Том 2. НЕТ НИКАКОЙ ЗАЩИТЫ

НЕТ НИКАКОЙ ЗАЩИТЫ

ПРОКЛИНАЯ ФОРМАЛЬНОСТИ, Белтер расстегнул воротничок и опустился обратно в кресло. Потом пристально посмотрел на каждого из Объединенного Военного Совета Солнечной Системы и продолжал:

— Можете тоже устроиться по-удобнее, потому что, видит Бог, раз уж я буду держать вас за этим столом до тех пор, пока мы не найдем какое-то решение, то нет смысла придерживаться буквы протокола. Я никогда еще не слышал, чтобы с чем-то нельзя было справиться ничем, кроме, конечно, «Смерти». А значит, есть какая-то слабина и у этой штуки. И она должна отразиться в записях. Поэтому мы будем изучать записи до тех пор, пока не обнаружим ее. Раскройте по-шире глаза и работайте. Это касается и вас, Лиисс.

Сидящий в сосуде юпитерианин пожал тем, что заменяло ему плечи. Инфракрасные сенсорные органы на его цефалоподах покраснели, когда в переводчике протрещали слова Белтера. Глядя с негодованием на это создание, Белтер подавил вспышку сочувствия. Юпитерианин был пленником многого другого, помимо сосуда, в котором поддерживались нужные ему состав атмосферы и сила тяжести. Лиисс был представителем покрытой позором, побежденной расы, и то, что он находился за столом переговоров, являлось пустой формальностью — любезностью победителей, поддерживаемой огнем, сталью и смертью. Но сердитое выражение лица Белтера не изменилось. Сейчас было не время сочувствовать проигравшим войну.

Белтер повернулся к ординарцу и кивнул. Советники, все как один, издали вздох усталости и тревоги. Свет погас и на плоской стене комнаты возобновился показ записи.

Сначала пошли астрономические данные из Купола Плутона, показывая первоначальный курс Захватчика, приближающегося от Кольца Лиры — уравнения, расчеты, наброски, графики, фотографии. Все это было датировано трехлетней давностью, как раз во время заключительный фазы войны с юпитерианами. В Куполе Плутона в то время не было никакого персонала, причем вовсе не из-за чрезвычайного положения. Это была полностью автоматизированная обсерватория, и во время межпланетной войны не было необходимости в ее информации. Поэтому она не была оборудована передатчиком мгновенного действия, но аккуратно записывала информацию, пока ее не посетили после войны. На Заставе, одной из лун Нептуна, находилась хорошая военная база, предназначенная для наблюдения за границами Солнечной Системы. То есть, должна была там находиться…

Поэтому, Захватчики вторглись в пределы Системы прежде, чем кто-либо увидел записи обсерватории Плутона, а к тому времени…

Изображение мигнуло, исчезло, но тут же сменилось стенограммой, полученной штабом Земли по мгновенной связи.

Появилось помещение военной базы Нептуна. Очевидно, запись была включена как раз перед тем, как дежурные приняли сигнал тревоги. Один из них развалился в кресле перед пультом управления телескопами, другой, стройный лейтенант в кожаном мундире марсианских Колониальных войск, повернулся, когда замигал сигнал тревоги, одновременно поддержанный резким звонком. Звук был записан четко, члены совета услышали даже резкий вдох лейтенанта, ясно прозвучал его голос, когда он скомандовал:

— Колин! Тревога! Включите поиск!

— Включаю, сэр, — ответил второй дежурный и пальцы его запорхали по клавиатуре пульта. — Это в открытом космосе, сэр, — сообщил он, не прекращая работать. — Может, юпитериане… Идут прямо на нас.

— Я не уверен, что остатки их военно-космического флота вообще могут сделать такой большой перелет. Могу держать пари, что тогда бы они легко захватили Землю. Какой величины объект?

— Я еще не… А, вот оно, сэр, — сказал дежурный. — Объект размеров тяжелого крейсера Класса III-А.

— Корабль?

— Не знаю, сэр. Нет никакого теплового излучения двигателей любого вида. И магнитоскоп тоже на нуле.

— Направьте на него чезер.

Руки Белтера невольно впились в край стола. Всякий раз, как он видел эту часть записи, ему хотелось вскочить и завопить: «Нет, идиот! Он же перехватит ваш луч и пойдет по нему!» Чезерскоп фиксировал то, на что был направлен, и давал увеличенное изображение, но по нему легко можно было проследить источник.

Белтеру пришлось приложить усилие, чтобы расслабиться. Что толку теперь, мрачно подумал он. Ведь эти парни давно мертвы.

Запись продолжалась. На экране обсерватории появилась проекция чезерскопа. Совет снова увидел знакомый уже жуткий облик Захватчика — приземистый, угловатый, совершенно не обтекаемый корабль, явно не предназначенный для полетов в атмосфере, самодовольно скрывающийся за чем-то, что должно быть противометеоритным щитом, но представляло собой простую плоскость.

— Это корабль, сэр, — зачем-то сказал дежурный у пульта. — Кажется, он тормозит. Хотя я все еще не фиксирую никакого излучения.

— Батарея, — сказал лейтенант в микрофон, и три индикатора замигали, отметив, что батарея готова к действию.

Лейтенант, не сводя глаз с индикаторов, секунду поколебался, затем приказал:

— Автоуправление! Связать батарею с лучом нашего чезера.

Три индикатора снова мигнули. Индикаторы замигали, отмечая, что направляющие средних и тяжелых ракет нацелены на незнакомца.

Корабль по-прежнему медленно поворачивался на экране. Затем на его боку возникло темное пятнышко — открытый люк. Появилась струя выходящего из него газа, а потом вылетело что-то вращающееся. Дежурный увидели его весьма ясно, но оно тут же исчезло.

— Они что-то послали к нам, сэр!

— Отследите!

— Не могу, сэр!

— Вы видели начало траектории. Ищите в этом направлении.

— Да, сэр. Но радар ничего не регистрирует. Может, это корабль-невидимка?

