного симпатичного парня, всех норовит затащить к себе в кровать. Наверняка он и к тебе клеился.

— Он не в моём вкусе.

Андрей лихорадочно соображал: что же делать? Он непременно должен попасть в номера! Такого шанса может больше не быть!

— Одного тебя всё равно не пустят, — сказала девушка — худенькая брюнетка в облегающем платье из чёрного шёлка. Всякий раз, когда Андрей смотрел на неё, она вспыхивала и отводила глаза. — Туда нужно идти вдвоём или втроём. — Она в первый раз за весь вечер прямо посмотрела на Андрея, и её лицо залила краска. — У меня как раз есть жетон. Если хочешь, можешь пройти бесплатно в качестве моего друга…

— Очень хочу! — Андрей поспешно достал бумажник. — Сколько я тебе должен?

— Да ничего.

— Отлично! — Андрей вскочил, чуть не опрокинув стул. — Тогда быстро потопали!

— Женя, ты же меня хотела провести, — блондин уставился на девушку.

Она отмахнулась.

— Ты мне надоел.

Приблизившись к Максимову, она вложила свою узкую руку в его ладонь.

— С этого дня у меня новый друг, да? — спросила с заискивающей улыбкой.

Смутная догадка забрезжила в мозгу Максимова. Похоже, эта Женя — тоже парень…

— Разумеется… — пробормотал он. — Но не будем терять время. Пошли.

Блондин хотел было возразить, но промолчал. Брюнет посмеивался.

Андрей крепко сжал руку своего спутника и устремился с ним к двери.

— Я вижу, ты страстный, — шептал Евгений. — Люблю страстных. Только ты сразу скажи, что тебе надо? Я согласна почти на всё, лишь бы не было всяких садистских штучек…

— Я этого сам терпеть не могу!

Евгений отдал контролёрам жетон. Их с Андреем пропустили на лестницу. Взлетев по ней, детектив оказался в коридоре, по обеим сторонам которого тянулись двери.

— Наш номер тридцать восьмой, это этажом выше, — сказал юноша.

— А что, здесь тоже номера?

— Да.

— Тогда ступай в свой номер и жди меня.

— А как же ты?

— Надо одного знакомого найти.

— Ты с ним останешься?

— Ни за что. Только скажу ему кое-что. Ну, ступай, дорогая!

— Я буду ждать!

Евгений со вздохом вернулся к лестнице и стал медленно подниматься на третий этаж, поминутно оглядываясь на Андрея.

Детектив бросился к ближайшей двери. Из-за неё доносились скрип матрацных пружин и приглушённые стоны. Он взял фотоаппарат наизготовку, приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Кавказца там не было.

Андрей толкнул следующую дверь. Заперто. Заперта была и третья дверь. Приоткрыв четвёртую, Максимов обнаружил сразу троих мужиков, но нужного человека не было и здесь.

Мимо него по коридору пробежал голый мужчина, прикрывавшийся полотенцем. Прежде чем скрыться за поворотом, он остановился и пытливо посмотрел на Андрея, который в этот момент заглядывал в очередной номер. Помедлив несколько секунд, он вернулся к Андрею и схватил его за руку.

— Пошли к нам, — зашептал он, ухмыляясь. — Курнём заодно, кайф словим.

— Уйди, пидор! — разозлённый Андрей отпихнул его и дал пинок в зад.

Голому пришлось улепётывать на четвереньках.

В следующих двух комнатах кавказца тоже не было. Андрей сжал зубы, мысленно давая себе слово перерыть тут всё сверху донизу, но непременно раздобыть нужную фотографию.

По всей видимости, когда-то здесь был жилой дом. В коридор выходили двери квартир, превращённых в номера гей-клуба. Заглянув в очередной номер, Андрей обнаружил, что в комнате никого нет, но из ванной доносится шум льющейся воды. Он подошёл поближе. Под душем плескались двое парней лет двадцати двух. Не обнаружив кавказца, Андрей попятился, как вдруг сзади ему нанесли сильнейший удар в затылок. Андрей упал на кафельный пол.

— Что, милашка, подсматривать любишь? — раздался сиплый голос.

Андрей обернулся. Над ним стоял голый низкорослый мужик лет пятидесяти, с волосатой грудью и огромным животом.

— Пришла посмотреть на нас? — Он ухмылялся, подступая к Андрею. — А ты чего одетая? Давай, раздевайся быстро!

