Глава 19

— Байрон. Быстро. Мне нужен образ совы. Подержи его для меня, — Антониетта подождала один удар сердца, который ей показался вечностью, а затем перед ней предстал образ. К счастью, Байрон не стал совершать ошибку задавая вопросы или отчитывая ее. Он уловил ужасное ощущение неотложности и дал ей то, в чем она нуждалась. Ее кожу начало покалывать, тело напряглось. Крепко зажмурившись, она приняла облик ночного хищника.

Подняться в воздух с земли было намного труднее, но Антониетта справилась. Когда она взмыла, сильный порыв ветра подхватил ее снизу, помогая подняться. Она взлетела прямо вверх, избегая открывать глаза до самого последнего момента.

Соединись со мной, — этот приказ было невозможно игнорировать. В нем страх и гнев смешались с уважением, но тон Байрона нес в себе нотки принуждения, которые и заставили Антониетту повиноваться. Она ощутила, как он всецело завладел ее сознанием, принуждая открыть глаза. Женщина ожидала странной, дезориентирующей дурноты, но этого не произошло. Антониетта поняла, что Байрон, используя ее глаза, сам создал связь. Он понимал, что видел и быстро анализировал полученную информацию.

Неожиданно со стороны моря начал подниматься туман. Он был таким густым, что его завитки, казалось, висели в воздухе, словно барьер. Сова летела молча, крадучись, используя туман в качестве прикрытия. Потребовалось несколько секунд, чтобы взлететь над бойницами и камнем рухнуть на кошку, когда та потянулась к горлу Джозефа.

Антониетта была поражена, услышав далекий крик гнева, сопровождаемый эхом мужского голоса, выкрикивающего обещание возмездия. Острые, как бритва, когти полоснули по глазам ягуара, разрезая и впиваясь, заставляя кошку отодвинуться от своей жертвы. Ветер завыл, практически унося прочь рычание зверя. Он фыркнул и ударил лапами, потом извернулся и бросился бежать, с легкостью перепрыгивая через множественные горгульи, вдоль ограждения к дальней стороне башни.

Карпатка приземлилась рядом с Джозефом, вновь принимая свой человеческий облик. Склонившись над юношей, Антониетта увидела на его горле ужасные рваные раны. Мальчик истекал кровью. Она не смогла нащупать пульса.

Байрон. Он умер?

Темные тучи сгустились и завертелись над ее головой. Молния осветила небо. Пророкотал гром, сотрясая палаццо. Темный водоворот облаков кипел и бурлил, выплескивая ярость и гнев, и ужасную печаль, которую невозможно было выносить.

Антониетта противостояла силе и мощи буре эмоций, бушующей в небесах. Ее руки накрыли раны, когда она попыталась определить ущерб, нанесенный его телу.

Когда был нанесен удар, Джозеф остановил свое сердце и легкие, — Байрон надеялся, что говорит ей правду. По меркам их народа, Джозеф был еще очень юным. Полностью отключиться после получения смертельной раны было непростой задачей.

Элеанор и я сейчас помогаем ему. Его жизненная сила очень слаба. Удерживание его на земле, задержит нас, — услышал Байрон голос Влада, наполненный страхом и решимостью. — Я не смогу помочь тебе выслеживать кошку и одновременно удерживать сына подле нас.

Я сам позабочусь о кошке, Влад, не дай ему угаснуть.

— Где сейчас ягуар? — Антониетта искала способ закрыть рану. — Nonno во дворе, к тому же должен прийти Франко, чтобы присмотреть за ним. Поторопись, Байрон. Кошка пришла сюда с намерением убивать.

Байрон вырвался из темноты, являясь самой сущностью силы, и промчался мимо Антониетты, следуя за кошкой. Она ощутила прикосновение его руки к своей щеке.

Ты знаешь, что делать, — его голос был невероятно нежным. Наполненным полнейшей веры.

Она должна спустить мальчика на землю. Ей потребуется земля и ее собственная слюна. И хотя Байрон не сказал ей этого, она почерпнула это знание из его головы. Но она находилась на бойнице.

Ты видишь Кельта или nonno? Или хотя бы Франко? — Франко мог бы отнести Джозефа в сад.

Байрон полетел в сторону бухты. Кошка должна будет направиться туда, чтобы скрыть свой запах.

Не вижу никого из них.

Карпатец потянулся к собаке, связь с которой он установил несколько недель назад. На краткий миг Байрон уловил проблеск кустов, скамейки, дона Джованни, сидящего на это скамейке, захваченного в ловушку и неспособного двинуться, с Кельтом, расхаживающим вокруг него. Послав ободряющий образ Антониетте, он припал ниже к земле, под прикрытие тумана.

