Темный князь

Часть 5. Семейные скелеты

Несмотря на все мои внутренние опасения, в жизни наступило некоторое затишье. Похоже, все – и враги, и союзники – приходили в себя от шокирующих отношений, которые мы с Науром не считали нужным скрывать. Мы спали в одной комнате, я все так же не принимала зелья, и все наше свободное время, которого, впрочем, было немного, мы проводили вместе. Заговорщики такого явно не ожидали. Никто не ожидал.

Несколько дней я много тренировалась и еще больше спала, чувствуя постоянную сладкую сонливость. Скорее всего, ночные «тренировки» с мужем давали о себе знать. Вот только почему ему хоть бы что – с утра он бодр и свеж, а я, как сонная муха, еле волочу ноги?

Зато был явный прогресс с даром – настолько явный, что я твердо решила начать формировать свой круг «придворных дам». Сидеть сложа руки было нельзя: если врагам дать время, они придумают что-нибудь новое, коварное. Нужно было держать их в напряжении, не давать опомниться. Кастинг среди призраков я назначила на завтра. Оставалось только как-то донести эту новость до самих претенденток… Но это уже детали.

А еще у нас прочно вошел в привычку совместный обед с родителями мужа. Очень тепло, очень по-семейному. Стоило свекрам принять меня как свою и привыкнуть, как они моментально перестали фильтровать свои разговоры и сдерживать эмоции.

Вот и сегодня нам пришлось стать свидетелями очередного их «душевного» диалога.

– Сын, – начал император, когда с основными блюдами было покончено и слуги подали сладкие пироги, от которых у меня потекли слюнки. – Лекарь докладывал, что торговцы с юга привезли новые зелья. Говорят, есть такое, которое может даже старые шрамы свести. Попробуешь? – свекр произнес это как бы между делом, но взгляд его был пристальным и серьезным.

Свекровь, которая весь обед молча и очень внимательно за мной наблюдала, при этих словах встрепенулась, словно ее укололи.

– Нет, – ответил Наур твердо, без колебаний, и я не смогла сдержать легкой, понимающей улыбки.

Не забыл наши ночи, когда я с особым, почти благоговейным вниманием исследую каждый его шрам. Ну, нравятся они мне, что тут поделаешь. Император же явно удивился такой категоричности.

– Почему? Это сделало бы народ лояльнее к тебе. Образ безупречного правителя…

– Каков есть, таков и буду, – отрезал сын, и в его голосе зазвучали стальные нотки. – Как-то жили все эти годы без безупречного правителя и дальше проживут.

– Это неразумно…

– Что ты привязался к нашему мальчику? – не выдержала императрица, ее голос зазвенел, как натянутая струна. – Не мужчине решать, красив он или нет, а его женщине. Аше ведь нравится ее муж, так ведь, дорогая?

– Да, – живо подтвердила я, чувствуя, как жарко становится щекам. – До самого последнего шрамика.

Наур в этот момент как раз пил воду и подавился, закашлявшись. Я тут же услужливо принялась похлопывать его по спине, стараясь не рассмеяться.

– Но почему бы не сделать его жизнь проще? – не унимался император, хмуря свои густые брови.

– Ты бы сначала свою жизнь проще сделал, – фыркнула его супруга, отодвигая тарелку. – А то как раз твоя жена от мужа не в восторге.

– Как будто я в восторге! – парировал император, и его спокойствие начало давать трещину. – Не забывай, я видел тебя без одежды, и ты, скажем так, не впечатляешь!

В этот момент императрица, недолго думая, плеснула супругу в лицо водой из своего бокала.

А я сидела, окаменев, и осознавала с ужасом, что только что услышала. Зачем я это услышала?! Неужели нельзя обсуждать такие вещи наедине?!

Я уткнулась лбом в плечо Наура, чувствуя, как лицо снова горит от смущения. Он в ответ молча, утешительно погладил меня по голове.

– Ты нагло пользуешься тем, что я сплю и ничего не могу сказать в ответ про тебя! – прошипела ее величество, вставая.

– А ты бы попросила – я и показать могу! Мне нечего стесняться! – рявкнул император, тоже поднимаясь.

О нет! Только не это! И только не здесь, не за обеденным столом!

– Вы тут можете продолжить демонстрации друг другу, – произнес Наур ледяным тоном, который мгновенно остудил пыл родителей. – А мы пойдем.

И, не дожидаясь ответа, он легко подхватил меня на руки, будто я невесомая, и направился к выходу. Из столовой до нас еще долго доносились приглушенные, но яростные перепалки.

– Ты с ними поговори, чтобы они про свою… интимную жизнь при нас не рассказывали, – пробормотала я, когда он опустил меня на ноги в тихом коридоре. – Я не готова к таким откровениям. Я и так в обители разного начиталась…

– Мы же, вроде, уже все попробовали? – заметил муж, останавливаясь и поворачивая меня к себе. В его глазах плескалась смесь нежности и едва скрываемого веселья.

– Не-ет… – протянула я многозначительно, глядя на него снизу вверх и загадочно улыбаясь.

Наур замер, переваривая услышанное. И я увидела, как разгораются его глаза еще ярче от желания.

– В последние дни ты занимаешь все мои мысли, – выдохнул он, прислоняя свой лоб к моему. Его дыхание стало горячим и неровным. – И это, знаешь ли, начинает становиться опасно.

– Тогда я буду хорошо себя вести.

А Наур, посмотрев в мои хитрые глаза, лишь громко выдохнул и, крепко поцеловав, отправился по своим делам, а я решила, что знаю, как устрою кастинг.

Пора начинать.

Придворная жизнь в императорском дворце, безусловно, имела свои особенности и жестокие правила. Здесь люди льстили, предавали и убивали без лишних сантиментов. Но я-то росла на Земле, и по сравнению со злобой моего прошлого мира, здешние интриги откровенно недотягивали.

Будучи маркетологом, я была частью тех, кого называли «офисным планктоном». И вот в офисе царили страсти, которые не передать словами. Это были джунгли, где выживал хитрейший, дикий запад подковерных войн, где никогда не знаешь, какой удар ждет тебя завтра – в спину или в лоб, замаскированный под комплимент. По сравнению с той изощренной, многослойной ложью, здешние козни казались… почти наивными.

Чем больше я присматривалась к людям вокруг, тем отчетливее осознавала: истинное искусство притворства было им неведомо. Никакой тонкой изощренности, полета фантазии. Никаких сложных, многоходовых интриг.

