Темный князь

Эпилог

Мой личный кабинет в глубине дворца не походил на рабочий кабинет ее высочества. Здесь не было золоченых инкрустаций и портретов предков. Толстые стены, вырубленные в скале, поглощали любой звук, создавая вакуум тишины. Единственным украшением служил огромный ковер из шкуры незнакомого мне животного – да массивный дубовый стол, заваленный не столько свитками с информацией, сколько… рабочим инструментарием. В свободное время я более глубоко изучала шамманизм. Очень много интересного обнаружила.

В углу валялась детская погремушка. К рождению наследников императорской семье все дарили подарки – начиная от народа и чиновников, заканчивая дворянами. Странная традиция делать это заранее, но данный мир не изменишь. Каким-то образом дары, сложенные в одной из комнат, незаметно просачивались во все уголки двора.

Расстегнув высокий ворот платья, я позволила прохладе комнаты коснуться шеи. Холод в разгар зимы пришел в империю неторопливо, но стал для всех неожиданностью. С гор дули пронизывающие ветра, заметая перевалы снежными саванами. Реки сковал крепкий, синеватый лед, а деревья в саду императрицы стояли, закованные в ледяной панцирь.

А мне было жарко. Дар моих еще нерожденных детей вошел в полную силу и согревал свою мамочку как никогда в жизни. А через меня – мужа и даже привидений. Те, ранее так жаждавшие любой крохи человеческого тепла, теперь не знали, куда от него деться. Зато я впервые с момента попадания в этот мир перестала ощущать холод и могла выйти на мороз в простом платье.

Женский цикл, как и период беременности, в этом мире был длиннее земного, и через несколько месяцев дети появятся на свет, чтобы увидеть новую империю. Без гнетущей атмосферы и шепотков по закоулкам столицы.

О заговоре все еще говорили. И простой народ, и торговцы, и чиновники… Очень уж эффектным было мое представление на центральной площади. Немало перетирали и то, что произошло после.

Естественно, муж не мог наказать лишь Тумса и оставить безнаказанными остальных. Не было публичной казни – Наур счел это излишним театром, питающим ненужные страсти. Были тихие, стремительные аресты ночью, конфискация владений и изгнание семей – не в нищету, но в глухую провинцию, под негласный надзор. Эффективно и без дальнейшего кровопролития. На мой взгляд, довольно милосердно. Как в свое время они были снисходительны ко мне, так теперь это «добро» вернулось обратно. Все-таки карма существует.

Остальная знать, потрясенная скоростью разрешения конфликта и его последствиями, мгновенно притихла. Страх сменился осторожным уважением, а затем и робкой надеждой: будущий император был суров, но справедлив, но вот чего ждать от его жены, никто предсказать не мог. И это пугало.

Насколько хватит их благоразумия? Я надеялась, что надолго, и мои дети вырастут в спокойной обстановке, не познав на себе участи отца. И я, и муж – все сделаем для этого.

Жизнь в замке потекла по-новому, спокойному руслу. Ее величество занялась своим садом и была невероятно счастлива каждый день. А сейчас, когда он во льду, она изготавливает одежду для внуков и вообще увлеклась рукоделием. И отношения у нас были мирные, но не близкие, что устраивало обеих.

Слуги из простого люда прекрасно прижились во дворце. И народ, зная об этом, слыша через знакомых и родственников от работающих здесь людей, что наследник с женой счастливы, что все, что им говорили про наши отношения, – правда, были невероятно довольны. Они еще в полной мере не видели этого, но чувствовали, что с моим появлением в империю пришли перемены, и я надеялась работать на имидж и дальше. Все-таки грамотный маркетинг может спасти мир. Или его сохранить.

Неожиданно из раздумий меня вырвало появление одного из привидений.

Призрак, будучи моей главной придворной дамой, исполнил свою мечту, но не спешил уходить на перерождение: ее место ей нравилось, и она планировала на нем задержаться. Сегодня она принесла сплетни про дворян.

– Доброго дня, ваше высочество. Сегодня новостей не так много. Одна из приближенных, после заговора, дворянских семей, решила заключить союз с дочерью богатого торговца. Ради приданого.

– Что же невеста? – уточнила я.

– Она не против. Род жениха хоть и не древний, но это подняться в иерархии, кто ж откажется?

Ну, есть люди. Однако обсуждать это было не к месту.

– А что у нас с призраками?