— Не она, а он! — гаркнул Андрей и, перевернувшись на спину, въехал ногами мужику в живот.

Он уже поднялся было, но парни, выскочившие из ванной, успели схватить его за руки.

— Стройная блондинка, мордашка — загляденье… — Пузан провёл рукой по шевелюре Андрея и тут же вынужден был отскочить, уворачиваясь от удара ногой. — Ничего, ничего, побрыкайся… С тобой, моя куколка, я оторвусь на всю катушку. Ты в моём вкусе!

Андрей заехал коленом одному из парней в пах. Тот взвыл, но руку пленника не выпустил, даже заломил её ещё сильнее.

— Шалава строптивая попалась, — прохрипел пузан. — С тем большим удовольствием я её оттрахаю!

Максимова швырнули ничком на кровать. Парни навалились на него, а пузан, преодолевая отчаянное сопротивление пленника, начал стаскивать с него брюки. Не прошло и минуты, как были сорваны брюки и ботинки. Пузан порвал на нём плавки. На какое-то мгновение Андрей перестал дышать…

Насильник сипло засмеялся.

— А дупло, поди, нераспечатанное! Мотька, тащи сюда вазелин!

Один из парней слез с Андрея.

В этот последний отчаянный рывок Максимов вложил все силы. Он сбросил с себя второго парня и с разворота ударил пузана ногой в грудь. Тот взревел и бросился на него, но Андрей уже вскочил на ноги.

В коридоре поворот на лестницу был рядом, в трёх метрах. Андрей юркнул туда и затаился за углом.

В коридор вывалилась «сладкая троица». Детектив, переводя дыхание, достал из кармана куртки монету и швырнул её на ступеньки подальше от себя. Монета покатилась вниз. Услышав звон, преследователи дружно ринулись на первый этаж, а Андрей, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на третий.

Здесь был такой же коридор, как и внизу. Андрей отдышался, утёр со лба пот. Выглядел он довольно жалко: в рубашке и в куртке, но босой, без брюк и даже без плавок. Брюки и ботинки остались в номере пузатого. Хорошо ещё, что во внутреннем кармане куртки уцелел фотоаппарат…

Первым делом надо было раздобыть штаны. Может, у кого-нибудь попросить? Или купить, благо бумажник тоже уцелел.

Первая дверь оказалась запертой, следующая была приоткрыта. Оттуда доносились какие-то непонятные звуки. Андрей заглянул в комнату и на миг оторопел. Он увидел своего кавказца! Картина была весьма шокирующая — только фотографируй. Кавказец стоял на четвереньках посреди широкой кровати, склонившись над пахом какого-то парня. Ещё один любовник пристроился к нему сзади. Троица так увлеклась, что не заметила, как дверь раскрылась шире и в проёме показался объектив «Полароида». Щёлкнул затвор. Света в комнате хватало, так что фотография должна была получиться неплохая.

В комнате, справа от двери, стоял стул с ворохом одежды. Очень кстати! Андрей схватил что-то тёмно-синее, показавшееся ему джинсами, и стремительно ретировался.

— Вот она! — послышался рёв. — Держи сучку, а то уйдёт!

С лестницы в коридор ввалилась «сладкая троица» во главе с пузаном. Детективу пришлось устремиться в противоположный конец коридора — в надежде, что там окажется ещё одна лестница. Но, пробежав десятка два метров, он обнаружил впереди тупик.

— Лови её! — вопил пузан.

На шум кое-где открылись двери и высунулись головы.

— Это ты? — раздался писклявый голосок.

Узнав Евгения, Максимов метнулся к нему и захлопнул дверь перед самым носом у преследователей. В дверь стучали, но детектив уже успел задвинуть щеколду.

— Что им от тебя нужно? — пролепетал перепуганный юноша.

— Долго объяснять. Понимаешь, у меня проблема.

— Зайка, открой, — послышалось из-за двери умильное блеянье. — Мы ведь только поиграть хотим…

Андрей развернул одежду, которую прихватил в комнате кавказца, и сплюнул с досады. Это была джинсовая юбка!

— У тебя штанов нет?

Евгений отрицательно покачал головой.

— Чёрт, придётся это напяливать…

Натянув на себя юбку, Максимов посмотрелся в овальное зеркало на стене. Выглядел он почти как шотландец на журнальной картинке.

В дверь продолжали стучать.

— Открой, киска, а то хуже будет!

