Тайны сумасшедшего дома

I. Где моя табакерка?!...

За гранью мышления есть также своя жизнь. Сумбурная, стихийная, но все же жизнь, с различными оттенками и массой явлений, в большинстве непонятных, диких, но интересных с чисто психологической стороны. Ну хотя бы со стороны, представляющей огромную загадку, а именно: как дошли они до жизни такой!.. Помнится история знаменитого артиста Ч. Видеть мне его пришлось во время посещения одной из психиатрических лечебниц Петербурга. Жутко как то вспоминать о встрече с ним. Всклокоченный, с безумно диким взглядом, блуждающим во все стороны, он метался по камере и жалобно-тоскливым голосом не переставая твердил: „Где моя табакерка“. Несложна и обыкновенна история его сумасшествия, но вместе с тем страшно делается, когда подумаешь, до какой степени доводит жизнь с ее страстями, стремлениями и различными явлениями.

Ч. имел дивный голос. Им он создал себе карьеру, и в нем было все его обаяние. „Ничто не вечно под луной“, а голос менее всего. Шли за годами годы, и голос стал падать. Как умный артист, он сознавал, что вся его сила, нее его обаяние было в голосе. И толпа поклонников, и овации, и подношения — все явилось результатом очарований, навеянных его пением. Чувствуя, что уходит его голос, он мучился, мучился безумно. Мысль о том, что ему уж не придется видеть эти тысячи устремленных на него глаз, море голов, эти аплодирующие руки — сверлила его мозг и не давала ему ни на минуту успокоиться.

В огромном театре был торжественный спектакль. В бенефис артиста Ч шла его любимая опера. Публика буквально заполнила весь театр. Взвился занавес и артист начал петь свою арию. Но что это?.. Голос начинает изменять. Артист начал хрипеть. Где то, раздалось шиканье... Артист умолк, умолк оркестр. Мучительная улыбка пробежала по лицу певца. Еще минута и он бросился к оркестру с криком „Играйте“!.. Оркестр снова заиграл и артист снова стал петь! Да и как он в ту минуту запел.

Никто, никогда не запомнит столь дивно звучащего голоса и столько души. Слезы текли из глаз слушателей, а когда он кончил петь, театр задрожал от рукоплесканий... Зарыдал артист... и вдруг схватившись за грудь диким, нечеловеческим голосом закричал: „где моя табакерка?!“. Там голос зарыт. И до сих пор он продолжает все твердить: „где моя табакерка?“...