Тигр на свободе

Глава 9

Полчаса спустя я позвонил из телефонной будки в Лондон и связался с Питером Джонсоном, руководителем тамошнего отделения нашей организации: пару дней назад я просил его навести справки о Рондине. Группа его состояла из четырех человек. Они уже несколько месяцев скучали без работы и обрадовались заданию. Правда, Джонсон предупредил, чтобы я не рассчитывал па блестящие результаты.

Однако теперь он сообщил мне интересную новость. Во время расследования его ребята вышли на какого-то француза, партизанившего во время войны. Тот сообщил, что Рондина дважды совершала побег из тюрьмы, но ее ловили и, в конце концов, расстреляли. Правда, полной уверенности у француза не было, а проверить эти слухи теперь уже невозможно.

Конечно, для Рондины не составляло особого труда сменить личность. Для этого было немало возможностей. Так или иначе, но настоящая Эдит Кен исчезла, а ее место заняла Рондина и стала работать под этим превосходным прикрытием.

Я попросил его покопать еще, повесил трубку и позвонил, по своему обыкновению, Мартину Грэди. Он долго не подходил, а когда поднял трубку, не назвал себя, ожидая, когда представится звонивший.

— Это Тайгер, — сказал я.

— Что, срочное дело? — Его голос звучал спокойно.

— Да, — ответил я. — Мне нужна помощь. Официальная секретная служба начала охоту на Видора Чариса. Я должен опередить их. Чарис сейчас здесь.

— Я сейчас же свяжусь с Ньюарком. Когда я могу с вами поговорить?

— Завтра в шесть по этому номеру. — Я назвал ему номер. — Это телефонная будка на станции метро на восьмой авеню.

Линия разъединилась.

Через несколько минут в игру вступят деньги и начнут делать то, что не под силу правительству. По тайным каналам спустят циркуляр с именами и приметами, и тысячи людей, даже не подозревающих, на кого они работают, станут держать глаза и уши открытыми. Эта невидимая сеть поддерживается властью денег, источник которых никому не известен.

Однако кое-что мне показалось странным. Как правило, Грэди лично никому не звонил и дал строжайшее указание связываться с ним только по обычным каналам. Почему же на этот раз он не отчитал меня? Неужели все обстояло так серьезно? Или наоборот?

В игре участвовала еще одна личность, с которой мне хотелось познакомиться поближе, и теперь у меня было на это немного времени. Я набрал номер Грэтхен Ларк. Прошло много времени, прежде чем она подошла к телефону. Мне показалось, что я оторвал ее от чего-то, но все-таки назвался.

— Тайгер? Человек с забавным именем, — она весело рассмеялась, — я только что вылезла из ванны. Еще совсем мокрая.

— Вытирайтесь.

— Не могу. У меня нет полотенца под рукой.

— Значит, вы стоите сейчас совсем голая и мокрая?

— Хоть у нас пока еще и не изобрели видеотелефонов, но такое ощущение, что вы меня видите.

— Могу описать во всех деталях.

— Лучше не надо. — Я рассмеялся.

— Это вас очень волнует?

— По-видимому, вам известно все. Где вы взяли мой номер? Его нет в телефонной книге.

Я не стал ничего выдумывать.

— Для ковбоя, стремящегося к своей девушке, не существует преград.

— Фу, мистер Мэнн, ведь вы только что встречались со своей девушкой.

— Мы с Эдит просто друзья. Она и не рассчитывает на другие отношения.

— Тайгер, мне кажется, вы собираетесь сделать мне безнравственное предложение.

— Вы правы!

— А как же с Эдит?

— Я ведь звоню вам, крошка, а не Эдит.

— Вы с ней поссорились?

— Я никогда не ссорюсь с красивыми женщинами… Хочу пригласить вас в один ночной клуб.

— Что за клуб?

— Забавный. Мне просто хочется поболтать с красивой женщиной.

— Значит… вы звоните мне просто так?

— Просто так.

— Вы заинтересовали меня, Тайгер. Пожалуй, я пойду с вами.

— Голая?

— Нет, оденусь, но если поторопитесь, то застанете меня без платья.

— Я слишком далеко от вас. Прежде чем доберусь, вы успеете одеться.