— Прекратите ломиться в чужой номер! — громко сказал Евгений. — Я пожалуюсь на вас Трушкину!

В ответ послышались хохот и нецензурная брань по адресу упомянутого Трушкина.

— Лучше обойтись без жалоб, — сказал Андрей, подбегая к окну. — Не хочу ни с кем здесь связываться…

— Даже со мной? — Голос Евгения задрожал.

— Я тут инкогнито. Мне надо смыться незаметно.

На глаза юноши навернулись слёзы.

— Вот всегда так, — всхлипнул он, отворачиваясь. — Стоит мне кого-нибудь полюбить по-настоящему, как сразу оказывается, что я ему не нужен…

Детектив раскрыл окно и осмотрелся. Окно выходило во двор. Внизу был газон, но, тем не менее, это был третий этаж. Прыжок с такой высоты грозил как минимум вывихом.

Он подбежал к кровати и сдёрнул с неё простыню. Разорвал её надвое.

— Сделаем верёвку, — он подмигнул Евгению. — Мне придётся уйти через окно.

Юноша наблюдал за его действиями, обиженно поджав губы.

— В ванной есть верёвка со шторами, — пробормотал он.

Андрей улыбнулся.

— Сгодится! Тащи сюда!

Пузан и его сообщники притихли за дверью — видимо, совещались. Тем временем Андрей связал концы двух кусков простыни, удлинил получившийся «канат» верёвкой из ванной и прикрепил своё изделие к трубе парового отопления. Нижний конец «каната» повис где-то на уровне второго этажа.

— Лады, — решился детектив. — Там уже можно спрыгнуть.

В дверь снова постучали. На этот раз аккуратно. Спускаясь за окно, Андрей успел заметить, как в дверную щель просунулись две пятисотрублёвые купюры.

— Зайка моя, это только аванс, — умильно проблеял пузан.

Андрей скользнул по простыне вниз.

— Ты не возьмёшь меня с собой? — в последней надежде спросил Евгений.

— Я вообще-то не голубой, — откликнулся Максимов. — Так что будь здоров. Не поминай лихом.

Он добрался до конца «каната» и повис, болтая ногами. До земли было метра три. Андрей оттолкнулся от стены и прыгнул на смутно видневшуюся в полумраке траву.

Упал он удачно, сразу поднялся. Окна гей-клуба неярко светились. Большинство было наглухо закрыто шторами. Лишь из окна на третьем этаже высовывалась голова Евгения. Андрей помахал ему рукой и побежал по заросшему кустарниками двору, решив обойти здание справа и выйти в переулок, где его ждал Ребрин.

Двор был тёмен и безлюден. Фонари горели где-то вдалеке. Неожиданно перед Андреем возникли четверо парней. Они вышли из кустов, словно ждали его. Порванные по моде джинсы. Металлические заклёпки на куртках. Самому младшему не больше четырнадцати, старшему — около восемнадцати.

Все они считали своей святой обязанностью избивать голубых. Один из них тут же запустил в Андрея бутылкой, целя в голову, но промахнулся.

— Эй, юбка! Пидор штопаный! А ну иди сюда, щас оттрахаю!

С воплем: «Глуши его, падлу!» — восемнадцатилетний первым кинулся на Андрея. Максимов едва увернулся от удара палкой.

— Перемочим всех пидоров, панков и жидов! — проревел тинейджер, снова замахиваясь. — Всех вас, сук!

Андрей отскочил назад, но палка всё же чувствительно задела плечо. Второй подросток в подкате кинулся под ноги. Андрей упал. На него тотчас прыгнул третий, а четвёртый, самый младший, саданул ногой по бедру. Бежать было поздно. Его окружили со всех сторон. Ещё секунда — и распалённые малолетки начнут с тупой жестокостью месить его ногами. Максимов стремительно откатился в сторону. Обеими руками схватил чью-то занесённую над ним ногу и резко вывернул. За мгновение до того, как подросток издал вопль, Андрей услышал хруст костей. Один противник выведен из строя!

Второго он оттолкнул локтем. Восемнадцатилетний, в котором детектив сразу угадал вожака, снова замахнулся палкой. Андрей отбил её ребром ладони, перекатился по траве и вскочил на ноги. Он по опыту знал: в таких драках надо в первую очередь «вырубать» главаря, остальные отвяжутся сами.