Угроза не исчезла. Антониетте хотелось броситься к Байрону, убедиться, что он вне опасности. По ее коже так и ползли мурашки от желания измениться. Внутри, в самом центре ее живота, распространялась тьма, такая же черная, как и тучи, кружащиеся над ее головой. Она выдохнула имя Байрона, желая предупредить его об опасности, но в то же время опасаясь отвлечь его в самый неподходящий момент.

Уловив шелест одежды об одну из скульптур, Антониетта повернула голову на звук и вздохнула.

— Хелена. Слава милостивому Dio. Пожалуйста, найди как можно скорее Франко. Мы должны оказать этому бедному мальчику посильную помощь. На него напала дикая кошка. Та же самая, что убивает остальных по ночам.

— Вы уверены, что это та же самая, синьорина Скарлетти?

Антониетта осторожно открыла глаза, стараясь сфокусировать зрение на экономке. Женщина продолжала двигаться к ней. Антониетта не могла сказать, насколько близко та подошла. Тело было искажено, подергиваясь тошнотворным образом. Пятна прыгали перед ее глазами, летели ей в лицо. Цвета мерцали. Красные, желтые. Темно-синие. Как якорем, впившись ногтями в ладони, она не отрывала глаз от Хелены, заставляя себя смотреть.

— Сомневаюсь, что существует две кошки. Пожалуйста, приведи Франко. Мы должны спасти жизнь этому мальчику.

Хелена продолжила приближаться. На сей раз быстрее, ее лицо начало удлиняться, пока не превратилось в морду, ее тело искривилось, согнувшись, пока она не встала на четвереньки.

Антониетта ждала, готовясь к прыжку кошки, и, когда та напала, откатилась в сторону, используя свои новые способности, чтобы взять вверх над ягуаром и приземлиться на краю бойницы. Ягуар зарычал, принимая получеловеческую форму. Хелена склонилась над Джозефом, не отрывая при этом глаз от Антониетты. В них сверкала ненависть.

— Зачем ты это делаешь, Хелена? — спросила Антониетта, ее голос был спокоен. Ветер обрушился на них, ероша шерсть на большой кошке и высвобождая пряди из косы Антониетты, чтобы отбросить той на лицо.

— Синьорина Скарлетти, — Хелена выплюнула эти слова. — Как я ненавижу это имя. Вашу драгоценную семейку. Это должна была быть моя семья. К ней принадлежу и я, но никто из вас не захотел увидеть этого. Я была у вас прямо под носом, но вы все отказывались замечать.

Антониетта напрягла зрение. Хелена перенесла тяжесть тела с одной ноги на другую, рыча от ярости и ненависти. Одна когтистая рука потянулась, чтобы сбросить тело Джозефа с бойницы. Не раздумывая, Антониетта бросилась вперед, с силой нанося удар, соприкасаясь с удивленным лицом Хелены. Сила инерции отнесла ее за экономку. Но карпатка подобралась и перекатилась, снова вставая на ноги, потрясенная своей собственной ловкостью и разворачиваясь лицом к женщине. Не колеблясь, Антониетта прыгнула назад к Джозефу, нанося еще один удар прямо в лицо Хелены, сбрасывая ее с бойницы.

Хелена перевернулась в воздухе, полностью перевоплощаясь и приземляясь на все четыре лапы на раскинувшийся внизу газон. Ягуар поднял свою морду в сторону палаццо и зарычал. После чего кошка быстро запрыгнула на ближайшее дерево и, используя ветки в качестве дороги, побежала к парапету с намерением убить.

Антониетта оттащила Джозефа от края бойницы и подхватила его, прижав его неподвижное тело к себе, словно он был ребенком. Как только ягуар запрыгнул на балкон первого этажа, Антониетта спрыгнула со стены на землю и, чуть присев, опустилась в тени палаццо. Затем, под прикрытием тумана, со всей скоростью побежала в сторону сада. Она знала, сколько шагов надо было сделать, поэтому не переставая считала их во время бега, глаза ее были плотно закрыты.

— Тони? Ты здесь? Где nonno? — позвала с террасы, выходящей на внутренний дворик, Таша. — Ты можешь поверить, что бывает такой туман? Сегодня обещали ясную ночь.

— Таша, быстрее, иди сюда, — тихо позвала Антониетта. Из-за клубящегося тумана ее голос звучал странно-приглушенным. Джозефа она положила на клумбу, не беспокоясь, что при этом раздавила цветы своего дедушки. У нее были считанные минуты, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Зачерпнув полные пригоршни питательной почвы, она смешала ее со своей слюной и тщательно закрыла раны.

Таша появилась из внушающего ужас тумана, неясно нависая над ними.

— Что ради всего святого ты делаешь, Тони? — она присела, разглядывая толстый слой свернувшейся крови, в тумане отливающей черным, и прикрыла рукой рот. — Милостивый Боже, ты сошла с ума? Ты убьешь его, подобным образом закрывая его раны грязью.