Возможно, потому что сам мир был менее многогранным, чем на Земле: желания оппонентов просчитывались легко – власть, богатство, месть. В этом мире ни разу не сражались за отпуск летом или за повышение.

И пути достижения целей здесь были столь же прямыми и простыми. С другой стороны, и возможностей увернуться, сыграть на противоречиях, было меньше – все упиралось в грубую силу или волю императора.

Уже давно я четко осознала: чтобы выжить и тем более победить, мне нужно собственное оружие, сила и рычаг давления на знать. Такое, какого эта империя давно не знавала. А что здесь может быть по-настоящему опасным? Только информация. И добывать ее для меня будут те, кого все боятся и не замечают, – духи.

Собравшись с силами, я натянула на лицо привычную маску спокойного равнодушия и вышла на балкон. Передо мной, в садах и над крышами, колыхались тысячи призрачных силуэтов. Они стеклись сюда в день моей свадьбы, словно на зов, и с тех пор не покидали окрестностей дворца. Внутрь не проникали – то ли боялись охраняющих знаков, то ли таким образом проявляли ко мне немое, выжидающее уважение.

– Кто желает ко мне в придворные дамы? – мой голос, звонкий и четкий, разрезал тишину. – Приходите по одному до захода солнца. Кто не успеет – завтра продолжим.

Кастинг…

Простота такого решения вселяла надежду на успех.

Не дожидаясь видимой реакции, я развернулась и ушла в свой кабинет, попросив служанку принести горячего чая. И как только закрыла дверь, обернувшись, увидела, что меня уже ждала первая кандидатка. Я аж опешила. Быстрые они…

Я разместилась за столом, служанка внесла поднос с горячим напитком, от которого струился аромат душистых трав, и удалилась, не обратив ни малейшего внимания на призрака посередине комнаты.

Люди смогут увидеть духов лишь после заключения ими контракта со мной. Сделав глоток обжигающего, горьковатого напитка, я блаженно вздохнула, позволив теплу разлиться по телу, и наконец внимательно посмотрела на первую претендентку.

Передо мной была статная женщина в платье с простой, но изящной вышивкой и сложными, широкими рукавами, какие носили, судя по всему, два века назад. Ее волосы, заплетенные в тугие косы, были убраны в высокий, невероятно сложный пучок, украшенный скромными шпильками. Но больше всего поражал ее взгляд – острый, оценивающий, пронизывающий. Он скользнул по мне, составляя мнение. Аура вокруг призрака светилась ровным, ярко-белым светом – добрый знак. Значит, она не причиняла вреда живым.

– Представься и расскажи о себе, – попросила я, отставив чашку.

– Я была госпожой в доме Тунсов, – сообщила кандидатка, и это заявление сразу завладело всем моим вниманием. Умеет она подать себя. Прямой предок одного из ключевых заговорщиков. И она знает, что этим я, несомненно, заинтересуюсь. – Но мой муж убил меня и взял себе новую жену.

– Почему именно убил? – вскинула я брови. Да уж, истории тут попадались похлеще некоторых земных телепередач.

– Я не смогла принести ему наследника.

Хм-м… Простой и жестокий ответ. Непроизвольная тревога, холодный червячок, скользнула внутри. А если и я окажусь неспособна? Меня тоже отправят на тот свет? Нет, это вряд ли. У нас заключен полный обряд. Да и любимый муж недавно уверял, что ему все равно. Так ли это? В этом вопросе правду можно узнать, увы, только опытным путем. Мысль была неприятной, и я отогнала ее прочь, сосредоточившись на призраке.

– Почему вы остались? – поинтересовалась я, внимательно наблюдая за игрой эмоций на ее прозрачном лице.

После смерти люди теряют плоть, но духи, задержавшиеся здесь, сохраняют свои эмоции, а некоторые – приумножают их до всепоглощающей одержимости. Вот как эта женщина. Лютая ненависть исказила ее черты, губы искривились в злой усмешке.

– Муж давно умер, и его нет в этом мире, но я хочу, чтобы они получили по заслугам. Весь род! – ее голос, обычно ровный, на мгновение сорвался на рык, полный яда. – Я знаю все темные секреты этой семьи, все их грязные делишки. Они жадные и подлые! Им давно пора ответить.

– Ты осознаешь, что тебе придется заключить договор со мной? – спросила я, сохраняя деловой тон.

– Да. И я готова служить вам во всем. Как только дела дома Тунс выйдут на свет, их ждет плач и разорение. Мне не нужно ваших обещаний, просто дозвольте служить и ускорить падение этого проклятого рода.

Выгодная сделка. Очень. Симбиоз наших интересов был очевиден.

Небольшой ритуал, почерпнутый из шаманских знаний, был проведен быстро и почти беззвучно. Я отпустила ее, прислушиваясь к своим ощущениям. А затем обратилась внутрь себя, к собственному кокону силы. Никакого леденящего холода, только ровное, живое тепло – отголосок связи с мужем. Осознание этого стало приятным открытием. Без него, без этой поддержки, все было бы куда печальнее и намного труднее. Если бы заговорщики знали, как они помогли мне, настояв на полном ритуале, они бы убились.

Не знаю, сколько призраков я смогу взять на службу, но чем больше, тем лучше. Мне нужны были не просто бесплотные тени, а союзницы. Помощницы. Те, кто помнил то, что давно стерлось из летописей, кто мог пройти сквозь стены и услышать шепот за двойными дверями. И которые при этом не поддались мраку, не запятнали свою ауру кровью.

На месте первой кандидатки, будто из воздуха, возник второй призрак. Молодая, миловидная и статная женщина смотрела на меня с почтительным, но жадным интересом. Я задала все тот же вопрос:

– Кто вы?

– Младшая дочь семьи Чарон, – голосок зазвенел мелодично и тонко. – Триста лет назад я должна была стать придворной дамой при новой императрице, но моя соперница, желавшая занять то же место, отравила меня накануне представления ко двору.

– Ты хочешь мести? – предположила я, но в ее ясных глазах не читалось той всепоглощающей ненависти, что у призрака до этого.

– Нет, – она покачала головой. – Я хочу быть придворной дамой. Если не удалось при жизни, хочу получить это место после смерти. Исполнить свой долг и предназначение.

И такая неукротимая жажда звучала в ее голосе, когда она говорила это, что я внутренне поразилась. Неужели эта должность, эта роль – настолько желанная цель, что она держит душу три столетия? Впрочем, не мое дело судить о чужих страстях.