На него надвигался парень с занесённой палкой. Ещё один подходил справа. Увернувшись от палки, Андрей перехватил держащую её руку. Остальное было делом техники. Детектив сделал ложный замах кулаком и через мгновение нанёс резкий, неожиданный удар коленом в пах. Подросток охнул и согнулся пополам. Тут бы в самый раз нанести завершающий удар по шее, но Андрей ограничился тем, что просто оттолкнул от себя ошалевшего от боли драчуна. Держась рукой за пах, не разгибаясь, тот как-то боком устремился к кустам. За главарём поспешила убраться и его команда. Даже забыли о своём товарище, которому повезло меньше остальных. Тот уползал с громкими стонами, волоча вывихнутую ногу.

Андрей отряхнулся, проверил, целы ли фотоаппарат с бумажником, и быстро зашагал к переулку. Ни одна живая душа не вышла на шум драки. Кое-где в окнах гей-клуба приподнялись жалюзи, но во дворе и прилегающем переулке продолжала царить тишина. Как видно, к появлению подобных банд, особенно по вечерам, здесь уже привыкли.

Увидев приятеля, Ребрин раскрыл дверцу.

— Ну, ты даёшь! — Он в изумлении уставился на Максимова.

Грязный, босой, в юбке, тот действительно имел вид довольно жалкий.

— Ни за что туда больше не сунусь, — Андрей, отдуваясь, плюхнулся на заднее кресло. — В следующий раз сам пойдёшь!

— Там всех заставляют надевать юбку? — поинтересовался Ребрин, сдерживая улыбку.

Андрей, морщась, потирал ушибленное плечо.

— Тебе-то хорошо шутить, а мне там чуть хозяйство не оторвали!

— Ладно, не обижайся, — сыщик похлопал приятеля по колену. — Что с кавказцем?

Андрей достал «Полароид» и извлёк из него фотокарточку. Изображение на ней уже проступило.

Николай взглянул на снимок, на котором голая троица занималась «нестандартным» сексом. Удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Главное — рожа его во всей красе. Теперь не отвертится!

С того места, где стоял «Опель», были видны оба входа в клуб — главный, стеклянный, и невзрачная дверь за углом.

— Наш пока не выходил, — сообщил Ребрин.

— Он может всю ночь там проторчать.

— Значит, будем ждать всю ночь. Ты наблюдай за боковым входом, а я буду следить за парадным подъездом. Надо обработать его сейчас, пока он горячий…

Ждать пришлось недолго. Кавказец покинул клуб в начале третьего ночи. Он вышел на проезжую часть, осмотрелся в поисках попутки и направился к проспекту, огни которого горели в отдалении.

«Опель» выехал из-за поворота и медленно покатил по улице — тоже в сторону проспекта. Услышав шелест шин за спиной, кавказец обернулся и замахал рукой. «Опель» остановился.

Ребрин приоткрыл дверцу.

— Командир, ты в какую сторону едешь? — Кавказец наклонился к нему. — До улицы Подбельского не довезёшь? Десять баксов даю.

— Садись, — сыщик открыл заднюю дверь.

Кавказец нырнул в салон. Рядом с собой, в полумраке, он разглядел мужчину в юбке.

— Тоже отсюда? — Кавказец с ухмылкой кивнул на гей-клуб.

Попутчики тоже заухмылялись и промолчали.

«Опель» выехал на проспект, проехал двести метров и свернул в тёмный безлюдный сквер. Пассажир, почуяв неладное, попытался выскочить, но Андрей схватил его за ворот и усадил на место.

В машине зажглась лампа, осветив бесстрастное лицо Ребрина и пистолет в его руке. Кавказец сразу присмирел. На его круглом лице выступили капли пота.

— Вот что, парень, не будешь рыпаться — отпустим с миром, — сказал Ребрин.

— Вы… менты? — запинаясь, спросил бандит.

— Тебя это не должно интересовать. Мы хотим задать тебе несколько вопросов о твоих дружбанах из банды Резаного.

— Вы меня принимаете за кого-то другого, — кавказец изобразил подобие улыбки. — Не знаю я никакого Резаного.

— Брось придуриваться, — Андрей положил руку ему на загривок. — Нам многое о тебе известно. Просёк, у какого заведения мы тебя подловили?

Кавказец покосился на него.

— Это ты про клуб? — Он пожал плечами. — Никогда там не был, и вообще, что-то не по делу мне шьёшь, начальник…

— Не был? А это что? — Максимов ткнул ему под нос фотографию. — У нас ещё и фильмец есть. С твоим участием.