— Не задавай вопросов, просто помоги мне. Это сделал ягуар. И сейчас он охотиться на нас.

Таша упала на колени и зачерпнула грязь, с опаской оглядываясь. Туман был настолько густым, что практически ничего нельзя было разглядеть.

— Не следует ли нам отнести его внутрь? — она понизила голос.

— Его мать и отец скоро придут ему на помощь. Я всего лишь должна держать ягуара подальше от него. Nonno с Кельтом в лабиринте.

Для Таши все это было лишено смысла, учитывая проблемы со зрением у Антониетты, но она защищающе склонилась над Джозефом.

— Он милый ребенок, немного молод для своих лет, — она содрогнулась от завывания ветра.

— Это Хелена, — Антониетта поднялась, вставая между кузиной и раскинувшейся лужайкой. — Ягуар — это Хелена. Она может оборачиваться.

— Это невозможно, Тони, — старательно выговаривая слова, промолвила Таша, словно говоря с маленьким ребенком.

— Нет, это она. Я все объясню позднее, но я видела ее. Почему она так сильно ненавидит нас? Она сказала, что является одной из нас, а мы не видели этого. Я не понимаю. Как она может быть Скарлетти?

— Она была той самой. Это, скорее всего, была Хелена.

— Кем «той самой»?

— Не помнишь? Когда мы были детьми? Мой отец приударял за каждой женщиной в поле своего зрения. Хелена была такой красивой. И, конечно, он погнался бы за ней. Должно быть, она была той женщиной, которая забеременела. Помнишь, она исчезла на несколько месяцев, якобы чтобы ухаживать за отцом, который был болен? Она вполне могла в то время ждать ребенка.

— Она была подругой наших матерей, — запротестовала Антониетта. — Для нас она была членом семьи.

— Я никогда не была подругой ваших матерей, — Хелена, ковыляя, появилась из тумана, ее лицо было все в крови, нос искривлен. Ее глаза странно светились, как у кошки. Женщина пересекла газон, туман так и льнул к ней, извиваясь вокруг ее ног и тела. — Мы были любовниками. Он должен был жениться на мне. Мы могли бы иметь все. Убрав Антониетту и ее родителей с пути, он бы унаследовал так много. Он говорил со мной об этом, но именно я была той, кто действительно делал что-то. И как он отплатил мне? Он отказался избавиться от своей жены. Он презирал ее, слабую женщину, которая цеплялась за него. Мне пришлось также позаботиться и о ней. Он знал, что я любила его. Внутри меня рос его ребенок. Ради него я бы сделала что угодно, но он захотел, чтобы я избавилась от него. Он называл моего сына ублюдком.

— С его стороны это было неправильно, — сказала Антониетта. — Очень неправильно. Он должен был бы гордиться своим ребенком, — держа руки за спиной, она подала Таше знак молчать.

— Он заслужил смерть. Общался со своими шлюхами, отказался жениться на мне, отказался признать своего собственного сына, даже когда я освободила его от несчастливого брака. С ним было легко справиться, учитывая, сколько он пил. Я даже не испытывала угрызений совести, — голос Хелены вибрировал от странного скрипучего рычания.

Молния пронзила небо, ударив совсем рядом с ними, пошатнув землю под их ногами. Рычание хищной кошки сопровождал раскат грома. Хелена улыбнулась.

— Мой сын. Эстебен. Он убивает дона Джованни. В ближайшее время уже будет некому наследовать, кроме моего сына.

Снова раздался крик кошки. Оранжево-красный огненный шар оторвался от танцующей над их головой плети молнии и ударил в землю, растворившись в густом тумане. Воцарившаяся тишина была оглушительной. Антониетта напряженно держала Хелену в фокусе.

— Это ты продавала сокровища Скарлетти, не так ли?

— Эстебен — Скарлетти. Мы брали то, что принадлежит нам. То, что должно было быть нашим. Если бы он сделал так, как я сказала, на кухне, мы бы избавились от большинства из вас, но ему захотелось несчастных случаев. Но и яд сработал неплохо, мы смогли бы обвинить в этом Энрико, — Хелена подошла чуть ближе, ее тело искривилось.

— Который и обнаружил все это, не так ли? Поэтому вы его убили, — Антониетта заставила свои глаза оставаться сфокусированными на Хелене. Чьи руки стали приобретать пестроту, а через кожу начал пробиваться мех… пятна танцевали и прыгали перед глазами Антониетты.

Карпатка сделала вдох и медленно выдохнула.

Байрон? Ты ведь убил Эстебена, я права? Nonno и Кельт в безопасности?

— Как и ты, любовь моя. Держись от нее подальше.

