Темный князь

Часть 3. Призрачная свадьба

Императорская семья умела готовить мероприятия в сжатые сроки. Один из нарядов, который был подарком жениха, мне принесла на рассвете целая толпа служанок. Они без лишних слов раздели меня и почти запихнули в лохань с горячей водой. Я обрадовалась теплу, как родному, жадно впитывая его каждой продрогшей клеточкой. Меня мыли будто в последний раз – кожу терли так яростно, что казалось, сдерут верхний слой.

Одевали в молчании, нарушаемом лишь шорохом тканей. И тут я заподозрила неладное. Всю ночь меня мучил внутренний холод, пронизывающий до костей, который к утру лишь усилился, став почти осязаемым. И у меня появилось нехорошее предчувствие.

Может, заговорщики? Или отец что-то учудил? Нет, он вроде под замком. А может, меня собираются казнить, и сегодня меня ждет не жених, а плаха?

Когда я, уже полностью одетая, стояла и смотрела на себя в отполированный до зеркального блеска лист металла, находившийся в комнате – единственное доступное зеркало в этом мире, – самая молоденькая служанка не выдержала и тихо расплакалась. Ее всхлипы звучали словно набат.

– Что-то произошло, а я не знаю? – не выдержала я, и голос мой прозвучал чужим, напряженным.

Старшая служанка отвела глаза, ее пальцы судорожно перебирали шнурки платья.

– Мы желаем госпоже счастья. И удачи, – прошептала она, и в этих словах прозвучала такая безнадежность, что у меня появились догадки.

– Вы переживаете, что муж убьет меня сегодня ночью? – попыталась пошутить я, улыбнувшись.

И девушка зарыдала еще горше, беззвучно, всем телом содрогаясь от рыданий.

Ага, как я и подозревала, они оплакивают мою судьбу.

Я вспомнила жениха, наше скудное общение. Конечно, я могла чего-то не знать… но не должно же все быть настолько плохо! Верно ведь?

Глубоко вздохнув, я приказала себе оставить панику. Нечего себя накручивать. Будем надеяться, что мое плохое предчувствие не связано с обрядом и он пройдет гладко. А там видно будет…

– Каждая женщина должна знать свой долг и исполнять его, как подобает, – мой голос прозвучал ровно, но с намеком.

Я процитировала выдержку из «Книги женских добродетелей». Ее Ашу заставляли читать как наказание, и теперь, в новой жизни, эта дребедень оказалась одним из ценнейших активов моей памяти.

– Поэтому сейчас вы накидываете мне плащ на плечи, и мы идем на обряд. Нехорошо опаздывать.

– Госпожа, вам нельзя плащ. Вы идете… так, – робко, чуть слышно, заметила та же служанка, не поднимая глаз.

– То есть как «так»? – вытаращилась я на них, и новая волна леденящего ужаса накрыла меня с головой.

Даже сейчас, в помещении, я едва сдерживаю дрожь, а мне придется выйти на улицу, на пронизывающий ветер в одном платье?! Неужели они решили избавиться от меня столь простым и жестоким способом – заморозить на смерть?

– Простите, госпожа, на таком виде для ритуала настояла знать, – пролепетала старшая, и в ее голосе я услышала неподдельный страх, но не за меня – за себя.

Ах, значит, эти престарелые интриганы мстят. Если молодая жена простудится и умрет – они не виноваты, всего лишь традиции. Всем спасибо, все свободны.

Я отомщу. Страшно.

Поджав губы, я с высоко поднятой головой бодро зашагала из покоев. Сказать, что я была зла, – значит не сказать ничего. Злость кипела во мне, согревая лучше любой шубы. Когда я подошла к тяжеленным массивным дверям, ведущим из дворца на площадь-возвышение, до меня долетела фраза, произнесенная знакомым, слащаво-ядовитым голосом:

– Что-то ваша невеста опаздывает. Неужели передумала?