— И все-таки… я не буду торопиться.

Я остановил такси на том же месте, с которого недавно наблюдал за Бертоном Селвиком, но на этот раз вышел из машины, пересек улицу и нажал кнопку звонка. Раздался ответный зуммер, и я вошел.

Грэтхен жила на верхнем этаже, в студии со стеклянной крышей. Она действительно не торопилась с одеванием. Женщинам обычно нужно два часа, чтобы привести в порядок лицо, и только две минуты, чтобы натянуть платье. Лицо Грэтхен было готово, но все прочее прикрывалось лишь короткой свободной блузкой.

— Привет, человек-тигр, — сказала она, открывая дверь. Я улыбнулся.

— Привет, крошка.

На стенах висели картины, написанные маслом, повсюду лежали свернутые в трубку холсты, а две работы стояли на мольбертах. Некоторые картины были неплохи, но большинство несло на себе отпечаток дилетантизма.

— Необычный стиль, — сказал я.

— И не ходкий.

— Главное, что вам это доставляет удовольствие. — Она вызывающе улыбнулась.

— У меня есть много других способов доставить себе удовольствие… Вы хотели посмотреть, как я буду одеваться. Пройдемте.

— Нет, благодарю, здесь интересней. Но поторопитесь. — Грэтхен насмешливо улыбнулась.

— Я так и знала, что вы спасуете. — Она указала на холодильник. — Можете пока выпить пива.

— Охотно.

Она вошла в спальню, оставив дверь открытой. Я нашел в холодильнике бутылку пива, налил себе и прошелся по комнате, чтобы выяснить ее вкусы. Они оказались весьма разнообразными. Книжные полки были забиты самой различной литературой — от классики до детективов. Много книг было на немецком, французском и испанском языках. Кроме того, я обнаружил шесть томов медицинской энциклопедии и десяток тетрадей с лекциями по юриспруденции.

Итак, это была женщина с широкими интересами, которая хорошо знала, чего хочет. Может быть, излишне интеллектуальная, но все-таки женщина.

Я поднял покрывало с одного мольберта. Портрет был незакончен, но позировавшего легко можно было узнать: Бертон Селвик.

— Нравится? — раздался позади меня голос Грэтхен.

— Наверно, это ваша лучшая работа.

Она повернулась ко мне спиной, чтобы я застегнул платье, и разглядывала портрет через плечо. Ее кожа была теплой и упругой.

— Почему вы не носите бюстгальтер? — спросил я. Она вызывающе улыбнулась.

— Потому что он мне не нужен. Или вы считаете иначе? — Я не мог с ней не согласиться.

Она взяла кусок угля и стала подправлять плечо Селвика. Эти несколько штрихов усилили впечатление. Довольная, она положила уголь и вытерла кончики пальцев.

— Портрет предназначен в подарок его жене, — сказала она. — У них через два месяца юбилей.

— Как вам удалось получить этот заказ?

Она взяла у меня стакан с пивом и сделала несколько глотков.

— Месяца три назад я выставила несколько своих работ в Конвей-галерее, и во время обеденного перерыва туда пришел весь штат нашего бюро. Мистеру Селвику понравилось, и он сделал заказ.

— Наверно, вы неплохо подрабатываете на этом?

— Да, если пять тысяч долларов в год можно назвать неплохим заработком. — Она завесила мольберт. — Осталась пара сеансов, только у мистера Селвика плохо со временем. Он слишком много работает и в последнее время чувствует себя неважно… Итак, допивайте и пойдем. Раз мы выходим так поздно, этот ваш клуб должен быть чем-то из ряда вон выходящим.

Я знал один погребок, который посещали только избранные, потому что предлагавшееся там зрелище относилось к числу запрещенных.

В одной из боковых улиц Бродвея мы вошли в неприметный подъезд, проследовали по длинному коридору и постучали в дверь. В ней тотчас приоткрылась щель и блеснула пара глаз.

Она испуганно схватила меня за руку. Но управляющий, узнав меня, улыбнулся и открыл. Это был приземистый широкоплечий парень с порочным лицом.

— О, мистер Мэнн. Рад вас снова видеть.