— Короче, ты нам сейчас кое-что расскажешь, — сказал Ребрин, — а то Резаный и твои братаны завтра получат конверт с этим снимком. Тогда пусть сами решают, как им быть с петухом!

Кавказец хотел что-то сказать, но не смог. К горлу подкатил ком.

— То-то удивятся, — усмехнулся Максимов.

— Они меня замочат, — пробормотал бандит.

— Весьма вероятно, — Ребрин убрал пистолет в карман. — А нам бы этого очень не хотелось. В отличие от блатных, мы терпимо относимся к людям с нетрадиционной ориентацией.

Кавказец обмяк. Уставился в пространство перед собой.

— Даже если я смоюсь, у меня в Москве мать, сестра… — проныл он. — Их найдут…

— Резаный и тебя найдёт, не волнуйся, — заверил его Ребрин. — Кстати, и у нас есть возможность тебя разыскать. Так что, для тебя же лучше, если всё останется как есть.

— Говорите сразу, я должен кого-то заложить? Меня грохнут, если узнают.

— Не скули, никто ничего не узнает. Мы уже обработали двух ваших парней, они нам всё выложили. А ты думал, промолчали, как партизаны на допросе? В сказочки про пацанское братство верят только лохи. Когда дело касается их собственной шкуры, братки закладывают и сдают друг друга, не моргнув глазом. Думай быстро, будешь их выгораживать или всё-таки позаботишься о себе и своих родных?

— О чём ты хочешь спрашивать?

— Вот это уже разговор. Для начала — скажи нам своё настоящее имя и фамилию.

— Ваганов. Зовут — Виктор. Можешь звать просто Ваган.

— Нас интересует Клычков и всё, что с ним связано, — сказал сыщик. — Учти, нам кое-что известно. Если начнёшь пороть лажу — сразу просечём. А тогда и отношение к тебе будет соответствующее.

— Но вы замнёте это дело? — Ваганов кивнул на снимок, который Андрей всё ещё держал в руке.

— Мы держим своё слово. Тем более мы и в дальнейшем собираемся выходить с тобой на связь. Нам нет смысла сдавать тебя.

— Никто не знает, что я голубой, — пробормотал Ваганов после недолгого молчания. — Я стараюсь быть как все. Даже баб несколько раз снимал для отвода глаз… Резаный не простит мне… Они с меня живьём кожу сдерут, как с Долдона…

— Кто такой Долдон? — спросил Максимов.

— Пацан один. Резаный его в стукачестве заподозрил. На разборку собрались все наши. Сперва ему прижигали пятки, а потом кожу сдирали…

— Если будешь осторожен, то тебе это не грозит, — сказал сыщик. — Итак, меня интересует вот что… Ты часто бывал на квартире у Клычкова. Он жил один?

— Да.

— Женщин он к себе приводил?

— Нет.

— Значит, трахал их на стороне?

На бледном лице бандита появилась усмешка.

— Не трахал он их. Он на них вообще не обращал внимания. То есть, обращал, когда нужно было показать братве, что он как все.

— А он не как все?

— Он как я.

Детективы переглянулись.

— Откуда знаешь? — спросил Андрей.

— Мы с ним парились на одной зоне. А откинувшись, Клык попал в бригаду Резаного. Он и меня в неё затащил, благо никто не знал о… короче, о моей ориентации.

— Вы с ним, стало быть, сожительствовали?

— Можно и так сказать.

Сыщик несколько секунд молчал.

— А может, Клычков всё-таки интересовался женщинами, но скрывал это ото всех, даже от тебя? Может, он как-то по-особому любил развлекаться с ними?

Ваганов отрицательно качал головой.

— Клык ещё на зоне застудился, и от этого у него стоял плохо, особенно в последнее время. Чтоб его удовлетворить, мне приходилось вкалывать, как папе Карло. А вы толкуете про каких-то баб.

Ребрин достал блокнот.

— Часто ты бывал у него на квартире? — спросил он.

— Часто.

— Кто ещё, кроме тебя, бывал у него?

— Резаный со своей бабой, и ещё один парень, Димой зовут.

— О Диме мы потом поговорим. Сначала о Резаном. Зачем он приезжал к Клычкову?

— Ну, он любит ездить по хатам братвы. Интересуется, кто как живёт.

— К Клычкову привозили какие-то вещи. Что за вещи?

— С обчищенных квартир. Сам я их не чистил, ты это отметь, начальник, я только помогал вещички переносить.

