Сводные враги

Глава 17

Утром под дверью обнаружилась новая коробка с цветами, но на этот раз уже с пионами. Рядом с ней еще футлярчик с каким-то украшением, но я его даже открывать не стала. Вначале хотелось вышвырнуть подальше оба подарка, но цветы стало жалко. Так что обтянутая черным бархатом коробочка перекочевала на столик под одной из картин, а вот цветы я занесла в комнату. В конце концов, они-то ни в чем не виноваты.

Дядя Вова возвращался как раз сегодня, так что уже с утра я начала готовиться к встрече со своим заботливым опекуном. Нет, ловушки по дому не расставляла, как Кевин в ожидании воров, хотя очень хотелось. Просто стояла перед зеркалом, пытаясь собраться с духом.

– Только не расплакаться, только не расплакаться, только не расплакаться, – повторяю, как мантру, глядя себе в глаза. От одной мысли о том, что дядя Вова причастен к гибели родителей, становится тошно. Сразу вспоминаю, через что пришлось пройти, всю ту боль, когда я потеряла сначала папу, а после и маму, и на глазах закипают злые слезы. Нельзя показывать этого никому.

Я не могла просто так сбежать. Не потому, что окажусь на улице почти без средств и не потому, что лишусь наследства, как пугал Алекс. Нет. Я должна докопаться до правды, до того, что случилось с мамой и папой на самом деле. И еще должна отомстить Громовым. Потому что точно знаю – они в этом замешаны. Не зря все–таки именно дядя Вова стал главой клана… И то сообщение только подтвердило мои мысли.

Думаю, что к тому моменту, когда я разузнаю все, уже скоплю достаточно денег и смогу исчезнуть. Не знаю, как, но надо постараться найти какие-то доказательства. Громовы и весь этот чертов клан – все они должны ответить за то, что от Орловых осталась только я одна. Рассеянным взглядом скольжу по экрану смартфона, в который раз перечитывая странную переписку.

В дверь стучат и я вздрагиваю от неожиданности. Торопливо блокирую телефон и прячу его в кармане джинсов.

– Да-да, входите.

– Милана Дмитриевна, там приехал Владимир Алексеевич. Просит спуститься, – через дверь говорит служанка.

– Да, спасибо, я уже иду.

Ловлю свой взгляд в зеркале и выдыхаю. Ну вот и все, Миланка, игра началась. Детство давно кончилось – ни родных, ни тех, кому можно доверять, у меня нет. И теперь нужно не навлекать на себя подозрений, хотя бы пока что. А еще стоит упросить дядю Вову познакомить меня поближе с людьми, которые состоят в клане. Наверняка там найдется тот, кто терпеть не может Громовых и имеет на них зуб.

Спускаюсь вниз и тут же попадаю в медвежьи объятия дяди Вовы.

– Милана! Рад тебя видеть! – он отстраняется и оглядывает меня с головы до ног, – Прости, прости, не успел к твоему дню рождения, хотя очень старался. Но с меня подарок!

Он достает из кармана очередной темный футляр с каким-то украшением и я усиленно улыбаюсь. Похоже, в клане это просто универсальный подарок: и на праздники, и чтобы рот заткнуть женщинам, если они вдруг обижены или начинают возмущаться.

– Спасибо, – благодарю сдержанно.

– Не откроешь?

– Потом, – лучезарно улыбаюсь я.

– Ну ладно, – дядя Вова потирает висок, усаживается на диван и хлопает ладонью рядом с собой, приглашая присесть, – на самом деле я хотел с тобой поговорить. Это очень важно.

– Конечно, дядь Вов.

– Милана, ты уже совершеннолетняя. Знаешь, что тебя ожидает, как важную часть клана?

Отрицательно качаю головой и присаживаюсь рядом. На самом деле я догадываюсь, о чем пойдет речь. В том сообщении меня просили проголосовать против Громовых, и я почти на сто процентов уверена, что разговор будет именно об этом.

– Видишь ли, Орловы – очень важная семья в клане, а ты родная дочь Дмитрия. Голосования мы не проводили с момента его смерти и сейчас как раз настало время выбрать нового главу. Или оставить старого, – со значением произносит он, выразительно глядя на меня, – я очень рассчитываю на то, что ты поддержишь нашу семью на выборах клана.

Я вежливо улыбаюсь в ответ и склоняю голову.

– Конечно. Вы единственный, кто помог мне в трудную минуту. Да и для моих родителей вы всегда были добрым другом, – не удерживаюсь и в конце срываюсь на саркастичный тон.

То ли дядя Вова не замечает, то ли ему просто все равно, но он кивает и говорит:

– Тогда будь готова. Завтра вечером пройдет голосование. Алекс уже заказал для тебя платье, пригласил парикмахера и кто там еще нужен.

– Зачем?

Уже не удивляюсь, что даже платье за меня выбирают. Сводный братец четко дал понять, что женщины в клане ничего не решают. Но грустно было думать, что все настолько плохо и даже выбор наряда больше доверяют мужчине, а не женщине.

– Это очень важное мероприятие. Там ты познакомишься… – он осекся и улыбнулся во все тридцать два, сглаживая паузу, – со всеми важными людьми, что состоят в клане. Поверь, ты очень удивишься, узнав, кто в него входит.

Он явно намекает на каких-то известных людей, но мне все равно, кто входит в этот чертов клан, который больше на секту похож.