— Привет, Делл. Как дела?

— Отлично, мистер Мэнн. Вам ваш обычный столик?

— Да. Шоу уже идет?

— Нет. Но скоро начнется. Вы пришли вовремя.

Мы спустились вниз, и передо мной открылась привычная картина этого клуба, как будто взятая напрокат из «Тысяча и одной ночи»: белые бурнусы официантов-арабов и позвякивающие бубенчики на ногах девушек.

Зал был громадным. В центре находилось свободное пространство для выступлений, а вокруг располагались столики. Публика была разношерстная — от респектабельных пар в вечерних туалетах до лохматых битников. Вдоль стен тянулись ложи с тяжелыми занавесями. Однако в столь экзотическом заведении была современная климатическая установка, и в свежем воздухе реял тонкий аромат духов.

Я указал Грэтхен на дверь дамского туалета и попросил не задерживаться. Когда она исчезла за портьерой, я подозвал управляющего.

— Делл, я ищу здесь одного человека.

— Я так и понял.

— Его единственная примета — не сгибающийся указательный палец. Возможно, говорит с акцентом, но я не уверен. Есть вероятность, что он будет со спутником. Примета того — круглый рот, хотя не совсем ясно представляю себе, что это значит.

— Они никогда здесь не бывали.

— Я так и думал. Передай эти сведения дальше.

— Награда обычная?

— На этот раз еще и премия. — Делл улыбнулся.

— Всегда рад служить вам. — Он кивнул в сторону коридора.

— Вот идет ваша дама. Эффектная женщина. У таких всегда изысканный вкус. А как поживает та высокая рыжая?

— Ее застрелили в Мехико.

— О, как жаль. А что стало с тем злодеем, который это сделал?

— Я утопил его в умывальнике.

— Прекрасно.

Делл подозвал бородатого официанта, и тот провел нас в ложу. Я заказал виски и отдернул занавеску, чтобы видеть происходящее внизу.

Грэтхен была в восторге.

— И это в центре Нью-Йорка! А я считала, что меня уже ничто не может удивить.

— Детка, есть множество вещей, которые вас удивят.

— Но этот клуб…

— Он называется «Погребок двух сестер». Еда здесь настоящая и, кроме того, можно заказать все, что угодно — от убийства до спутника на вечеринку с наркотиками. Однако учтите, сюда допускаются только посвященные. Сегодня вы пришли со мной, а это достаточная рекомендация. Но не вздумайте выдать никого из присутствующих, иначе получите пузырек с соляной кислотой в лицо.

— Как? А полиция…

— Полиция обходит такие заведения стороной. Это хорошие источники информации и их предпочитают сохранять. Запомните, что я вам сказал.

— А вы не из полиции?

— Нет, — ответил я, — но моя профессия помогает мне многое видеть и знать.

— Что же это за профессия? — Я пожал плечами.

— Короче говоря — агент. Мы ходим непроторенными тронами, разведываем недра. Последние пять лет я занимался каучуком, потом цинком и вольфрамом, а теперь — красным деревом.

— Вам нравится ваша работа?

— Да, если бы не жара и холод, не москиты и змеи, и не бандиты. А вам нравится ваша профессия?

— О, я довольна.

— Почему вы не занимаетесь только живописью?

— Это приносит мало денег. Кроме того, меня интересует работа в ООН. По-моему, там делаются дела мирового значения.

— Вы так считаете?

Она не успела ответить, как раздались протяжные звуки цимбал. Вслед за ними вступили флейты и барабаны. В центре зала появились шесть смуглых темноволосых танцовщиц и закружились под протяжную восточную мелодию. На них были только прозрачные покрывала.

Музыканты постепенно убыстряли темп и девушки кружились все стремительнее. Покрывала обвивали их спиралями, лица зрителей побледнели и покрылись испариной. Я заметил, что Грэтхен дрожит как в лихорадке. Сжав руки, она наклонилась вперед, как будто в любое мгновение готова была вскочить, сорвать с себя платье и броситься на сцену.

В центре круга танцовщиц появился араб в белом бурнусе и с длинным хлыстом. Время от времени он обвивал им талию той или иной танцовщицы и привлекал ее к себе.