Практически сразу после заговора я поручила своим дамам выяснить, сколько плохих душ бродит по империи. И они некоторое время занимались этим. Видимо, сейчас появились результаты.

– Около трех сотен. Все в основном в дальних, глухих землях. Его высочество не разрешит вам такие поездки.

– Права, права, – вздохнула я. – Но нужно что-то делать. Может, нанять шамана?

– Это вам виднее, ваше высочество.

– Сегодня должен прийти прибывший из другого королевства шаман. С ним и обсужу.

– Тот, что принес вам весть из другого королевства? – уточнила призрак.

И я даже знала, от кого.

– Да. Можешь быть свободна. Задание у тебя прежнее.

Призрак испарился, а я пригласила к себе служанку. Сона вошла, поклонилась, выжидающе уставившись на меня.

– Сегодня должен прийти Ауз, напомни мне об этом за час.

– Хорошо, ваше высочество, – снова склонилась служанка.

Странный у нее голос…

Присмотревшись, я заметила румянец на щеках женщины и предположила причину этого. Маккор Горн. Боевой маг империи, глава одного из отрядов зачистки. Среднего возраста, молчаливый, основательный. Он не принесет цветов женщине и не склонен к романтике. Этот мужчина сильный, прямолинейный и хорошо знает, чего он хочет. А сейчас он хочет Сону и ухаживает за ней.

– У тебя что-то случилось? – уточнила я, и женщина покраснела еще сильнее.

– Все хорошо, ваше высочество.

– Не надумала выходить замуж? – не дала я уйти от темы.

– Вы знаете? – заволновалась служанка.

– Естественно. У меня по всему городу глаза и уши, а Горн ухаживает не скрываясь.

Сона не была знатной дамой, ей не требовалось поддерживать честь рода, блюсти интересы семьи. Она была просто служанкой. Верной, расторопной, с тихим голосом и умелыми руками. И я ценила ее.

– Я не понимаю, почему он это делает, – буркнула служанка, которой было неудобно обсуждать этот вопрос со мной.

– А ты у него спрашивала? – решила я пойти по самому простому пути.

– Да. Он говорит, что я ему нравлюсь и он хочет ребенка.

Ребенок от женщины, которая нравится. Логично.

– Если он тебе не нравится, ты можешь ему отказать, – в который раз попыталась я понять суть проблем Соны.

Я не обязана была копаться в личной жизни слуг, но она была моей личной служанкой, и я чувствовала за нее ответственность. Тем более довольный жизнью человек и работает лучше.

– Ну, он хороший. Но у меня пожилой отец…

– Он против ваших отношений? – удивилась я.

– Нет. Он хочет, чтобы я была при муже и, если с ним что-то случится, обо мне было кому позаботиться, – женщина явно процитировала своего родителя.

– Боишься, что муж будет тебя обижать? – предположила я, вспомнив, что у Соны есть неудачный опыт в прошлом. – Я предоставлю защиту, ты же понимаешь.

– Да, я знаю, что вы добрая. Но я не знаю… Так менять свою жизнь…

И тут я поняла, в чем проблема. Стоящая передо мной женщина явно относилась к тому типу людей, которым сложно принимать решения.

– Хорошо. Иди к Горну и передай, что ваш с ним светский обряд – через два дня. Это приказ.

И уткнулась в свиток, краем глаза наблюдая за Соной. Она некоторое время стояла в шоке, хлопая глазами, а потом молча вышла и отправилась выполнять мое приказание.

Ее отец и правда уже в возрасте, сейчас взял ученика и готовит себе замену, тщательно обучая парня. Он беспокоился за дочь, за Сону беспокоилась и я. А Горн – решительный мужчина. Узнав, что он ухаживает за моей служанкой, я разузнала про мага все, что можно. Они хорошо дополняют друг друга, и муж будет ей надежной опорой по жизни.

Прикрыв глаза, я улыбнулась. С этой беременностью становлюсь чересчур сентиментальной и стараюсь всех осчастливить. А еще я немного тоскую по Земле. Это мой дом, моя родина. Может, именно поэтому я так жду послание, которое должен доставить мне Ауз. И надеюсь, что оно будет от Юсиль, девушки-попаданки, которая попала в этот мир раньше меня. Единственной, кто помнит, какая она, наша Земля.

Первую книгу писательницы про темный мир, которую я прочитала еще на Земле, я помнила довольно хорошо, так как несколько раз ее перечитывала. Я знала, кто такой Ауз, и как сложилась его судьба, чем для него обернулась встреча с Юсиль Интару.