— Корабли-невидимки бывают только в теории, Колин. Нельзя пустить импульсы радара вокруг объекта, а затем восстановить их в исходной форме. Если эта штука что-то и деформирует, то она деформирует свет. Она…

Затем все в комнате совещания, кроме юпитерианина, закрыли глаза, потому что на экране повторился давно происшедший ужас — лопнула внешняя переборка обсерватории, и большой зазубренный осколок оторвал голову лейтенанта и бросил ее прямо в телекамеру.

Запись погасла, включился свет.

— Включите следующий… Да держите же его! — воскликнул Белтер. — Что случилось с Херефордом?

Делегат от Сил Мира резко поник, упав головой на лежащие на столе руки. Представитель марсианских Колониальных войск прикоснулся к нему, и Херефорд тут же поднял голову. Лицо его было точно у святого.

— Простите…

— Вы заболели?

Херефорд устало поник в кресле.

— Заболел? — вяло повторил он.

Это был уже немолодой человек, и его положение по странности занимало место сразу за юпитерианином. Подобно другим, он представлял определенную группировку. Но его группировка не являлась планетарной. Он представлял объединения всех пацифистических организаций в Системе. Его место в Военном Совете Объединенной Солнечной Системы являлось компромиссом, предварительным ответом на явно не имеющий ответа вопрос: могут ли люди обойтись без вооруженных сил? Многие считали, что могут. Но многие — что нет. Чтобы избежать волнений, главе объединения дали место в ВСОСС. У него был такой же голос, как и у представителя любой планеты.

— Заболел? — шепотом повторил он. — Да. Наверное, да. — Он махнул рукой на опустевшую стену. — Почему Захватчик сделал это? Это так бессмысленно… так глупо…

Он поднял глаза, и Белтер снова почувствовал укол сочувствия. Ум Херефорда был известен во всех четырех мирах. Херефорд всегда был резок, решителен, но теперь мог задать лишь простейший вопрос, словно уставший, испуганный ребенок.

— Да, зачем? — спросил Белтер. — О… я не имею в виду остальные записи. Не знаю, как все вы, но я на миг был загипнотизирован этим уничтожением. Херефорд спросил, зачем! Если бы мы поняли это, то могли бы что-то планировать. Как-то обороняться.

— Это не война, — пробормотал кто-то. — Это — убийство.

— Вот именно! Захватчик выпустил что-то вроде бомбы ближнего радиуса действия и уничтожил нашу базу на Заставе. Затем он полетел глубже в Систему, разнес вдребезги необитаемый астероид, проник сквозь защитный экран на Титане и уничтожил половину его населения каким-то катализатором цианида. Он захватил в плен трех разных сканеров-разведчиков, поймав их каким-то притягивающим лучом, разогнал, как камни в праще, и разбил о ближайшую планету. Земные корабли, марсианские, юпитерианские — ему это безразлично. Он может и дальше лететь так и побеждать все, что у нас есть, кроме…

— Кроме «Смерти», — прошептал Херефорд. — Продолжайте, Белтер, чего ж вы замолчали? Я знал, что все сведется к этому.

— Ну, так это истина! А города? Если он сбросит такой вот разрушитель, — он кивнул на пустую стену, где они только что видели запись ужасной сцены, — на большой город, так никого не останется в живых, не говоря уж о том, что город будет невозможно восстановить. Мы не можем связаться с Захватчиком. Если мы посылаем простые сигналы, он игнорирует их, если направленный луч — он стреляет в нас или посылает по лучу такую вот бомбочку. Мы не можем даже сдаться ему! Он просто летит по Системе, время от времени меняя курс и скорость, и время от времени на что-то нападает.

Марсианин поглядел на Херефорда, затем уставился куда-то вдаль.

— Не понимаю, почему мы ждали так долго. Я видел Титан, Белтер. Теперь сотню лет он будет мертв, как Луна. — Он покачал головой. — Никакие предварительные мирные соглашения не могут мешать защищать Систему, какими бы важными эти соглашения ни были. Я сам голосовал за то, чтобы объявить «Смерть» вне закона. Эта идея нравится мне не больше, чем… чем Херефорду. Но это диктуют обстоятельства. Или мы что, хотим пожертвовать всем, что создали наши расы, ради устаревшего принципа? Мы что, собираемся самонадеянно прятаться за этот идеалистический клочок бумаги, пока некто с секретным оружием уничтожает нас поодиночке?

— Клочок бумаги! — тут же взвился Херефорд. — Сынок, а ты знаком со своей древней историей?

Переводчик зашипел, когда через него заговорил Лиисс. Плоские, лишенные ударений слова выражали гнев, а те, кто знал юпитериан, могли заметить, как побледнел сенсорный орган этого существа.

— Лиисс возражает против словосочетания «секретное оружие». Человек с Марса намекает, что Захватчик похож на Юпитериан…

— Остыньте, Лиисс, — сказал Белтер и твердо взглянул на марсианина. — А вы следите за языком, иначе вернетесь на свои каналы очищать суперсою от ржавчины. Успокойтесь, Лиисс, я думаю, что марсианский делегат позволил эмоциям взять верх над ним. Никто не думает, что Захватчик с Юпитера. Он пришел откуда-то из Дальнего Космоса. Его корабль гораздо более продвинутый, чем наши, а вооружение… Ну, если бы у Юпитера было подобное оружие, то вы не проиграли бы войну. А еще есть Титан. Не думаю, что юпитериане стали бы уничтожать столько своих сограждан, только чтобы скрыть новое секретное оружие.

Марсианин слегка поднял брови. Белтер нахмурился, и марсианин с усилием сделал безразличное лицо. Юпитерианин расслабился.

Адресуясь, как обычно, ко всему Совету, но глядя на марсианина, Белтер проворчал:

— Война закончена. Все мы Соляриане, жители Солнечной Системы, и Захватчик представляет угрозу для всех нас. У нас будет время переругаться друг с другом после того, как мы избавимся от Захватчика. Но не раньше. Это понятно?

— Ни один человек не доверяет Юпитеру. Никто не доверяет Лииссу, — продолжал дуться юпитерианин. — Лиисс безмозглый. Лиисс ничем не может помочь. Пусть лучше Юпитер погибнет, чем ему станут доверять.