С ударом литавр девушки исчезли, и в луче прожектора появилась женщина необычайной красоты, вероятно, евразийка. На ней не было ничего, кроме звенящих колец на руках и ногах. Угольно-черные волосы свисали до пояса и при каждом движении открывали ее юную грудь.

На лице араба отразилось желание. Он щелкнул хлыстом и обвил его вокруг талии девушки, как будто хотел перерезать ее пополам. На ее коже хлыст не оставил никакого следа. Она освободилась и продолжала танцевать.

Одна женщина привстала со своего места, судорожно вцепившись в край стола. Позади нее стоял наготове официант, чтобы успеть удержать, если она бросится на сцену. По-видимому, такие вещи здесь случались.

В конце концов, араб схватил танцовщицу и притянул ее к себе. Ритм музыки стал яростным. Он распахнул бурнус и окутал им девушку. Зазвенели цимбалы, пара опустилась на пол и прожекторы погасли.

Зажгли обычное освещение. Сцена была пустой.

— О, боже! — простонала Грэтхен.

— Понравилось?

Она с недоумением посмотрела на меня.

— И вы можете оставаться спокойным?

— Я видел это уже не раз. А вы чуть было не спрыгнули вниз на сцену.

Она покраснела.

— Это действует как гипноз.

— В этом цель номера.

— Все-то вам известно… хищник.

Официант принес заказ и исчез.

— Сколько языков вы знаете? — спросила она.

— Еду, питье и женщину могу потребовать почти на всех языках, но обычно предпочитаю английский. — Я замолчал, а потом как можно небрежней спросил: — Вы давно знакомы с Эдит Кен?

— С начала ее работы в ООН.

— Вы близкие подруги?

— Довольно. Кстати, почему вы не взяли ее с собой сегодня? Мне кажется, вы все-таки поссорились.

— Она рассказывала вам о своей семье?

— Пару раз. Они довольно известные в Англии люди — аристократы, военные, дипломаты и так далее. Она тоже решила заняться чем-нибудь серьезным и поэтому поступила в ООН.

— Как вам работается с Бертоном Селвиком? — спросил я. Она состроила гримасу.

— Мне не так часто приходится иметь с ним дело. Я только дважды помогла его аппарату. Он очень милый.

— То есть?

— О, у мистера Селвика такое своеобразное английское чувство юмора, он так любит приправлять работу шуткой. Все женщины в ООН его обожают. Мистер Селвик очень умен и напоминает профессора, которого и когда-то знала.

— Где?

— В колледже, в Нью-Йорке.

— Эдит, кажется, высоко его ценит?

— Это потому, что они соотечественники. Когда вместе обедают, то говорят только об Англии. Кроме того, они часто работают вместе в его кабинете. Эдит готова трудиться день и ночь без всякой оплаты, лишь бы внести свою лепту, как она выражается.

Да, внести лепту в сбор информации, подумал я про себя, а вслух сказал:

— Такой она была всегда. И при этом не болтлива.

— Так и должно быть. Нас всех проверяет служба безопасности, а болтливый человек долго в ООН не задерживается.

Официант принес блюдо с кушаньями, издававшими сильный пряный аромат.

— Что это? — спросила она.

— Лучше, думаю, не говорить, — ответил я. — Просто попробуйте.

Она осторожно попробовала и пришла в восторг. Мы ели и непринужденно болтали. Я показал ей среди посетителей пару политиков, одного актера и босса гангстеров. Когда мы уже готовились уходить, появился Делл и пошептал мне на ухо. Я отрицательно покачал головой, и он с улыбкой исчез.

— Что он вам сказал?

Усмехнувшись, я отставил в сторону тарелку.

— Спрашивал, не интересует ли нас комната на ночь. Кажется, в его распоряжении есть одна.

— И вы отказались?

— Да. Постели здесь жесткие, зеркала просвечивают насквозь, а сдирают сотню долларов в час. Кроме того, ваша комната мне больше нравится.

Она поставила локти на стол и положила подбородок на руки.

— Тайгер, — сказала она, — вы обезоруживающе прямолинейны.

— Тогда поедем к вам?

— Конечно, — с улыбкой ответила она.