Святая тьма

Предисловие

«Святая тьма» — так уже в названии романа определяет Франтишек Гечко атмосферу религиозного ханжества, церковного мракобесия и фашистского террора, которая создалась в Словакии в годы второй мировой войны.

В 1939 году словацкие реакционеры, опираясь на поддержку германского фашизма, провозгласили так называемое «независимое Словацкое государство». Несостоятельность установленного в стране режима, враждебность его интересам народных масс с полной очевидностью показало Словацкое национальное восстание 1944 года и широкое партизанское движение, продолжавшееся вплоть до полного освобождения страны Советской Армией.

О мрачном периоде существования в Словакии клерикально-фашистского режима написано немало книг. Доминик Татарка в романе «Поповская республика» (1948) одним из первых показал антигуманистическую сущность этого государства. К осмыслению событий недавнего прошлого обращаются и другие писатели. Рудольф Яшик в романе «Площадь святой Альжбеты» (1957) рассказывает поэтическую историю любви, в трагическом конце которой повинен фашизм. Владимир Минач в романах «Время долгого ожидания» (1958) и «Живые и мертвые» (1959) раскрывает процесс духовного освобождения интеллигенции из-под гнета клерикально-фашистской идеологии и показывает, как пассивное неприятие существующего перерастает у них в активный протест. Франтишек Гечко в романе «Святая тьма» тоже обращается к действительности «Словацкого государства». В том, как писатель освещает события этого времени, сказался весь его жизненный и литературный опыт.

Успех книг Гечко всегда определялся глубоким знанием жизни деревни и психологии крестьянина. Фундамент этих знаний закладывался в детские годы писателя. Гечко (родился в 1905 году) вырос в семье мелкого виноградаря в небольшой деревушке Южной Словакии. Впоследствии он писал в автобиографической книге «От стихов к романам»: «Я вырос в среде мелких виноградарей. Был этот мир прекрасный, полный чудес, по и всевозможных мучений и горестей. Там я научился смотреть в глаза суровой правде жизни… И это постоянное обращение к жизненным фактам сформировало меня как писателя и, если уж договаривать до конца, ничего не замалчивая, привело меня под красное знамя».

Получив сельскохозяйственное образование, Гечко в течение многих лет работал в деревне. К впечатлениям детства и юности прибавилось познанное в годы зрелости. Сочувствием к деревенской бедноте, тоской по родному краю проникнуты книги стихов Гечко «Переселенцы» (1931) и «На юге» (1942). В ранних книгах Гечко преобладали пессимистические настроения, ведь положение словацкого крестьянина представлялось тогда автору едва ли не безнадежным. Светлой верой в будущее отличается поэтический сборник Гечко «Славянские стихи» (1946), посвященный освобождению славянских народов Советской Армией от ига фашизма.

К раздумьям над участью крестьянской бедноты возвращается писатель в романе «Красное вино» (1948). Гечко воссоздает здесь реалистическую картину жизни словацкой деревни на протяжении целого двадцатилетия (примерно с 1905 по 1925 год). Писатель-гуманист, Гечко сумел увидеть не только мрачные стороны деревенской действительности, но и то светлое человеческое начало, которое он воспринимает как залог лучшего будущего.

Между окончанием работы над романом «Красное вино» и появлением следующей книги Гечко «Деревянная деревня» (1951) проходит несколько бурных лет. Впоследствии Гечко писал, что могучее движение вперед, которое он наблюдал за эти годы в жизни страны, заставило его проникнуться уважением и симпатией к тем, кто направлял это движение, — коммунистам. Франтишек Гечко вступает в коммунистическую партию, изучает марксистско-ленинскую теорию, активно участвует в общественно-политической и культурной жизни Словакии. Все это подготовляло качественные изменения и в его творчестве.

Роман «Деревянная деревня» был написан в то время, когда в чешской и словацкой литературе все шире развертывалось движение к социалистическому реализму. Трудная задача овладения темами современности ставила прозаиков перед необходимостью искать новые художественные средства отражения жизни. Среди многих произведений тех лет роман Гечко выделялся большой художественной правдой характеров словацких тружеников, изображенных в период коренной ломки прежних отношений в де-ревне. Роман Гечко «Деревянная деревня» быстро завоевал симпатии читателя на родине автора и за ее пределами. Он был переведен на чешский, польский, болгарский, немецкий, румынский, венгерский, украинский и русский языки.