Белтер беспомощно вскинул руки. Чувствительность и упрямство юпитериан были общеизвестны.

— Если и есть какой-нибудь самый неуклюжий и тупой способ действовать, — проворчал он, — то марсиане обязательно отыщут его. Сейчас нам нужны мозги каждого из нас. А образ мышления юпитериан весьма отличается от остальных, так что он мог бы помочь нам справиться с нашей общей проблемой, и вы все должны помочь ему в этом.

Марсианин поджал губы. Белтер повернулся к юпитерианину.

— Лиисс, пожалуйста, слезь со своей любимой лошадки. Может, в наше время Солнечная Система слегка переполнена, но все мы должны в ней жить. Вы будете сотрудничать?

— Нет. Марсианин не доверяет юпитерианину. Марс умрет, Юпитер умрет, Земля умрет. Вот и отлично, раз никто не доверяет Юпитеру. — И существо странным образом свернулось вовнутрь — жест столь же показной, как и сжатые губы.

— Лиисс сидит в одной лодке со всеми нами, — заявил марсианин. — Мы должны…

— Он будет сотрудничать! — рявкнул Белтер. — Вы уже достаточно наговорили, приятель. Сосредоточьтесь на Захватчике и оставьте Лиисса в покое. Он может голосовать по этому вопросу, но имеет полное право и воздержаться от голосования.

— На чьей вы стороне? — вспыхнул марсианин, вскакивая на ноги.

Белтер хотел было ответить, но между ними, точно барьер, встал тихий, мягкий голос Херефорда.

— Он на стороне Системы, — ответил делегат от мирных организаций. — Где должны быть и все мы. У нас нет выбора. Вы, марсиане, хорошие бойцы. Но вы правда считаете, что можете отделиться от всех нас и сами победить Захватчика?

Снова вспыхнув, марсианин открыл рот, тут же закрыл его и сел. Херефорд взглянул на Белтера, и тот тоже сел. Напряжение в комнате спало, и у каждого в голове появилась мысль: «Ну, и что делать дальше?»

Белтер молча рассматривал свои пальцы, пока остальные не успокоились, затем тихо сказал:

— Послушайте, господа, мы испробовали все. Нет никакой защиты. Мы уже потеряли корабли, людей и базы. И потеряем еще больше. Если Захватчик может быть уничтожен, мы должны сделать это как можно быстрее, чтобы у нас было время на подготовку.

— На подготовку? — переспросил Херефорд.

— Конечно! Неужели вы хотя бы на минуту могли подумать, что Захватчик не связался или в ближайшее время не свяжется со своими соотечественниками? Предположим, мы не сумеем уничтожить его. Тогда он вернется туда, откуда прибыл, с известием, что здесь есть цивилизация, не обладающая достаточно мощным оружием, чтобы справиться с ними. Вы же не будете такими наивными, чтобы полагать, что этот корабль — единственный у их расы или единственный, который появится в нашей Системе! Наша единственная задача — уничтожить этот корабль и подготовиться к полномасштабному вторжению, а если таковое не последует, тогда мы сами должны вторгнуться к ним, где бы они ни находились.

— Все та же старая песня, — печально покачал головой Херефорд.

Белтер с треском ударил кулаком по столу.

— Херефорд, я понимаю, что Объединение Организаций Мира — это большой шаг вперед. Я знаю, что, по определению, общественность на трех планетах и сотнях колоний за мирную жизнь и против войны. Но… вы можете предложить способ сохранить мир и одновременно спасти нашу Систему? Можете?

— Да… если… если Захватчика суметь убедить следовать мирным курсом.

— Но он отказывается вступать в контакт! Он нападает просто так, без всякого повода — без планов, не ради завоевания, а, очевидно, чисто из любви к разрушению! Херефорд, мы же сейчас имеем дело не с солярианами. Это иная форма жизни, у них иные цели и иная логика, поэтому единственное, что мы можем, это дать отпор. Огонь за огонь! Так ведь говорилось в древности? Разве Фашизм не был побежден, когда все демократические государства сплотились и стали бороться против него?

— Нет, — твердо ответил Херефорд. — Военная сила победила лишь плоды фашизма. Сам фашизм был побежден демократией.

Белтер в замешательстве покачал головой.

— Ну, это неважно, я… думаю, — добавил он, потому что всегда был честным человеком. — Вернется к Захватчику. У нас есть оружие, которым мы можем его уничтожить. Пока что мы не можем использовать его, так как, под влиянием Объединенных Организаций Мира, народы Системы решили раз и навсегда объявить его вне закона. Закон гласит прямо и однозначно: «Смерть» нельзя использовать ни для каких целей при любых обстоятельствах. Мы, вооруженные силы, заявляем, что должны использовать его, но на практике не можем этого сделать, пока у нас нет поддержки общественности, требующей отменить этот закон. Захватчик орудует у нас уже восемнадцать месяцев, и, несмотря на его удары, нет ни малейших признаков, что общественность поддержит отмену закона. Почему? — стукнул он указательным пальцем по столу. — Потому что они следуют за вами, Херефорд. Они полностью восприняли ваше квазирелигиозное учение… как там оно называется?

— Моральное Испытание.

— Да, Моральное Испытание. Проверка культурной стойкости. Стремление держаться принципов, несмотря на радикальные изменения обстоятельств. Это хорошо звучит, Херефорд, но если вы не отречетесь от него, то и общественность не станет. Нас могут разнести на кусочки, могут уничтожить большую часть населения, и тогда нам пришлось бы поставить под ружье ваших прекраснодушных идеалистов, если уж придется призвать в вооруженные силы всех способных носить оружие соляриан. А между тем, Захватчик, — а возможно, к тому времени и его дружки, — будут летать по Системе, разнося в пыль все, что захотят. Уже сейчас психи начинают вопить, что Захватчик послан им, дабы проверить их любовь к миру, и называют это вторым годом Морального Испытания.

— Он не отступит, — внезапно сказал марсианин. — Да и почему бы ему отступить? Ведь таков его образ жизни.

— Вы всегда выбираете самые паршивые определения, — огрызнулся Белтер, думая о том, много ли личная власть значит для старого святого!