– Чем ты можешь быть полезна?

– Я в совершенстве знаю все гласные и негласные законы двора, его традиции, табу и сплетни, – девушка говорила быстро и уверенно. – И я могу подсказать, как выгоднее всем этим манипулировать. Мне известно многое и о том, что происходит вокруг императорской резиденции. Все эти годы я наблюдала, слушала и продолжала учиться. Позвольте мне служить, как не удалось при жизни.

– Ты готова сообщить свое истинное имя и провести со мной ритуал, дать клятву верности? – спросила я, чувствуя, как в уме уже выстраивается схема: один дух выведывает тайны, другой помогает в тонкой придворной игре.

– Да, госпожа! Без колебаний!

Призраки, сообщая мне свои имена, давали тем самым еще большую власть над собой. Но они шли на это сознательно, даже жаждали этого. Готовы отдать все за частичку человеческого тепла, за шанс наконец-то исполнить то единственное, что удерживало их на этой земле.

У мертвых нет потребностей живых. Они не любят, не едят, не спят. Все, что у них есть, – это незавершенное дело и эмоции прошлой жизни, которые год от года становятся сильнее и поглощают их все больше. И ради этой цели они были готовы на все. Даже на слепое, вечное служение.

Я не стану их судить, моя задача думать лишь о собственной выгоде. Если то, что сказала женщина, – правда, то взять ее в придворные дамы необходимо. А если нет… что ж, у меня были способы расторгнуть договор. Отправить ее на перерождение. В конце концов, ее заветная мечта – служить при дворе – все равно осуществится. Просто в несколько ином качестве.

И обряд был проведен. Но прежде чем я успела перевести дух, на месте придворной дамы явился новый призрак. И он мгновенно вызвал во мне острую, почти физическую неприязнь. Его аура была не просто темной – она была черной, вязкой и пульсировала от скверны. Этот дух явно причинил немало вреда и при жизни, и после смерти, питаясь чужой болью и жизнями.

– Зачем пришел? – спросила я холодно, ощущая, как по коже бегут мурашки от его близости.

– За твоим теплом, – прошипел он, и его беззвучная усмешка была полна глупой самоуверенности и алчности.

Призраку никогда не выстоять в прямом противостоянии с шаманом, если только шаман сам не даст ему лазейку, не заключит сделку. А я этого делать не собиралась. Когда его ледяная, незримая рука потянулась к моей груди, будто желая вырвать тепло силой, я почувствовала пронизывающий, гнилостный холод. Меня едва не вырвало от мерзостного ощущения. Это было похоже на то, как если бы чеговека окунули с головой в яму с нечистотами, и эта леденящая грязь проникала под кожу. Желая поскорее избавиться от оскверняющего прикосновения, я резко произнесла короткое, отрывистое заклинание и прижала ладонь к амулету на груди.

Из меня потянуло силу, в воздухе раздался хлопок, портал для духа в другой мир. Шаман может отправить призрака на суд, не спрашивая его согласия. Приведение застыло, его размытые черты исказились ужасом и внезапным осознанием – уйти из этой комнаты ему уже не суждено. Затем помещение наполнилось жутким, пронзительным визгом, звуком с которым дух покинул этот мир. Мне было интересно, слышат ли это живые за стенами? Но время текло, призрак уже исчез, а тревожных шагов за дверью так и не послышалось.

Встав, я подошла к окну и выглянула в сад. От минимум тысячи призраков, толпившихся утром, теперь, хорошо если осталась сотня. Они стояли поодаль, сгрудившись, их формы казались более блеклыми, прозрачными. Были ли остальные злыми духами, испарившимися, осознав мои возможности, или же просто души испугались демонстрации силы? Сомнений не было: мертвые, в отличие от живых, слышали и видели все. Им был дан понятный сигнал.

В будущем нужно будет позаботиться о злых духах в империи и навести порядок, рано или поздно я переловлю всех. У живых есть закон, и за порядком следит стража. А над мертвыми нет полиции, и они могут творить все, что вздумается. Удивительно, что здесь вообще остались порядочные, не запятнанные души.

– Продолжим, – ровно сообщила я оставшимся привидениям, и мы продолжили.

Они шли один за другим, уже приближался вечер, окрашивая небо в сиреневые тона, а я стала ощущать глубокую усталость, как после многочасовых переговоров. Силы потихоньку иссякали, когда произошло нечто совершенно неожиданное.

В комнате появилось новое привидение, и я едва не выронила полупустую чашку. Дух был высок, статен, с осанкой тренированного воина. Черты лица – невероятно красивые, мужественные, с резко очерченными скулами и твердым подбородком. Его аура светилась чистым, ровным серебристым светом. Но был у него один очевидный, вопиющий недостаток.

– Ты пришел, чтобы стать моей придворной дамой? – переспросила я, чтобы убедиться.

– Да, госпожа, – у него был низкий приятный баритон, совершенно не сочетавшийся с предполагаемой ролью.

– А тебя не смущает то, что ты мужчина? – тактично, но с ощутимой иронией уточнила я.

– Ну, я же мертвый, – пожал он могучими, прозрачными плечами с невозмутимым видом, и в его взгляде мелькнула тень улыбки.

– С этим не поспоришь, – согласилась я, сдавшись. – Ладно, давай попробуем иначе. Чем ты можешь быть полезен?

– Я работал на заговорщиков довольно долгое время. Был их глазами и ушами, – он говорил прямо, без запинки. – А потом они меня убили, так как я стал задавать слишком много вопросов и спорить с их методами. Обещали позаботиться о моей семье, а сами бросили их умирать в нищете. Если позаботитесь о них вы, то я буду служить вам верно столько, сколько потребуется.

От открывшихся перспектив я едва не захлопала в ладоши от восторга. Прямой доступ к информации из самого логова врагов! Но тут же встала практическая проблема: как выдать этого могучего воина за придворную даму? Нормально ли это будет смотреться?

Его не переодеть в платье, и после заключения договора он станет видим для живых – во всей своей мужественной красоте. Но и не заключать договор было опасно – он мог продолжать работать на противника, ведь клятва не будет его связывать. Вряд ли, но все же…

Пока я ломала голову над этой дилеммой, дверь в кабинет бесшумно открылась, и внутрь вошел муж. Он сделал шаг и замер, изумленно уставившись на призрачного воина. Благодаря нашим соединенным потокам силы и времени, рядом со мной супруг видел потусторонних сущностей и без дополнительных обрядов.