– Не надейтесь! – громко, четко, с ледяной ясностью провозгласила я, едва двери начали распахиваться, подавив мгновенный порыв сжаться от удара холодного ветра.

Все обернулись ко мне. На площади, залитой бледным утренним светом, стоял незнакомый мужчина в причудливых одеждах – тот самый заезжий шаман. Как удачно, что он здесь оказался. В империи и правда нет нормальных шаманов или я пока их не видела.

Здесь же были императорская чета, вся знать, выстроившаяся как на параде… и мой дражайший родитель. Он стоял хмурый, явно недовольный, кутаясь в теплый плащ. По крайней мере, ему было во что кутаться! Эта несправедливость добавила масла в огонь моей ярости.

Стараясь не сжиматься от холода, который обжигал кожу, словно огонь, я вышла вперед. Увидев меня, толпившийся внизу народ зашумел.

– Как мы рады, что вы пришли, – заговорил главный заговорщик, и на его лице расцвела гаденькая, довольная улыбочка.

– Почему вы без плаща? – поинтересовался жених ровным, почти бесстрастным голосом. Но где-то в глубине, в легкой складке у губ, читалось что-то иное… Предостережение? Недовольство?

– На таком моем виде для обряда настояли наши дражайшие дворяне, – отрезала я, и мой голос прозвучал звонко и громко. – Если я заболею, то первым делом сообщу народу, кто в этом виноват.

– Мы лишь следуем древним традициям, – окрысился другой вельможа, толстый и краснолицый. – Оспаривать их – значит вести себя неразумно и недостойно.

Их было пятеро – дворяне, опора трона, помогавшая императору управлять страной и слишком много о себе возомнившая. Сейчас они, как стервятники, пытались расклевать остатки власти императорской семьи. Как бы не так!

– Это мы еще посмотрим в итоге, кто поступил неразумно, – криво усмехнулась я ему, чувствуя, как от холода и злости деревенеют губы.

– Прошу вас, нужно начинать обряд, – поторопил шаман, и в его голосе прозвучало нетерпение. – Мне сегодня необходимо покинуть столицу.

– Да, стоит поторопиться, – забеспокоились родители жениха. Сам же он стоял невозмутимо, как статуя. Но мне почудилось, что благоверный сильно не в духе. Это из-за меня он в таком настроении, или случилось что-то, о чем я не знаю?

Однако я тоже была за то, чтобы начать обряд, пока окончательно не окочурилась здесь от холода.

– Как один из опытнейших шаманов этого мира, я, Ауз, сегодня соединю эту пару истинным обрядом, – провозгласил он. – Прошу вас, встаньте в круг.

И тут я заметила на полу сложные причудливые символы, начертанные серебристым камнем, и необходимые для обряда артефакты, расставленные по углам. Главное, чтобы все прошло по плану и не случилось беды.

Вздохнув, я встала на указанное место, ощутив очередной порыв ветра, и мысленно послала все кары этого мира на противных дворян. Ко мне присоединился жених, и шаман начал бормотать заклинание. Потоки магии заклубились в мужчине и понемногу начали вырываться в мир, опоясывая нас с князем нитями силы.

Символы вокруг вдруг засветились неярким, призрачным сиянием. Я инстинктивно, опасливо сделала шаг ближе к темному князю, ища защиты, и он без слов положил свои большие, теплые руки мне на плечи. Их тяжесть была неожиданно успокаивающей. Вскинув глаза, я утонула во взгляде мужчины – а огонь, разгоравшийся в их глубине, согревал меня, отгоняя холод. Отвести взгляд было невозможно. Это магия? Или романтический интерес?

И тогда по моим венам, опаляя, пронесся жар. Не обжигающий, но сокрушительно-мощный, полностью сметающий на своем пути ледяное оцепенение. Он пробежал по всему телу, свернулся горячим клубком в районе груди, заставив сердце биться чаще, а потом затих, оставив после себя странное, глубинное тепло. Внутреннюю сторону запястья обожгло на мгновение – и осталась татуировка с тонкими, изящными, незнакомыми знаками, темно-багровая, как старая кровь.