И вот теперь этот маг снова стоял передо мной – худощавый, невыразительный на первый взгляд мужчина, затянутый в пестрые, расшитые причудливыми узорами одежды, которые казались слишком яркими для его бледного, почти безжизненного лица. Именно он всего несколько месяцев назад соединил меня и Наура узами брака, произнеся те древние слова, что навсегда сплели наши судьбы.

Принимала я шамана в малой голубой гостиной – просторном, залитом зимним светом зале, где мерным светом мерцали вплавленную в стену артефакты и пахло незнакомыми цветами. Здесь, согласно этикету, принимали высоких гостей из чужих земель. Остановившись напротив моего кресла, Ауз совершил легкий, почти небрежный поклон. Мы обменялись положенными формальностями. Затем слуги внесли подносы с яствами и кувшины с вином, и наступила тишина, нарушаемая лишь тихим звоном посуды и звуками столицы за окном.

– Как прошла ваша дорога? – вежливо начала я, выбирая самый нейтральный из возможных вопросов.

– Как может пройти дорога в не самое близкое от моего дома государство зимой, по морозам, которые пробирают до костей? – отозвался шаман, но, запнувшись, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и продолжил невозмутимо: – Просто прекрасно. Такие виды открываются, каких летом и не узреть. Ледяные пустоши и заснеженные горы… завораживают.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как в уголках рта дрогнула предательская улыбка. Я слишком хорошо через книги помнила характер этого мужчины – его колючую вредность, несдержанность на язык и тот эгоизм, что сквозил в каждом жесте. Безусловно, у Ауза были и достоинства – редкая проницательность, он прекрасно чуял и умел добиваться выгоды, – пожалуй именно из-за последнего качества, его отправляли в деловые поездки, невзирая на все остальное.

– Что же заставило вас пуститься в столь… необычное путешествие в это время года? – уточнила я, слегка наклонив голову. Мои пальцы непроизвольно легли на округлившийся живот. Новая привычка за последнее время.

Ауз отложил чашку, и его взгляд стал сосредоточенным.

– Моя королева. Когда я вернулся домой, я необдуманно – слишком подробно – рассказал о вас и вашем… необычном обряде. Ее величество особенно заинтересовало одно слово… – Шаман замолчал, потирая переносицу, стараясь вспомнить.

Но я знала, что именно мне хотели сообщить.

– Маркетинг, – тихо подсказала я.

– Да! Именно, – кивнул Ауз, и в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившись привычной настороженностью. – Моя госпожа желает знать, где вы его услышали?

– На моей родине, – ответила я, и тепло улыбнулась.

В груди что-то екнуло – одновременно сладкая и горькая тоска по дому, которого я больше не увижу. Портал обратно открывался раз в несколько тысяч лет и его нужно было четко рассчитать, а потом убить себя. Много условий перемещения, которые сложно выполнить. Самое непреодолимое, это то, что умру я несомненно раньше возможного времени перемещения, прожив в этом мире неплохую и надеюсь, счастливую жизнь.

– То есть… здесь? – переспросил он, сбитый с толку.

– Нет. Я родом не из Империи. – Я сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание мага. – Передайте ее величеству, что ее догадка… верна.

– О чем? – растерялся шаман. Он явно не понимал, что происходит.

Откуда у двух незнакомых женщин общая тема, да такая, про которую никто не знает?

– Она поймет, что я имею в виду, – сказала я мягко и непреклонно, не собираясь ничего пояснять. – А также, если у королевы будет желание познакомиться… она может приехать ко мне в любое удобное для нее время. Я буду ждать.

– Если мне будет позволено сказать… вы очень странная, ваше высочество, – пробормотал Ауз, глядя на меня так, будто видел впервые. – В чем-то сходитесь с моей королевой. Та же… уверенность в необычных вещах.

На это я лишь улыбнулась. Что сказать? В одном мы с Юсиль действительно были схожи.

Помолчав некоторое время, шаман спросил тише, с неожиданной, непривычной для него осторожностью:

– Могу я узнать… счастлива ли та семья, которую я соединил совсем недавно?

Вопрос застал врасплох. Нежность нахлынула волной, согревая изнутри.

– Да, – ответила я просто, и голос мой прозвучал искренне и тепло. – Я рада, что вы оказались здесь в нужное время. Это был… хороший знак.