– Кто это? – спросил Наур, его взгляд скользнул от призрака ко мне.

– Моя… придворная дама, – ответила я, слегка откашлявшись, чувствуя смущение от абсурдности ситуации.

Несколько секунд муж молчал, его лицо было абсолютно невозмутимым. А потом уголки губ дрогнули в едва различимой улыбке.

– Впервые в жизни я не знаю, что сказать. Он… хорош собой, – заметил супруг, покосившись на меня ироничным взглядом.

– Он мертв. Я же молчу, что тебя при дворе окружают женщины, – прохладно парировала я, поднимая бровь.

Теперь Наур широко улыбнулся, и его глаза разгорелись ярче, как всегда бывает, когда мужа одолевают сильные эмоции.

– Хорошо, наберу себе слуг мужчин. Но у тебя все равно не получится его взять – твоими доверенными подругами должны быть женщины.

– Но он работал на заговорщиков! А теперь готов работать на нас, – пожаловалась я, грустно взглянув на мужа.

Тут супруг действительно заинтересовался призрачным гостем. Я готова была поспорить, что в его голове уже крутились идеи, как «запихнуть» в мой «гарем» призрачного мужчину так, чтобы это проглотила вся чопорная придворная знать.

– А может, он будет служить мне? – неожиданно деловито предложил Наур.

Я задумалась, ощущая легкий трепет от того, что сейчас мы все организуем.

– Ну… теоретически это возможно. Наши с тобой потоки слиты, и мне будет даже проще, если часть энергетической нагрузки ты возьмешь на себя. Так мы сможем позволить себе больше «агентов». Но точно узнать это можно будет только после ритуала.

– Пробуем, – коротко кивнул муж, и в его тоне звучала та самая решимость, которая делала его таким опасным на поле боя.

– Так просто доверяешь мне и моему дару? Такая простота тебя до добра не доведет, – сокрушенно, но с нежностью покачала я головой.

В ответ Наур пересек комнату, подошел ко мне и, не говоря ни слова, поцеловал: нежно, вдумчиво и сладко, полностью завладев моим вниманием. Соблазнитель.

– Значит, слухи не врут, и темный князь принят и обласкан женой, – заметил призрак, про которого мы в пылу обсуждения и забыли. В его голосе звучала откровенная, почти добродушная насмешка.

– Именно так, – подтвердила я, отрываясь от мужа, но не отпуская его руки. – Ну что, ты готов служить моему супругу?

– Да. Но помните о нашем условии, – напомнил призрак. – Позаботьтесь о моей семье.

– Найму кого-нибудь из них ко мне в услужение. Платят во дворце хорошо, – пообещала я. – А то те служанки, что есть, уже замучили меня своими слезами.

Вот недавно, после очередной бурной ночи, на моем теле снова остались следы, и слуги, сразу заметив их, смотрели с жалостью и всхлипывали по углам. Достали, не передать словами. А консилера в этом проклятом мире, увы, не изобрели.

– Тогда приступим, – постановила я, отбрасывая лишние мысли, и начала готовиться к ритуалу.

Муж получил от меня запасной артефакт – похожих несколько штук пылилось в императорской кладовке. Шаманов здесь давно не было, а вот инвентарь, к счастью, остался. В дальнейшем, впрочем, стоит самой позаботиться о новых, более личных принадлежностях. Шепот заклинания, вплетение моей силы – и вот я уже перетягиваю духа через общий поток, подвесив клятву на мужа. А не так уж и сложно. Надо будет понаблюдать за их связью, а то мало ли что.

– Готово. Можешь отдавать первое распоряжение, – предложила я супругу, чувствуя легкую, приятную опустошенность после ритуала.

– Сегодня вечером пройдет собрание знати в западном зале. Сходи туда. Будь внимателен. Запомни все и доложи мне утром, – скомандовал Наур, и в голосе прозвучали стальные нотки.

По полупрозрачному лицу призрака расползлась широкая, торжествующая улыбка. Что бы он там ни говорил о мести, она явно была сладкой частью его посмертных желаний.

– У призраков отличная память. Он все сделает в лучшем виде, – заверила я мужа.

– Какая у меня полезная жена, – прошептал Наур, подходя ближе и беря мою руку в свою. Его пальцы были теплыми и сильными. – Мне невероятно повезло. – Затем супруг бросил взгляд в сторону окна, где уже тихо клубился вечерний туман. – Продолжение набора твоего «штата» – завтра.

– А что же сегодня? – лукаво улыбнулась я, уже догадываясь об ответе.

– Сегодня – вечер с мужем. Я соскучился, – заявил он просто и, не дав мне опомниться, легко подхватил меня на руки, невозмутимо понеся в сторону наших личных покоев.

Слуги, встречавшиеся в коридорах, шарахались в стороны, почтительно склоняя головы, а пара молоденьких горничных, увидев нас, вспыхнула, глядя с ужасом. Бесит. Не могу поверить, что у них с их мужьями все настолько плохо. Они даже ничего не помнят, что за реакция?

– Не обращай на них внимания, – утешил Наур, его голос вибрировал у меня прямо у уха, вызывая приятную дрожь.

– Да, дорогой, – прошептала в ответ, обвивая его шею руками, – сделай так, чтобы сегодня все мое внимание принадлежало лишь тебе.

– Договорились, – пообещал супруг, и его следующий поцелуй был полон такой жадной страсти, что у меня перехватило дыхание.

Надо заметить, мой муж – человек слова.

Следующие несколько дней превратились в методичный отбор. Мерцающие фигуры сменяли одна другую, и я от этого начала уже уставать. Благодаря участию Наура, его внутреннему пламени, наш «штат» призрачных помощников рос не по дням, а по часам. И в основном – за его счет.

Это имело неожиданный эффект. Мой муж, который всегда пренебрегал теплой одеждой, так как внутри него постоянно клубился жар огня, начал одеваться иначе. Сначала я заметила, что он надел утром плотную темную рубашку с высоким воротом, затем – стал надевать еще одну кофту из тяжелой шерсти. Он ловил мой вопросительный взгляд и улыбался, а я понимала, из-за чего это. Разделив со мной контроль и связь с призрачным двором, он добровольно разделил и потерю тепла, которую я несла как плату за свой дар. Его внутренний огонь теперь интенсивно расходовался.

Интересным оказалось то, что полезных нам мужских призраков нашлось больше, чем женских. Женщины чаще пересекали грань, оставляя этот мир, а некоторые, увы, не могли быть полезны – их знания ограничивались узкими рамками домашнего хозяйства и светских сплетен, не имевших теперь ценности, – и я помогала их душам отправиться на покой и перерождение.