– Ритуал проведен! – провозгласил Ауз, повернувшись к народу, и толпа радостно зашумела. – Мир встречает новую семью. Да пребудет с ними любовь и плодородие!

Что? Это все? Так быстро? В книгах этот ритуал подробно не описывался, и я теперь поняла почему. Тут и писать-то не о чем – лишь вспышка, жар и тишина. Его высочество взял мою руку – рука его была твердой и уверенной – и подвел к самому краю возвышения, чтобы собравшемуся внизу народу было лучше нас видно. Толпу увидела и я. И мои глаза расширились от немого потрясения.

– Что такое? – тихо, так, чтобы слышала только я, спросил супруг, мгновенно уловив перемену в моем настроении.

– На площади очень много народу, – прошептала я, едва шевеля губами, – но еще не меньше здесь… призраков. Они пришли на мою свадьбу. Или по мою душу.

А их тут было – не меньше тысячи. Бледные, полупрозрачные силуэты, наложенные на живую толпу. Они стояли безмолвно, не шелохнувшись, и их пустые взгляды были прикованы к нам, жуткие и завораживающие. Не из-за них ли я так мерзла все это время? Не из-за них ли мое плохое предчувствие?

– Это опасно? – так же тихо спросил Наур, и, встав сзади, широко запахнул полы своего тяжелого плаща передо мной, заключив в настоящие, укрывающие объятия.

Меня сразу окутало плотное, живое тепло его тела и шерсти плаща, а тот странный жар, скопившийся в груди после обряда, в ответ встрепенулся и начал медленно, лениво разливаться по конечностям, согревая изнутри. Народ внизу воспринял жест темного князя как расположение между супругами, вселяющее надежду, и одобрительно загудел. Вообще, если подумать, получился эффектный обряд. Заговорщики думали, я буду испуганной и дрожащей от холода жертвой, а на деле все иначе. Их ярость была мне сладкой наградой.

– Пока не знаю, – ответила, прижавшись спиной к груди теперь уже мужа и чувствуя себя хоть немного защищенной. – Пусть по городу зажгут ладан. Это… угощение для них. Может, отвлекутся.

– Хорошо, – коротко кивнул князь, и я почувствовала, как его голова склонилась к моему виску.

– Что дальше? – спросила я.

– Мы идем в опочивальню, – ответил супруг, и в уголках его губ появилась чуть заметная, но от этого не менее красноречивая улыбка. В ней явно читалась ирония.

– И вся империя надеется на скорое появление наследника! – проскрипел тут же главный заговорщик, и его голос, полный фальшивого восторга, резанул слух.

По ухмылке дворянина и двусмысленным словам я тут же поняла новый, мерзкий план. Они рассчитывали, что я, «испуганная девица», не вынесу близости с мужем, сбегу, опозорю себя и императорский род, к которому теперь принадлежу.

Хотя что там выносить, когда женщина засыпает и ничего не видит, ничего не помнит. Этот план казался странным. Но дальнейшие их мотивы были прозрачны, как стекло. Завтра, скорее всего, они проверят, насколько «успешной» была наша общая ночь. Не сбежала ли я с брачного ложа. А если нет – то как часто мы будем… стараться. Если в ближайшее время не появится ребенок – в ход пойдет новая агитация. Я – проклятие для династии. Боги наказали их через меня. Что-то в этом духе. Потом – волнения, восстание и эшафот. Еще никогда в жизни я так отчаянно не желала завести ребенка, как в эту минуту.

– Мы будем стараться изо всех сил! – твердо, громко и без тени смущения заметила я, смотря прямо в глаза дворянину. – Устрою вам маркетинговый ход.

