Террор: вдохновители и исполнители (Очерки о подрывной деятельности ЦРУ в Западной Европе)

III ЦРУ ПРОТИВ РЕВОЛЮЦИИ КРАСНЫХ ГВОЗДИК

Лиссабон, апрель. Весна в полном разгаре. С Атлантики дует ветер, наполняя улицы и переулки романтикой моря и дальних странствий, На расставленных под открытым небом столиках уютных кафе греются под горячими лучами солнца соскучившиеся по теплу городские жители, а на углах лиссабонские цветочницы продают букеты алых гвоздик. Этот любимый всеми цветок давно уже стал общепризнанным символом португальской весны — и в жизни, и в искусстве, а после 1974 года — и в политике.

25 апреля 1974 года на рассвете, в предутренней туманной дымке, повисшей над Лиссабоном, отважные капитаны из Движения вооружённых сил (ДВС) вывели из казарм своих солдат. Это не был обычный военный переворот, каким его старались представить на Западе. Победоносное вооружённое восстание молодых португальских офицеров из «движения капитанов», которые свергли фашистскую диктатуру, незамедлительно получило могучую поддержку со стороны народных масс. И эти оба потока антифашистской национальной демократической революции — народное массовое движение и прогрессивные военные, — слившись воедино, повели трудную битву за свободу, независимость и социальный прогресс своей родины.

Отныне апрель в Португалии связан с освобождением от фашизма, от тёмных сил прошлого, это символ революции, свободы, демократии и социального прогресса. Португальский апрель, согласно местной поговорке, «месяц тысячи дождей». Эти дожди, хлынув мощным потоком, казалось, смыли всё тёмное, тяжкое, грязное, мешавшее движению вперёд. Но дорога, открывшаяся перед португальской революцией, оказалась извилистой и трудной, переменчивой, как тот весенний месяц, который дал навсегда название этой революции.

На примере событий в Португалии вновь со всей силой подтвердилось: революция — это могучий рычаг социального обновления, она высвобождает огромные силы, таящиеся в народе. Но не менее верным оказалось и другое: уступившие свою власть социальные классы, силы прошлого пытаются перейти в контрнаступление, помешать демократическому развитию, ликвидировать завоёванные свободы, реставрировать свою власть и господство. В достижении этих контрреволюционных целей им активно помогают силы международного империализма и реакции. Не последнюю роль во всех кознях против португальской революции сыграло Центральное разведывательное управление США,

Этот очерк посвящён не главным событиям португальской революции — в нём даётся представление о том, какие силы, действуя за кулисами и в подполье, вели против этой революции тайную подрывную деятельность. Но, чтобы понять истинные пружины событий в настоящем, а может быть, и в будущем, необходимо разобраться в прошлом.

15 мая 1974 года впервые за многие годы в Лиссабоне появились первые советские люди: это были журналисты из ТАССа, АПН, «Известий» и еженедельника «За рубежом». Среди них находился и один из авторов этой книги. Для нас сразу же началась обычная (и в то же время необычная) журналистская работа. Обычная потому, что она определялась законами профессии, а необычная — поскольку приходилось вести свой рассказ об интереснейших событиях из революционной Португалии, в которой тогда шла острейшая борьба между отвергнутыми народом последышами фашистского прошлого и проявившими себя 25 апреля силами, представлявшими демократию и социальный прогресс.

Один из репортажей, отправленный из Лиссабона в первые же дни пребывания там, был посвящён разоблачению существовавшей на территории Португалии сети фашистских шпионов, террористов и диверсантов. 22 мая в ходе операции по розыску скрывавшихся агентов фашистской политической полиции ПИДЕ отряд морских пехотинцев под командованием лейтенанта Матуша Мониша произвёл обыск в помещении малоизвестного частного агентства печати «Ажинтер-пресс» на тихой улочке Руа даш Прасаш, в лиссабонском районе Лапа, неподалёку от набережной реки Тежу. Привратник дома № 13, в котором и помещалось агентство, действительно оказался бывшим пидовцем и был конечно же арестован, но революционные моряки из отряда лейтенанта Мониша сделали в этом доме прямо-таки сенсационное открытие: под незаметной вывеской «Ажинтер-пресс» (полное названий, данное конторе её хозяином, французом по национальности, звучало так: «Ажанс интернасьональ де пресс», что в переводе означает «Международное агентство печати») скрывался настоящий разведцентр, работавший на ПИДЕ и, главное, на международные неофашистские организации и некоторые западные спецслужбы, в том числе и на ЦРУ.

На следующий день страницы всех лиссабонских газет были, естественно, заполнены сенсационными подробностями рейда морских пехотинцев. Чтобы проникнуть в помещения «агентства», матросам пришлось буквально взломать бронированную дверь, снабжённую хитроумными секретными замками. Удалось обнаружить только одного сотрудника «Ажинтер-пресс», который оказался, правда, рассыльным. Этот человек мало что мог рассказать.

«Мне лишь приходилось, — объяснял он лейтенанту — командиру отряда моряков, — отвечать на телефонные звонки и принимать почту. После 25 апреля работы поубавилось: телефонные звонки стали крайне редкими, а почтовый ящик часто оставался пустым».

Стало ясно, что стоит поехать на Руа даш Прасаш, чтобы собственными глазами посмотреть там всё, что ещё. можно увидеть. Мы отправились туда с знакомым журналистом из лиссабонской газеты «Секулу». Хотя помещение с предыдущего дня находилось под охраной революционных моряков, нас пропустили. Бюро «Ажинтер-пресс» находилось в антресолях дома № 13 и занимало там всего четыре комнаты. Первая служила как бы редакционным залом, в ней находились многочисленные шкафы с книгами и справочниками, а также несколько конторских столов с пишущими машинками. Две другие комнаты были отведены под картотеки и архивы. И, наконец, последняя, судя по всему, использовалась как фотолаборатория. Этот поверхностный осмотр только разжёг наше любопытство, но продолжать наши «изыскания» самостоятельно мы были не вправе: везде находилась охрана. Пришлось ограничиться расспросами. И тут выявились потрясающие факты: «фотолаборатория» на самом деле служила для фабрикации фальшивых документов, в ней изготавливались паспорта, удостоверения личности, корреспондентские билеты, водительские права, страховые полисы и другие «документы» якобы французского, испанского и португальского происхождения и т. п. Находилась там и впечатляющая коллекция визовых штампов, использовавшихся на всех пограничных контрольно-пропускных пунктах западноевропейских стран. Имелись и образцы подписей важных чиновников и дипломатов Франции и некоторых других западноевропейских государств.

Хозяевами, как нам сказали, были два француза: управляющий — некий Жан Валлентэн — за пол года до 25 апреля уехал во Францию; владелец капитала — Герэн-Серак — в последний раз появился в «агентстве» лишь за два месяца до того.

Из материалов, опубликованных в тот день в печати, мы знали, что в архивах «Ажинтер-пресс», конфискованных моряками при обыске, находились различные документы, газетные вырезки, микрофильмы. Всё это было в абсолютном порядке разложено по классификаторам, разделённым по континентам и странам: Южная Америка, Франция, Италия, ФРГ… Документы, записи и бухгалтерские книги «агентства» были составлены на французском языке и на первый взгляд выглядели самыми обычными: лаконичные записи с перечислением имён и фамилий, указанием произведённых выплат денежных сумм во французских франках. Ничего особенно подозрительного, если только не считать того, что выплачиваемые суммы были, пожалуй, слишком значительными для учреждения, уже несколько месяцев переживавшего финансовый упадок. Но, просматривая все эти бумаги, как рассказывал сам лейтенант Мониш, он наткнулся на многочисленные картотеки и списки: подписчиков «агентства», служащих и внештатных сотрудников и, наконец, ряд карточек, отмеченных таинственной пометкой «ордр э традисьон» («порядок и традиция»). В «индивидуальной картотеке» на каждое лицо её составители завели карточки с изложением кратких биографических данных и, главное, с указанием разделяемых этим лицом политических взглядов; чаще всего встречались такие определения: фашист, националист-антикоммунист, националист-революционер и т. д.

Включённые в картотеку люди: бывший член «секретной вооружённой организации» («организасьон арме секре») — ОАС, боровшейся против освобождения Алжира от французской колониальной зависимости, а затем и против демократических сил в самой Франции, бывший член «комитета Тиксье-Виньянкура» — существовавшей во Франции сразу после второй мировой войны реакционной профашистской группировки и т. п. Большинство этих лиц — французы, но встречались там также и испанцы, латиноамериканцы, эмигранты из стран Восточной Европы. Многие из них были хорошо известны как отъявленные реакционеры.