– Приношу свои поздравления с грядущим пополнением, – Ауз бросил быстрый, почти пугливый взгляд на мой огромный живот, который, казалось, одновременно восхищал и пугал бедного неженатого мага.

– Благодарю вас, – кивнула я, чувствуя, как малыши легонько толкаются внутри, будто откликаясь на упоминание о себе.

– Мне не стоит надолго задерживать ваше высочество, – поспешно заключил Ауз, возвращаясь к своей официальной манере. Однако в его движении, когда он достал из складок одежды небольшой, сложенный вчетверо лист бумаги, запечатанный сургучом с оттиском сложной королевской печати, чувствовалась торжественность. – Ее величество просила передать вам одно послание. И спросить: да или нет?

Во мне вспыхнуло острое, почти жгучее любопытство. Я протянула руку, и пергамент лег мне на ладонь – прохладный, плотный. Сломав печать, я развернула его. На идеально белом листе, выведенным изящным, уверенным почерком, стояло лишь одно слово:

В груди сперло. Я ведь догадывалась, что примерно увижу. Так почему же так остро чувствую данный момент? Из-за беременности? Тоскливо улыбнувшись, я быстро сложила листок обратно. Не хватало еще расплакаться.

– Да, – выдохнула я, отвечая на поставленный вопрос и перевела тему. – Однако я вас еще немного задержу. У меня тоже есть вопрос, но он по вашей профессии. Не посоветуете ли вы специалиста, который отправлял бы злых духов за грань? Я бы наняла.

Ауз удивился, но послушно переключился в деловое русло, а мне это позволило отвлечься и привести эмоции в порядок.

Я не знала, доведется ли мне когда-нибудь встретиться с королевой Юсиль лицом к лицу. Но теперь я знала точно: на этой чужой, прекрасной и суровой земле есть еще одна душа, которая помнит. Которая знает огни большого города, вкус шоколада и что такое инфляция и маркетинг. Которая знает, какой невероятно прекрасной была покинутая нами, родная колыбель.

В свою личную опочивальню я вернулась уже затемно, в приподнятом настроении, переполненная ностальгией. И едва вошла, как меня встретила прохлада нашей комнаты, наполненная свежестью.

Супруг был здесь. Наур стоял у широко распахнутой балконной двери, подставив лицо ледяным струям холодного воздуха. Он был по пояс раздет, и лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие облака, выхватывал из полумрака рельеф сильных плеч, шрамы на спине, жесткую линию скул…

– Ты сегодня рано, – заметила я, засмотревшись на мужа.

Я подошла к нему сзади, обвила руками его торс, прижалась щекой к горячей, обветренной коже между лопатками и оставила легкий, нежный поцелуй. Его тело вздрогнуло, ощутив мою ласку.

– Сегодня отпустил боевых магов пораньше, – отозвался Наур, в его голосе, низком и глухом, прозвучала ирония. Он не обернулся, но его рука нашла мою, сцепила пальцы. – Моя супруга обрадовала лучшего из воинов вестью, что он скоро пройдет обряд и получит жену.

Муж чуть отошел, чтобы с силой захлопнуть тяжелые дубовые ставни, отсекая порывы ветра. В комнате мгновенно стало тише и уютнее.

Несмотря на силу наших детей, он переживал, что я простужусь.

– А нечего было за девушкой ухаживать, – проворчала я, сбрасывая с плеч парадную шаль и бросая ее на кровать. Сразу стало прохладнее и легче. – Сона говорит, твои воины ищут союза повыгоднее. А у нее ничего, кроме порядочности да верных рук, нет. Я нахожу интерес Горна подозрительным.

– Поэтому и приказала им пройти обряд? – наконец обернулся Наур. В его огненных глазах танцевали смешинки. – Прямо к делу. Императорский подход.

– Если он окажется плохим мужем, просто отрубим ему голову, – махнула я рукой, делая вид, что изучаю узор на ковре. Но Наур знал – он всегда знал – когда я шучу. Уголки его губ дрогнули.

– Именно Горн чаще всего прикрывает меня на выездах и в патрулях, – как бы между прочим обронил супруг, приобнимая меня за талию.

Я подняла на мужа взгляд, полный немого неудовольствия и упрека.

– Не мог сказать раньше? Это все портит. Теперь я не могу легко от него избавиться.

