Танец чувств (СИ)

Глава 13

Я просыпалась медленно. Неохотно. Греясь под лучами утреннего весеннего солнца и чувствуя, как хорошо моему телу. Мне просто безумно не хотелось открывать глаза. Но надо…

А открыв, встретилась с его взглядом:

— Привет, — улыбаясь, поприветствовал меня парень.

— Привет, — краснея от воспоминаний о прошедшей ночи, ответила я. А затем забеспокоилась. Вот и провела я с ним ночь, а дальше что? Может он остался недоволен, и теперь я ему не нужна?

— Как ты? — тем временем поинтересовался он, приближаясь ко мне ближе. С трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. Рядом с ним я теряю голову, а она сейчас нужна на плечах.

— Нормально, а ты? — понимаю, что сморозила глупость. Краснею, отворачиваюсь, чтобы не видеть его смеющийся взгляд.

Юрий же, рассмеявшись, берет меня за подбородок, поворачивает к себе и целует так, что я, позабыв о скромности, прижимаю его к себе, желая снова испытать тот водоворот чувств, что он показал ночью.

— Вот так-то лучше! Ты очень красивая, особенно когда краснеешь. — Отстранился и встав начал одеваться — Завтракать будешь?

— Ага, — улыбнулась садясь и прижимая одеяло к груди.

Опять рассмеялся:

— Тогда приводи себя в порядок и спускайся.

И был таков. А я осталась сидеть, находясь в состоянии легкой эйфории. Взгляд сам собой блуждал по комнате, оглядывая столик у кровати, кресло и голую стену. А затем вдруг зацепился за доску, на которой висели три фотографии. Мать Юры я узнала сразу. Себя в роли куколки кукловода тоже, а вот при виде третьей девушки у меня защемило сердце. Когда-то они танцевали вместе, а потом она ушла из танцев, выйдя замуж за атлета. Вроде как у них уже даже ребенок есть. Но почему она тут? Мать понятно, я вроде как тоже, если учесть его слова о любви, но она… Неужели у них что-то было? И если да, любил ли он ее? А если любил, то что тогда Юра чувствует ко мне?

Настроение испортилось, захотелось уйти, но так нельзя, надо узнать, а уже потом делать выводы. Встав, я быстро приняла душ и спустилась вниз.

— Яичницу? — стоя у плиты предложил мой первый мужчина. — Или тосты?

— Яичницу, — при взгляде на него настроение только ухудшилось, снова захотелось сбежать. Заставила себя сесть, все равно же потом придется выяснять, так пусть хоть сразу.

Внимательный взгляд и мужчина начинает выкладывать яичницу на тарелку.

— Что тебя тревожит? — спросил парень, ставя на стол тарелку и тут же присаживаясь на корточки передо мной.

Сглотнула, встретив его вопросительный взгляд и решив, что лучше сразу знать, поинтересовалась:

— А Оксана, она… — и все. На большее меня просто не хватило.

— Глупенькая. — Покачав головой, и целуя меня в нос, ответил Юрий — Оксана была моим партнером и остается другом. Да, когда-то я думал, что люблю ее, но это было до встречи с тобой. Ты показала мне, что такое любовь, и, кстати, я же тебе вчера четко сказал. Этот дом для жены, матери моих детей и главное той, что займет мое сердце. И ты единственная кто тут был, а значит, Рита Иванова стала владельцем моего сердца!

— Прости, — краснею, понимая, как глупа моя ревность.

Он же наклоняется и целует меня так, что мысли о еде просто исчезают.

— Ну что, на тренировку? — спросил, когда мы сели в машину.

— Нет, домой сначала. Мне переодеться надо, да и маму успокоить, вон, сто пропущенных вызовов на телефоне. А звонить страшно.

— Тогда к маме, — погладив меня по щеке, ответил парень.

Дома меня встречала разъяренная мать:

— Ты где была?! Ты хоть понимаешь, что я пережила за эту ночь? Я места себе не находила! Думала, тебя убили, изнасиловали или еще что! Рита? — и она разрыдалась, а я бросилась к ней.

— Мамочка, прости, прости меня. — Просила, прижимая плачущую женщину к себе — Я была у Юры. Я в порядке, правда!

Резко отстранившись от меня, женщина посмотрела в мои глаза:

— Вы…

Тяжело вздохнула и, понимая, что сейчас разочарую свою маму, ответила:

— Да, мама, у нас отношения.