— Мне легче сражаться с закрытыми глазами и полагаться на остальные мои чувства.

— В этом нет необходимости.

Таша в тревоге ахнула. Антониетта не рискнула отвести глаз от тела Хелены, теперь наполовину человеческого, наполовину кошачьего.

— В чем дело, Таша?

— Если не считать того, что наша экономка — дьявольский убийца-психопат и в данный момент превращается в некоего одержимого, извращенного получеловека, я бы сказала, что сестра Байрона и его зять только что появились из воздуха и направляются к нам.

— Отступи, Антониетта, — предупредил Влад. — Ты нужна нам здесь, чтобы спасти нашего сына. Байрон справиться с кошкой. Grazie за защиту Джозефа.

— Таша, может тебе стоит вернуться.

— И пропустить всю драму? Ни за что. Я могу фыркать не хуже некоторых здесь присутствующих. Я так думаю, — Таша тянула Антониетту за руку, пока та не опустилась рядом с ней на колени. — Говори, что делать, чтобы помочь.

Байрон появился из тумана, высокая темная фигура с развевающимися волосами и силой, так и льнущей к нему. Туман обвивался вокруг его ног, касался широких плеч. Ветер нашептывал ему, неся миллион секретов. Вдали поднялось море, вздыбившись и пенясь, с грохотом опадая и гудя в ритме старом, как само время. Он казался частью природы, его черты были нетронуты временем, в то время как в старых глазах отражалась прожитая им жизнь. Антониетта видела его отчетливо, несмотря на то, что он шагал. Он поднял к небу руку и молния, зазубренной стрелой, пронеслась от тучи к туче.

— Антониетта, ты нужна нам, — голос Элеанор был тихим шипением тревоги. — Все будет так же, как и в случае с Полом, я войду в него и исцелю. Влад будет удерживать его на земле. Ты должна будешь напевать и обеспечивать нас энергией. В тебе силен исцеляющий дар. Голос твоей кузины также является даром. Научи ее словам, и пусть она присоединится к нам.

— Никто еще прежде не называл мой голос даром, — пристальный взгляд Таши остановился на Байроне. Тот стоял лицом к лицу с полностью обратившимся ягуаром. Животное наклонило свою голову, глаза уставились на жертву, тело низко присело, приготовившись напасть. Это было завораживающе, настолько, что Таша затаила дыхание.

Байрон поднял раскрытую руку, ладонью к небу. Оранжево-красные нити вырвались из шипящего болта молнии, по мановению его пальцев сплетаясь в тугой шар.

— Антониетта? — дон Джованни шагнул из лабиринта, Кельт стоял подле него.

Внезапно ягуар ринулся вперед, но не на Байрона… а на главу семейства Скарлетти. Байрон двигался так быстро, что его тело превратилось в расплывчатое пятно, пересекая расстояние в мгновение ока, чтобы вновь появиться перед стариком. Оранжево-красный шар пламени со свистом пронесся по темному небу, оставляя позади себя след из искр, которые, прежде чем сгореть, осветили небо. Ягуар прыгнул, нацеливаясь прямо на горло Байрона. Огненный шар встретился с кошачьим телом в воздухе, проходя сквозь него, оставляя после себя широкое обожженное отверстие. Кошка безжизненно свалилась на землю к ногам Байрона.

Тот едва взглянул на нее. Дон Джованни выглядел таким ужасно потрясенным, что Байрон подошел к нему ближе и помог дойти до ближайшей скамейки, рядом с которой неподвижно лежал Джозеф.

— Позвольте мне помочь с Джозефом, дон Джованни, а затем я отведу вас домой.

Голоса Антониетты и Таши были мелодичными и мягкими, наполняя ночной воздух исцеляющей песнью. Древние слова ускоряли процесс исцеления, наполняли целителя энергией и создавали успокаивающую атмосферу для работы. Байрон присоединился к песне, подпитывая сестру энергией. Она работала медленно и методично, старательно следя, чтобы каждая рана была закрыта, и начиная процесс исцеления изнутри. Для целителя время не имело значения. Она трудилась, пока не убедилась, что починила каждую глубокую рану и каждый разрыв. Вернувшись в свое тело, она покачнулась от усталости. Влад тут же подхватил ее.

Таша попыталась было разглядеть что-либо через клубящийся туман, но тот словно облепил их тела.

— Нужно доставить Джозефа в больницу, — мальчик все еще не подавал признаков жизни. — А nonno должен находиться в доме, а не на улице, при такой-то погоде.

Байрон бросил взгляд на небеса, впервые за все это время замечая ветер и шторм. И сию же секунду дикий ветер затих, а кружащиеся тучи начали рассеиваться.

Антониетта, я должен дать Джозефу кровь. Не заберешь свою семью в палаццо?