А этот проклятый Ауз, шаман темного короля, пристально на меня посмотрев, с небольшой заминкой провозгласил мои слова народу. Зачем? Толпа зашлась в новом, диком, счастливом крике. Только ухудшил ситуацию. А если ничего не получится?

Юсиль в романе была полностью права на его счет! Гад!

– Пойдемте, дорогая супруга, – повлек меня прочь супруг, его пальцы сплелись с моими.

Думал, буду упрямиться? Как же! Тут вся моя будущая жизнь, мое выживание – на кону! И я сама, пожалуй, едва не поволокла его в сторону спальни, двигаясь на удивление быстро. Я еще пока не думала, сколько времени нам отведут на зачатие наследника, но лучше начать заранее, а то мало ли что.

Первую брачную ночь – или день, как посмотреть, – мы должны были провести в личных покоях темного князя. Комнаты супруга были выдержаны в темных, благородных тонах, как и мои, столь же роскошные по материалу, но довольно аскетичные. Кровать, массивный стол, кресло. Все функционально, без излишеств. Одежда, как я мельком заметила, хранилась в соседней комнате, вся черная.

Не зная, что делать дальше, и чувствуя внезапную неловкость, я забралась на огромную кровать и села, поджав под себя ноги. Наур отлучился на минуту, чтобы отдать тихие, четкие распоряжения насчет ладана, а я сидела, стараясь перевести дух и унять волнение от накопленного адреналина. Мой план, мой безумный, отчаянный план, понемногу шел своим чередом.

Я смогла стать невестой темного князя. А потом и его супругой. Сейчас я полностью являюсь частью императорской семьи. И с мужем мы хоть немного, но нашли общий язык. Мы на одной стороне, пусть пока и из разных соображений.

Вроде бы все хорошо? Этот вопрос крутился в голове, прерываемый треском дров, прогорающих в жаровне. Но, несмотря на мысленные убеждения, я нервничала. Впереди было самое сложное.

Сейчас у нас должна случиться брачная ночь. Из-за скудной личной жизни у меня на Земле не было подобного опыта. Его не было, судя по всему, и у Аши, воспитанной в строгости. Надеюсь, он был у князя, иначе все будет совсем плохо. Не посылать же за императором, чтобы он нас просветил – это было бы комично.

Еще недавно я была такая смелая, такая уверенная в себе, почему же сейчас, в спальне, робею? Может, это из-за традиции? Скоро я засну, и все случится само. Реально? На мой взгляд, это было немного… мерзко и унизительно. Лежать без сознания, пока с твоим телом…

Но таковы жестокие порядки этого мира, и я готова была потерпеть, чтобы остаться в живых. Я не узнаю, как оно пройдет, и не запомню. Опыта как не было, так и не будет. Но… муж должен справиться! Он обязан! От этого теперь зависело все.

Дверь тихо открылась, и вошел Наур. Он нерешительно остановился на пороге, его взгляд скользнул и задержался на мне, сидящей на краю кровати. Что-то не так?

– Ты готова? – в итоге спросил муж уже неформально, его голос прозвучал ровно, но в нем чувствовалось и напряжение.

– Да, – настороженно ответила я. – У тебя… То есть, ты знаешь, как все должно происходить?

– Знаю, – коротко кивнул он. – Отвар уже принесли.

Супруг подошел к столу, взял темную фарфоровую кружку и протянул ее мне. Она была теплой на ощупь. Жидкость внутри была зеленой, прозрачной, и от нее исходил слабый травяной запах с горькими нотами. Надеюсь, на яды ее проверяли.

Ладно. Нужно решиться. Давай, Наташа. Все в жизни бывает в первый раз. Даже такое. Ради выживания и мести этим интриганам.

Боже, что я несу?

Резко выдохнув, я залпом, стараясь не думать и не чувствовать вкуса, выпила отвар. Горечь ударила в язык, потом разлилась вяжущей волной по горлу. Меня едва не стошнило. Отвратительный, терпкий привкус застыл во рту, будто приклеился к небу. Кажется, я начинала понимать, почему женщины в этом мире так ненавидят эту сторону семейной жизни. Точно ли дело только в процессе? Или в этом мерзком, горьком предваряющем его зелье?