— С ним? — взвизгнула она — Ты что, совсем сдурела! Мою судьбу повторить хочешь? Хотя(,) о чем это я! В отличие от меня, ты останешься одна, никому не нужная! А как же карьера! Как же золото! О чем ты думаешь, Рита!

— Тетя Лиза, успокойтесь, у нас с вашей дочерью все серьезно, и я собираюсь жениться на ней.

Перевела гневный взгляд на него. Молчанка закончилась явно в его пользу:

— Хорошо, но только после соревнований! Нет, после того, как вы возьмете золотую медаль, не раньше!

— Хорошо, — он подошел и прижал меня к себе, давая понять, что я его.

— Вот и славно.

Развернувшись, мама ушла, при этом, хлопнув дверью комнаты, а мы так и остались стоять, непонимающе глядя на то место, где только что стояла женщина. И в эту минуту я впервые подумала, а может отец прав и мама действительно использует меня, чтобы добиться желаемого, а тут я с такой подлянкой.

— Ну что, собирайся, — отвлек меня от этих мыслей мой партнер.

— Сейчас! — улыбнулась и бросилась к себе, лишь на минутку задержавшись у дверей в мамину комнату, решая, стоит ли войти, но решив сделать это вечером, убежала к себе.

Время шло. Месяца сменялись, мы успешно прошли отборочный тур и уже через неделю улетаем на соревнования. С мамой я помирилась, хотя она и недовольна тем, что я делаю и крайне расстроена моим переездом к Юре. Но, слава богу, слышу я это только на обедах раз в неделю. Тут, увы, они с отцом солидарны, и высказывают все свое недовольство мною вместе.

— Через месяц мы поженимся! — гордо заявил Юрка, выключая проигрыватель — Отец на днях смотрел наш танец, сказал, что все идеально, так что завтра идем подавать заявление в загс.

— Еще бы! — рассмеялась я, оказываясь в его объятиях. — Мы же не играем, а просто показываем все то, что прошли сами. А на тему загса, ты уверен, что хочешь этого?

— Глупышка! Конечно, уверен! Да я без тебя жить не могу!

И накрыл мои губы страстным поцелуем, но я все же успела заметить беспокойство, мелькнувшее в его глазах.

— Что не так? — спросила, чувствуя, как замирает в тревоге сердце. Неужели он не уверен?

Тяжело вздохнул и выпалил на одном дыхании:

— Елена тоже участвует в соревнованиях.

Побледнела. Увы, не только счастье было в моей жизни. Отец, уже не стесняясь, приводил любовницу в дом, при этом давая понять, что она хозяйка. Нам же приходилось все это глотать. Сколько раз я предлагала маме переехать к нам с Юрой, но она отказывалась, заявляя, что не уйдет без боя.

— Ясно…

— Не волнуйся, — нежно погладил по меня щеке мой любимый — Этих судий не купишь. А у нее просто нет шансов. Я даже не знаю, как ей удалось отборочный тур пройти.

— Знаю, что нет шансов, просто противно. Она уже везде и это бесит.

— Мне жаль, — прижал к себе, словно желая защитить и успокоить. Как же я его люблю.

— Забудь. — Отмахнулась от тревоги, возникшей из ниоткуда, и подняла более насущный вопрос — Отец позвал нас на обед и дал понять, что это важно.

— Прости, я не могу. Ты же знаешь, что я взял юных учеников... Тренировка… — отвел взгляд, но я, списав это на чувство вины, улыбнулась:

— Не страшно, я съезжу одна. Встретимся дома?

— Да, — поцеловав в губы на прощание мой избранник.

Обед как всегда был роскошен, но есть мне не хотелось. Все чаще и чаще, еде я предпочитала зеленый чай и не потому, что не хотела, или на диете сидела, а потому что тупо тошнило. К врачу не сходишь, страшно, что с соревнований снимут, вот и терплю. Всего-то недельку осталось!

— И почему же ты ничего не ешь? — начал разговор отец, не скрывая своего презрения, отчего начало тошнить еще больше, но уже по другой причине. — Кухарка очень старалась приготовить обед для «любимой девочки», а та даже не притронулась.

— Мне жаль, отец, но я не голодна, — ответила холодно, чтобы не сорваться, и не наговорить лишнего.

— А, диета… — помолчал, давая понять, что его мнение обо мне упало еще на несколько пунктов — По себе меряешь, боишься, что изменит и сбежит от тебя. Как мне стоило поступить, когда твоя мамка тебя в подоле принесла.

