ТАКТИКА: абстрактное представление о бое, не всегда совпадающее с реальностью.

ЭВАКУАЦИЯ РАНЕНОГО «ГОРОД»

Большинство групп в городе работают парами, потому, что тащить раненого недалеко - в соседнюю комнату или за ближайший угол. Можно справиться и одному. Рядом, в визуальном контакте, как правило, есть ещё пара и не одна. В городах или адресах все ранения случаются вне укрытия. Поэтому при падении напарника, бойцы давят противника на полный магазин, глушат, слепят, хватают напарника и тащат за укрытие. После контакта и определения намерений, всё превращается в долгую рутинную работу. Их очень долго уговаривают, дают поговорить с родителями, ведут разъяснительную работу, иногда сутками. Потом пытаются принудить к мирной сдаче. Но при условии, что они никого не убили и не ранили.

Адресная и городская эвакуация опасна тем, что упасть могут сразу несколько человек. Упасть может вся щитовая двойка, могут сложиться все входящие. На земле могут оказаться человека три, четыре сразу.

Понятия «резать сектор» здесь нет - это не лес. Тот, кто стрелял - он уже за укрытием. Атакующий не показывается из-за укрытия больше чем на 1,5 секунды. Операция по нейтрализации сразу превратится в операцию по спасению.

Опасность городских контактов в том, что пока вас не обстреляют, вы чаще всего не знаете, где есть противник и где его нет. Но после обстрела, если кого-то подбили, вам уже не до него - вы спасаете своих. В этом опасность городских боев, особенно, когда гражданское население не эвакуировано. Просто разнести здания и сооружения с воздуха - это не про спецназ. Это про армию. Спецназ всегда трогает руками своего противника - живого или мертвого, но его тело будет досмотрено. У спецназа нет линии фронта, за которой хоть ядерный взрыв, хоть что угодно. Поэтому эвакуация как лесная, так и городская в формате «здесь и сейчас» - это фишка серьёзных людей. Армейским подразделениям это незачем. Там поиск раненых и их эвакуация с линии фронта - это работа медиков. Есть даже специальные транспортные средства. Да, сегодня военные пытаются подражать тактике специальных групп, отделов и служб Федеральной Безопасности. Я смотрю на это почти бесплатно каждый день. Они сами ещё не понимают, что зря это делают. У каждого сверчка - свой шесток.

Здесь не должно возникать никаких обид из-за моих слов, потому, что глядя правде в глаза, и вы и я, мы знаем, как обстоят дела на самом деле: кто, кого и где бросил... и что потом.

В спецназе, в мою молодость, на адрес выходило от 6 до 8 человек. И всё проходило замечательно. Для нас один раненый - это было очень много. Тогда было такое понятие - «Штурм». Это когда мы наваливали за воротник каждому за кем приезжали. Раненый - это реально было что-то немыслимое. Мы слушали рассказы о том, как военные теряли народ целыми группами и не могли найти потом даже их тела, и не сочувствовали - мы просто вообще не могли понять их. Для настоящего спецназа это было дикостью. Ушедшее поколение командиров нашего спецназа - это были люди, которые делали так, что спецназа антитеррора боялись, просто ссали все и свои и чужие.

Для антитеррора эвакуация - это больше чем тактика. Мы всегда уделяли этому много времени. У нас не было такого, чтобы мы ушли из адреса или из леса, оставив там своих людей. Когда в любой из наших групп случались потери, это сразу узнавали все, а местность, на которой это произошло, менялась всерьез и надолго. Мы обязательно мстили. Наносили удары возмездия. Наши службы гонялись за гандонами годами, находили их и мочили. Поэтому ценность человека в каждом отдельном ведомстве разная. Разные традиции и уровень подготовки. В армейском линейном подразделении ценность одного отдельно взятого бобохи нулевая. Поэтому в отсутствии реального дела многие из них, просто повторяют тактику эвакуации за действующими спецназами ФСБ.

Эвакуировать раненого из объёма, который вдруг стал простреливаемым, можно перераспределив огневые средства и дав возможность группе накрыть предполагаемый объём, например, термобарами. Если они у вас есть. Или бросить туда безоболоченный заряд, предварительно сделав его самостоятельно. Во время первой Афганской кампании, солдаты называли эти изделия «шиза». Принцип в том, чтобы сразу, на первых секундах поставить точку. Через стену этого не сделать, по цели точно не отработать. Поэтому, минимизируя возможные потери среди гражданских и возможных заложников, террориста немного ограничивают в возможности видеть, слышать, перемещаться.

Потом к нему входит щитовая группа и если на законное требование правоохранителя он не реагирует, к нему применяют силу. Если он ведёт огонь - по нему, стараясь попасть только в конечности, применяют штатное стрелковое вооружение. После того как террорист перестал сопротивляться, ему сразу, на месте, оказывается первая помощь. Это происходит потому, что большинство террористов, прибывших в Россию, не понимают языка, и соответственно, не могут реагировать на требования правоохранителя. Процент выживших террористов в России выше, чем в любом другом государстве. Действия штурмовых групп в отношении террориста в России, самое вежливое и гуманное.

Эвакуация из адреса - это практически сразу в карету скорой помощи, и уже через полчаса на операционный стол. Когда подразделение возвращается на базу, можно сразу переодеваться и ехать навещать раненого, которого уже прооперировали. Сами понимаете, что бой в своём городе, отличается от боя на чужой территории. Медицинская укладка доктора на адресе, отличается от лесной укладки - она больше.

Перечитывая эту главу, я понимаю, что более подробные описания, могут только запутать читателя. Больше писать нельзя, но и меньше писать нет смысла. Я просто хочу сказать: «До встречи на семинаре». Там мы обычно в выражениях не стесняемся. Объясняем доходчиво.