– Все? – хрипло уточнила я, стараясь не смотреть на мужа, сжимая пустую кружку в побелевших пальцах.

– Нужно раздеться, но ты и так замерзла после улицы… Обойдемся, – решил супруг, и в его голосе прозвучала неуверенность. Если так подумать, он ведь тоже может испытывать неудобство в этой ситуации. Муж присел рядом на край кровати, сохраняя дистанцию. – Не хочешь лечь?

– А надо? – мой голос прозвучал резко, нервы были натянуты до предела, как струны.

– Так… положено, – произнес он.

Скрепя зубами, я легла на спину, чувствуя себя нелепо и уязвимо, и натянула на себя толстое шерстяное покрывало. Мерзла я уже намного меньше, чем во время обряда, но внутри все еще ощущалась прохлада. Надеюсь, скоро она совсем пройдет. С другой стороны, он ведь потом это покрывало снимет…

Чем больше я думала о том, что должно вот-вот произойти, тем сильнее внутри сжималась пружина эмоций.

Ну как так? Что это за варварские традиции? Лежишь в отключке, а с твоим телом… Я передернула плечами, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но они не желали уходить, лишь становились ярче и противнее. А как же мужчины? Им нормально?.. Хотя, если уж совсем никак, то, наверное, так даже лучше. Наверное…

Я ведь даже не спрашивала его. А может, они все это тоже переживают, каждый по-своему? Эта мысль не принесла утешения.

– Аша, ты чувствуешь сонливость? – спросил князь, тем временем удобнее устроившись на постели. Он забрался с ногами, сел поближе ко мне, но не прикасался.

Покосившись на мужа, я снова вздохнула и прислушалась к себе. К своему телу, к сознанию. Искала хоть малейший намек на тяжесть в веках, на туман в мыслях.

– Нет, – наконец ответила я, и в голосе прозвучала тревога. – А должна?

– Да, – заверил супруг.

Я резко села, покрывало сползло с плеч. Нервно, почти испуганно, я уставилась на мужчину.

– Точно должна?

– Женщины засыпают за пару минут, – уведомил он меня, хмурясь. В его взгляде читалось растущее беспокойство.

И я четко поняла: что-то пошло не так. Не по плану. Сердце застучало где-то в горле. Вопрос теперь был только в том – что именно?

Может, это из-за того, что я «неправильный» шаман? Или потому, что я попаданка, чья душа не отсюда? Но тело-то родилось здесь! Оно должно быть полностью адаптировано под законы этого мира!

– Что же делать? – прошептала я, уже не скрывая паники. – Может, попросить сварить еще чашечку?

– Нельзя, – покачал муж головой, и выражение его лица стало еще мрачнее. – Двойная доза… может усыпить навсегда. Или повредить разум.

Да, этого бы очень не хотелось. Я просто умру во сне, а заговорщики утром торжественно обнаружат в спальне князя труп молодой жены и объявят об этом народу. А дальше – все по их кровавому сценарию. Восстание, реки крови, крах династии…

– Этот вариант нам не подходит, – решительно, сквозь зуба, отмела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Да, – согласился он.

– Но что же делать? – вырвалось у меня, голос дрогнул от бессилия и нарастающей истерики.

Можно было бы соврать, что у нас все было. Но от вранья дети, увы, не появляются. Да и наверняка это можно проверить магически. Если лекаря или слуг реально подкупить или запугать, то наследника… саму беременность – не сымитируешь. Это же целый сложный процесс с изменениями в теле, не говоря уже о самих родах. Мы стояли на краю провала, и пропасть под ногами казалась бездонной.