– Горн заслужил награду, – спокойно сказал Наур, целуя меня в шею. – И в благодарность за его старание, лучше, чем свой приказ, ты сделать не могла. Он предан. А преданность в нашем мире дороже золота.

– Он догадывается, что я дам за Соной приданое? – спросила я, начиная распускать сложную прическу. Тяжелые пряди, одна за другой, падали на плечи.

– Нет. Он очень хочет жену и простого счастья. Твоя служанка не права, говоря о популярности боевых магов. Если бы все было так, почему ты думаешь, столько из моих магов не женаты?

– Долго выбирают? – шутя предположила я, наконец освободив шею от последней шпильки.

– У боевых магов – повышенная смертность, – прямо сообщил супруг. – Если муж погибнет, забота о семье и детях ляжет целиком на плечи жены. В империи, как и повсюду, жизнь нелегка. Многие думают расчетливо. А у Горна… нет дара красноречия. Уболтать, очаровать, пообещать золотые горы – не в его характере. Он человек дела.

Пока мы говорили, я направилась в комнату с одеждой, чтобы снять стесняющее, плотное платье. Мы старались не афишировать силу наших детей, и я, скрепя сердцем, носила необходимые для этого времени года наряды, каждый день умирая в них от жары.

Через пару мгновений я вышла, накинув легчайший наряд из струящейся шелковистой ткани, которое посторонние сочли бы непозволительно откровенным. Но здесь, рядом с мужем, можно позволить себе вольность.

– Опять жарко? – спросил Наур. Не сочувствие – понимание.

– Не опять, а постоянно, – вздохнула я, подходя к окну и прижимаясь лбом к холодной створке. Внутри меня все так же бушевал костер, разожженный магией и новой жизнью. – Начинаю завидовать всем подряд, кто не испытывает этих проклятых магических перепадов температур. Призраки были – холодно, дети – жарко. Мне кажется, я могла бы сейчас выйти на балкон в одной этой тряпице и ничего не почувствовать.

– Не смей, – сказал супруг это мягко, но в его голосе мелькнула тревога. Он подошел сзади, обнял меня за плечи, большие ладони легли на мой живот. – Империя еще не готова к такому зрелищу от своей императрицы.

– Империя, – проворчала я, но уже улыбаясь, блаженно прикрывая глаза, как и всякий раз, когда муж был рядом. – Империя должна бы радоваться, что у нее такая… замечательная, редкая шаманка.

За окном, в густеющих сумерках, зажигались один за другим огни города у подножия нашей горы. Там кипела жизнь, простые заботы, любовь, страх, надежды. А здесь, на вершине, в этой тихой комнате, был центр нашего маленького мира.

– Они рады. Твое выступление на площади еще долго не изгладится из их памяти. А для меня ты такая одна единственная на веки вечные.

Повернувшись в объятиях Наура, я перехватила его взгляд. И замерла. В его обычно сдержанных, наблюдательных глазах сейчас были такие сильные чувства, что становилось сложно дышать. Была там и бездонная нежность, и одержимость, что граничит с безумием, и любовь, настолько сильная и реальная, что ее почти ощущала ее физически. Он смотрел так редко. Значит, было что-то. Он прочел догадку в моих глазах, и тень улыбки тронула его губы.

Не говоря ни слова, он достал из кармана своих простых штанов цепочку. Не золотую и не серебряную, а из темного, матового металла, похожего на вороненую сталь. На ней висел небольшой камень, серебряный с вкраплениями лазурита, внутри которого, если приглядеться, клубился и переливался крошечный, словно живой, сгусток света.

Наур заметил, какой кулон мне понравился на нашей прогулке по ярмарке, и сделал из него артефакт, который содержал частичку огня мужа. Это так мило-о-о…

– Мы что-то празднуем? – удивилась я, затаив дыхание.

– Нет, – муж простым, бережным движением накинул цепочку мне на шею. Камень упал ниже ключиц, касаясь кожи, и я почувствовала… тепло. Но не от кулона, а в груди – от силы собственных чувств. – Это обещанный оберег. Немного задержал, из-за того что пришлось переделывать изначальный вариант. Зато сейчас, пока внутри тебя полыхает твое собственное солнце, ты в нем не очень нуждаешься. Но после… – рука Наура снова легла на живот, – когда всё устаканится, моя частичка, мой огонь, всегда будут с тобой.