Были и такие, от которых веяло злостью и ненавистью. Не всех научил опыт прошлого злого духа, и некоторые решили сами попытаться добраться до меня. Безуспешно. Поэтому не таким уж большим оказался наш призрачный двор. Может, это и к лучшему.

Приняв много слуг, я снова начала мерзнуть, хоть и не сильно, и холод покидал меня лишь в объятиях мужа. И по ночам я продолжала нежиться в его объятиях, а днем кутаться в мех и шерсть – правда, вполне оправданно для промозглого межсезонья. Жизнь понемногу обретала новую, пока еще хрупкую размеренность.

Эту размеренность нарушил свекор за одним из наших совместных обедов. Император, с видимым удовольствием выбирая мясо с нежной запеченной рыбы, произнес как бы между делом:

– Знать настойчиво, даже, я бы сказал, надоедливо просит представить им твоих… придворных дам. Официально. Чтобы развеять сомнения.

Я на секунду замерла, переваривая это заявление. Затем пожала плечами, откладывая вилку.

– Познакомим. Это не проблема. Тем более, – я позволила себе легкую, едва уловимую усмешку, – что мне есть, что сказать этим интриганам.

– Я так переживаю за всю эту ситуацию в стране, – вздохнула императрица, ее прекрасные пальцы беспокойно теребили край салфетки, а взгляд был устремлен в пространство, полный уже привычной тревоги. – Что, если они устроят сейчас переворот? На фоне всех этих… духов.

– Это будет прекрасный повод всех вырезать, – невозмутимо констатировал Наур, не отрываясь от своей тарелки. Рыбу он и правда любил больше мяса. Муж был спокоен и невозмутим, как всегда. – Они это отлично знают. И не будут делать глупостей. Пока.

– А тебе нужно, чтобы они их наделали? – уточнила я, возвращаясь к еде. В последнее время меня преследовал не только холод, но и голод.

– Было бы неплохо, – признался он. – Но желательно – через несколько дней. Больших чисток давно не было, и завтра мне придется на сутки уехать. А потом… можно.

Услышав это, я поморщилась. Мне категорически не нравилось, что Наур снова и снова рисковал, вылавливая нечисть по империи. Я понимала необходимость. Понимала, что это его долг, что другие тоже рискуют. Но понимание не гасило тупой, ноющей тревоги где-то под сердцем.

Взгляд мужа встретился с моим, и он, не говоря ни слова, протянул руку под столом, накрыв мою ладонь своей большой, теплой рукой. Сжал ободряюще, утешающе. Однако помогало мало, я была мрачна и зла, но в ответ лишь тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежным. Родители за столом сделали вид, что не заметили нашего молчаливого диалога.

Когда обед закончился и мы вышли, Наур, бросив мне короткий, обещающий взгляд, направился готовиться к выезду. Я же замешкалась у тяжелой двери, поправляя пряжку плаща, которую расстегивала за обедом. И сквозь еще не до конца притворенную створку до меня донеслось неожиданное.

– Прекрати так нервничать, – послышался низкий, усталый голос императора.

– Не могу ничего поделать! – голос императрицы звучал сдавленно, как будто она с трудом сдерживала истерику. – Это ты словно бездушная деревяшка, ни на что не реагируешь. Они же не ругаются. Спят вместе, слуги видели их целующимися и не раз. Это… нормально?

– Ну, бывает, – раздалось философское фырканье. – Приезжие семьи с других государств тоже так делают. Правда не все. Отличия, конечно, есть, но само по себе это ненормальным не является. Чего ты нагнетаешь?

– Не беси меня! – зашипела императрица уже громко, и я представила, как она вскакивает. – Наш сын – носитель силы темного огня. Он опасен. Его контроль не идеален! Она не может этого не понимать и идет на колоссальный риск!

– Ну, в последнее время контроль у сына очень даже неплох, – парировал свекор, и в его тоне я уловила упрямство. – Он стал спокойнее. Счастливее. Ну чего тебе надо – лезть в чужую семью и копаться там, выискивая проблемы?

Раздался резкий, звенящий звук – будто что-то с силой кинутое разбилось и осыпалось на пол.

– Я же мать! Я переживаю! Этот твой вечный спокойный темперамент! – выкрикнула императрица уже безо всяких полутонов.

– Из-за огненного дара ты иногда теряешь всякий контроль, – спокойно, почти монотонно, констатировал император. – У сына дар такой же. А ты посмотри на него! Поучилась бы!

– Как ты вообще сидишь на троне? – в голосе ее величества прозвучало уже откровенное презрение. – Ты же не большого ума человек, если не видишь дальше собственного носа!

– Получше многих сижу, – невозмутимо отразил выпад свекор. – И считаю, что тебе пора прекращать лезть не в свое дело. Иди в свой сад и закопайся там до лета, пока не нужно будет отмечать очередной официальный праздник.

– Ты поосторожнее со словами, а то в саду я закопаю тебя!

В этот момент я уже слышала торопливые шаги слуг, спешивших на шум разбитой посуды, и я поняла, что мне пора уходить. Мягко отступила от двери, оставляя ссорящихся супругов, у которых начинался настоящий полномасштабный скандал.

А я, шагая по коридорам дворца, оставалась невозмутимой. Услышанное не разозлило и не расстроило, скорее, вызвало сложную смесь понимания и доли раздражения. Свекор, как ни странно, был прав: лезть в чужую, только складывающуюся семейную жизнь, выискивая в ней изъяны, – дело неблагодарное и вредное.

В последнее время все начало бесить и раздражать. Побочный эффект от духов?

Пожалуй, стоит обсудить с супругом тревоги его матери, но не сейчас, а когда вернется из своей командировки. А пока нужно собрать первый урожай информации.

«Посмотрим, – подумала я, направляясь в свои покои, где меня ждали мои призраки. – Настолько ли вы хороши, мои дамы, как сами себя рекомендовали».

Супруг уехал на рассвете. А я с самого утра села записывать полученную от моих шпионов информацию. Ее было очень много. Больше, чем я рассчитывала.

Потом, бродя по императорскому дворцу, я была молчалива и резка со всеми, кого видела. Императорская чета за обедом смотрела на меня во все глаза и не могла понять, что случилось с их обычно невозмутимой и спокойной невесткой.

Так прошел мой первый день без Наура.