— Конечно. Где Эстебен?

Второй кошак? Лежит мертвым в лабиринте. Он пытался напасть на твоего дедушку. Кельт получил пару царапин, ничего серьезного, но мы должны будем исцелить его, чтобы не допустить инфекции, — он послал ей волны любви и тепла. — Я хочу, чтобы ты заметила, каким я был сдержанным. Хотя я не припомню, чтобы в нашем разговоре я разрешал тебе выходить на улицу. Или драться с ягуаром, или спрыгивать с крыши.

Если у тебя есть способности, то почему бы ими не воспользоваться? — Антониетта старалась не испытывать чувство самодовольства. Насколько она себя помнила, Хелена всегда была важной частью ее семьи. Еще когда ее мать была жива. Неужели Хелена действительно подложила бомбу на яхту ее родителей? Это казалось невероятным. А как насчет родителей Таши? Действительно ли она причастна к смерти их обоих? Эстебен или Хелена могли с легкостью отравить их еду или напитки. И оба имели доступ к любой из машин. Она выдохнула и провела рукой сквозь волосы. К ее собственному удивлению, ее рука дрожала.

— Как мы будем все это объяснять Диего? — опасливо спросила Таша. — Он подумает, что мы сошли с ума, если мы начнем рассказывать о нашей экономке и кухонном рабочем, которые превращались в диких зверей, — ей не слишком-то хотелось думать об Эстебене, как о своем единокровном брате.

Я собираюсь сжечь тела, вызвав с неба разряд молнии. Кошки, Эстебен и Хелена — всем им не посчастливилось стать жертвой несчастного случая одновременно.

— Но современная экспертиза…

— Не бойся. Я уверен, анализ ДНК покажет наличие человеческих и кошачьих останков, если здесь будет что искать. Трагическое событие. Прекратятся кражи из палаццо. Твою семью прекратят пичкать ядом и мне не придется день и ночь тревожиться, что кто-то может попытаться навредить тебе. Диего будет поставлено в заслугу выяснение правды об Эстебене и Хелены. Он будет считать, что лично все это обнаружил в ходе расследования.

Антониетта взяла Ташу за руку.

— Давай отведем nonno в дом.

— Джозеф будет в порядке? — Таша вцепилась в Антониетту, и они поторопились к дону Джованни. И хотя ветер стих, все еще было холодно, море грохотало и выбрасывало в воздух капли воды. Женщины обхватили своего деда с двух сторон руками за талию и повели его прочь от тела ягуара.

— Да, его семья присмотрит за ним. Не волнуйся на счет него.

Антониетта не оглянулась. Ее глаза и так уже начало жечь от перенапряжения. Но она точно знала, где находится Байрон. Она словно видела, как осторожно он берет племянника на руки. Ощущала боль в его запястье, когда он раскрыл свою собственную вену. Ощущала его кожу, плотно прижавшуюся к губам Джозефа, в то время как Элеанор и Влад пробудили его сильнейшей командой, чтобы он принял питание. Она ощущала, как поток жизни Байрона переливается в его племянника, наполняя изголодавшиеся, сморщенные клетки.

Не забудь покормиться сам. Мне не хочется, чтобы ты, шатаясь, вошел в дом, слабый и бесполезный.

Тихий смех был ей ответом.

У тебя все лучше получается ворчать.

— Я хороша во всем, — она щелкнула пальцами. — Кельт, иди ко мне, мой мальчик. Grazie, что присмотрел за nonno.

Борзая проигнорировала мертвое тело кошки, которая сейчас не представляла опасности, и зашагал нога в ногу с Антониеттой.

Надеюсь, ты хороша в высиживании длиной в ночь лекции о том, как оставаться в безопасности. Я не могу находиться в двух местах одновременно.

— Почему нет? Ты умеешь делать практически все. Неужели еще не научился этому? — она вызвала в воображении картину того, как обхватывает его руками и прижимает к себе, посылая ему волны тепла и любви.

Когда они открыли дверь на террасу, дон Джованни пошатнулся. За их спинами в землю ударил разряд молнии и повалил черный дым, вознося к облакам запах горящей плоти. Оглянувшись, Таша скорчила гримасу, увидев черное кольцо в том месте на земле, где лежал ягуар. Элеанор, Влада и Джозефа нигде не было видно.

Таша с Антониеттой помогли дону Джованни дойти до его комнаты. Он махнул рукой, отсылая их.

— Я не на смертном одре. Понятия не имею, что произошло сегодня ночью, но мне холодно, а не больно.

Антониетта поцеловала его в щеку.

— Конечно, nonno, мы все объясним завтра. Спокойной ночи.

— Уже поздно для старого человека, — согласился он.

Едва Антониетта и Таша вышли из спальни дона Джованни, им навстречу вылетела Марита, ее лицо было залито слезами, и даже через оливковую кожу виднелась бледность.