— На квартире Клычкова вы устроили что-то вроде склада для награбленного.

— Ну да… Вещи отлёживались там какое-то время, а потом их сбагривали скупщикам.

— Что за женщина, которая приезжала с Резаным?

— Его любовница. Танькой зовут. Фамилию, где живёт — не знаю.

— Как она выглядела?

— Рыжая, с длинными волосами… Да я к ней не приглядывался. Баб в упор не вижу.

— Зачем Резаный привозил её на квартиру Клычкова?

— Чтоб трахать. К себе привезти не мог — у него жена, ребёнок. Сами, наверно, знаете. Вот он её туда и возил. А вообще Резаный использовал для этого не только хату Клыка. Он мог завалиться с бабой к любому пацану. Для него их хаты были как его собственные.

— Как Резаный относился к Клычкову?

Ваганов пожал плечами.

— Нормально относился… Если Резаный к кому-то относится ненормально, то это сразу видно. Нет, они с Клыком ладили.

— У Резаного есть ещё любовница, кроме Татьяны?

— Говорят, есть. Только я её не видел.

— Он скрывает её от братвы?

— А почему он должен своих баб всем показывать?

— Его другая любовница, случайно, не рыжая?

— Понятия не имею.

— А эта Татьяна — она натуральная рыжая или крашеная?

— По-моему, крашеная, хотя точно не скажу. Я в таких вещах не разбираюсь.

Ребрин быстро писал в блокноте. Задавал вопросы, не отрывая взгляда от страницы.

— Кто такая? Чем занимается?

— Кажется, шлюха.

— Какие у неё отношения с Клычковым?

— Никаких. Только здрасьте — до свидания.

— Как Резаный отреагировал на смерть Клычкова?

— Как положено. Поклялся отомстить.

— Кому?

Ваганов снова пожал плечами.

— Резаный считает, что засаду устроили люди из таганской группировки. Теперь он будет с ними разбираться, но когда и где — не знаю.

— Сам Резаный под пули не попал?

— А его и не было там.

Сыщик посмотрел на Ваганова.

— Резаного не было на «стрелке»? Интересно.

— Ребята говорили, он накануне того дня так наширялся, что чуть коньки не склеил.

— А ты сам-то был там?

— Был. Просидел всё время в машине. Это меня и спасло.

— Сразу после «стрелки» куда поехал?

— Сюда, в клуб.

— Значит, ночь со среды на четверг провёл в клубе?

— Да.

— Свидетели есть?

— Конечно. Хотя бы те парни, что на фотке. И ещё другие.

Какое-то время Ребрин перелистывал блокнот. Андрей тоже не нарушал тишины.

— Резаный на какой машине ездит? — спросил сыщик.

— У него их две. Синяя «Мазда» и чёрный «бумер». А вообще он при желании может взять тачку любого пацана. Пользуется как своими.

— Нет ли у кого-нибудь из его людей «Жигуля» девятой или шестой модели, серого цвета?

— Именно серого? — Ваганов задумался. — Есть такая. У Тесака.

— «Девятка» или «шестёрка»?

— «Девятка».

— Теперь о Диме. Кто такой и зачем приезжал к Клычкову?

— Я о нём ничего не знаю. В бригаде он не состоит, братва о нём, по-моему, тоже ничего не знает. Это личный приятель Резаного. Они конспиративно встречались у Клыка на квартире.

— Почему — конспиративно?

— Мне Клык, когда был поддатым, однажды проболтался, что этот Дима работает то ли в сберкассе, то ли в банке, то ли ещё в какой конторе, где ворочают большими бабками. Он там вроде бы охранник. Так вот, Резаный готовит на эту контору налёт, а Дима ему подсобляет. Он ему уже слепки от замков дал, схемы комнат начертил и всё такое. Короче, Резаный готовится серьёзно. Достали автоген, газовые бомбы, тротил, даже глушилку для сигнализации. Думаю, Клык не брехал.

— Когда должен состояться налёт?

— Не знаю.

— После смерти Клычкова ты видел Дмитрия?

— Нет. Да я и не контачил с ним. Дима приезжал на квартиру к Клыку только для того, чтобы встретиться с Резаным. О чём они говорили — без понятия.

Сыщик задумался.

— Значит, кроме Резаного, Татьяны и этого Димы ты никого больше в квартире Клычкова не видел?

— Никого.

— Кроме тех, кого я перечислил, мог кто-нибудь ещё наведываться туда?