Судя по всему, португальские революционные моряки обнаружили одну из подпольных ячеек настоящего неофашистского «интернационала», которым руководили бывшие офицеры из ОАС. Шефом этого центра оказался некий Ральф Герэн-Серак, личность небезызвестная в крайне правых кругах Западной Европы, Из опубликованных в печати документов Службы сбора и обработки информации при генштабе вооружённых сил Португалии, а также из материалов итальянских полицейских следователей известно, что Герэн-Серак появился в Лиссабоне в конце 1962 года. Тогда он носил другое имя — Ив Гийу и имел чин капитана французской армии. Родился он в 1926 году в Бретани в католической семье. В 1947 году Гийу поступает в армию и вскоре отправляется в Южную Корею в составе французской воинской части, включённой в так называемые «войска ООН», сражавшиеся в агрессивной войне против народной Кореи. За свои «подвиги» он получает американскую награду — «Бронзовую звезду». В Корее он, видимо, устанавливает контакт с ЦРУ. Затем Ив Гийу участвует в колониальной войне в Индокитае. Позже этот опытный вояка переводится в Алжир, чтобы сражаться там с местными патриотами. Когда французское правительство начинает переговоры с Фронтом национального освобождения Алжира, Гийу дезертирует и вступает в ОАС. В июле 1962 года, после провозглашения независимости Алжира, он вынужден бежать в Испанию, и там вместе с полковником Шато-Жобером создаёт так называемое «движение революционной борьбы», а затем становится членом «директории» Жоржа Бидо, руководившей подрывной деятельностью крайне правых во Франции. Наконец, капитан Гийу предлагает свои услуги «специалиста» по борьбе с национально-освободительным движением и проведению «психологических операций» властям последней в мире колониальной империи — Португалии.

«Другие разоружились, а я нет, — хвастливо заявляет этот матёрый фашист в интервью «Пари— матч» в ноябре 1974 года. — После ОАС я нашёл убежище в Португалии, чтобы продолжать здесь мою борьбу и придать ей поистине всепланетный размах».

У капитана Гийу, не без участия людей из ЦРУ, зреет идея создания международной антикоммунистической организации из таких же, как он, специалистов по «борьбе с подрывной деятельностью». В Лиссабоне он наладил связи с небольшим кружком французских эмигрантов-фашистов из ОАС и бывших петэновцев, сотрудничавших с Гитлером во время второй мировой войны. Один из них — «теоретик» крайне правого французского национализма и фашизма Плонкар д’Ассак — вхож в окружение португальского диктатора Салазара; он-то и сводит «активиста ОАС» с руководителями ПИДЕ, что открыло перед Герэн-Сераком (так теперь стал именоваться капитан Гийу) более широкие возможности. Среди его друзей ещё один фашист — «интеллектуал»— Жан О, издававший журнальчик «Декуверт» («Открытие»). «Перефразируя профессора Салазара, — говаривал Жан О, — мы можем заявить, что, по нашему мнению, нас всех не так уж много для того, чтобы бороться против подрывных сил. Поэтому нашим девизом всегда остаётся девиз: «Нет врага справа». Эти «теоретические» выкладки захватили практический ум бывшего офицера-оасовца. По контракту с ПИДЕ он организует шпионско-диверсионный центр под прикрытием «агентства печати». Наряду с фальшивым агентством Герэн-Серак основывает тогда же подпольную «политическую организацию», которую окрестил претенциозным именем «порядок и традиция». Любопытно, что словечко «порядок» в том или ином виде постоянно фигурирует в названиях неофашистских группировок; не избежал этой традиции и создатель «Ажинтер-пресс». Его организация дллжна была «синтезировать» силу «мысли и действия», стать «динамичным средством контрнаступления против натиска материализма и особенно коммунизма». Для претворения этих неофашистских «теорий» на практике Герэн-Серак и его сообщники сформировали в конце 60-х годов и собственную «военную организацию» — так называемую «организацию действия против международного коммунизма» («организасьон д’аксьон контркоммунисм интернасьональ») — ОАКИ.

Судя по документам, конфискованным в мае 1974 года в архивах «Ажинтер-пресс», перед ОАКИ её «вожди» поставили задачу «находиться в постоянной готовности для вмешательства» в любой части мира, чтобы дать «отпор угрозам международного коммунизма, как бы ни были они серьёзны». ОАКИ была окружена величайшей секретностью: её члены подписывали клятвенное обязательство беспрекословно повиноваться своим начальникам, хранить в тайне всё, что они знали о деятельности своей организации.

Через несколько недель после разоблачения «Ажинтер-пресс» состоялась наша беседа с сотрудником 5-го управления генштаба португальских вооружённых сил, которое занималось в то время пропагандой и информацией. Он подробно объяснил суть дела: перед революцией 25 апреля, сказал он, судя по имеющимся данным, «Ажинтер-пресс» функционировало в качестве тайной фашистской подрывной террористически-диверсионной организации. Её деятельность финансировалась крайне правыми силами — Франции, Бельгии, Португалии, ЮАР, ряда стран Южной Америки. Под прикрытием фальшивого агентства печати действовал шпионский центр португальской секретной службы, несомненно поддерживавший контакты со многими другими спецслужбами Запада, в первую очередь ЦРУ США. «Ажинтер-пресс» было связано и с управлением безопасности франкистской Испании, разведслужбой греческих «чёрных полковников» КИП, южноафриканской секретной службой БОСС и т. п. Оно служило центром по вербовке и обучению наёмников, которые специализировались на террористических акциях и саботаже (согласно многочисленным документам, обнаруженным в архивах «Ажинтер-пресс», именно силами «агентства» проводилась настоящая теоретическая и практическая подготовка вооружённых наёмников — «партизан», террористов и шпионов). Это был также стратегический центр подрывных операций и идеологических диверсий в Европе, Африке, Латинской Америке. «Ажинтер-пресс» установило контакты со многими реакционными правительствами, известными крайне правыми деятелями, международными и национальными фашистскими группировками во многих странах мира. Одним словом, это был хорошо оснащённый, военизированный филиал международной фашистской организации под названием «порядок и традиция» и его военного крыла — ОАКИ.

Как же появилась на свет эта подрывная организация фашистских экстремистов? Из конфискованных 22 мая 1974 года архивных документов явствует, что «Ажинтер-пресс» создали в Лиссабоне в сентябре 1966 года несколько крайне правых французских эмигрантов., проживавших в Португалии. (Однако напомним, что ещё в 30-х годах в Западной Европе действовало «агентство печати», носившее такое же наименование — «Ажинтер-пресс». Его организовал некий Арман Бернардини, один из лидеров существовавшей тогда антикоммунистической организации «интернациональное политическое бюро», которую фашисты считали своего рода «контр-Коминтерном».)

Официальная деятельность «Ажинтер-пресс» в первые годы после его создания заключалась в регулярной публикации двухмесячного бюллетеня антикоммунистического содержания; его первый номер появился в ноябре 1966 года. Объём бюллетеня редко превышал 30 страниц. «Агентство» утверждало, что имеет корреспондентов во многих городах мира — в Алжире, Бонне, Буэнос-Айресе, Брюсселе, Гааге, Женеве, Лиссабоне, Лондоне, Мадриде, Мехико, Осло, Оттаве, Париже, Претории, Риме, Рио-де-Жанейро, Сайгоне, Стокгольме, Тайбэе, Тель-Авиве, Токио, наконец, Вашингтоне.

В крайне правых кругах Западной Европы появление на свет неофашистской организации «порядок и традиция» и её «дочернего агентства» «Ажинтер-пресс» вызвало немалое удовлетворение, а кое у кого и настоящее ликование. Заправилы этого международного осиного гнезда принялись за дело с завидным рвением: в 1967 году они созвали в Лиссабоне два совещания представителей неофашистских группировок. В первом участвовали представители Португалии, Франции, Испании, Швейцарии, Швеции, ФРГ, Аргентины и Парагвая, во втором совещании — Бельгии, Англии и Италии. Это позволило «Ажинтер-пресс» создать настоящую сеть информаторов во всех названных странах.

«Порядок и традиция», ОАКИ и «Ажинтер-пресс» развернули активнейшую деятельность. Особо тесные связи у них установились с итальянскими неофашиста» ми. Речь шла конечно же не о «сотрудничестве в области журналистики», хотя в феврале 1967 года и было заключено специальное соглашение между «Ажинтер-пресс» и родственными ему, столь же фальшивыми, итальянскими агентствами печати — ФИЕЛ, «Нотицие Латине» и «Ольтремаре». Дело касалось подрывной террористической деятельности, проводившейся под руководством ОАКИ. Этим соглашением предусматривались «оказание взаимопомощи на международной арене в рамках борьбы против коммунизма», «участие в создании координационного центра связи в международном плане», «проведение психологических акций и координация пропаганды согласно оперативным планам, которые предстоит выработать» и т. д.