— Он отправился к дону Д-демонизини. Я рассказала Франко все. Все-все. Я предполагала, что он может вышвырнуть меня вон, но мне ни разу не пришло в голову, что он может сойти с ума и отправиться искать встречи с доном. Демонизини убьет его. Вы знаете, что так и будет. Франко — мягкий человек. О чем он только думает? — она в волнении заламывала руки, — мы должны остановить его.

— Франко — Скарлетти, Марита. Демонизини причинил тебе боль, и, естественно, Франко захотел встретиться с ним. Мне следовало бы ожидать этого, — проговорила Антониетта.

— Он взял оружие.

Пальцы Антониетты стиснулись в шелковистой шерсти Кельта.

— Это плохо.

— Мне позвонить Диего? — спросила Таша. — Может он сможет остановить Франко прежде, чем тот попадет в беду.

— Нет, не делай этого, — торопливо промолвила Антониетта. — Франко может быть арестован и обвинен всего лишь за намерение отправиться туда и причинить физический вред.

— Попроси отправиться за ним Байрона, — промолвила Таша. — Франко прислушается к нему.

— Пожалуйста, Тони, пожалуйста, попроси его. Франко бизнесмен, а не бандит. Он не может пойти и начать угрожать дону Демонизини, — Марита уставилась на свои руки. — Что если произойдет что-нибудь ужасное? Что если Франко ранят или арестуют?

— Байрон. Франко отправился встретиться лицом к лицу с доном Демонизини. Я понимаю, что могу погубить их бизнес. Разрушить его с финансовой точки зрения, и мне следовало сообщить о своих планах Франко.

— Этого было бы недостаточно. Демонизини коснулся любимой жены Франко. Он мучил ее годами. Твоему кузену нужно большее, чем просто лишить своего врага денег.

— Ты можешь отправиться и проследить, чтобы ничего не случилось с Франко? Я знаю, ты устал и сегодня еще не кормился, но я вынуждена просить тебя об этом.

— Нет необходимости просить меня об этом. Ягуар мертв. Попроси Ташу позвонить Диего и сказать ему, что было две кошки, а не одна. О том, что произошло, я поговорю с ним лично.

Байрон бросил взгляд на облака. Он был слаб и испытывал настойчивую потребность в питании, но более всего ему было важно сделать Антониетту счастливой. Она через столько прошла, справляясь со всем со свойственной ей самоуверенностью и невозмутимостью. Отчего ему каждый раз хотелось улыбнуться, вспоминая, как она нервничала из-за простого ужина и как отреагировала на нападение ягуара и на полет на драконе. Он не позволит Демонизини снова обидеть ее семью.

Байрон поднялся в небо, используя быстрый и наиболее короткий способ путешествия, который применялся его народом. Туманное покрывало, которое он тщательно создавал, практически рассеялось, открывая перед ним отличный вид на расположенный внизу город. Поместье Скарлетти было огромным, охватывая территорию вокруг палаццо, с одной стороны до утесов, а с другой — до самых гор. Город располагался на некотором расстоянии, вилла Демонизини была построена прямо у берега моря, в самом центре наиболее известных вилл в городе.

Вода мерцала словно стекло: серебристый слой поверх черного обсидиана. Байрон наслаждался своей способностью видеть цвета. Не раздумывая, он потянулся, чтобы поделиться своей радостью с Антониеттой.

Это подарила мне ты, cara mia. Я всегда буду помнить серые дни и знать, что ты сделала для меня.

Ее мягкий смех, словно ласка, омыл его тело.

Здесь Диего. Он обыскивает комнату Хелены, после чего займется комнатой Эстебена, в поисках улик, изобличающих их участие в воровской деятельности. Он надеется отыскать какие-либо имена.

Прямо под ним появились огни виллы. Но прежде чем разорвать контакт, Байрон послал Антониетте поцелуй, который поможет ей пережить разлуку до его возвращения. Весь дом был окружен верандой. Приняв человеческий облик, карпатец прошелся по террасе, пока не нашел незапертую дверь. Он смело вошел на виллу, шагая по длинному коридору в направлении громких голосов.

— Держу пари, эта сучка сказала тебе, что невиновна, — дон Демонизини рассмеялся, злым уродливым звуком. — Взгляни на эти фотографии. Она умоляла доставить мне наслаждение. Умоляла о моем внимании. Ничто не могло удовлетворить ее, — он швырнул фотографии Франко в лицо. — Твоя Мадонна, мать твоих детей, с расставленными ногами для другого мужчины. Уползай домой, Скарлетти, и хоть раз побудь мужчиной в своем собственном доме. Вышвырни ее вон на улицу, где ей самое место.