Чем больше я об этом думала, тем больше мои мысли походили на лихорадочный бред. Прямо сейчас меня уже не волновало, как у нас пройдет эта самая брачная ночь, буду я спать или нет. Потому что мы уперлись в решение куда более реальной проблемы. Без ребенка – это почти стопроцентная победа заговорщиков.

Может, это дворяне все и устроили? Не зря же главный из них с такой ядовитой улыбкой напутствовал нас пожеланием наследника!

– А вдруг отвар ненастоящий? – с последней искоркой надежды посмотрела я на темного князя.

Тот тоже был погружен в тяжелую задумчивость.

– Его проверили. Родители не пустили бы такое на самотек. Он отличного качества. Даже… чуть сильнее, чем обычно положено.

Все. Нам конец. Впереди меня ждет только эшафот, а его – позор и крах династии. Отчаяние и холод сковали меня изнутри.

– Почему ты дрожишь? – вдруг спросил муж. Его голос вырвал меня из мрачных мыслей. – Боишься меня?

– Нет, – фыркнула я, отбросив всякие церемонии. Не до них сейчас. – Я нервничаю, и мне холодно. Из-за того, что я шаман, тесно связанный с потусторонним миром, духи… воруют мое человеческое тепло. Я пока не знаю, как от этого защититься. Сейчас получше, но все равно зябко.

– Так вот откуда этот… охлаждающий эффект, – пробормотал князь себе под нос, а я недоуменно на него посмотрела.

– Во мне много силы. Очень много темного огня, – начал он, глядя куда-то поверх моей головы, словно признаваясь не мне, а самому себе. – Он жжет меня изнутри. Чем сильнее я его сдерживаю, тем нестерпимее жжет. Вечно тренироваться нельзя, хотя это и помогает. Легче, когда выхожу на холод в одной рубашке, но это – показать другим свою слабость. А я не могу себе этого позволить. Но после обряда… огонь немного унялся. Не сильно, но ощутимо легче. Значит, объединив свои потоки с твоими во время истинного ритуала, я забираю часть твоего холода, а ты получаешь часть моего огня.

– Я бы еще отъела, – вынуждена была признать я, и в голосе моем прозвучала усталая ирония.

Ну почему у нас ничего не получается, как надо? А ведь вроде бы брак складывался так хорошо…

– Если не брезгуешь моими шрамами, то я готов поделиться теплом… физически, – развел руки мужчина, и его взгляд, темный и напряженный, впился в меня.

Раньше я не избегала наших прикосновений. А уж если можно наконец-то согреться… то плевать я хотела на все их дурацкие суеверия и условности!

– Ты серьезно? – уточнила я на всякий случай, чувствуя, как в груди замирает что-то трепетное и настороженное.

– Не хочешь? – иронично, одним уголком губ, усмехнулся супруг.

– Хочу, – решительно ответила я и, наплевав на осторожность и приличия, споро забралась к нему на колени.

Тот даже слегка опешил от того, как быстро и тесно я прижалась к его груди. В конце концов, он мой муж! Что в этом такого? Правда, сидеть было неудобно – я ерзала, стараясь устроиться то так, то эдак, чтобы и мне было тепло, и ему не причинять неудобств.

Наконец, он резко, почти сдавленно, выдохнул:

– Аша… сиди смирно.

– Мне неудобно, и бок мерзнет, – проворчала я, не находя покоя.

– Тогда сядь как тебе удобно, – выдохнул он, и в его голосе прозвучало явное напряжение.

Чего это он злится-то? Сам предложил! Немного развернувшись, я полностью устроилась на нем, обхватив его торс руками и уткнувшись лицом в шею, туда, где бился ровный, учащенный пульс. Ноги я свесила по бокам. И вот тогда – о, благодать! – стало по-настоящему тепло. От большого, сильного мужского тела исходил ровный, мощный жар, как от добротной печи. Я блаженно зажмурилась, позволив мышцам наконец-то расслабиться.