— Вряд ли. Я бы об этом знал.

Ребрин замолчал, склонившись над блокнотом. Рядом с Вагановым шевельнулся Андрей.

— Послушай, этот Резаный… Он как относился к Татьяне? Подарки хоть ей делал?

— Насчёт подарков не в курсе, а относился — мне Клык рассказывал — как к собаке.

— То есть? — спросил Ребрин.

— Когда они вдвоём запирались в комнате, Резаный стегал её ремнём. Клык своими ушами слышал, как он её порет, а она визжит. Вообще это на Резаного похоже. У него иногда бывают садистские заскоки… Я закурю, хорошо?

— Можешь, — разрешил Ребрин.

Ваганов достал сигареты и зажигалку.

— Ты, случайно, не видел, на какой машине приезжал Дмитрий? — спросил сыщик.

— Нет. Он и был-то там всего раза три-четыре.

— Могли ли Резаный или Дмитрий приехать на квартиру Клычкова в отсутствие хозяина? Я имею в виду — сами отпереть дверь и войти.

— Дима вряд ли, а Резаный запросто мог. Ключи у него были, я это точно знаю.

В разговор опять вмешался Максимов:

— Для чего Клычкову понадобилось покупать рыжий краситель для волос?

Ваганов посмотрел на него с удивлением.

— Впервые слышу об этом.

— Клычков тебе ничего про краситель не говорил?

— Нет.

— Ну, а если бы Резаный попросил его съездить в магазин и купить краситель — например, в подарок Татьяне, — Клычков поехал бы?

— Без вопросов. Резаный в этом отношении с пацанами не церемонится. Может любого послать за выпивкой. Я сколько раз ходил. Да и Клык за водкой для него бегал.

Какое-то время все молчали. Ребрин строчил в блокнот, Ваганов курил, выдыхая дым в открытое окно.

— В ту ночь, когда убили Клычкова, в его квартиру кто-то заходил, — сказал Ребрин. — Дверь открыли ключом. Кто это мог быть?

— Не знаю.

— Может, Резаный?

— Может, и он, но вряд ли. Он же в тот вечер был никакой.

— Ты в курсе, что на следующее утро после убийства Клычкова милиция устроила шмон на его квартире? — спросил Максимов.

— Нет.

— Ладно, — Ребрин убрал блокнот в карман и взялся за руль.

Через двадцать минут «Опель» остановился у подъезда дома, где жили детективы. Все трое поднялись в квартиру.

Маргарита Алексеевна не спала. Увидев сына босым и в юбке, она заахала. Андрею пришлось её успокаивать. В историю о краже джинсов и ботинок в сауне она, похоже, поверила. Аханье прекратилось.

Андрей стучал по кнопкам клавиатуры, выводя на экран монитора овалы лиц, носы, брови, глаза, причёски. Ваганов вглядывался в них и отрицательно качал головой. Иногда поднимал палец, показывая, что в картинке что-то есть.

Фоторобот таинственного Димы был составлен за полчаса. Ваганов остался доволен.

— Очень похож, — сказал он, разглядывая лицо на экране. — На самом деле похож. Только вы уж, ребята, меня не сдайте.

— Будь спокоен, — заверил его Ребрин.

— По правде сказать, давно хочу завязать со всеми этими делами, — признался гость. — Перееду в Армению, мать с сестрой с собой перевезу. Тем более бабок я уже надыбал…

— Отличная идея, — сказал сыщик. — Дружба с братками кончится только крематорием или отсидкой, больше ничем.

Максимов спустился с Вагановым на улицу и отвёз его на улицу Подбельского, где тот снимал квартиру.

Когда он вернулся, был четвёртый час утра. За окнами светало. Ребрин сидел в кресле и при свете настольной лампы листал свои записи.

Андрей сразу завалился с ногами на диван.

— Сомнений нет, Клычкова подставили, — сказал он. — Значит, Новицкий прав.

— Но кто, в таком случае, подбросил ему на квартиру вещдоки? — задумчиво проговорил сыщик, обращаясь скорее к самому себе.

— Подбросил кто-то из тех, кто был вхож к нему, — сказал Андрей.

— У него бывали Резаный, Татьяна, Дмитрий и Ваганов, — продолжал Ребрин. — Ваганов на роль маньяка, с его ориентацией, никак не тянет. К тому же в ночь убийства Клычкова он был на «стрелке»… Теперь Дмитрий. О нём мы знаем только, что он работает охранником в каком-то финансовом учреждении. Если маньяк — это он, то приходится допустить, что он в курсе всех дел банды Резаного.