И все – хрупкая внутренняя плотина, сдерживавшая напор этого долгого, переполненного чувствами дня, рухнула. Воспоминания о далекой голубой планете, пронзительное слово «Земля» на пергаменте, тепло этого любимого, сурового человека, который научился любить так безоговорочно…

Всё это нахлынуло разом. Я не всхлипывала – тихие, беззвучные слезы просто потекли из моих глаз, оставляя влажные следы на щеках.

– Такая плакса? – с улыбкой пробормотал муж, вытирая мои мокрые щеки.

– Не дразнись. Это ты во всём виноват, – всхлипнула я.

– Но я хороший муж? – ласково, полушутя уточнил супруг.

Он знал о перепадах настроения во время беременности и стойко их переносил.

– Идеальный, – снова всхлипнула я от счастья.

– Значит, всё идет как надо.

Я уткнулась лицом в грудь мужа, не в силах вымолвить ни слова, просто держась за него, как за якорь. Он не сказал «не плачь». Он просто крепче обнял, прижал к себе, позволяя мне выплакать эту горько-сладкую тоску по утраченному миру и безмерную благодарность за обретенное. Его молчаливая стойкость была лучшим ответом на все. В этом объятии, с легкой тяжестью камня на шее, этот темный мир в этот момент полностью стал для меня родным.

Здесь и сейчас. С Науром. Это и был мой новый дом.

Ветер, игравший на площади знаменами, внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание. Утро было ясным и холодным, но я не чувствовала леденящего озноба. Стоя рядом с Науром на возвышении перед дворцом, застеленном золототканым ковром, я ощущала лишь тепло его руки и внутренний, ровный жар – наш общий, благодаря соединенным потокам.

Перед нами, внизу, простиралась огромная толпа. Весь народ столицы, кажется, собрался здесь, на главной площади. Не было криков или ликования – стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд. И в этой тишине чувствовалось не напряжение, а сосредоточенное ожидание. Взгляды, тысячи взглядов, были прикованы к нам.

Все ожидали представления.

Ветер, игравший на площади знамёнами, внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание. Утро было ясным и холодным, но я не чувствовала привычного леденящего озноба. Стоя рядом с Науром на возвышении перед дворцом, застеленном золототканым ковром, я ощущала лишь тепло его руки и внутренний, ровный жар – наш общий, благодаря соединённым потокам.

Перед нами, внизу, простиралась огромная толпа. Весь народ столицы, кажется, собрался здесь, на главной площади. Не было криков или ликования – стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд. И в этой тишине чувствовалось не напряжение, а сосредоточенное ожидание. Взгляды, тысячи взглядов, были прикованы к нам. Все ожидали представления.

Справа от нас, чуть позади, стояли родители мужа. Император, облачённый не в парадные, а в строгие тёмно-синие одежды, смотрел на сына с непривычно мягким, усталым выражением. Его лицо, обычно напряжённое на таких мероприятиях, сейчас казалось почти беззаботным. Императрица Лейра стояла прямо, но пальцы её судорожно сжимали и разжимали складки платья. Взгляд, полный сложной смеси облегчения, грусти и материнской гордости, скользил между Науром и мной.

А ещё сегодня её сложный путь первой женщины империи подходил к концу. Вот-вот ноша, которую она с огромным трудом несла долгие годы, должна была упасть.

Шаги в тишине прозвучали гулко. Главный чиновник империи, старец с лицом, похожим на высохшую горную породу, медленно поднялся по ступеням. В его руках на бархатной подушке лежали две короны. Не те тяжёлые, усыпанные самоцветами головные уборы, что носили его родители, а другие – более лаконичные, могучие по форме. Корона Наура напоминала стилизованные языки чёрного пламени, сплетённые из тёмного металла. Моя – изящный обруч из того же материала, но с вплетёнными в него серебристыми нитями, словно морозными узорами, и единственным кроваво-красным камнем в центре, точно капля.

Новое начало. Для империи, для нас, для народа.

Чиновник остановился перед императором-отцом. Тот, не глядя на него, сделал шаг вперёд, к самому краю помоста, лицом к собравшимся. Его голос, сильный и громкий, прозвучал эхом на всю площадь, чётко и без колебаний:

– Народ империи! Двадцать семь зим я нёс бремя короны. Нёс его в сложные годы и счастливые мгновения для империи. Но сила правителя – не в долголетии его правления, а в его мудрости знать, когда передать эту ношу тому, кто сможет вести страну дальше. Моё время уходит. Как уходит время старого дерева, чтобы дать жизнь новым, крепким побегам.