Для полноты картины сошлёмся лишь на одну деталь: по данным, опубликованным в книге французского журналиста Ф. Лорана «Чёрный оркестр», шеф «Ольтремаре» Джорджо Торкиа хорошо известен своими связями с итальянской СИД и американским ЦРУ. Как видно, и здесь пересеклись дороги Герэн-Серака и его «друзей» из ЦРУ. Член неофашистского итальянского движения «новый порядок» Армандо Моргилья, стоявший во главе ФИЕЛ, в одном из писем Герэн-Сераку гарантировал ему в случае необходимости в рамках установившегося «сотрудничества» услуги «квалифицированных» специалистов. Свою «квалификацию» эти люди приобретали в летних «оздоровительных» и «просветительных» лагерях для неофашистов, которые, как сообщала итальянская печать, «новый порядок» создавал для обучения подрывному делу своих членов и их «коллег» из других стран.

Чтобы «не зависеть полностью» от португальских фашистов, Герэн-Серак и его «команда» установили контакты и с другими реакционерами: с властями расистской ЮАР (посредником служил пресс-атташе южноафриканского посольства в Лиссабоне Сайрус Смит), правительствами Родезии, Тайваня и некоторыми другими. Во Франции люди из «Ажинтер-пресс» поддерживали «добрые отношения» с бывшими оасовцами, с «комитетами Тиксье-Виньянкура», с неофашистской группировкой «оксидан» («запад») и другими организациями.

На протяжении многих лет «Ажинтер-пресс» таким образом поддерживало тесные связи с французскими фашистами из различных подпольных групп (независимо от всех «организационных перемен», которые тем приходилось переживать); документы фальшивого агентства печати, конфискованные в Лиссабоне, также неопровержимо доказывают, что у «Ажинтер-пресс» были не менее тесные связи и с неофашистами из Итальянского социального движения.

У хозяев «Ажинтер-пресс» также имелся доступ в правые круги католической церкви, к «интегристам». Среди тех, кто с симпатией относился к деятельности «Ажинтер-пресс», называют бывшего секретаря монсеньора Тиссерана — Жоржа Роша. В одном из писем к Герэн-Сераку Рош писал: «Я разделяю Ваши чувства и чувства Ваших сотрудников. От всего сердца я желаю успеха в Ваших начинаниях».

В Швейцарии «Ажинтер-пресс» располагало прочными связями с небезызвестным фашистом — профессором Амодрюсом, руководителем швейцарского центра общеевропейского «нового порядка». В Бельгии среди «доверенных лиц» Герэн-Серака были люди из окружения Жана Тириарта, в частности редактор крайне правого издания «Насьон Бельжик» адвокат Жорж Юпэн. Установлено, что «Ажинтер» собирало в Бельгии через свою агентуру сведения об «активности» бельгийских левых, а также данные о «деятельности» представителей португальской и испанской антифашистской оппозиции, проживавших в то время в эмиграции в Бельгии. В Западной Германии «Ажинтер-пресс» наладило отношения и с неонацистской национал-демократической партией, и с окружением Франца-Йозефа Штрауса, а точнее, с редактором газеты «Байерн-курир» и секретарём Штрауса Марселем Хеппом. В Испании среди лучших, друзей «Ажинтер-пресс» были «испанский кружок друзей Европы» (СЕДАДЕ) и группировка ультрареакционных деятелей внутри франкистской фаланги.

В архивах «Ажинтер-пресс» нашлись и вполне вещественные следы связей между Герэн-Сераком и ЦРУ. [Представительство «Ажинтер-пресс» в США поддерживало контакты с журналом «Нэшнл ревью» и его

редактором Уильямом Бакли. Этот человек, брат сенатора от штата Нью-Йорк Дж. Л. Бакли, — один из лидеров крайне правых сил в США. Он старый сотрудник ЦРУ, как об этом пишет в своей книге мемуаров «Под прикрытием» главарь «взломщиков» из Уотергейта Говард Хант. Хант в начале 60-х годов был резидентом ЦРУ в Мехико, и, по его словам, Билл Бакли работал у него в подчинении. Как отмечалось в прогрессивной португальской печати, семья Бакли вообще имеет «слабость к ЦРУ», поскольку сестра Бакли Присцилла Лэнгфорд (Бакли) работала в резидентуре ЦРУ в Париже в конце 50-х годов, так же как и его свояченица, жена сенатора Бакли, Энн Фрэнсис Кули. В тех же архивах «Ажинтер-пресс» имеются документы — обмен корреспонденцией — о связях Билла Бакли с агентом «Ажинтер-пресс», другом Герэн-Серака, неким Салби, он же Сабловски, он же Хью Франклин, с которым нам ещё придётся встретиться позднее, когда мы будем рассказывать о подрывной деятельности португальских крайне правых в 1975–1976 годах. Именно Сабловски вместе с Герэн-Сераком по заданию ЦРУ создали из португальских реакционеров пресловутую «португальскую армию освобождения» («эзерситу де либертасао португеш») — ЭЛП, организовавшую летом 1975 года погромы и террористические акты в революционной Португалии. Из чего следует, что ЦРУ не бросает своих «друзей» в беде всячески подвигая их на новые и новые «дела»…

Как же действовала сеть «корреспондентов» «Ажинтер-пресс», рассеянная по всей Европе?

Ссылаясь на данные, полученные от одного из «людей» Герэн-Серака, Ф. Лоран в своей книге «Чёрный оркестр» подробно рассказывает, что, помимо обычной журналистской работы по «прикрытию», «корреспондент» «Ажинтер-пресс» обязан был посылать в «центр» информацию о «деятельности коммунистов и других левых, особенно об их проникновении в армию, об их источниках финансирования, об организациях, которые они контролируют», и т. п. Фактически люди «Ажинтер-пресс» являлись агентами португальской тайной полиции МИДЕ. От них требовали следить за португальцами, находившимися в эмиграции, в особенности за теми, кто был известен своей борьбой против фашистского режима в Португалии. «Корреспонденты» вызывались на «стажировку» в Лиссабон, где они проходили «спецподготовку» в рамках ОАКИ. Из архивов «Ажинтер-пресс» теперь доподлинно известно, в чём состояла эта «спецподготовка»: усилиями ПИДЕ и «Ажинтер-пресс» в Португалии была создана настоящая шпионская школа, в которой «слушатели» обучались технике подрывной работы и терроризма. На протяжении многих лет ПИДЕ обучала фашистов со всей Западной Европы диверсиям, актам саботажа, убийствам и другим «тонкостям» подрывной работы.

В Лиссабоне был опубликован доклад итальянской полиции о деятельности «Ажинтер-пресс»; в нём подтверждалось, что «завербованные лица проходят в спецлагерях обучение тому, как совершать акты саботажа…», «…один из лагерей находился в провинции Алгарве, на юге Португалии…», «…самый крупный центр обучения, организованный силами «Ажинтер», располагался в Виндхуке (Юго-Западная Африка), где он пользовался благосклонностью местных властен…», «…среди инструкторов этого центра находились бывшие португальские, бельгийские и родезийские офицеры».

«Спецподготовка» занимала до трёх недель: пять дней в неделю по утрам слушателям преподавали теорию, а после полудня — организовывались практические занятия. Курс «спецподготовки» подразделялся на четыре раздела: террористические акции и саботаж; подрывная пропаганда; сбор разведывательных данных; обеспечение безопасности. Специальный упор преподаватели делали на «психологические акции» (ведение подрывной пропаганды) и отработку техники терроризма и саботажа, а также на использование взрывчатых веществ и владение оружием. Какое-то время уделялось изучению так называемых «необычных» средств террора и саботажа.

После прохождения «стажировки» слушатели — «журналисты» и их коллеги из различных неофашистских группировок были достаточно хорошо подготовлены для выполнения «спецзаданий»: ведения шпионажа, участия в диверсионных операциях, совершения покушений и убийств, распространения подрывной пропаганды и т. п.

В одном из «теоретических» курсов обучения, который изучали «стажёры», можно прочитать следующие рекомендации: «Подрывная деятельность проводится с помощью соответствующих средств в целях оказания влияния на души и волю людей с тем, чтобы заставить их совершать поступки, противоречащие всякой логике, общепринятым правилам поведения, всем законам; таким образом подрывная деятельность заставляет отдельных индивидов действовать по нашему усмотрению».

Авторы пособия подробно разъясняли слушателям, в чём состоит разница между той или иной разновидностью террора: «Терроризм подавляет сопротивление, обеспечивает подчинение и вызывает разрыв связей между населением и властями». Избирательный, или «селективный», терроризм имеет целью обезглавить и нейтрализовать политический и административный аппарат. Так называемый «слепой» терроризм осуществляется «путём дезорганизации масс для лучшего манипулирования ими» и т. д. Поразительно, насколько точно следуют рекомендациям «учебника» террористы в ряде стран Западной Европы.