Байрон ощущал жестокость в этом мужчине. Некий злорадный триумф, напоминающий по ощущениям вампирский, дьявольский и пустой, струящийся недоброжелательностью. Дон Демонизини был человеком, который ненавидел. Это чувство глубоко укоренилось в нем, было заложено в его сердце и душе. Он наслаждался властью и господством над другими. Его главной целью, кажется, было страдание и разорение других.

Франко излучал ярость. Он даже не взглянул на снимки, разбросанные по полу у его ног.

— Ваше место в тюрьме, — его голос сочился презрением. — Скольких еще женщин вы насиловали и шантажировали? Их должно быть намного больше, чем одна моя жена.

— Твоя сучка, ты имеешь в виду? — подначил Демонизини.

Байрон понял намерение Демонизини. Тот хотел, чтобы Франко вышел из себя. У него под столом было припрятано оружие, и рука уже сжимала его, желая… надеясь убить Скарлетти. Он бы заявил, что Франко набросился на него, и он был вынужден применить силу, чтобы защитить себя. Фотографии стали бы доказательством для всего мира, и ему бы добавило удовлетворения опубликование снимков и еще большее унижение семьи Скарлетти. Это был идеальный план.

Карпатец вошел в комнату, обнажив зубы, в его темных глазах горел зверь, борющийся за господство.

— Добрый вечер, дон Демонизини. Как хорошо, что вы выглядите таким здоровым. Я беспокоился за ваше благополучие и решил, что стоит зайти и проверить вас, — он не стал дожидаться ответа Демонизини, а посмотрел ему прямо в глаза, пробиваясь через барьер. Сама суть его была безнравственной, порочной. Он бы не отреагировал на нормальное гипнотическое внушение.

Поэтому Байрон не стал ждать. Он попросту перепрыгнул через стол и схватил Демонизини за запястье, мешая воспользоваться оружием. Удерживая своей невероятной силой дона в неподвижности, Байрон наклонил голову к ритмично бьющемуся на шее пульсу и начал пить.

Франко ахнул. Не отрывая тревожного взгляда от Байрона, он собрал фотографии. Он мог только смотреть на клыки, глубоко погрузившиеся в шею Демонизини.

Напившись, Байрон отшвырнул мужчину через всю комнату всего лишь небрежным движением руки.

— Где негативы и остальные копии, которые вы сделали с этих снимков? — он говорил очень тихо, его голос был бархатисто-мягким, но при этом нес в себе такую силу, что даже стены в комнате казалось расширились и сжались. — Я хочу, чтобы вы достали их прямо сейчас и передали Франко.

Демонизини медленно поднялся с пола, пятясь от Байрона, его глаза были расширены от ужаса, но при этом неся хитрость загнанного животного. Разок его взгляд метнулся к пистолету, столь небрежно отброшенному Байроном в сторону. Когда дон заколебался, Байрон пожал плечами и уставился на свою руку. Один за другим его пальцы удлинились в острые как бритва когти. Он улыбнулся, глядя на изогнутые когти, прежде чем поднять взгляд к Демонизини.

— Я не собираюсь повторять дважды.

Дон воспользовался ключом, чтобы открыть секретер и выдвинуть ящик. Байрон заметил в нем несколько папок. Демонизини вытащил одну из них.

— Просто положите их все на стол, закройте и заприте секретер.

Демонизини заколебался. Тихое рычание подтолкнуло его к действиям и он свалил в кучу папки из манильской бумаги.

— Это частные дела.

Франко распахнул один и выругался про себя.

— Фотографии еще одной женщины, Байрон.

— Я так и подозревал. Убедись, что негативы Мариты на месте.

Франко пролистал папки с неприкрытым отвращением на лице.

— Все здесь, Байрон.

— Забирай их, Франко, и уходи. Если повстречаешь Кристофера или еще кого-нибудь в доме, остановись и заведи с ними непринужденный разговор. Если они спросят тебя о папках, скажи им, что Демонизини передал их тебе для секретного проекта. Затем уходи и не оглядывайся. Когда окажешься дома, сожги все папки, не заглядывая в остальные. Я уверен, что тебе известно большинство из этих женщин.

— Я приехал сюда, чтобы избавить от него этот мир.

— Знаю. Я член семьи, поэтому доверь сделать все, что необходимо, мне, — уголком глаза Байрон видел, Демонизини потихоньку пододвигается ближе к лежащему на полу, с другой стороны стола, пистолету.

— Поскольку, вы член семьи, я не стану вас спрашивать ни о чем виденном мною сегодня. И ни с кем не буду обсуждать это. В ответ я расскажу вам о ягуарах и как наша семья близка к ним, — Франко взял в руки стопку файлов. Его пристальный взгляд, полный презрения, переместился на Демонизини. — Вы заслуживаете все, что с вами случится.