А потом – бессонная ночь. Я просто не смогла уснуть. Оказалось, пережить сутки без мужа было для меня настоящей пыткой. Мне было холодно, неудобно, плохо и тревожно. Я проворочалась до утра и встала злая, с красными глазами.

Общаться ни с кем не хотелось, есть я решила в своей комнате и к свекрам не выходить. Не хватало еще поругаться с императорской четой. Мне хватило утреннего демарша слуг.

После ритуала призраки стали видимыми для простых людей, но все еще оставались духами. Слуги это увидели, и одна за другой заявили, что покидают службу. Мои заверения, что призраки никому не причинят вреда, толку не принесли. Зато по углам перестали оплакивать мою судьбу. Это хоть немного улучшило настроение.

Мало радости было от помощника с кухни, который приносил мне еду и его трясло от страха. А ее величество сообщила, что я слуг изгнала, мне теперь и искать новых. И вообще, пусть ее невестка сама отвечает за дворец, раз делает что хочет и разрешения не спрашивает. После чего императрица отправилась в свой сад, и я очень надеялась, что не для того, чтобы закопать в нем императора.

Разлад в императорской семье все-таки случился.

К вечеру во дворце стояла гробовая тишина. Несколько оставшихся на службе мужчин принесли мне жаровню, которая потихоньку тлела, пока я сидела, скорчившись, в огромном кресле, укутавшись в шерстяной плащ мужа – единственное, что пахло им, – и ждала. Солнце уже село, так где его черти носят?!

Но тут, словно в ответ на мои мысли, тяжелая дверь в нашу комнату приоткрылась, и внутрь вошел супруг. Я не сразу его узнала.

Воздух в уютной, прогретой комнате мгновенно изменился. Появился противный запах крови и дыма. В правой руке Наур сжимал эфес длинного меча. Клинок, тусклый и залитый кровью, свисал к полу, оставляя за собой тонкую, грязную полосу. Да он весь, с головы до ног, был в крови!

Вскрикнув, я вскочила и бросилась к нему, схватила за руки, хаотично осматривая мужа с головы до ног.

– Наур! – мой голос срывался от волнения, на глазах навернулись слезы. Рука скользнула вверх, к лицу мужа, и легла на окровавленную щеку. – Ты цел? Ранен? Мне позвать врача? Да, нужен лекарь…

Наур моргнул и смутился, перехватив мои руки.

– Все хорошо. Это не моя кровь. Не прикасайся к ней. Пойду вымоюсь, – и, отстранившись, муж быстро направился к купальне, оставив растерянную меня смотреть ему вслед.

Что происходит? Муж вошел в комнату с таким видом, в гроб краше кладут, смотрел пустым, невидящим взглядом, не ответил на ласку. Его там подменили?

Так, спокойно, Наташа, не нервничаем. Надо поговорить. Да. Диалог многое решает.

Негромко ступая, я вошла в купальню и увидела обнаженного мужа, который смывал с себя кровь и вонь. Красная вода текла из лохани. Голову ему явно было неудобно мыть, и, подойдя к каменной лохани, я взяла порошок и начала втирать его в голову супруга. Он дернулся и попытался обернуться.

– Аша?

– Что еще какая-то женщина может быть в нашей купальне? Давай расскажи мне об этом.

– Аша! Кроме тебя я больше никому не нужен, – начал Наур и тут же получил удар в плечо. – Ого. А ты умеешь бить.

– В обители меня не один год этому учили.

Вообще-то на Земле… Но какая разница?

– Какие интересно еще секреты ты скрываешь?

Подумав, я ляпнула:

– Я попаданка из другого мира. Моя душа вселилась в это тело еще до нашего знакомства.

Муж молчал, а я продолжала мыть ему голову, массируя. Кажется, он говорил, что это как признание в чувствах…

– Ты слышал, что я сказала?

– Угу.

– И ничего не скажешь? – растерялась я, мои пальцы замерли.

– Мне без разницы, кто ты и откуда. Я люблю ту душу, которая сейчас со мной. Только это для меня важно.

Переварила я эту реакцию не сразу и что еще сказать по этому поводу не знала, поэтому спросила другое.

– Почему ты так странно выглядел сегодня?

– Я спешил к тебе, желая поскорее оказаться дома, а потом вошел и увидел тебя, сидевшую в кресле, свернувшуюся и печальную… Только потом понял, что именно ты увидела, когда ужас отразился на твоем лице. Каков твой муж.

– Наур, если ты считаешь, что я не знала, с кем проходила обряд, то ты ошибаешься. Я прекрасно осознаю, кто ты, какова мощь твоей силы и твой характер. Но и ты должен осознать, что я тебя люблю, и мой муж в крови – это не то, что я хотела бы видеть.

Супруг окунулся в воду, смывая последнюю кровь и грязь. Ну вот, совсем немного времени прошло, а вода в лохани снова стала прозрачной. Время все сгладит, все пройдет.

– Тогда почему ты была такая печальная? – уточнил Наур, вставая и заворачиваясь в большое полотнище.

– Я считала минуты до твоего возвращения. Во дворце было пусто. Кровать была огромной и холодной. Воздух – противным. Я не могу, когда тебя нет.

Темный князь тяжело вздохнул и обнял меня.

– И не нашлось ничего, что могло бы тебя отвлечь от тоски по мне? – пошутил муж, нежно гладя меня по щеке.

– Ну, я занималась информацией, которую принесли мне призраки, потом уволились слуги, и у меня разлад с ее величеством.

Наур моргнул.

– И это всего за сутки? Что произошло?

– Я была не в духе, слуги не хотят работать во дворце, где есть призраки, а твоя мама переложила заботы о дворце на мои плечи.

– Я же просил ее, – нахмурился Наур.

– Но сейчас мне все равно на все это. Я соскучилась.

И, прежде чем супруг смог что-то сказать, я поднялась на цыпочки, схватила мужа за склонившуюся голову и притянула его губы к своим. Наур жадно сжал меня в объятиях и пылко ответил на поцелуй.

По ласкам мужа, по его жажде я поняла, что он тоже скучал, тосковал и желал быстрее меня увидеть. Именно в такие минуты я острее всего чувствовала его любовь. Наур застонал в мои губы, его сильные, горячие руки смяли на мне одежду. Послышался треск разорванной ткани.