— Зачем так давить? — тихонько спросил Херефорд. — Вы, Белтер, с вашим военным складом ума, и наш марсианский коллега, с его склонностью к личным оскорблениям… почему бы вам не поставить этот вопрос на голосование?

Белтер внимательно посмотрел на него. Есть ли возможность, что старик примет решение, высказанное здесь большинством? Мнение большинства членов Совета вовсе не означает мнение большинства жителей Системы. А кроме того — сколько членов Совета согласятся с Херефордом, если Белтер примет решение голосовать против него?

Он глубоко вздохнул.

— Нам нужно знать, на каких позициях мы находимся, — сказал он. — Давайте, проголосуем неофициально: мы используем «Смерть» против Захватчика? Давайте голосовать, просто подняв руку.

Все зашевелились и взглянули на Херефорда, который сидел молча, с печальными глазами. Марсианин первым вызывающе вскинул руку. Колониальный делегат с Феба-Титана последовал его примеру. Земля. Пояс астероидов. Пять, шесть… восемь. Девять.

— Девять, — сказал Белтер.

И взглянул на юпитерианина, который, не мигая, посмотрел на него в ответ. Он не голосовал. Руки Херефорда тоже лежали на столе.

— Три четверти за, — сказал Белтер.

— Этого не достаточно, — отозвался Херефорд. — Закон оговаривает, что должно быть больше трех четвертей.

— Но вы же знаете, каким будет мой голос.

— Простите, Белтер, но вы не можете голосовать. Как председатель, вы не имеете права голосовать, если кто-то из членов Света воздержался. Все, что вы можете сделать, это передать вопрос для дальнейшего обсуждения. Я… Откровенно говоря, Белтер, именно на это я и рассчитывал. Я воздержался, чтобы не дать вам проголосовать, И если это помешает использовать «Смерть»…

Белтер похрустел суставами рук. Он подумал об ужасной гибели базы-обсерватории, и смерти людей от удушья на Титане. Конечно, для всех соляриан просто прекрасно, что самое ужасное оружие было объявлено вне закона, это было всеобщим желанием. Было бы плохо для цивилизации, если бы из этого закона могли быть исключения. Возможно, что, как только появится первый прецедент, его отдаленные последствия на цивилизацию будут хуже всего, что сможет натворить Захватчик. И все же… Всю сознательную жизнь Белтер придерживался философии, которая диктовала необходимость действовать. Делать хоть что-то. Может, делать неправильно, но действовать.

— Могу я поговорить с вами наедине? — спросил он Херефорда.

— Если по вопросу, который касается всего Совета, то…

— Это касается только вас. По вопросу идеологии.

Херефорд кивнул и поднялся.

— Это не займет много времени, — бросил Белтер через плечо, направляясь за делегатом организаций мира к дверям.

— Пропустите его, Джерри, — велел он охраннику.

Тот кивнул и шагнул в сторону.

В приемной Белтер оперся спиной на барьер, сложил руки и сказал:

— Херефорд, я собираюсь докопаться до сути вашей идеологии. Если не сделать этого, то мы можем потратить всю оставшуюся жизнь на обсуждение социальной необходимости, культурном развитии и законах вероятности в применении к намерениям Захватчика. Я хочу задать вам несколько вопросов. Простых вопросов. И пожалуйста, постарайтесь дать на них такие же простые ответы.

— Но вы же знаете, что я обычно так и делаю.

— Знаю. Итак… В целом, Движение За Мир должно предотвращать войну — на том основании, что всегда существует лучший путь. Верно?

— Правильно.

— И Движение за мир не приемлет потребности в насилии ни в какой форме и без всяких исключений.

— И это правильно.

— Херефорд, будьте внимательны. Мы с вами находимся здесь из-за Захватчика и из-за отказа Движения За Мир разрешить использовать против него единственный известный нам способ противодействия.

— Очевидно.

— Прекрасно. Еще один простой вопрос. Я ценю вас гораздо выше, чем любого другого из известных мне людей. То же касается и работы, которую вы делаете. Вы верите этому?

Херефорд медленно улыбнулся и кивнул.

— Я этому верю.

— Ну, так вот вам истина, — сказал Белтер и с силой ударил Херефорда открытой ладонью по губам.

Старик отпрянул назад и схватился руками за лицо. Потом не верящими глазами он уставился на Белтера, который снова стоял со сложенными руками и безразличным лицом. Недоверие в глазах Херефорда постепенно превращалось в замешательство, сквозь которое стала проступать боль.

— Почему…

Но прежде, чем он успел закончить вопрос, Белтер снова набросился на него. Он ударил Херефорда в грудь и, когда делегат Мира опустил руки, нанес ему сильный удар по губам. Херефорд издал невнятный звук и закрыл лицо, тогда Белтер снова ударил его в живот.

Херефорд застонал, повернулся и побежал было к двери, но Белтер догнал его. Вдвоем они свалились на мягкий ковер, устилающий пол, Белтер тут же вскочил и пнул оппонента ногой. Херефорд помотал головой и начал медленно подниматься с пола. Белтер стоял, приготовившись к еще одному удару. Херефорд что-то прорычал, и, когда Белтер опять ударил его по губам, врезал в ответ ему в челюсть. Белтер отлетел на шесть футов и рухнул на пол. Перед глазами у него засверкали искры. Когда в глазах прояснилось, он увидел, что Херефорд стоит над ним, стискивая кулаки.

— Вставайте, — хрипло сказал делегат Мирных организаций.

Белтер перевернулся на спину, положил руки по голову, сплюнул кровь и засмеялся.

— Вставайте!

Белтер медленно понялся на ноги.

— Все-все, Херефорд. Больше никакой грубости, обещаю вам.

Херефорд шагнул назад и провел рукой по лицу.

— Вы думали, — прошипел он, — что можете такими детскими выходками заставить меня потворствовать убийству?

— Да, — сказал Белтер.

— Да вы с ума сошли, — бросил Хереворд и пошел к дверям.

— Остановитесь!