Последнее произведение Франтишека Гечко — роман «Святая тьма» — остался не завершенным. Первая книга романа вышла в 1958 году, работу над второй прервала внезапная смерть писателя, застигшая его в расцвете творческих сил. Гечко собирался написать продолжение романа «Деревянная деревня», готовился издать сборник новелл. В полном разгаре была работа над второй книгой «Святой тьмы». Хотя первую книгу нельзя рассматривать как закопченное произведение, тема ее, проблематика, художественное своеобразие уже определились. Присущие таланту Гечко юмор и ирония проявляются здесь совсем по-новому. Добродушный, чуть насмешливый рассказчик, с которым мог познакомиться читатель «Деревянной деревни», превращается в сатирика. Когда в романе «Святая тьма» речь заходит о тех, в чьих руках сила и власть, тон повествования становится саркастическим, изображение подчас гротескным.

В жизни провинциального городка Дубники как в небольшом, но верном зеркале отражается та система беззаконий, которая вводится в стране властителями «святой тьмы». Союз католицизма и фашизма создает атмосферу особенно мрачную, почти беспросветную. Трудно сказать, что производит более гнетущее впечатление: жестокая расправа фашистских молодчиков над учителем Яном Иванчиком или благочестивые религиозные процессии на улицах городка. Пожалуй, церковь оказывается изобретательнее, когда власть имущие чувствуют потребность в усиленном применении средств запугивания, унижения и уничтожения человеческой личности.

Действие романа часто развертывается в церкви, школе, трактире, на улицах городка — там, где собирается много народу. Не раз на страницах романа шумит многоголосая толпа, раздаются пьяные выкрики разгулявшейся компании «отцов города», слышатся довольно откровенные замечания простых людей по поводу существующего режима. Живописные жанровые сценки делают повествование ярким и подвижным. Гечко не столько описывает свои персонажи, сколько показывает их в непосредственном действии: общей беседе, споре, столкновении. Диалог и сопровождающие его меткие авторские реплики (часто иронические) делают героев романа выразительными, почти зримыми. Лаконичный, родственный искусству драмы способ характеристики позволяет Гечко ввести в свою книгу персонажи, представляющие самые различные общественные прослойки. Сатирические портреты гардистов[1], крупных виноторговцев, священников, интеллигентов, приспособившихся к режиму, соседствуют с написанными совсем иначе — тепло и проникновенно — образами простых словацких тружеников.

Многие из них стали жертвами националистической пропаганды партии людаков[2]. Только жестокая действительность клерикально-фашистского государства толкнула их на путь прозрения, заставила понять, что означает на практике осуществление лозунгов этой партии. Так случилось и с одним из героев романа Венделином Кламо. Хотя до переворота 1939 года Кламо был единственным людаком на дубницкой станции, он не может примириться с новыми порядками. Этому мешает его доброта, человечность, присущее ему чувство справедливости. Впрочем, настроен Кламо пока довольно миролюбиво и не очень сочувствует бунтарским выходкам своего зятя.

Ян Иванчик слывет в городке коммунистом, потому что не хочет скрывать свою антипатию к господствующему режиму. В его поступках вначале больше мальчишеского озорства, чем сознательного протеста, по и это ему не прощается. Избитого до полусмерти гардистами находят его однажды ночью дубничане. Так Венделин Кламо лицом к лицу сталкивается с фашистским произволом. Несмотря на общее возмущение жителей городка, виновники остаются ненаказанными. А едва Иванчик успевает выйти из госпиталя, как его арестовывают и отправляют в тюрьму. Это происходит в июне 1941 года, когда гитлеровская Германия вероломно нападает на Советский Союз. Присоединившись к немецким фашистам, правители марионеточного Словацкого государства проводят массовые аресты в стране, чтобы предотвратить возможное сопротивление народа.