Один из людей Герэн-Серака так рассказывал о тайной подрывной деятельности «Ажинтер-пресс»: «Мы всегда могли использовать самые необычные средства. Наш шеф обладает чрезвычайной изобретательностью, которая заставила бы побледнеть от зависти самых больших выдумщиков уз фильмов о Джеймсе Бонде. Этот парень настоящий фанатик взрывчатки, гений в смысле подготовки всяческих адских машин. Вообразите себе хитроумные покушения, рассчитанные с точностью самого Эйнштейна. Однажды, например, у нас была подготовлена небольшая «бомба-прилипала», которую можно прикрепить к заднему колесу нужного вам автомобиля. Когда автомобиль начинает двигаться, бомба ещё не взрывается. Заряд рассчитан таким образом, что срабатывает только при определённой заданной скорости и крутизне поворота. Взрыв происходит за несколько километров от места закладки бомбы». Этот рассказ опубликовала парижская газета «Орор» 12 февраля 1974 года. Любопытно, что, несмотря на это фактическое предупреждение, сделанное заранее, в Португалии в последующие два года произошло несколько таинственных взрывов, как две капли воды похожих на описанные выше.

Что касается использования уже упоминавшихся «необычных» средств, то в учебном курсе, подготовленном специалистами из ОАКИ, подробно рассказывается об использовании ядов, сильнодействующих лекарственных и наркотических средств. Чтобы кого-нибудь временно «вывести из строя», учебник рекомендует использовать наркотик ЛСД, контарид или мощные снотворные. И наконец, чтобы полностью и окончательно «устранить» нужное лицо, авторы учебника рекомендуют использовать различные «хитроумные взрывные устройства».

Крах фашистской диктатуры в Португалии поначалу не вызвал особой тревоги в Вашингтоне: люди, пришедшие на смену лидерам рухнувшего режима Каэтану, казалось, были хорошо знакомы американским представителям в Лиссабоне, а президент Спинола был известен таким объединениям финансовых и политических воротил капиталистического мира, как Бильдербергский клуб, и только зародившейся Трёхсторонней комиссии. Империалистический Запад был, таким образом, спокоен.

Однако постепенно начинает нарастать беспокойство американской администрации по поводу развития событий в Португалии. Позиции Спинолы и его окружения слабеют с каждым днём. Усиливается «опасность» подлинного революционного сдвига в Португалии. У тогдашнего государственного секретаря США Г. Киссинджера становится всё меньше оснований доверять «чрезмерно оптимистическим» докладам посла Нэша Скотта. Летом 1974 года в Вашингтоне решают послать в Лиссабон «квалифицированного наблюдателя» для изучения ситуации на месте.

Этим наблюдателем явился не кто иной, как заместитель директора ЦРУ генерал Вернон Уолтерс.

Его «квалификация» мастера подрывных дел была, естественно, вне всяких сомнений! Ещё весной 1964 года, будучи в чине полковника и занимая пост военного атташе США в Бразилии, он сыграл решающую роль в заговоре бразильских генералов, свергших правительство президента Гуларта.

Итак, в мае — июне 1974 года «человек № 2» из Лэнгли появляется «инкогнито» в Лиссабоне. В конце августа — начале сентября Уолтерс снова возвращается в португальскую столицу, и на сей раз его визит не удаётся сохранить в тайне. Позиции Спинолы катастрофически слабеют, и президент вместе со своими сообщниками «ищет совета» у иностранных друзей. Посольство США официально сообщает, что генерал Уолтерс имел беседы с рядом деятелей из португальского правительства. На самом деле «человек из Лэнгли» встречался и с такими португальскими деятелями, как член Совета национального спасения генерал Галван де Мелу, промышленники Мануэл Бульоза и Антонио Шампалимо, бывшие министры фашистских правительств Франко Ногейра и Адриано Морейра. Все эти люди делали ставку на сохранение у власти Спинолы.

Сообщения о пребывании Уолтерса на юге Португалии, в провинции Алгарве, были решительно опровергнуты посольством США. Сделано это было неспроста: там как раз в это время активно действовали функционеры из крайне правых партий — либеральной и партии прогресса. Алмейда Араужо, генеральный секретарь партии прогресса (впоследствии один из организаторов ЭЛП) и бывший посол США в Португалии Андерсен (владевший комплексом туристских гостиниц на юге страны) принимали в Алгарве высокого американского гостя и обсуждали с ним, в частности, план организации «пиратской» контрреволюционной радиостанции, которая действовала бы на судне, постоянно находящемся у берегов Португалии в международных водах.

Несомненно, что Уолтерсу в ходе бесед с португальскими правыми пришлось обсуждать и уточнять также планы проведения так называемой «демонстрации молчаливого большинства», которая должна была состояться в Лиссабоне 28 сентября и послужить легальным прикрытием для контрреволюционного государственного переворота в пользу Спинолы и его сообщников.

Как показали дальнейшие события, доклад. Уолтерса совершенно не согласовывался с донесениями посла Скотта; по мнению заместителя директора ЦРУ, Португалия уже в тот момент находилась па краю «коммунистической пропасти» и всё это диктовало необходимость «принятия самых срочных мер». Крах спинолистского заговора 28 сентября 1974 года (о нём мы ещё расскажем подробнее) придал «рекомендации» Уолтерса ещё большую актуальность. ЦРУ сделало свои выводы из нарастающих в Португалии событий.

Бостонская газета «Крисчен сайенс монитор» писала: «ЦРУ расширяет свою деятельность за рубежом, особенно на Пиренейском полуострове; ЦРУ осуществляет нажим на госдепартамент, требуя предоставить ему дополнительно ещё несколько дипломатических должностей в качестве «прикрытия» для своих сотрудников, в частности в таких политически нестабильных странах, как Португалия и Испания».

Известный австралийский журналист Уилфред Бэрчетт, с которым один из авторов этой книги беседовал осенью 1974 года, рассказывал: «С середины августа становится ясно, что местные и транснациональные монополии начали проводить согласованный курс с целью вызвать в Португалии экономический хаос». И добавлял: «В Португалии сейчас (то есть к осени 1974 года. — Авт.) насчитывается более 200 агентов ЦРУ, многие из которых являются «ветеранами», прошедшими школу событий в Чили и во Вьетнаме». В те же дни французский еженедельник «Нувель обсерватер» не без оснований утверждал, что ситуация в Лиссабоне во многом начинает походить на то, что происходило в Чили.

Конечно, полного сходства здесь не было: в Португалии на первом этапе революционного процесса не существовало, скажем, столь яростно действовавшей реакционной газеты, какой была в Сантьяго «Меркурио». Зато позднее подобные издания расплодились словно ядовитые грибы: люди ЦРУ нашли, подходящих кандидатов, дали им деньги, и «свободная печать» стала процветать. Примером таких изданий можно назвать еженедельник «Темпо», редактором которого стал антикоммунист Нуно Роша, или ежедневную газету португальского патроната «Жорнал нову», которой руководил не менее известный крайне правый Проэмса де Карвалью.

Противоречия, возникшие в оценке обстановки в стране, привели к отставке посла Скотта. 16 ноября 1974 года в Португалию назначается посол Фрэнк Чарлз Карлуччи, «наш человек в Лиссабоне». Американский журналист Т. Д. Олмэн из «Харпере мэгэзин» два года спустя после бурных событий «жаркого лета» 1975 года (в которых Карлуччи принял самое активное участие) писал: «Инструкции, данные Карлуччи, были недвусмысленны: сделать в Португалии то, что два любимца Киссинджера — послы Джон Дин и Генри Таска — совершили в своё время в Камбодже и в Греции… Используйте только «кнут»… Заставьте Португалию вернуться в (западный) клуб…»

Ф. Карлуччи обладал к этому времени вполне определённой репутацией мастера подрывных операций. Популярный тогда в Португалии левый еженедельник «Семпре фише» так охарактеризовал его: «Фрэнк Карлуччи родился в 1930 году, образование получил в Принстонском университете, который окончил в 1952 году. Служил в ВМС США в 1954–1956 годах. Затем поступил в госдепартамент, был направлен в Йоханнесбург (ЮАР); в марте 1960 года он переводится на работу в Леопольдвиль (Бельгийское Конго), где тогда ЦРУ вело ожесточённую борьбу против Лумумбы. В феврале 1964 года Карлуччи назначается генеральным консулом в Занзибар, откуда его высылают как «персону нон грата». В июле 1965 года Карлуччи снова на дипломатической работе за рубежом: он политический сотрудник посольства США в Рио-де — Жанейро, устанавливает там тесные связи с местными военными.

Карлуччи прибыл в Лиссабон 17 января 1975 года и сразу же взялся за дело. Вслед за назначением нового посла были произведены перемещения и в персонале посольства. Среди новых сотрудников несколько опытных агентов ЦРУ, лично знакомых Карлуччи. Приведём лишь два примера.