Было что-то командное в голосе Белтера, что-то такое, чего невозможно ослушаться. Именно это и помогло в свое время занять Белтеру его нынешнее положение. И одинаково потрясающей была мягкость в его голосе, когда он продолжал:

— Пожалуйста, вернитесь, Херефорд. Не в ваших правилах оставлять дела полупонятными.

Если бы он сказал «Полузаконченными», то потерял бы все. Херефорд медленно вернулся и с сожалением сказал:

— Я знаю вас, Белтер. И понимаю, что для вашего поведения есть причина. Но пусть это будет веская причина.

Белтер встал на свое прежнее место, опершись о барьер и сложив руки на груди.

— Херефорд, — сказал он, — еще один простой вопрос. Движение за мир не приемлет потребности в насилии ни в какой форме и без всяких исключений. — Это было слово в слово повторение сказанного несколько минут назад, только вот дышал теперь Белтер тяжело.

Херефорд притронулся к распухающим губам.

— Да.

— Тогда, — усмехнулся Белтер, — почему вы ударили меня?

— Почему? А почему вы ударили меня?

— Я спрашиваю вас не об этом. Пожалуйста, дайте мне простой ответ. Почему вы ударили меня?

— Это был… Ну, я не знаю. Так уж случилось. Это был единственный способ заставить вас остановиться.

Белтер усмехнулся. Херефорд запнулся.

— Я понимаю, к чему вы ведете. Вы пытаетесь провести некую параллель между Захватчиком и вашим нападением на меня. Но вы напали на меня внезапно, без всякой причины…

Белтер усмехнулся еще шире.

Теперь Херефорд откровенно заколебался.

— Но я… я должен был ударить вас, иначе бы меня… я…

— Херефорд, — мягко сказал Белтер, — давайте вернемся и проведем голосование, пока ваш глаз совсем не почернел.

ТРИ КОРАБЛЯ «Смерти», прикрываемые эскортом истребителей, проскользнули в Пояс Астероидов. «Дельту», ведущий корабль, сопровождали с обеих сторон близнецы «Эпсилон» и «Сигма», державшие дистанцию в тысячу миль. За ними, на Земле, осталась пена споров и противоречивых мнений. Редакционные комментарии в эфире и в печати, по радио и факсам обсасывали старый вопрос о законности действий законно избранных администраторов. Мы — народ. Мы выбрали этих людей, чтобы они представляли нас. Что же мы должны делать, если их действия направлены против наших интересов?

А если они действуют вопреки? Какие меры можно принять в отношении человека, который, будучи избранным, неправильно голосует по жизненно важным вопросам? Можем ли мы продолжать доверять ему, как доверяли во время выборов?

И снова — старое пугало вопросов безопасности. Пока законодательные органы принимают решения по военным вопросам, новости следует ограничить. «Смерть» является абсолютным оружием. Несмотря на волю большинства, все еще оставались те, кто хотел бы использовать ее в своих интересах, те, которые считали, что ее недостаточно использовали во время войны, люди, которые считали, что такое оружие нужно всегда держать наготове. Поэтому масса людей была вынуждена следить за своими словами, а иногда и за мыслями, чтобы защитить себя от страдающего манией величия меньшинства.

Но был один человек, который действительно пострадал. В других людях говорил гнев, или интеллектуальные дискурсы, этические противоречия или даже элементарный страх. И лишь в одном человеке шла борьба между этикой и необходимостью. Лишь у одного Херефорда были силы отказаться от собственного дела. Последователи поверили бы ему и приняли все, когда он попросил бы их сделать исключение. Но, сделав его, они перестали бы быть его последователями, и ему не было бы места на Земле.

Речь его была проста, на лице не было и следа сомнений. Как только речь была закончена, он покинул Землю и полетел к внешним границам Системы, отбросив все, во что он когда-либо верил, что говорил или рекомендовал. Он, лидер Объединенных Организаций За Мир, с гневным упорством выражавший свое отрицательное мнение о существовании оружия вообще, покинул Землю вместе с Белтером, в одной каюте военного корабля. И мало того, что это был военный корабль, это была «Дельта» под командованием «Мясника» Осгуда, человека, державшего палец на спусковом крючке «Смерти».

Много месяцев они выслеживали Захватчика, пользуясь собственными средствами, а также информацией, которую им передавали различные заставы. Ни при каких обстоятельствах они не могли использовать трэйсеры, потому что из-за этого были уничтожены семь военных кораблей и один наблюдательный пост. Реакция Захватчика на луч трэйсера была мгновенной и ужасной. Так что они пользовались слабенькими радарами и занимались поисками четырех различных излучений, испускаемых Захватчиком при различных ускорениях.

Собранной о Захватчике информации становилось все больше, и можно было уже сделать некоторые неопровержимые выводы. Члены команды Захватчиков явно были коллоидными существами, как и все живое, поэтому были уязвимы для «Смерти». Этот факт был выведен из того, что Захватчик был замкнут, герметичен и содержал какую-то атмосферу, что отрицало теоретические предположения об «энергетических» и «кристаллических» существах. Природа случайных и жестоких атак врага вызывала наибольшее количество противоречий, но со временем стало очевидным, что любое оружие против него, каким обладала Система, было бессильно. Захватчика бомбили, подвергали различным лучевым атакам, были даже попытки пойти на таран. Но все заканчивалось впустую. Корабль врага был неуязвим. Сколько же времени он собирается оставаться здесь? Когда его командиры придут к заключению, что разведка завершена, и уведут корабль в Глубокий Космос за подкреплением? И есть ли хоть что-нибудь — вообще хоть что-нибудь? — помимо «Смерти», что может пробить Захватчика, остановить его, уничтожить или хотя бы напугать?

Вплоть до дня «Д» — Дня «Смерти», — последователи Херефорда надеялись, что будет найдена какая-то альтернатива, чтобы, по меньшей мере, их прежнее решение соблюлось если не по духу, то хотя бы по букве. Многие из них работали над этим, и это был самый большой парадокс — все силы сторонников Мира занялись созданием смертоносных методов и механизмов, чтобы использовать их в качестве альтернативы «Смерти». Но ничто не срабатывало. Вообще ничего.