Мы двигались в сторону спальни, не видя ничего, ведомые лишь инстинктом, поглощенные друг другом. Спиной муж со всей силой налетел на узкий резной столик, на котором слуга оставлял еду. Послышался треск, звон разбитой посуды и падающих свитков с информацией, которые я так тщательно составляла. Моя нога задела низкий стул с подушками и опрокинула его, когда мы продолжали двигаться в сторону кровати.

Нам не было до этого дела. Наш мир сузился только до нас двоих.

Пальцы Наура жарко ласкали мое тело так, как только он умел, зная все мои чувствительные места; я же хаотично гладила все, до чего могла дотянуться, именно сейчас осознавая, насколько этот мужчина важен для меня.

Когда наконец буря утихла, сменившись глубокой, дрожащей усталостью, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, и нежно целовались. Так хорошо мне было в этот момент, сложно передать словами. Я ценила каждое мгновение, наслаждалась каждым прикосновением.

И готова была остаться в этих объятиях навсегда.

Утренний свет, пробивавшийся сквозь закрытые ставни, казался назойливым и резким. Я проснулась от неприятной, плывущей волны тошноты, которая подкатила к горлу. Все тело было тяжелым, ватным, а в висках пульсировала тупая, фоновая боль. Открыв глаза, я поморщилась, чувствуя себя мерзко, и, попробовав перевернуться, хотела встать, но мир поплыл перед глазами, заставив схватиться за прохладную простыню.

Наур, всегда чутко спящий, мгновенно проснулся. Его рука, лежавшая у меня на талии, напряглась.

– Аша? – его голос был хриплым от сна, и в нем зазвучала неподдельная тревога.

Я не успела ответить. Новый приступ дурноты заставил меня резко сесть, прижав ладонь ко рту, и глухо, мучительно кашлянуть. Стоящая рядом с кроватью ваза для ночных нужд пришлась как нельзя кстати. Мое лицо стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила испарина.

Наур резко вскочил с кровати, и его сонное спокойствие мгновенно испарилось, сменившись нарастающей паникой, которую он, пожалуй, не испытывал даже в самой жуткой схватке. Муж опустился передо мной на колени, его огромные руки осторожно обхватили меня за плечи, поддерживая.

– Аша, что с тобой? – Наур заглядывал в мое лицо, щупал лоб, ища признаки жара, боли, чего угодно. – Вчера все было хорошо, а сейчас… ты бледная, дрожащая. Что болит? Это из-за меня? Я вчера навредил тебе?

Я покачала головой, пытаясь отдышаться. Слабо улыбнулась, чтобы успокоить мужа, но улыбка получилась кривой.

– Нет… просто… не знаю. Меня мутит и слабость.

Взгляд Наура стал жестким, решительным. Он не спрашивал больше. В два шага был уже у двери, распахнул ее и рявкнул в пустой пока коридор так, что, казалось, задрожали стены:

– ЛЕКАРЯ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Голос супруга, полный неконтролируемого страха, разнесся по каменным сводам так, что, казалось, было слышно даже на улице. А потом в покоях воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Муж вернулся ко мне на кровать, завернул в толстое теплое одеяло, хотя в комнате было жарко, и не отпускал мою руку. Его большой палец нервно водил по ладони, а глаза не отрывались от моего лица, стараясь уловить любую перемену.

Лекарь, уже знакомый мне пожилой мужчина, вбежал в покои, запыхавшись, с сумкой в руках. Он склонился в почтительном поклоне; в дверном проеме взволнованно застыла императорская чета.

– Это все призраки, – всхлипнула императрица.

– Осмотрите ее высочество, – приказал Наур, и в его тихом тоне звучала сталь. – Немедленно найдите причину, почему моей жене плохо.

– Ее высочество сегодня почувствовала себя плохо? – уточнил лекарь.

– Да. Вчера все было хорошо. А с утра ее стошнило, и у нее слабость!

Под пристальным, жгучим взглядом князя лекарь осторожно приступил к осмотру. Он водил надо мной руками, хмурился и снова делал пассы. Наур мрачнел с каждой минутой; казалось, еще немного, и он схватит лекаря за грудки и вытрясет всю душу. Но до рукоприкладства дело не дошло; мужчина завершил осмотр и повернулся к супругу.

Наур замер. Он был бледен и, казалось, ждал, когда ему сообщат приговор.

– Ну? – резко поторопил супруг.

Лекарь поднял глаза. Он сложил руки и, склонившись, почтительно сказал:

– Поздравляю ваше высочество. Причина недомогания ее высочества… не болезнь. Ваша супруга ждет ребенка. Слабость и утренняя тошнота – естественные спутники этого состояния. И детей двое.

Наур моргнул.

– Аша так плохо себя чувствует из-за…

– Да. Из-за своего состояния. Срок уже не пара дней, и в детях начал просыпаться дар, поэтому госпожа так плохо себя чувствует. Пока магия не стабилизируется, придется потерпеть. И с постелью тоже.

Муж присел ко мне и бережно обнял, целуя в лоб, а я устало ему улыбнулась. Императрица расплакалась, спрятав лицо у мужа на груди и повторяя:

– Какое счастье. Какое счастье…

А я практично уточнила у лекаря:

– Сколько может продлиться это мое состояние?

– От пары дней до пары недель. Это зависит от ваших личных особенностей и силы дара детей.

– Спасибо, дорогая, – прошептал мне Наур, а лекарь, поклонившись, тактично оставил нас наедине с этой новостью. Императорская чета вышла следом. – Прости, что тебе так трудно.

– Тебе тоже будет непросто, – утешающе похлопала я мужа по руке. – Ты же слышал лекаря: никакой близости в ближайшее время.

– Аша, – укоризненно произнес супруг и поцеловал меня.

А я счастливо рассмеялась. Как бы плохо я себя ни чувствовала, ради такого чуда стоило потерпеть.

Зал совета при дворце был огромным и красиво оформлен. В нем собирались чиновники и знать, в нем принимали послов и проходили значимые мероприятия для империи.

Сегодня здесь воздух гудел от низкого гулкого гула голосов, скрипа дорогих сапог по полированному полу и шелеста парчи. Здесь собралась вся знать империи – сановные чиновники в темных, строгих одеяниях, гордые дворяне с вышитыми гербами на груди. На лицах присутствующих были маски должного почтения, но глаза, блуждающие по залу, выдавали страх и жадность одновременно.

Придя сюда, они очень хотели использовать ситуацию с придворными дамами против императорской семьи, несмотря на то, что боялись призраков, находившихся здесь же.