На этом обрывается первая книга романа «Святая тьма». Незадолго перед смертью писатель закончил и подготовил к печати главу, которая должна была открывать вторую книгу романа. Напряженность действия в этой главе еще более возрастает. Трагизм создавшегося положения первой осознает, пожалуй, Вильма Кламова. Сердцем матери ощущает она, сколь велика опасность, которая грозит ее детям (и не только им). Она тревожится за сына, отправленного на Восточный фронт, за зятя, брошенного в тюрьму, но все же напрягает все силы к тому, чтобы поддержать подавленную горем дочь. В истории одной семьи в драматически заостренной форме отражается судьба народа, ввергнутого в пучину войны и фашизма. В последней главе выясняется несколько обстоятельств, которые по-новому освещают поведение героев и содержат намек на их будущее. Так Вильма Кламова узнает, что ее зять собирал деньги для помощи детям арестованных коммунистов (это становится одним из основных пупктов его обвинения). Что будет с Иванчиком дальше? Какую судьбу готовил автор ему и другим героям? Франтишек Гечко не успел осуществить замысел своего романа до конца. Однако многое из того, что им было задумано, можно понять (а подчас угадать) благодаря сохранившимся рукописным материалам.

В последней рабочей тетради Гечко есть несколько замечаний касающихся Яна Иванчика. Вот одно из них: «Иванчик не успел стать членом партии — он погиб раньше, чем осознал, что он уже коммунист». (Тетрадь IX, 1939–1945, запись 661, рукопись.)

И еще один намек на судьбу Яна Иванчика содержится в другой записи. В конце войны, разыскивая мужа, Цецилия узнает рубашку Яна Иванчика среди вещей, оставшихся после погибших в концлагере. (Тетрадь IX, 1939–1945, запись 660, рукопись.)

В первой главе второй книги уже чувствуется драматическая напряженность других противоречий и конфликтов, которые должны были развернуться в ходе повествования. Так, в истории маленького Тонько Кламо, отданного на воспитание в монастырь иезуитов, с новой силой звучит тема «святой тьмы». Снова Гечко пишет о том, как гибельно действует на судьбы людей не только фашистский террор, но и духовный гнет католической реакции.

В одном из последних черновых набросков автор вкладывает в уста Цецилии слова, которые содержат намек и на судьбу Тонько: «Брат — хуже чем мертвый». (Тетрадь IX, 1939–1945, запись 660, рукопись.) Очевидно, речь идет о духовной гибели человеческой личности, которая подчас страшнее смерти.

Нарастающее в романе драматическое напряжение должно было завершиться смертью Венделина Кламо, который так и не смог примириться с клерикально-фашистским режимом. Однако гибель героев, столь близких сердцу автора, не должна была создать в романе атмосферу отчаяния, безысходности.

Гечко всегда остро ощущал скрытую в людях силу, которая способна сопротивляться гибели нравственной и физической. Размышляя о конце романа «Святая тьма», Гечко пишет: «После войны в семье остаются одни женщины. Самая стойкая — Вильма Кламова: она крепко держит жизнь в руках, Fie дает ей рухнуть». (Тетрадь IX, 1939–1945, запись 659, рукопись.)

Пережитое не сломило и Цецилию Иванникову, познанное и выстраданное делает ее коммунисткой.

В заключительной главе романа, по замыслу автора, Цецилия должна была встретиться с женой Илемницкого и ей рассказать об участи своего мужа, отца, брата. (Тетрадь IX, 1939–1945, запись 660, рукопись.)

Не случайно Гечко хотел закончить роман этой встречей. Петер Илемпицкий и его жена, которые появляются уже во вступительной главе, не просто эпизодические персонажи. Илемницкий вошел в историю словацкой литературы как писатель пламенной коммунистической убежденности, как человек великой скромности и мужества. Работая над романом, Гечко говорил со многими людьми, близко знавшими Илемницкого: с его друзьями, соседями, учениками (один из них стал прообразом Яна Иванчика).

В начале романа Илемницкий предстает таким, каким его видят Ян Иванчик и Цецилия. Позднее эта встреча станет для них одним из самых светлых воспоминаний, а образ Илемницкого — воплощением честности, человечности, доброты.

Лучшие герои книги обогащают галерею народных типов, созданных Гечко в романах «Красное вино» и «Деревянная деревня». «Святая тьма» привлекает не только мастерством лепки образов. Уже в первом своем романе Гечко проявил себя как блестящий рассказчик. В последнем — он еще искусней пользуется этим даром. Порой кажется, что его книги рассчитаны не на читателя, а на слушателя. Юмор, ирония, народно-разговорная интонация придают произведениям Гечко особую прелесть живого рассказа.

И когда закрываешь книгу, долго еще слышится голос рассказчика, мудрого, доброго и чуть насмешливого… Это своеобразие стиля Франтишека Гечко воспринимается сейчас особенно остро, может быть, потому, что писателя уже нет в живых, а голос его продолжает звучать.

Э. Олонова