И вот настал День Удара. Захватчик почти исчез на астрономическом севере, мчась по широкой кривой, проходящей через плоскость эклиптики сразу же за орбитой Юпитера. Траектория Захватчика была предсказуема, несмотря на его невероятную маневренность, — даже для него были пределы резких поворотов и ускорений, что опять-таки указывало на коллоидную жизнь. Никто не мог знать, возвращается ли он для того, чтобы снова нападать на планеты, или проводит последние наблюдения, прежде чем покинуть Системы и полететь на какую-то неизвестную адскую планету, породившую его. Но атака это была или окончательный уход, захватчика следовало уничтожить. Другого шанса уже могло и не быть.

Три корабля «Смерти» вышли из Пояса, где тихо дрейфовали среди астероидов. Сохраняя построение, они рванулись вперед с ужасающим ускорением, с полусонными от моментомина, позволяющего выдерживать такие перегрузки, экипажами. Курс их был проложен наперерез Захватчику и должен пройти достаточно близко, чтобы тот попал в диапазон действия «Смерти» — примерно на расстояние двадцати тысяч миль. Слабенькие сканеры каждое мгновение проверяли курс врага, делая поправки.

«Дельта» была укомплектована землянами, на «Эпсилоне» летели марсиане, а «Сигма» принадлежала колонистам. Первоначально план состоял в том, чтобы разбросать колонистов по всем трем кораблям, а экипаж использовать из юпитериан. Но Лиисс, как представитель Юпитера, тут же наложил вето на любое участие в этом деле юпитериан, так как к этой планете и так все еще были сильны антипатии. Общественность же в целом была настроена против применения «Смерти», так что следовало равномерно распределить ответственность. Упрямый отказ Юпитера участвовать был, по меньшей мере, не дипломатичным, однако, юпитери-ане стояли на своем, сплоченно, как и всегда.

Через четыре дня корабли сбросили ускорение до одного «же», а кондиционеры доставили во все помещения дополнительное количество кислорода, чтобы нейтрализовать действие моментомина. Экипажи пришли в себя, на мостике «Дельты» собрались командиры. Херефорд тоже был там, держась позади, с обманчиво спокойным лицом, глаза его перебегали с экранов на диаграммы, с сосредоточенного лица Белтера на лицо командора Осгуда, которому не хватало самообладания.

Осгуд глянул через плечо на представителя пацифистов. Голос его заскрежетал, как гравий в проволочном сите, когда он заявил:

— Не нравится мне, что этот парень торчит здесь. Вы уверены, что ему не лучше бы посидеть в своей каюте?

— Мы уже обсуждали это, — устало ответил Белтер. — Командор, может, я не прав, но вам не составило бы труда время от времени обращаться непосредственно к нему?

— Все в порядке, — улыбнулся Херефорд. — Я вполне понимаю его отношение. Я мало что могу сказать ему и много чего — о нем, то же самое касается и его отношения ко мне. Плохо, конечно, что ему неизвестна вежливость, но ведь и я ничего не знаю о космической баллистике.

— Ладно, ладно, — усмехнулся Белтер, — не обращайте на меня внимания. Я просто плохой военный, пытающийся установить на мостике мир. Но я уже замолчал, позволив вам и Мяснику сохранять свое недружелюбное статус-кво.

— Сейчас мне нужно немного тишины, если позволите, советник, — огрызнулся Осгуд.

Он рассматривал тактическую диаграмму. Красное пятнышко «Эпсилона» было далеко справа, размытая «Сигма» — слева, а внизу виднелась зеленая искорка «Дельты». Золотистая область в центре диаграммы показывала плоскость эклиптики, где должен пройти Захватчик, а чуть выше его белым пятнышком отмечался и сам он.

Осгуд щелкнул тумблером, добавляя к диаграмме еще одну схему — схему расположения трех кораблей «Смерти» относительно цели. «Сигма» и «Эпсилон» были точно в центре белых кружков, «Дельта» находилась у нижнего края третьего. Осгуд внес небольшую поправку в схему.

— Все на позициях, — объяснил Белтер Херефорду. — Поле «Смерти» — это вектор мощных вибраций, сфокусированный от «Сигмы» и «Эпсилона». А луч от «Дельты» — от нас — наносит основной удар. В фокусе возникает чудовищное напряжение. Вибрация начинает непредсказуемо менять частоту. Говорят, что это вибрирует матрица самого пространства, и такая вибрация разрушает все — жидкости, газы, но хуже всего, разумеется, приходится коллоидам.

— Но что произойдет, если позиции не будут заняты точно?

— Да ничего. Просто два фокуса полей от «Эпсилона» и «Сигмы» не совпадут, и луч, пущенный «Дельтой», окажется бесполезен. В результате же Захватчик может напасть на нас в ответ. Но не мгновенно — он движется слишком быстро под прямым углом к нашему курсу. Я же не идиот, чтобы дать поймать себя этому убийце.

Херефорд слушал серьезно, наблюдая, как Осгуд рассматривает диаграмму.

— Велика ли опасность, что «Смерть» может начать распространяться, как волны в бассейне — во всех направлениях от точки фокуса?

— Крайне мала. Любая встречная энергия быстро рассеет эту вибрацию. Кроме того, как видите, сама подготовка является весьма трудным делом. Мы не можем действовать там, где, хотя бы теоретически, вибрация может пойти к любым планетам. Поэтому нужно, чтобы по вектору от нас к цели было лишь свободное пространство.

Херефорд медленно покачал головой.

— Окончательное разделение между смертью и разрушением, — задумчиво сказал он. — В древние времена армии на полях битвы использовали только смерть, чтобы выявить победителя. Затем, постепенно, самым важным фактором стало разрушение — сколько материалов врага вы могли уничтожить. А затем, с атомными войнами и Пылью, поле боя снова захватила смерть. Полный оборот теперь совершился, и мы нашли способ уничтожать, наказывать и мучить одни лишь коллоидные клетки, оставляя в неприкосновенности технику. Это куда лучше, чем варварский напалм. Правда, занимает больше времени и…

— Построение закончено, — прервал его Белтер.

— Все по местам!