— Такое возможно, — заметил Андрей. — Ему не надо даже контактировать с братками, достаточно знакомства с главарём.

— Думаешь, он и Клычкова в магазин за красителем отправил? — Ребрин в сомнении покачал головой. — Судя по показаниям Ваганова, Дмитрий ни с ним, ни с Клычковым не общался… А вообще, этот Дима — тёмная лошадка. Нам придётся познакомиться с ним поближе.

— Остаётся Резаный, — сказал Максимов. — И тут всё сходится: имеет рыжую любовницу, садистски с ней обращается… Смотри, всё очень логично получается. Допустим, маньяк — это Резаный. Каким-то образом он узнал, что менты начали облаву на убийцу рыжих женщин, то есть — на него. А узнать ему об этом, при его связях, согласись, нетрудно. И он решил замести следы, подбросить ментам кого-то другого. На роль подсадной утки он выбрал Клычкова. Может быть, потому, что у них одна группа крови. Резаный попросил его купить краситель для волос. Его расчёт строился на том, что милицейские эксперты обнаружат на флаконе отпечатки пальцев, сверятся с картотекой и выйдут на Клычкова. Что и произошло. Отпечатков Резаного там нет, потому что он, когда брал в руки флакон, всегда надевал перчатки. Используя краситель, Резаный убил Давыдову, а потом Новицкую. Колесо следствия завертелось. Менты вышли на Клычкова. Но прежде, чем его взяли, Резаный успел его убрать. Расстрелял на пустыре. Заодно пришлось уложить кое-кого из своей братвы, чтобы дело выглядело так, будто это происки конкурирующей банды. С пустыря он сразу поехал на улицу Фотиевой, оставил там трусы и нож. Вот вам вещдоки, получайте. А если прибавить к ним показания продавщиц и прошлое Клычкова, с грабежами и изнасилованиями, то картина для следствия рисуется вполне очевидная: Клычков и есть тот самый маньяк, убийца рыжих женщин. Дело закрыто. А настоящий маньяк, то есть — Резаный, гуляет на свободе и по-прежнему убивает женщин, только делает это более осторожно.

Слушая приятеля, Ребрин потягивал из стакана минеральную воду.

— Ну, допустим, Резаный, — сказал он, ставя стакан на стол. — Но какие у нас факты?

— Факты мы раздобудем у него в логове.

Сыщик усмехнулся:

— В квартире, где он официально проживает с женой и ребёнком?

— Нет, конечно. Там мы ничего не найдём. Я имею в виду его тайное жильё, о котором никто не знает. Такое должно иметься. Ведь где-то же он смывает с себя кровь после своих «подвигов»? Короче, за Резаным надо установить слежку.

Ребрин сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в окно.

— Причастность Резаного к убийствам — первое, что приходит на ум, — проговорил он после молчания. — Но это лишь версия, и она имеет свои слабые стороны.

— Какие?

— Во-первых — сложность, громоздкость всей этой подставы. Это же надо так исхитриться — подсунуть продавщицам Клычкова и при этом рассчитать, что они его обязательно запомнят, что сделают фоторобот, что найдут на флаконе отпечатки пальцев и выйдут на него через картотеку МВД. Да ещё и группу крови предусмотреть. А потом очень вовремя его убрать, причём с большим риском. Для бандита, даже такого неглупого, как Резаный, всё это что-то слишком уж хитроумно.

— Преступники и не на такие уловки пускаются, чтобы отмести от себя подозрения, — возразил Максимов.

— Во-вторых, меня смущает убийство Новицкой, — продолжал сыщик. — Он пошёл на риск. Слишком большой риск. Гораздо проще убить вокзальную шлюху и закопать труп в лесу.

— А может, убивая Новицкую, он нарочно добивался, чтобы вся Петровка встала на уши? — предположил Андрей. — К убийству проститутки милиция отнесётся с прохладцей, а тут — дочка банкира! Менты будут копать. Вот тут он и провернёт это дело с подставой Клычкова, чтобы окончательно похоронить маньяка и убрать концы в воду.

Ребрин не ответил. Какое-то время он листал бумаги из папки и просматривал свои записи.

— Ладно, пошли спать, — сказал он. — Завтра обо всём доложим клиенту и посмотрим, что он скажет.