Император обернулся, и его взгляд встретился со взглядом сына. В этом молчаливом диалоге было всё: и признание, и печаль, и бесконечное доверие.

– Сегодня я слагаю с себя титул императора. И передаю его, вместе с властью, долгом и надеждой, своему сыну – Науру. Он уже много лет является истинным мечом и щитом нашей страны. Теперь пришло время ему стать и её главой.

Отец снял с головы свою массивную корону, положив её на заранее подготовленную подушку, и вместо неё взял ту, что предназначалась Науру.

Императрица Лейра шагнула вперёд следом. Её голос дрогнул, но она выпрямилась ещё больше.

– Я слагаю с себя бремя императрицы. Чтобы передать его той, в чьих руках я вижу будущее нашего рода. – Она посмотрела на меня, и в её глазах отражалось такое невероятное облегчение. – Аше. Моей дочери по духу, если не по крови. Хранительнице моего сына и новой надежде империи.

Она сняла свою сверкающую диадему и взяла мою, более скромную, но оттого не менее значимую.

Наур опустился на одно колено перед отцом. Я, после секундного замешательства, последовала его примеру перед Лейрой. Камень холодного металла коснулся лба, а затем вмиг согрелся от магии, коснувшейся кожи. Трон принял новых правителей.

– Во имя предков и во имя будущего, – голос чиновника зазвучал торжественно, завершая церемонию. – Провозглашаю вас: Наура – Императором Империи Рейш, защитником тёмных рубежей! Ашу – Императрицей Империи Рейш, хранительницей очага!

Мужчина сделал шаг назад. Наур поднялся и протянул мне руку, помогая встать. Мы развернулись лицом к площади, к этому безмолвному морю судеб, что теперь были вверены нам.

И тут тишина взорвалась.

Грохот тысячеголосого «Да здравствует Император! Да здравствует Императрица!» ударил в самое небо, отдался эхом от дворцовых стен. Это был не крик подневольных подданных, а рёв одобрения, скандирование простого люда.

Я искала глазами в толпе призраков – и увидела их. Они стояли по краям площади, в тени колоннад, полупрозрачные и безмолвные. Но их пустые взгляды уже не были жадно устремлены на меня. Они смотрели на происходящее с почти человеческим любопытством, а некоторые даже, казалось, склонили головы в подобии уважения.

Наур сжал мою руку. Его голос прозвучал тихо, только для меня, сквозь гул толпы:

– Ну вот, моя императрица. Официально.

Я повернула голову и встретила его взгляд. В его огненных глазах не было трепета перед новой властью. Была та же твёрдая, спокойная решимость, что и всегда. Корона не сделала его другим. Она лишь окончательно закрепила за ним то, что и так принадлежало ему по праву все эти годы.

– Наша жизнь мало изменится, – так же тихо ответила я и легко, бесшабашно улыбнулась. – Мы и так правили. Ты – сражаясь и принимая решения. Я – выполняя обязанности императрицы. А теперь… теперь мы просто будем счастливы. Ведь так?

Родители стояли чуть позади, и я видела, как император… нет, уже просто отец моего мужа, положил руку на плечо Лейры. Они смотрели не на нас, а куда-то вдаль, за пределы площади, и на их лицах впервые за долгое время читалось не бремя долга, а лёгкость предвкушения. Они уходили не в забвение, а на покой – к тихим садам, книгам, свободе без тяжёлого груза короны между ними.

Народ продолжал ликовать. Наур поднял наши сцепленные руки вверх – в простом, ясном жесте единения с теми, кого мы обязаны были защищать. И новый рёв, ещё более мощный, потряс воздух. Годы жизни со мной не прошли для него даром. Уже сам, без подсказки, заботится об имидже нашей семьи.

– Я сложил целую империю к твоим ногам, – похвастался муж.

Но я и не планировала оставаться в долгу, поэтому обронила то, что планировала сообщить позже.

– А я, кажется, беременна.

Несколько секунд муж был в шоке. Наши двое детей находились сзади, среди знати, в обществе няни, которая за ними присматривала. И тут я сообщаю, что скоро в нашем семействе прибавление.

Жаркий поцелуй смял мои губы, вновь порадовав народ. А я, обхватив шею мужа руками, жарко ответила на его чувства своими.

Я люблю тебя, мой тёмный князь.