Голос Осгуда разрезал тишину мостика. Экран на переборке перед ним мигнул, и по нему побежали подтверждения готовности тактиков, техников, астронавтов, баллистиков и остальных членов команды. Все три корабля были готовы, информация собрана на основном экране, отсутствие готовности было отмечено красным цветом. Красных точек становилось все меньше и постепенно они исчезли совсем. Осгуд отступил на шаг, глянул на главный экран, затем на диаграмму. Точки всех трех кораблей находились теперь ровно в центре белых кружков.

Командор отвернулся и впервые за последние утомительные месяцы обратился непосредственно к Херефорду:

— Вы бы хотели взять на себя честь совершить запуск?

Ноздри Херефорда раздулись, но голос его оставался спокойным, когда он спрятал за спиной руки и ответил:

— Нет, спасибо.

— Я так и думал, — сказал Мясник донельзя оскорбительным тоном.

Перед ним был треугольный пульт, из которого торчали три небольших рычага с круглыми головками. Один был красный, другой синий, а между ними находился зеленый. Осгуд нажал два рычага по краям. На диаграмме тут же появилась красная линия, протянувшаяся от «Эпсилона» до золотистого поля, и синяя — навстречу ей от «Сигмы». Чуть выше поля колебалось белое пятнышко, обозначающее Захватчика. Осгуд, сощурившись, наблюдал, как оно опускается к золотому полю, как раз в место соединения красной и синей линий. Взявшись за зеленый рычаг, Осгуд в последний раз взглянул на экран, затем с силой нажал его. Тут же на диаграмме появилась яркая, тонкая, зеленая линия. Золотистое поле закрыло облако фиолетового тумана.

— Вот так! — выдохнул Белтер. — Фиолетовое — это и есть «Смерть»!

Херефорд, дрожа, прислонился к переборке, затем прижал руки к коленям, очевидно, пытаясь унять дрожь.

— Включить сканеры! — рявкнул Осгуд. — Я должен это увидеть!

Белтер шагнул вперед.

— Командор! Вы не можете… Нельзя щупать его сканерами! Помните, что произошло на Заставе?

Осгуд коротко выругался.

— Мы и так уже обнаружили себя, так что лучи сканеров вряд ли будут иметь значение. К тому же, он в любом случае готов! — торжественно добавил он.

Словно в ответ экран сканера засветился различными красками, которые закрутились и сложились в изображение Захватчика. Так как луч следовал за ним неотступно, не было заметно, что он движется.

— Дайте мне диаграмму! — проревел Осгуд.

Его маленькие глазки от возбуждения стали шире, щеки надулись, он постоянно облизывал губы.

В нижней части экрана изображение исчезло, она почернела, затем внезапно там появилась маленькая копия Захватчика. К нему медленно полз слабый, кое-где светлеющий фиолетовый туман.

— Прямо по носу, — хмыкнул Белтер. — Он летит прямо туда!

Внезапно большая картинка, показывающая корабль в реальном времени, ожила. Из корабля ударил поток голубовато-белого огня.

— Вы понимаете, что происходит? — прошипел Осгуд. — У него все же есть реактивные двигатели. Он понял, что перед ним что-то есть, но не знает, что именно и хочет обогнуть его, хотя на такой скорости этот маневр размажет его экипаж по переборкам!

— Смотрите! — закричал Белтер, указывая на диаграмму. — Он идет по дуге… О, Боже, он же убивает себя собственными руками! Он не может так развернуться!

— Возможно, он хочет, чтобы все кончилось побыстрее! Может, он уже где-то сталкивался раньше со «Смертью»! — закричал Осгуд. — И теперь он боится ее! Эй, Белтер, а симпатичненько, наверное, сейчас внутри этого корабля! «Смерть» делает из них желе, а разворот на такой скорости распыляет это желе по стенкам!

— Э… Э… — только и смог выдавить из себя Херефорд, затем развернулся, и, пошатываясь, покинул рубку.

Белтер шагнул было за ним, заколебался, затем вернулся к экранам.

На диаграмме теперь фиолетовый, золотистый, белый, красный, синий и зеленый цвета соединились и сияли вместе. Затем, медленно, белое пятно стало смещаться к краю этого разгула красок.

— Командор! Он все еще уходит в сторону!

— А почему нет? — радостно отозвался Мясник. — Такая команда была дана его машинам, когда команда превратилась в кисель. Через какое-то время у него кончится топливо, и мы сможем взять его на абордаж.

Тихонько щелкнул и осветился главный экран связи.

— «Эпсилон», — сообщил связист.

— Хорошая работа, Хостер, — сказал, потирая руки, Осгуд.

— Спасибо, сэр, — отозвался капитан марсианского корабля. — Командор, мои астрогаторы экстраполировали дальнейший курс объекта. Если он будет продолжать так лететь, то вскоре начнет приближаться к нам.

— Наблюдайте за ним, — велел Осгуд. — Если он подойдет слишком близко, уйдите с его пути. Могу поспорить на свои регалии, что вы в безопасности. Он уже дохлый! — Осгуд рассмеялся. — Можете подпускать его как угодно близко. Да хоть на пятьдесят метров.

Марсианин отдал честь, но Осгуд остановил его, прежде чем тот закончил связь.

— Хостер!

— Да, сэр.

— Знаю я вас, марсиан. Любите пострелять. Так вот, Хостер, что бы ни произошло, не вздумайте бомбить или бить лучами по этому кораблю. Понятно?

— Вас понял, сэр, — сухо сказал марсианин и исчез с экрана.

— Кровожадные ребята эти марсиане, — пробормотал Осгуд.

— Командор, — вмешался Белтер, — иногда мне кажется, что я понимаю, что испытывает к вам Херефорд.

— Я приму это в качестве комплимента, — ответил Мясник.

СЛЕДУЮЩИЕ ДВА часа они провели, наблюдая за тактической диаграммой. Генераторы «Смерти» были давно отключены, а сама «Смерть» была видна на диаграмме, как бледнеющее фиолетовое пятно, плывущее в пустом пространстве и уже потихоньку исчезающее. Но мертвый корабль все еще летел на реактивной тяге по намеченной кривой. Марсианские астрогаторы оказались неприятно точными, и капитан Хостер получил инструкции совершить уклоняющийся маневр.