Дон нырнул за пистолетом. Байрон с силой стиснул кулак, уставившись на грудь Демонизини. Мужчина неподвижно замер, его лицо исказилось от боли.

Франко заколебался.

— Идите, — тихо проговорил Байрон, его глаза не отрывались от дона. — Уходите прочь, Франко.

Дон Демонизини схватился за грудь, падая на колени. Лицо покрылось пятнами, а глаза вылезли из орбит.

Франко покинул комнату, папки из манильской бумаги были надежно зажаты в его руках.

Он не оглянулся, даже услышав звук падающего на пол тела. Франко торопливо шагал по вилле, стараясь выглядеть как можно непринужденнее, но был страшно рад, что ни с кем не повстречался за время своего пути. Его машина была припаркована в тени нескольких деревьев на некотором отдалении от подъездного круга и кованых ворот. Торопливо бросив бумаги в багажник машины, он открыл дверь со стороны водителя, скользнув за руль.

Его сердце ухнуло вниз, когда рядом с ним материализовался Байрон.

— Ты хочешь довести меня до сердечного приступа? Не поступай так!

Байрон в ответ усмехнулся ему.

— Я подумал было, что мы должны обсудить тот факт, что ты принял меня за вампира. Я знаю, ты сказал, что не хотел бы делать этого, но я собираюсь жениться на твоей кузине, и лучше всего прояснить все сейчас.

Франко некоторое время сидел молча, затем наклонился и включил зажигание.

— Так ты говоришь, что ты не вампир?

— Нет, не он. Я нечто совсем иное. Если ты желаешь сохранить это знание, я буду вынужден взять твою кровь. В противном случае, у меня не будет выбора, кроме как стереть твои воспоминания об этой встрече.

Франко ехал по улицам со скоростью, превышающей видимость.

— Ты можешь удалять воспоминания? Dio, Байрон, Тони знает, кто ты?

— Конечно, — его голос понизился на одну октаву. — Ты не сможешь предать нас, Франко, ни по какой причине. Если ты это сделаешь, я буду знать и у меня не будет иного выхода, как защитить свой народ.

Франко бросил на него взгляд, заметив решимость, отразившуюся на лице Байрона.

— Ты говоришь серьезно? Я знаю, что такое преданность, Байрон, — небольшая усмешка расплылась на его лице. — Когда ты женишься на Тони, мы станем одной семьей. Не думаю, что с твоей стороны будет легко причинить мне вред.

— Это будет довольно легко сейчас, Франко. Делай свой выбор.

— Приятно знать, что у тебя есть определенные способности. Временами они могут быть полезными. Я знаю, Тони в действительности не хочет управлять семейным делом. Рано или поздно nonno передаст его мне. Думаю, будет очень полезно иметь тебя на заседаниях совета директоров.

— У Хелены была любовная связь с отцом Таши и Пола. Эстебен был ее сыном, а не племянником, и Хелена полагала, что имеет право на состояние Скарлетти. Я полагаю, именно она несет ответственность за смерть родителей Антониетты и даже за смерть родителей Пола и Таши. А Эстебен вероятно убил Энрико. Именно Хелена и Эстебен организовали несчастный случай с машиной дона Джованни и добавляли яд в пищу всей вашей семьи. Они оба были способны превращаться в ягуаров. И это они убивали местных жителей. Они, скорее всего, не могли контролировать животные потребности, когда находились в облике кошки.

— Ты рассказываешь мне это с какой-то целью.

— Не обращайся в ягуара, надеясь при этом сохранить самообладание.

— Как ты узнал?

— Ты чересчур легко принял мое отличие.

— Я бы никогда не заподозрил Хелену. Она казалась такой немаловажной частью нашей семьи. Как жаль, что она не пришла к дону Джованни и не рассказала ему про Эстебена, они бы с радостью были приняты в лоно семьи, — он припарковал машину в огромном гараже. — Марита полагает, что Маргарита не моя дочь.

— Что по этому поводу думаешь ты?

— Она Скарлетти во всем. И я люблю ее. Она моя дочь, и навсегда ею останется, не важно, что скажет тест на отцовство.

— Она и есть Скарлетти, — улыбнулся Байрон. — В этом нет никакой ошибки. Запах и устройство мозга у нее, как у всей вашей семьи.

Франко откинулся на сиденье и улыбнулся.

— Grazie, Байрон. Делай все, что считаешь необходимым, чтобы защитить свой народ. Теперь твоя семья связана с моей. Это то, что любой из нас сделал бы.

И поторопись, пожалуйста. Мне одиноко без тебя, — поразила его Антониетта. Она быстро научилась оставаться тенью в его сознании, даже когда он не помогал ей.

Я иду, — заверил он свою Спутницу жизни.

Загрузка...