Я непонимающе уставилась на него:

— Господи, о чем ты говоришь! — удивленно воскликнула мать, глядя на мужа, как на безумного.

— А ты думала, я не знал, как вы кувыркались с Соколовым в нашей гостиной! — вилка выпала из моих рук при мысли, что мы с Юрой можем быть братом и сестрой — А потом вдруг оказалось, что я «стану отцом»! Навязала мне его ублюдка, а теперь еще и инцестом занимаетесь! Кстати, мне внуков больных из-за вашей связи ждать, али как?

— Что? Ты совсем с ума сошел? — мать поднялась, облокотившись о стол руками, а я так и осталась сидеть, глядя в никуда, чувствуя, как сердце разрывается на части и вспоминая то, с какой нежностью и уважением мама всегда говорила о Константине — Я никогда не спала с Костей! Все, что между нами было — один поцелуй! О чем, кстати, я тебе сообщила в тот же день! И то, он был пьян и думал, что я его Рита!

— Ну конечно! А лапал он тебя тоже, потому что думал, что ты Рита и дочь у нас брюнетка, потому что он думал, что ты Рита? Я видел вас в гостиной и то, что ты была полуголой, тоже видел!

— Господи, и ты не вмешался? — мама стала белой, как скатерть на столе — Я тогда еле вырвалась, а потом еле доказала ему в стельку пьяному, что я Лиза! После того дня он даже не приходил к нам! Я запретила, не могла его видеть, а ты… Как ты мог! Я же тогда уже беременная ходила!

— От кого интересно? — с ужасом наблюдала, как мама оседает на стул, а отец тем временем спешил ее добить — И если уж он тебя «чуть не изнасиловал», как ты говоришь, чего ты к нему бросилась, стоило кому-то помешать тебе в воплощении твоей заветной мечты сделать ее чемпионом!

Хотелось броситься к маме, но я не могла пошевелиться.

— Ты не понимаешь! Даже представить не можешь, чего мне стоило туда пойти! Он ведь даже не помнил. Был настолько пьян, что просто не помнил, а я жила с этим позором и боялась, что ты узнаешь! Наша дочь талант и золото должно быть ее!

— Наша дочь? — усмехнулся отец. — Да она, скорее его дочь, чем наша! Вся в папочку, такая же брюнеточка с голубыми глазами!

— Знаешь, ты совсем сбрендил в своей ревности. — Мама устало потерла виски, со слезами глядя на отца — Забыл, что я перекрасила волосы? Я же тоже была брюнеткой! А глаза у нее твои, между прочим! Рита твоя дочь, хоть тест на отцовства проводи! А что касается Кости, да у нас был поцелуй когда он чуть не изнасиловал меня, но спать я с ним никогда не спала, храня верность одному уроду!

Дальше я слушать просто не могла. Выскочив из-за стола, я бросилась прочь, куда глаза глядят, и лишь оказавшись возле центра, поняла, что безумно хочу оказаться в объятиях Юры.

Открыла дверь в зал и замерла. Вместо детишек, с которыми он должен был заниматься, там был он и она… Елена… И они целовались. В голове, словно что-то взорвалось. Стало безумно больно, и я прижалась к стене, так как боялась, что упаду.

Юрий же оторвал от себя девушку:

— Ты что твори… — замолчал, увидев меня, и тут же побелел — Рита…

А что дальше, оправдания? Нет, не могу и не хочу это слышать. Разворачиваюсь и бегу прочь. От них всех…. От него! От себя самой и боли, с каждой секундой все сильнее разрывающей мое сердце.

— Рита, это не то, что ты думаешь... — кричал он вслед, пытаясь догнать, но не смог. А я все бежала и бежала, пока не оказалась в парке и, не упав на скамейку, после чего разрыдалась на взрыв.

Люди обходили меня стороной, косясь как на больную, но мне было пофиг. Плохо, очень плохо… Слезы рекой, а перед глазами эта проклятая сцена. Теперь я понимаю отца. И неважно, его я или нет, но я понимаю, что он чувствовал.

— Рита? — удивление в знакомом голосе. — Господи, Рита, что случилось!

Меня кто-то развернул к себе. Отвела волосы в сторону и встретила полный тревоги взгляд подруги:

— Оль, он мне изменяет… Понимаешь? Он изменяет мне, а еще я не дочь своего отца! — рыдая, сообщила я и прижалась к подруге.