– Я сама могу справиться. У меня есть праздничные наряды, прическу я тоже смогу соорудить. Пожалуйста, я вас не разочарую, – прошу его.

Дядя Вова скорее ожидал восторгов, чем то, что я буду спорить из-за платья. Он неодобрительно хмурится, открывает рот, чтобы ответить, но я уже знаю, каким будет ответ.

– Все же, моя девочка, тебе стоит послушаться. Это важный вечер, светский вечер, вряд ли ты бывала на таких приемах, – говорит он настойчиво.

– Хорошо, – легко соглашаюсь я, – Тогда я пойду?

Дядя Вова окидывает меня обескураженным взглядом, будто не веря, что я так просто сдалась, и уточняет:

– Ты не обижаешься?

– Нет, с чего же. Вы ведь сами сказали, что это очень важный вечер, – пожимаю я плечами.

– Ну… ладно, – кивает он.

Мы обмениваемся вежливыми улыбками и я ухожу наверх. Вот только иду не к себе в комнату, а напрямую к Алексу в кабинет. Знаю, что он дома, хоть и не спустился почему-то встретить дядю Вову. Посмотрим, что скажет он.

– Привет, – растягиваю губы в милой улыбке, широко распахивая дверь.

– Стучать нужно, – недовольно бурчит сводный брат, не обращая на меня никакого внимания.

– Обязательно, – равнодушно киваю, подходя к его столу, и сразу перехожу к делу, – Я хочу собраться на праздник сама.

Алекс отрывается от экрана ноутбука, изучает меня несколько секунд так, будто увидел перед собой мелкую надоедливую букашку, и возводит глаза к потолку:

– Милана, у меня нет времени обсуждать твои дурацкие капризы. Через пять минут у меня прямые переговоры с Англией, так что будь добра, когда будешь уходить – плотно прикрой за собой дверь.

– Важные переговоры?

– Важные. На несколько миллионов долларов.

– И что, если твой ноутбук внезапно сломается, это будет сильно плохо, да? – интересуюсь невинным тоном, подхватывая стоящий на столе стакан с водой, и делаю вид, что любуюсь тем, как жидкость блестит на свету. Прямо над драгоценным ноутбуком.

– Милана, – угрожающе тянет Алекс и делает попытку отодвинуть ноутбук ближе к себе.

– Нет-нет, не так быстро, – цокаю языком, – стакан слишком скользкий…

Чуть ослабляю хватку и стакан скользит вниз. Алекс перехватывает мое запястье, за секунду до падения выдирает его из руки и отшвыривает в сторону. В бешенстве сводный брат поднимается с кресла и стремительно приближается ко мне, а я так же стремительно отступаю. Только взгляда от пылающих гневом глаз не свожу и руку не пытаюсь выдернуть.

– Ты что творишь?! – рычит он.

Натыкаюсь лопатками на стену и чувствую, как он вдавливает меня телом в нее. Больно сжимает подбородок пальцами и склоняется ниже. Непозволительно близко.

Слишком близко.

– Я только хочу, чтобы в этом доме к моему мнению прислушивались, – даже не дрогнув, заявляю я, смело глядя в глаза Алекса. – Я не декорация, сидеть и молчать не стану.

– Это просто тряпки!

– Всего лишь тряпки. Всего лишь запереть дома. Всего лишь запретить самостоятельно распоряжаться жизнью. Я тебе не марионетка. Еще не хватало, чтобы помимо всего ты решал, что мне надевать! Это унизительно!

– Я просто выбрал платье на один вечер, не раздувай из мухи слона.

– Все равно. Я сама хочу выбрать его.

Алекс молчит, а после вздергивает бровь:

– С чего вдруг мне соглашаться? Как видишь, стакан отобрал, а больше у тебя аргументов нет.

– Я скажу дяде Вове, что сбежала гулять. Думаю, об этом ты ему не говорил, – пожимаю беззаботно плечами и довольно улыбаюсь, когда Алекс опасно сужает глаза, – это ведь косяк, так что, думаю, ты все замял, чтобы дядя Вова не узнал о нем.

Он молча неторопливо осматривает мое лицо, останавливает взгляд почему-то на губах, а после отступает, и насмешливо улыбается, разводя руками:

– Говори.

– Что? – меня берет оторопь.

– Говори отцу все, что пожелаешь. Мне все равно, – ухмыляется он.

– И скажу! – выпаливаю я, решительно направляясь к двери.

Понимаю, что по короткой заминке Алекс понял, что я блефую, но не могу остановиться.

– Скажу еще, – разворачиваюсь я, решая добить до конца, – что на этой прогулке Дэн меня чуть… чуть…

Слова застревают в горле и я растерянно моргаю. Не могу сказать это вслух – слишком страшно. В глазах снова щиплет от подкатывающих слез и я торопливо отвожу взгляд, чтобы Алекс не заметил ничего. Сникаю и разворачиваюсь, чтобы уйти. Ничего я не скажу дяде Вове. Просто не смогу…

– Милана, – окликает Алекс, а когда я оглядываюсь, мягко продолжает, – Можешь выбрать любое платье, какое захочешь. Скажем отцу, что это мой выбор.

Киваю рассеянно и выхожу из кабинета. Я вроде бы победила, пусть и в таком маленьком деле, но почему-то не чувствую радости. А еще не могу понять, из-за чего у Алекса был такой жутко виноватый взгляд?