Шеф резидентуры в Лиссабоне Джон Морган «трудился» раньше в Венесуэле и Бразилии. По свидетельству бывшего работника ЦРУ Ф. Эйджи, который немало сделал для разоблачения своих прежних «коллег», Морган приобрёл там большой опыт организации подрывной террористической деятельности, в частности по созданию «эскадронов смерти» — карательных отрядов правых экстремистов, получивших мрачную известность в Бразилии. Морган являлся также специалистом по устройству взрывов бомб, которые он умело приписывал «левым» террористам.

Ближайшим сотрудником нового посла стал советник-посланник Герберт Окун, о котором газета «Бауэрн-эхо» (ГДР) писала: «Окун говорит по— португальски, по-русски и по-немецки. Он проделал любопытную карьеру: в 1955 году служит офицером связи между ЦРУ и секретной службой бывшего нацистского генерала Гелена; в начале 60-х годов работает в посольстве США в Москве; в марте 1964 года — в Бразилии, где, действуя по заданию ЦРУ, помогает военным свергнуть левонационалистическое правительство Гуларта; до назначения в Португалию Окун фигурирует в качестве «специального советника» в Неаполе, в штабе военного командования НАТО на юге Европы».

Чем же конкретно занимались люди из ЦРУ в Португалии во времена Карлуччи и Моргана?

Ф. Эйджи так отвечает на этот вопрос в известном «Письме к португальскому народу», которое он опубликовал в августе 1975 года, в самый разгар проходившей тогда в стране острейшей политической борьбы: «Первейшей задачей (ЦРУ) было проникнуть внутрь Движения вооружённых сил, с тем чтобы собирать информацию о его планах, его слабостях, происходящей там внутренней борьбе; найти тех, кто был бы готов действовать в угоду стратегическим интересам Запада».

ЦРУ, как показали события, активно использовало информацию, полученную из источников в ДВС, для проведения как внутри Португалии, так и за её пределами широкой пропагандистской кампании, имевшей целью расколоть и ослабить ДВС, а затем и парализовать это движение.

Среди других задач, которые осуществлялись резидентурой ЦРУ в Лиссабоне, — подстрекательство к подрывным контрреволюционным акциям: саботажу, диверсиям, покушениям, политическим убийствам; распространение провокационных слухов, вызывающих рознь, соперничество, конфликты; наконец, поощрение и прямая помощь подпольным контрреволюционным правоэкстремистским и террористическим организациям.

Люди ЦРУ использовали для выполнения своих заданий и завербованную заранее агентуру, и наивных сторонников «многопартийной» демократии среди политических и военных деятелей тогдашней революционной Португалии, часто заблуждавшихся неумышленно, обманутых идеологическими диверсиями, организуемыми ЦРУ. На протяжении 1975–1977 годов люди ЦРУ действовали в Португалии в самых различных слоях португальского общества: среди политиков и военных, в различных политических партиях, общественных и профсоюзных организациях, среди интеллигенции, в кругах средней и мелкой буржуазии города и деревни. Одним из могущественных союзников ЦРУ стали правые круги церкви.

В марте 1975 года в развитии португальской революции наступил один из самых критических моментов. 11 марта реакционные правые военные во главе с экс-президентом Спинолой предприняли безуспешную попытку государственного переворота Вспоминая те события, приходишь к выводу, что уже за несколько недель до выступления путчистов можно было заметить признаки приближения кризиса. Одним из них стало резкое усиление антикоммунистической пропаганды. Речь шла не только и не столько о ставших уже обычными антикоммунистических выпадах реакционеров и их ближайших пособников справа, которые, как всегда, пытались представить коммунистов в качестве «врагов нации, семьи, простого португальца». Появилась новая разновидность антикоммунизма, источником которой стали так называемые либеральные круги и даже представители правого крыла социалистической партии; В этой координации антикоммунистических усилий проглядывала рука опытного режиссёра, которым, вероятнее всего, было посольство США в Лиссабоне и «специалисты психологической войны» из ЦРУ, окопавшиеся там в ролях «дипломатов и политических аналитиков». Наряду с идеологическими диверсантами активно действовали и специалисты по настоящим диверсиям и террористическим акциям, организаторы «народных движений протеста против угрозы тоталитаризма» со стороны Движения вооружённых сил и Португальской компартии.

Равернувшаяся антикоммунистическая кампания придала португальским фашистам новые силы, вдохновила их — в первую очередь экс-президента Спинолу — на заговор. Вовсю нагнеталась напряжённость, распространялись слухи о «неизбежности коммунистического переворота» и «гражданской войны». У берегов Португалии появились военные корабли НАТО, которые должны были проводить «давно запланированные» манёвры. Всё было, как в известных «учебниках» и теоретических разработках ЦРУ, в которых предусматривались определённые, точно заданные параметры военных и политических операций по «спасению» той или иной западной страны от «угрозы коммунистической диктатуры».

Посол Карлуччи, однако, поспешил дать очередное интервью: он настаивал на том, что все сообщения об «активности ЦРУ» в Португалии — это, мол, «не обоснованные ничем слухи». Главное, заявил он, — это выполнять обязательства, которые Португалия приняла на себя, вступив в НАТО. Если они будут выполняться, подчеркнул Карлуччи, то не возникнет никаких проблем. Угроза со стороны США, таким образом, была сформулирована вполне определённо и ясно…

Стычки, потасовки, акты насилия, которые провоцируют правые во время своих сборищ — например, инциденты в Сетубале на митинге правой партии Социально-демократический центр (некое подобие христианских демократов), — распространение панических слухов, подстрекательские призывы в правой печати— всё это были явные признаки работы «людей из ЦРУ». Как следствие в стране возникла весьма тревожная обстановка, и, характеризуя её, французский журналист Алэн Эшегю из «Темуаньяж кретьен» писал в начале марта: «Бывший президент получил от американского посла Карлуччи зелёный свет на то, чтобы попытаться остановить революционный процесс в Португалии»: Лиссабонская газета «Капитал» перепечатывает в эти же дни нашумевшую тогда заметку из западногерманского журнала «Экстра», в которой прямо утверждается, что «ещё до конца марта ЦРУ запланировало государственный переворот в Португалии». Обеспокоенный Карлуччи в заявлении для другой лиссабонской газеты — «Диариу ди нотисиаш» — квалифицирует сообщение «Экстры» как «фантастический вымысел». Ему было от чего забеспокоиться! «По сведениям из заслуживающих доверия источников, в Португалии, — отмечала «Экстра», — американский посол в Лиссабоне, сотрудничающий с ЦРУ Фрэнк Карлуччи, взял на себя осуществление операций, предусмотренных планом государственного переворота, разработанным в ЦРУ». В то же время, после недавней беседы с премьер-министром Васку Гонсалвешем, продолжала «Экстра», посол заявил, что он «впредь не будет высказываться о ситуации в Португалии, чтобы не давать повода быть обвинённым во вмешательстве во внутренние дела этой страны; в хорошо информированных кругах на основании этой позиции Карлуччи делают вывод, что подготовка к государственному перевороту идёт уже полным ходом…».

Сегодня мы знаем, что, несмотря на все опровержения американского посольства, 11 марта 1975 года, и именно под руководством Спинолы, была предпринята попытка военного путча. Верные революционному правительству воинские части при поддержке широких народных масс разгромили путчистов.

События 11 марта, продемонстрировавшие явную причастность ЦРУ к подрывной деятельности против португальской революции, оказались вовсе не единственным эпизодом из долгой истории борьбы американской секретной службы против демократических и антифашистских сил в Португалки. Доказательства этому последовали буквально через несколько дней.

Вечером 23 марта португальское телевидение транслировало пресс-конференцию начальника штаба Северного военного округа полковника Эурико Корвашу. Он рассказал о том, как органы безопасности ДВС обнаружили подпольную контрреволюционную террористическую организацию ЭЛП. Среди её создателей, по словам Корвашу, известные правые политические деятели салазаровского режима, уволенные из португальской армии после революции 25 апреля, реакционно настроенные офицеры, бывшие сотрудники фашистской политической полиции ПИДЕ. Но самое интересное, подчеркнул Корвашу, что среди руководителей ЭЛП фигурируют два иностранца. Один из них известен под именем Моргана и выполняет обязанности «директора», осуществляющего намеченную ЭЛП программу контрреволюционных акций, другой — пол кличкой Кастор — имеет паспорт на имя некоего Хью Франклина, «гватемальского инженера». Оба они — и Морган и Кастор, — по их собственным словам, принимали участие в операциях, которые привели к установлению крайне правых режимов в Латинской Америке, оба «работали» в Чили, Гватемале, Боливии, других латиноамериканских странах. Рассказ Корвашу произвёл впечатление «разорвавшейся бомбы», и на протяжении нескольких следующих недель в португальской и испанской печати, да и в печати других европейских стран, постоянно появлялись разоблачительные материалы по «делу ЭЛП».