А потом… потом до меня дошло. Я поняла причину скованности мужа, его неудовольствия и резких движений. Он был возбужден. И это осознание не вызвало во мне ни страха, ни отвращения. Напротив, в голове, будто вспышка, возникла дерзкая, почти безумная идея.

Чуть отстранившись, я встретила взгляд супруга – темный, напряженный, полный сдерживаемой силы. И начала осторожно, вкрадчиво:

– Наур… Не подумай, что я не чту и не уважаю традиции империи.

Темный князь напрягся еще сильнее. По глазам я поняла – он думает, что я сейчас начну отказываться, просить отсрочки, стараться уйти. Значит, сейчас я удивлю его по-настоящему.

– Но, может… мы сделаем все без зелья? Оно прям обязательно?

Муж молчал. Долго. Целых несколько минут, которые показались вечностью. Он просто смотрел на меня, внимательно, изучающе, будто пытался разглядеть в полумраке комнаты мое выражение лица получше.

– Не обязательно, – наконец произнес супруг, и голос его звучал низко и немного хрипло. – Оно сделано для удобства женщин. Чтобы не пугать.

– Конкретно эта женщина, – я осторожно провела пальцем по его напряженной челюсти, – сидящая на твоих коленях, предпочитает не пить зелье.

Главное – не спугнуть мужчину, а там, может, все и получится.

– Ты понимаешь, на что соглашаешься? – вопрос Наура прозвучал не как предупреждение, а как последняя проверка.

– У меня нет практического опыта, это правда, – призналась я, чувствуя, как жар от его тела проникает и обволакивает меня все больше. – Но в обители… мне попадались книги. О разных отношениях мужчины и женщины. Поэтому я все прекрасно понимаю.

На самом деле, в обители таких книг, конечно, не было. Они были на Земле. Ну, немного подкорректировала правду – ничего страшного? Я для общего дела стараюсь!

Муж еще какое-то время молча рассматривал меня, его дыхание стало чуть громче. А потом его рука – большая, шершавая от старых шрамов и мозолей – медленно, будто давая мне время отпрянуть, поползла по моему бедру вверх, под подол платья. И я не отстранилась. Не сбежала.

Другая его ладонь осторожно, почти невесомо прикоснулась к груди поверх ткани, и это прикосновение вызвало во мне не страх, а странное, сладкое томление, разлившееся по всему телу. Мне было… приятно. И я хотела большего.

Обвив шею супруга руками, я сама, легко, несмело, прикоснулась губами к его губам. Он резко выдохнул, его руки обхватили мой затылок, прижали крепче, и я, набравшись смелости, коснулась языком его твердых, сомкнутых губ. Наур вздрогнул всем телом, губы его разомкнулись – и вот он, настоящий поцелуй. Глубокий, влажный, полный скрытого до сих пор голода и поощрения.

И это было… нечто невероятное. На Земле я целовалась совсем иначе. То ли мир такой, то ли адреналин, то ли страх, злость и эта безумная надежда сыграли свою роль, но ощущения были поистине крышесносными. Я отвечала ему с той же жадностью, забыв обо всем.

Оторвавшись, муж посмотрел на меня мутными, жадными глазами и, должно быть, увидел в моих то же самое – растерянность, желание и полную потерю контроля. С легким рычанием он мягко повалил меня на постель.

В этом мире у девушек не было «невинности» в земном понимании, и с первого раза все получилось идеально. А дальше шоком для супруга стало то, что я не убежала к себе после всего и не смотрела на него со страхом и отвращением. Я доверчиво прижималась и наслаждалась обществом мужа. И наш первый раз постепенно перетек во второй.

И до самого утра я не вспоминала ни о заговорщиках, ни о духах, ни о политике, ни о чем-либо еще. Я просто тонула в море новых, оглушительных ощущений, в тепле его тела и в собственном неожиданном, остром отклике на этого мужчину.

Впервые, с момента попадания в этот мир, я не жалела об этом.