Между деревянными колоннами, в полумраке, стояли они – полупрозрачные, колеблющиеся фигуры в старинных одеяниях. Призраки. Их взгляды, пустые и всевидящие, скользили по собравшимся, вызывая непроизвольную дрожь даже у самых смелых. Воздух был прохладнее, чем следовало, и от этого становилось еще более неуютно.

На возвышении, под черным балдахином, вышитым золотыми нитями, восседали император и императрица. Спокойные, с непроницаемыми выражениями лиц, они с легким высокомерием смотрели на своих подданных.

Рядом с троном, чуть впереди и в стороне, стоял темный князь. Его поза была расслабленной, но никто не заблуждался: в случае чего наследник всегда готов действовать. Он скользил тяжелым взглядом по собравшейся толпе, тем самым давая понять, что мероприятие для собравшихся не будет простым.

Рядом с ним, у трона, на бархатном пуфике, восседала молодая жена князя. То, что я сидела, было нарушением всех традиций. Обычно подобное разрешалось только правителям или гостям такого же уровня в знак расположения принимающей стороны. Поэтому зал недоумевал по этому поводу.

Осматривая собравшихся, я старалась выглядеть невозмутимой, но давалось мне это с трудом. Несмотря на то что пара дней с момента моего осмотра уже прошла, тошнота осталась при мне. Несмотря на самочувствие, я надеялась, что оно продлится как можно дольше, так как это будет говорить о силе магии моих детей.

Церемониймейстер ударил посохом об пол, и гул стих, сменившись напряженной тишиной.

– Представление придворных дам ее высочества почетному собранию! – провозгласил он.

И из рядов призраков вперед выплыли тринадцать женских фигур. Их платья, некогда яркие, теперь сияли призрачным серебристым светом. Они синхронно склонились в идеальном поклоне. Лица женщин были бледны, но узнаваемы для знати старой закалки. Это были матери, бабки, знатные дамы ушедших эпох из самых влиятельных семей.

И вот из толпы живых послышался первый сдержанный, но полный негодования голос:

– Это что за кощунство? Бабушка семьи Уман? Но она же умерла тридцать лет назад!

– А это… погибшая жена рода Тунсов! Ее портрет висит в родовой усыпальнице!

– Они… они призраки! Зачем мертвые среди живых на совете? Это оскорбление памяти и нарушение всех приличий!

Возмущение, сначала робкое, стало нарастать, как гул роя пчел. Взгляды, полные ужаса и осуждения, обратились ко мне.

А я им всем медово улыбнулась.

– Почему это кощунство? – мой голос был тихим, но на удивление четким. – Я шаман. Они были частью родовитых семей и достойны занять место подле меня. А еще они знают много историй, которые не записаны в летописях. Уверена, призрачные дамы будут очень полезны для империи. Но если кто-то сомневается в их полезности, то они могут это доказать… например, рассказав какую-нибудь познавательную историю.

Мои слова повисли в воздухе. Если раньше знать сомневалась в том, что я шаман, то теперь я это доказала. И, судя по тишине в зале, дураков оспаривать полезность моих дам тут нет. Самое неприятное: дворяне не знают, что призрачные женщины могли мне рассказать. Что из их делишек знает императорская семья? Знает ли что-то вообще?

Таков и был мой план по устранению заговора. Я не планировала менять рода знати. Зачем? Придут новые и с теми же амбициями. Не лучше ли держать тех, что есть, в узде, зная их секреты. Однако простого публичного заявления недостаточно, наверняка потребуется демонстрация. Но это посмотрим по ходу дела, как пойдет.

Один из самых пожилых сановников, его борода тряслась от негодования, сделал шаг вперед и глубоко поклонился трону, игнорируя меня.

– Ваше императорское величество! Мы умоляем призвать к порядку… нашу юную княгиню. Высший свет империи не место для потусторонних сущностей. Это подрывает устои общества!

Все замерли, ожидая реакции императора. Наур нахмурился, а я встретилась с бунтарем из знати взглядом. Он, видимо, совсем страх потерял, высказывая публично мне пренебрежение. Кандидат для демонстрации навыков придворных дам, кажется, найден. Не глава ли это рода Тунсов, случаем?

Император внимательно посмотрел на вельможу – он тоже верно расценил его посыл, и тот не понравился его величеству. А потом перевел взгляд на меня, сидящую подле трона. Улыбнулся.

– Призывать Ашу к порядку? – переспросил его величество, его голос хорошо разносился по притихшему залу. – Нет. Я не стану этого делать.

Зал опять зашумел, недовольный таким решением, а император, позволив им высказать раздражение и недовольство, которые фиксировали внимательные призраки, невозмутимо добавил:

– Своей невестке я во всем потакаю. И вы все будете ей потакать. Волновать женщину, носящую двоих детей, – не только глупо, но и строго-настрого запрещено. Боги вознаградили нашу семью двойным благословением.

Снова в зале абсолютная тишина. Все шокированно меня рассматривали, а потом послышался слаженный вздох и перешептывания.

– Дети?

– Наследник? У темного князя?

– Так скоро? Но обряд же был…

– Император сказал – двое. О небеса…

Лица знати перекашивало в попытке совместить шок, почтительную радость и остатки предыдущего возмущения. Получились вымученные, странные гримасы. Поздравления, которые тут же начали сыпаться в сторону трона и Наура, звучали хрипло и неестественно: «Величайшая радость…», «Благословенны небеса…», «Поздравляю ваш дом…».

Но самое интересное происходило на задних рядах, где стояли менее знатные, но более наблюдательные представители простого народа и гильдий, допущенные на совет. Они ловили каждое слово, каждую подробность. И, пока сановники пытались осмыслить новую реальность, эти люди уже тихо, стремительно растворялись в боковых дверях, чтобы нести весть дальше.

И к вечеру по всему городу, от шумных рынков до тихих переулков, пополз, нарастая как снежный ком, один и тот же слух, переданный десятками взволнованных шепотов:

«Слышал? У императорской семьи скоро будет наследник! Целых двое детей. Не зря про невесту князя говорили, что она послана нам богами. Правильная женщина компенсирует недостатки своего мужа. Теперь можно смотреть в будущее с надеждой».

А в зале, под пристальными взглядами и живых, и мертвых, я сидела и улыбалась, положив руку на еще плоский живот. И пыталась уговорить себя, чтобы меня не вывернуло прямо на этих уважаемых донов, а то надолго они запомнят это собрание.

Но самое главное, именно сегодня стало понятно: заговорщики проиграли. И поняли это не только мы.