На основании этих материалов и некоторых других сведений, полученных одним из авторов книги, работавшим в то время корреспондентом ТАСС в Лиссабоне, можно составить следующую картину того, как были разоблачены террористы из ЭЛП и их хозяева из ЦРУ.

Началась эта история, как в заправском детективе. В одном из роскошных ресторанов в Саламанке (Испания), где-то в начале 1975 года, за столиком пировали двое молодых людей — он и она, явно совершавшие свадебное путешествие. Счастье так и светилось на их лицах. Заботливый и весёлый, муж старался всеми способами позабавить свою молодую супругу. Он сфотографировал её несколько раз на память. Это было настолько естественно, что не вызвало никакой реакции у сидевших за соседним столиком шестерых мужчин, занятых деловой беседой и не заметивших, что они «попали в кадр». Фотографии стали документальным свидетельством встречи заговорщиков, замышлявших серию террористических акций против новой, демократической Португалии. Молодые люди, так безупречно сыгравшие роль молодой супружеской пары, были на самом деле сотрудниками секретной службы Движения вооружённых сил.

Расследование, которое было начато ДВС, установило, что на территории Португалии и соседней Испании с начала 1975 года развернула свою деятельность тщательно законспирированная подпольная контрреволюционная террористическая организация, связанная с крайне правыми кругами в Португалии и спецслужбами международного империализма, в первую очередь с ЦРУ США.

Имена четырёх участников встречи — заговорщиков в Саламанке — были установлены сразу же. Это были представители правых военных и гражданских сил Португалии, тесно связанные в прошлом с фашистские режимом. Чтобы установить личность двух других — Моргана и Кастора, понадобилось гораздо больше времени — несколько месяцев. Морган, «технический директор ЭЛП», оказался известным фашистом — это был Ив Герэн-Серак. Под кличкой Кастор выступал некий Хью Франклин, числившийся по документам «гватемальским инженером», работавшим в мадридской компании «Текномотор». Этот «гватемалец» на самом деле оказался американцем из Филадельфии; настоящее его имя — Сабловски. До свержения фашистской диктатуры в Португалии он подвизался в качестве «директора американского филиала» агентства «Ажинтер-пресс». Сабловски много «поработал» в Гватемале, Боливии, Чили. По странному совпадению он всегда находился там в «жаркие периоды» событий, происходивших в этих странах (а проще говоря, он всякий раз появлялся тогда, когда там осуществлялся реакционный государственный переворот). У людей, сталкивавшихся с Сабловски, не оставалось сомнения, что это квалифицированный агент ЦРУ. Кстати, выяснилось, что и в Лиссабоне он побывал всего лишь за неделю до попытки спинолистского переворота 11 марта. Он много поездил по стране. За несколько дней при небольших расстояниях в Португалию, спидометр нанятой им автомашины накрутил около, тысячи километров. В ночь неудавшегося переворота Сабловски спешно покинул Португалию.

«Дело ЭЛП» сразу же приобрело серьёзное значение. Этой террористической организацией, финансируемой влиятельными португальскими монополистами из семей Мелу и Кина, руководили видные политические деятели времён Салазара. Техническим же её руководителем был один из самых крупных в Западной Европе агентов-провокаторов— Герэн-Серак, известный своими контактами с ЦРУ.

Дальнейшее расследование этого «дела», которое пришлось вести и в Испании, показало, что у ЭЛП имелись и очень любопытные связи с западноевропейскими фашистами. Напомним, что Хью Франклин (он же Сабловски) числился сотрудником фирмы «Текномотор», контрольный пакет акций которой находился у «Банко де Авила» — финансовой монополии, принадлежащей испанскому герцогу Валенсия. В свою очередь этот испанский фашист-аристократ был другом и покровителем двух известнейших деятелей западноевропейского фашизма — эсэсовского полковника Отто Скорцени и «чёрного князя» Валерио Боргезе. Ещё одно прикрытие «людей из ЭЛП» в Испании — компания «Мариано», принадлежащая Мариано Санчесу Ковиса, предводителю так называемого «Христова воинства», ультраправой фашистской организации. Именно по этим каналам текли финансовые средства для ЭЛП.

Снабжением оружием и вербовкой «боевиков» для ЭЛП лично занимался Ив Герэн-Серак. Это стало ясно после того, как секретная служба ДВС установила, что на вооружении людей из ЭЛП находились писто— леты-автоматы «скорпион», которые поставляла своим контрагентам другая неофашистская фирма — «Паладин» (контролируемая тем же Герэн-Сераком), закупавшая это оружие через «Уорлд арм компани» — фирму, которая продаёт оружие по всему миру; делая это в соответствии с указаниями ЦРУ.

Что же всё-таки представляла собой ЭЛП, о которой мы ведём наш рассказ? Эта правоэкстремистская, неофашистская организация провозгласила в 1975 году своей целью «освободить Португалию от марксизма, используя политические убийства, целенаправленный терроризм, саботаж и психологическую войну». По данным, проникшим в печать, ЭЛП подразделялась на отдельные «боевые ячейки», состав которых из соображений конспирации не превышал семи человек в каждой. (Всего в ЭЛП тогда насчитывалось несколько тысяч человек.) Штаб ЭЛП состоял из пяти специализированных отделов, занимавшихся политическими вопросами, разведкой (военной и политической), идеологическими диверсиями, материально-техническим снабжением. Люди ЭЛП должны были иметь надёжное прикрытие для своей нелегальной деятельности, при любой возможности проникать в португальские вооружённые силы, политические партии и общественные организации, предпочтительнее всего в крайне левые, и действовать там в интересах ЭЛП, чтобы наносить наиболее болезненные удары по режиму, созданному в результате апрельской революции.

В своих листовках и подпольных изданиях ЭЛП главными врагами называла Португальскую компартию и Движение вооружённых сил, но в то же время объявляла, что будет вести беспощадную борьбу со всеми, кто «несёт ответственность» за события в Португалии, начиная с 25 апреля 1974 года.

Весной и летом 1975 года, особенно в первые месяцы после провала организованного Спинолой путча 11 марта, реакционеры довольно быстро перегруппировываются, сосредоточивая главные усилия на развёртывании широкой подрывной и террористической деятельности в Португалии с целью подрыва демократического строя в стране. Одновременно формировались ударные подпольные группы ЭЛП, которые должны были проникать на португальскую территорию для совершения там подрывных акций. Координационный центр антипортугальской подрывной деятельности размещался в ту пору в Мадриде, а учебно-тренировочные лагеря ЭЛП находились в крупных помещичьих имениях в испанских провинциях Бадахос, Севилья, Уэльва, Саламанка. Там будущие элписты проходили обучение подрывному делу.

В «боевики» ЭЛП вербовались самые различные люди: тут были и бежавшие из Португалии сотрудники ПИДЕ, и чиновники фашистского аппарата, и просто уголовники, и наёмники из других стран: португальцы — переселенцы из бывших португальских колоний, бразильцы, французы, связанные в прошлом с ОАС (те самые, которых Герэн-Серак использовал несколько лет назад в сети созданного им «агентства» «Ажинтер-пресс»), немцы, итальянцы и другие. Завербованные направлялись в мадридское отделение «благотворительной» католической организации «богоматерь Фатимы»[8] на площади Испании. Но туда они попадали уже «профильтрованными» двумя известными португальскими фашистами — Жозе Иполито Рапозо и Жозе Менезешем, которые работали в Мадриде на «промежуточных» вербовочных пунктах. Затем в конторе «благотворительной» католической организации они снова подвергались экзамену, на сей раз руководителем «оперативной части ЭЛП» ван Уденом и бывшим крупным специалистом «по мокрым делам» из ЛИДЕ Нуно Барбиери; наконец, перед отправкой в учебнотренировочные лагеря с ними работал ещё один пидовец — Кунья Пассо. Тех, кто успешно прошёл сквозь «фильтры», ожидало ежемесячное вознаграждение — 7 тысяч эскудо во время обучения в лагере и 15 тысяч эскудо во время пребывания на португальской территории (конечно, все их расходы также оплачивались ЭЛП). Обучал «боевиков» ЭЛП небезызвестный полковник Шрамм, питомцы которого «прославились» своими зверствами в Конго. Среди португальских инструкторов наиболее известны полковник Санту Канту Кабуси и бывший заместитель шефа ПИДЕ Барбиери Кардозу,

Для ведения подрывной пропаганды ЭЛП создала две подпольные радиостанции, которые непрерывно вели передачи на португальском языке из окрестностей Оливенсы и Уэльвы — двух испанских городков, пограничных с Португалией.