Что-то кому-то сказав, она заставила меня встать и куда-то пойти. Когда я оказалась у нее дома, Ольга долго отпаивала меня валерьянкой и ромашковым чаем, а потом дала высказаться.

Наконец, понимая, что просто помешаю ей и ее мужу, а они совсем недавно поженились, я стала собираться.

— И куда ты пойдешь? Только не говори, что домой, я тебя знаю, туда ты не сунешься.

— Не знаю, Оль. В любом случае, вас я обременять не буду.

— Глупости не говори! Остаешься у нас и точка!

Спорить не было сил. Я осталась. И прожила у нее неделю. Юра пытался поговорить, но я выключила телефон, а Ольга не пустила на порог. Ежедневные попытки пройти утомили всех, но мужчина не сдавался, все настойчивее и настойчивее прорываясь ко мне.

На третий день, понимая, что без вещей мне никак, я съездила домой, чтобы собрать самое необходимое. При этом, во время сборов, когда мама попыталась отругать меня, высказала все, что накопилось. И может, тогда я и была в состоянии стресса, и плохо помню, что говорила, но один кусочек я все же запомнила:

— Рита, Господи, что ты говоришь? — воскликнула мать, в ужасе глядя на меня с сумкой в руках.

— А что, разве нет? Ты не выполнила свою мечту и решила, что я ее выполню! Только знаешь что? Я никогда не хотела танцевать! Я мечтала быть обычной девочкой, дружить с другими девчонками, заниматься бесполезным фортепиано, но не танцевать! Знаешь, как я ненавидела танцы в детстве? Тебе не понять! У меня ведь не было своей жизни! Я всю жизнь была твоей игрушкой и позволяла тебе все решать! Но с меня хватит! Не хочу больше…

Ушла без слез, которые лились все эти три дня, а вечером рыдала с новой силой на плече у подруги, прижимая к груди тест на беременность, купленный по пути домой.

— Я не хочу… Понимаешь… Не могу… Этот ребенок…

— Рит, успокойся! Все будет хорошо… Ребенка мы поднимем. Я помогу, подругам надо помогать. Все будет хорошо, — шептала подруга то и дело глядя на мужа, а тот устало тер глаза и сжимал кулаки.

— Переломать бы этому Соколову все кости, — уже поздней ночью, когда они думали, что я сплю, сказал он.

— И что получится? Тебя в тюрьму, Ритка в еще большем отчаянье. Будет винить себя. Еще не дай бог ребенка потеряет. Ее ведь сейчас только малыш удержать может. Неужели не видишь, что она на грани, — ответила подруга.

— Вижу и не могу этого ему простить.

— И не надо. Просто помоги ее защитить, вот и все.

Еще через день, поняв, что поговорить со мной не удаться, Юра передал очередную записку через Олю. В ней, кроме привычной просьбы поговорить и заверений в любви, было сообщение, что завтра в три мы должны вылетать на соревнования. Скомкав листок бумаги, я кинула его в мусорку.

— Ты полетишь? — спросила Ольга, кладя нож на стол и бросая картошку в раковину.

— Нет, — села у стола и взяла лук, который чистила до этого. Все равно плачу, так хоть с пользой.

— Почему?

— Не хочу его видеть.

— А может, стоит им всем назло сделать это? Победить, забрать деньги и использовать их на малыша?

— Но…

Подруга меня прервала:

— Я так понимаю, ты не собираешься брать что-то с Юрия, так пусть он хоть так поможет тебе. А деньги сейчас тебе очень понадобятся. — Увидев мой взгляд, подруга подошла и снова обняла — Я не настаиваю, просто хочу как лучше.

Что тут скажешь, если Ольга оказалась единственным человеком, который любил и заботился обо мне.

— Я подумаю.

— Подумай, — согласилась и снова вернулась к чистке картошки.

Вечером позвонила мать. Я и сама не знаю почему, ответила. Слушая ее мольбы о прощении и заверения, что если я не хочу танцевать то и не надо. Главное, чтобы счастлива была, я приняла свое решение.

— Я не хочу ехать туда одна, — сказала Оле, когда закончила разговор.

— Ты и не поедешь одна. Я буду рядом, — улыбнулась подруга.

Заставила себя улыбнуться в ответ, и вот, я тут стою и смотрю на того, кого ненавижу… Люблю… И не могу простить…