Всё это требовало немалых денег. И они были найдены. По сообщению информированного итальянского журнала «Эуропео», щедрая финансовая поддержка была оказана португальским неофашистам через экс-президента Спинолу. Встретившись в Швейцарии в сентябре 1975 года с бывшим директором ЦРУ Джоном Маккоуном, занимавшим в тот момент пост одного из заместителей директоров известнейшей транснациональной компании ИТТ («Интернэшнл телефон энд телеграф»), Спинола получил от него средства, собранные «друзьями португальской демократии» на борьбу с «марксистским режимом» в Лиссабоне. Первый взнос, полученный Спинолой, составил почти 300 тысяч долларов.

Такова закулисная сторона действий ЭЛП. Характерно, что и здесь, как и во многих других случаях, мы видим почерк ЦРУ, полувоенных и военных организаций, созданных при его участии. Наконец, дело не обошлось и без многонациональных компаний, в том числе и такой уже известной своей причастностью к подрывным действиям против многих демократических режимов, как ИТТ.

Остановимся на деятельности ещё одной политико-террористической организации, лидером которой был генерал Спинола, — «демократического движения за освобождение Португалии» («мовименту демократику пара а либертасао де Порту— гал») — МДЛГТ

Крах фашистской диктатуры в Португалии 25 апреля 1974 года поверг бывших приспешников режима Салазара — Каэтану в состояние полной растерянности и разброда. Однако этот период продолжался недолго, всего лишь несколько недель. Уже во второй половине лета 1974 года в стране начинают расти многочисленные легальные неофашистские политические образования под вполне респектабельными и демократическими названиями. Тут и «партия прогресса», и либеральная, и националистическая партии, и даже «португальское народное движение», и тому подобные «партии» и «движения». Наряду с процессом легализации неофашистских группировок начинают создаваться и подпольные террористические организации фашистов. Небезызвестная ЭЛП возникает ещё до попытки первого спинолистского переворота 28 сентября 1974 года, и «учредившие» ЭЛП беглые португальские фашисты объявляют в Мадриде о сформировании «правительства в изгнании», в составе которого фигурировал Р. Казаку, инспектор ПИДЕ, человек, неоднократно действовавший в качестве «связника» между ПИДЕ и ЦРУ.

Люди из ЭЛП организовали первую из нескончаемого ряда террористических акций, совершённую реакционерами 26 мая 1975 года. В Брагансе (на дальнем севере Португалии) они совершили налёт на помещение местной организации прогрессивной партии Португальское демократическое движение, разграбили и разрушили его. Вслед за этой акцией последовали десятки и сотни других. Совершались нападения на активистов левых партий и общественных организаций.

После разгрома попытки военного путча 11 марта 1975 года некоторым участникам провалившегося мятежа удалось бежать за границу. Там эти реакционеры начинают понимать, что возможностей для легальной контрреволюционной деятельности внутри Португалии практически не осталось. Единственный эффективный путь борьбы с революцией они видят в объединении различных эмигрантских формирований и в создании при этой объединённой политической организации террористических групп, которые стали бы действовать на португальской территории, занимаясь там диверсиями и саботажем, подрывной пропагандистской работой.

Летом 1975 года Спинола и бежавшие с ним за границу офицеры с помощью ещё ранее эмигрировавших из революционной Португалии промышленников, финансистов и крупных землевладельцев организуют так называемую МДЛП. Внутри этой спинолистской заговорщической организации оформляются два крыла — политическое во главе с Диашем Лима и военное, которое возглавили Алпоим Калван, Котта Диаш и Пашеку де Аморим. Для выполнения своих задач МДЛП использовала как сеть, созданную ЭЛП, так и собственную нелегальную структуру. Военная организация МДЛП сосредоточила подрывную и террористическую деятельность первоначально на севере Португалии, откуда пыталась распространить её на центральные и южные районы страны.

После того как летом 1974 года из бывших португальских владений в Африке в страну хлынули белые переселенцы-репатрианты («реторнадуш»), спасавшиеся от революционных преобразований в колониях, к участию в бандах правых террористов стали привлекать и этих озлобленных, отчаявшихся людей.

Выходец из аристократического рода Педру Магальяиш, граф Понте ди Лима, известный деятель народно-монархической партии, служил долгое время «связующим звеном» между МДЛП, местной «антитоталитарной бригадой», священниками-реакционерами и главарями организации «реторнадуш». Связана была с «аристократом» и известная «террористическая сеть» Рамиру Морейра — банда, долгое время безнаказанно орудовавшая на севере и в центральных районах. (В сборнике «Досье: терроризм», опубликованном в 1977 году издательством Португальской компартии «Аванте!», подробно рассказано о действиях и этой банды, и многих других.)

Наконец в августе 1976 года полиция арестовала нескольких участников «террористической сети» Р. Морейры, в том числе и его самого. Им были предъявлены обвинения в совершении множества террористических акций, из которых наиболее крупными были взрывы бомб, принёсшие человеческие жертвы и значительный материальный ущерб: в посольстве Кубы в Лиссабоне (убиты трое), в лиссабонском аэропорту (где была подорвана вышка управления полётами), на столичном проспекте Авенида да Либердаде (убит один человек), в сельхозкооперативе близ города Порту, на экономическом факультете университета в Порту, в здании муниципалитета города Вила-Реал; бомбы подклады— вались и во многих других местах: в общественных помещениях, частных домах, автомобилях.

Кто же входил в состав этой «террористической сети» и какие функции в ней выполнял?

Рамиру Морейра, главарь банды, состоятельный человек, член окружного комитета народно-демократической партии в Порту; Луиш Виейра, бывший владелец ресторана «Пелинтра» в городе Повуа-ди-Варзим, у него собирались местные террористы — «бое— вики», во время ареста при нём были обнаружены крупные суммы иностранной валюты; Жоаким Торреш, промышленник, бывший член «национального союза» — фашистской партии Салазара, руководил целой группой головорезов; Антониу Регадаш, бывший полицейский, участвовал в репрессивных акциях ПИДЕ против студентов Коимбры; Абилиу ди Оливейра, крупный промышленник, финансировал своих сообщников по террористическим акциям; майор Мота Фрейташ, активный член МДЛП, начальник полиции города Порту, служивший настоящим «ангелом-хранителем» для всей банды, укрывавший её от преследования центральных властей; уже упоминавшийся граф Понте ди Лима, бежавший за границу, в прошлом член «португальского легиона» — массовой фашистской организации, после революции 25 апреля — активист народномонархической партии и один из руководителей местного отделения Конфедерации португальских сельских хозяев; лейтенант Педру Менезеш, сапёр, специалист— взрывник, видная фигура в военном комитете МДЛП.

Среди участников банды были и безработные, и мелкие крестьяне, и даже уголовные преступники-профессионалы, на долю которых и выпадало выполнение особо опасных или «грязных» заданий.

Не менее любопытной фигурой среди правых террористов, действовавших якобы «в защиту португальской демократии», а на самом деле ради её свержения и возвращения к диктаторскому, неофашистскому режиму, был некий Стюарт ди Вашконселуш, главарь ещё одной террористической группы, большинство членов которой (выходцев из Анголы) были связаны в своё время с людьми Герэн-Серака, действовавшими по поручению ПИДЕ и «Ажинтер-пресс» против национально-освободительного движения в Анголе. И эти примеры можно было бы приводить без конца…

Приблизительно за два года — с мая 1975 года по апрель 1977 года — в Португалии совершено около 600 террористических акций. Покушения, взрывы бомб, налёты, поджоги, убийства почти каждый день. Все эти диверсии и террористические акты без боязни ошибиться следует отнести на счёт фашистов и их последышей. Лишь несколько акций правых террористов можно посчитать результатом «местной» инициативы, все остальные — это итог хорошо организованных и запланированных в масштабе всей страны террористических акций. Никакого сомнения не осталось и в том, что вся террористическая кампания 1975–1976 годов была частью общего фашистского заговора, направленного на то, чтобы подорвать развитие процесса демократизации, начатого 25 апреля, вернуть Португалию под иго новой реакционной диктатуры.

Летом 1975 года обстановка в стране стала рекордно напряжённой. Первые недели знаменитого «жаркого лета» были отмечены острым политическим кризисом. Все силы реакции были брошены на то, чтобы подорвать единство Движения вооружённых сил, отстранить от власти прогрессивных военных во главе с премьер-министром Васку Гонсалвешем, скомпрометировать коммунистов и представителей других демократических сил в глазах населения.

Наряду с нагнетанием политической напряжённости, в чём, отметим, особенно отличались правосоциалистические лидеры, установившие в те дни постоянные контакты с американским посольством в Лиссабоне, реакция одновременно спровоцировала кампанию антикоммунистического террора, в которой участвовали платные агенты империалистических спецслужб, в первую очередь ЦРУ, так и обманутые, тёмные, отсталые люди, которых подстрекали к антикоммунистическим выступлениям умелые специалисты по организации подрывных действий.

Цель реакционеров: не допустить дальнейших демократических преобразований в Португалии; мало того, они рассчитывают в удобный момент повернуть развитие страны вспять. С этими целями как в самой Португалии, так и в соседней Испании была сформирована целая армия террористов-заговорщиков из числа беглых фашистов и антикоммунистов, за спиной которых — точно так же, как это было в своё время в Чили — стояли и транснациональные компании (и здесь не обошлось без ИТТ), и агенты ЦРУ, и всякого рода фашистские и реакционные группировки, как португальские, так и международные. Одной из таких группировок, связанных с фашистским прошлым, была шпионско-террористическая группа «Паладин», тесно связанная с международным «чёрным интернационалом». И она внесла свой вклад в борьбу против революционной Португалии.

Группа «Паладин», контора которой в тот момент находилась в Барселоне, довольно откровенно занималась вербовкой наёмников. Перелистав в те дни подшивки некоторых лиссабонских газет, можно было без особого труда обнаружить такое, например, объявление: «Хочешь заработать много денег? Мы предлагаем любому возможность получить 15 тысяч эскудо в месяц. Немедленно напиши нам в Международный Зелёный Крест. Почтовый ящик 12105. Барселона, Испания». Этот оклад, приближавшийся по тем временам к жалованью португальского министра, предлагался специалистам… по «выращиванию шампиньонов»! Странно, не правда ли? Тем, кто заинтересовался этими весьма загадочными объявлениями, вскоре удалось выяснить, что след через Барселону вёл как раз к ЭЛП, поставившей себе задачей «выращивать» фашистские поганки для борьбы с португальской революцией.

В чём тут было дело? Эти объявления публиковала частная шпионско-террористическая служба, организованная немецким нацистом фон Шубертом, который обучался работе у самого гитлеровского министра пропаганды Геббельса. После разгрома фашистской Германии фон Шуберт вместе со своим коллегой из министерства пропаганды, помощником Геббельса неким фон Леерсом, бежал в Латинскую Америку, а затем, спустя несколько лет, вместе с ним отправился на Ближний Восток, где в одной из арабских с гран подвизался на «ниве пропаганды». Деятельность эта, однако, не при несла фон Шуберту особых дивидендов, и он решил сменить амплуа.

В 1970 году фон Шуберт открывает в Испании свою самостоятельную «контору». Группа «Паладин», основанная старым фашистским служакой, могла по заказу предоставить своим клиентам услуги «квалифицированных» наёмников, шпионов и убийц. Действовавший с завидным упорством и терпением д-р фон Шуберт собрал под своё крыло штат специалистов по разного рода подрывным и террористическим акциям, разбойных дел мастеров, малоразборчивых в достижении по ставленных их хозяевами целей. Своих «работников» группа «Паладин» набирала преимущественно в крайне правых кругах, среди бывших эсэсовцев, бывших оасовцев, сражавшихся за «французский Алжир», и прочих бывших…

Что же касается обещанного «клиентам» сохранения в тайне всех осуществляемых но их заказу операций, то, как говорится, нет ничего тайного, что рано или поздно не становится явным, и, несмотря на все усилия д-ра фон Шуберта, миру стало известно о характере деятельности его «специалистов». А ведь для того, чтобы сохранить в секрете «дело» фон Шуберта, да и саму его личность, было сделано немало. Некий француз-оасовец, воевавший в составе группы «коммандос дельта» за «французский Алжир», рассказывает о шефе «Паладина»: «Я встречался с фон Шубертом в Испании, где несколько лет назад я работал на главное управление безопасности (имеется в виду испанская тайная полиция во времена Франко. — Авт.). Это человек — настоящий мастер секретной работы, удивительная, таинственная личность. Он не бросается в глаза, его внешность не запоминается. Хотя он сам подбирает своих людей, контролирует их подготовку, думаю, что мало кто из них встречался с ним самим. Что касается секретной работы и тайных операций, то его контора наверняка самое серьёзное заведение из всех тех, которые мне известны. Он пользуется полным покровительством секретной службы и испанского правительства (опять же во времена Франко. — Авт.)…» Если сделать скидку на некоторую восторженность, свойственную приятелю фон Шуберта, то следует признать, что в остальном он, видимо, удачно рисует портрет фашистского «специалиста подрывной деятельности» и его подручных.

Покровительство властей и широкие связи в крайне правых кругах дали возможность фон Шуберту поставить своё дело на широкую ногу, установить «добрые отношения» со многими западными секретными службами, открыть филиалы «Паладина» в Париже и Лондоне, Брюсселе и Риме, Женеве и Цюрихе.

Работы людям из «Паладина» всегда хватало. При жизни Франко испанское правительство поручало конторе фон Шуберта проведение, например, покушений на жизнь руководителей баскской националистической организации ЭТА, находившихся в изгнании во Франции, проникновение в ряды различных левоэкстремистских группировок и т. п. Список клиентов «Паладина», ставших известными общественности, правда, невелик, но весьма характерен: здесь секретные службы греческих «чёрных полковников», западногерманский концерн «Рейнметалл», английская монополистическая группа «Кэдбюри», марионеточная сайгонская клика, подпольная фашистская организация ЭЛП. Об этом подробно рассказала парижская газета «Либерасьон». Итальянская печать также много писала о деятельности «Паладина» на Апеннинском полуострове и о его роли в организации террористических акций крайне правых группировок.

Любопытно, что группа «Паладин» использовала в качестве прикрытия своей подрывной деятельности довольно известную фирму по торговле оружием — «Уорлд арм компани». Фон Шуберт фигурировал в печати в качестве одного из её директоров. Связь «Паладина» и упомянутой компании была очевидной: бюро тайной фашистской конторы «подрывных дел» в Цюрихе и представительство фирмы находились по одному и тому же адресу. То же самое было и в Париже.

Опасаясь дальнейших разоблачений, шеф «Паладина» решил ещё более засекретить его деятельность. В том же 1974 году фон Шуберт распорядился прикрыть все известные бюро «Паладина» и исчез, не оставив адреса. Но, несомненно, он продолжал действовать под другой личиной.

Нам осталось сказать ещё немного: о том, как был вознаграждён «главный координатор» подрывной работы против португальской революции.

Карьера Ф. Карлуччи в Португалии завершилась громким политическим скандалом. В конце 1977 года по Лиссабону распространились слухи о неизбежном отъезде американского посла. Однако, когда 23 декабря об этом было опубликовано официальное сообщение, многие португальцы прямо-таки разинули рты от изумления: правительство США объявило, что из посольства в Лиссабоне Карлуччи прямиком отправился в вашингтонский пригород Лэнгли в кресло первого заместителя директора ЦРУ. Заслуги Карлуччи были, таким образом, по достоинству вознаграждены. Комментируя это событие, лиссабонская газета «Диариу» писала: «Действуя с целеустремлённостью и жестокостью, свойственной ветеранам этой организации (ЦРУ), Фрэнк Карлуччи в конце концов поставил в труднейшую ситуацию многих и многих португальских политиков, которые публично гордились отношениями дружбы, установившимися у них с послом США. Вряд ли им сейчас будет приятно вспоминать, что они неоднократно вели конфиденциальные беседы, обмениваясь информацией с одним из руководителей ЦРУ».

Известный португальский журналист Артур Портела так характеризовал случившееся: «Что касается этого назначения, то одно из двух: либо это наглое проявление великодержавного высокомерия, либо верх политической наивности. Видимо, американской администрации глубоко безразлично, что может подумать по поводу её действий маленькая, бедная и слабая страна. И разве для американской администрации уж совсем не имеет ни малейшего значения, что благодаря её действиям так оконфузились морально и политически все те, кто поддерживал с послом США дружеские отношения? И разве для американской администрации совсем уж не имеет значения то, что президенты нашей республики, члены Революционного совета, депутаты нашего парламента в настоящее время совершенно уверены, что всё то, что они говорили г-ну послу США в открытых, откровенных, дружеских беседах, ныне находится в архивах памяти «человека № 2» из ЦРУ? Что нам приходится думать о главе государства, который посылает к другим главам государств в качестве своего, представителя человека, назначаемого им самим по истечении двух лет одним из руководителей шпионской службы? Что приходится думать о внешней политике государства, которое направляет послами в другие страны, находящиеся в критической ситуации, людей, становящихся в будущем руководителями шпионских служб?»

Однако американская администрация — что ей свойственно — не обратила на эти и другие высказывания ни малейшего внимания. G приходом к власти, президента Рейгана Карлуччи «за заслуги» был назначен на ещё более высокий пост — заместителя министра обороны США! А потом «по личным причинам» Карлуччи вышел в отставку и занялся «частным бизнесом».