Все ближе и ближе подплывало белое пятнышко к красному, бывшему «Эпсилоном». Оба других корабля не сводили с них глаз и приборов наблюдения. Марсианин стал тормозить, чтобы начать маневр уклонения.

— Что-то неважно все это выглядит, — пробормотал Белтер, тщательно исследуя траекторию мертвого корабля.

— Чушь, — отозвался Осгуд. — Но было бы глупо потерять корабль уже после того, как мы уничтожили врага. — Он повернулся к связистам. — Дайте мне «Эпсилон».

Он успел уже не раз выругаться, прежде чем зажегся экран связи. Появилось лицо Хостера, покрытое красными пятнами.

— В чем дело? — рявкнул Осгуд. — Почему вы так долго не отвечали? И почему вы все еще не приняли моментомин?

Капитан Хостер до хруста в суставах стиснул оправу экрана связи.

— Послушайте, — с трудом вымолвил он. — Захватчик уже получил свое, понятно? Но никто не может помыкать марсианами. Особенно грязные юпитериане.

— У него все симптомы болезни от ускорения, — почти беззвучно сказал Белтер. — Наверное, он не принял препарат по какой-то безумной причине, хотел оставаться дееспособным.

— Хостер! Я снимаю вас с должности! — рявкнул Осгуд. — Вы не выполнили мой приказ и не приняли моментомин. Вы свободны. Передайте командование первому помощнику, примите дозу и идите отдыхать!

— Послушай, Мясник, старая кляча! — сказал марсианин. — Я знаю, что делаю, ясно? Мне не нужны проблемы с тобой. Смешно, да? Ты управляй своим кораблем, а я уж справлюсь со своим. Я собираюсь напомнить юпитерианам Титанис, понятно? — И экран погас.

— Хостер! — взревел командор. — Спаркс! Свяжись снова с этим маньяком.

— Простите, сэр, — вскоре ответил связист. — Но он не отвечает.

В беспомощной ярости Осгуд повернулся к Белтеру.

— Если он хотя бы бросит косой взгляд на этот мертвый корабль, я пущу его прогуляться по Солнечной стороне Меркурия в скафандре без охлаждения!.. Мне нужен этот корабль!

— Зачем? — спросил Белтер и тут же задал себе вопрос, зачем он вообще спросил, если и сам знает ответ.

Вероятно, это было влияние Херефорда. Если бы Херефорд был здесь, то он непременно задал бы этот вопрос.

— Там четыре вида двигателей, о которых нам ничего не известно. Бомбы, деформирующие пространство. Вызывающие цепную реакцию лучи, которые в прошлом году уничтожили целый астероид. И, вероятно, масса всего другого. Ведь это же военный корабль!

— Конечно, — сказал Белтер. — Конечно.

Объединение мирных организаций, подумал он. Большой шаг вперед.

— Выведите их обоих на экран, — велел Осгуд. — Они сейчас близко друг к другу… Белтер, только взгляните на внешние обводы этого корабля. Посмотрите, как он движется…

— Ну, я… О! Я понял, что вы имеете в виду. Он идет на боковых реактивных двигателях… но что это за двигатели?

— Интересный корабль, — сказал Осгуд. — У нас реактивные двигатели были еще сотни лет назад, но мы традиционно помещали их на корму. Конечно, мы тоже получали неплохую мощность, но посмотрите на их дюзы! Они эквивалентны десяти-пятнадцати нашим двигателям. Разве живые существа могли выдерживать такие ускорения?

Белтер покачал головой.

— Раз они построили такой корабль, значит, могли. — Он задумчиво поглядел на траекторию полета чужого корабля. — Командор, а вы не думаете…

Очевидно, пораженный той же ужасной мыслью, Осгуд тут же встревоженно сказал:

— Нет, конечно же, нет! Это же «Смерть». Они прошли через «Смерть»!

— Да, — кивнул Белтер.

Прозвучало это с облегчением, но сам он никакого облегчения не чувствовал. Он, не отрываясь, глядел на экран, затем вдруг сжал руку Осгуда.

Осгуд тут же выругался и бросился к пульту управления.

— Дайте мне «Эпсилон»! Велите ему прекратить огонь и немедленно связаться со мной! Уничтожить ради забавы такую сокровищницу! Да я вырву ему…

Белтер невнятно вскрикнул и закрыл рукою глаза, когда экран вдруг засиял. Когда экран восстановил работоспособность, а глаза Белтера вновь стали видеть, то он увидел на экране Захватчика. А «Эпсилона» там вообще не было.

КОГДА НЕМНОГО улеглось волнение, Осгуд устало опустился в кресло.

— Жаль, что вместо него у нас не было юпитерианского корабля, — хрипло сказал он. — Мне плевать, что они воевали с нами. Но юпитериане умеют повиноваться приказам. Если им что-либо прикажут, то можно держать пари, что они это выполнят. Почему только Совет не выбрал юпитерианский корабль!..

Белтер рассказал ему, что делегат с Юпитера был на Совете оскорблен марсианином.

— Опять эти импульсивные, безответственные марсиане! — воскликнул Мясник. — Ну почему, почему этот пьяный кретин решил пострелять в мертвый корабль?

— В мертвый? — сухо переспросил Белтер.

Осгуд уставился на него. Белтер кивнул на диаграмму. Белое пятно медленно плыло к зеленому — к «Дельте». На экране по-прежнему мерцал Захватчик. Он вовсе не был уничтожен.

Засветился один из экранов технических специалистов.

— Поступил отчет от наблюдателей, сэр.

— Давайте.

— Двигатель Второго Типа у Захватчика начал испускать мощное излучение, сэр.

— Д-дьявол!..

Экран погас. Командор Осгуд открыл было рот, пару секунд подержал его открытым, затем осторожно закрыл. Белтер укусил внутренность своей щеки, чтобы удержаться от истеричного хохота. Он понял, что Мясник хотел было выругаться, но тут же осознал, что в такой ситуации не поможет никакая ругань. Поэтому он сдержал уже приготовленные бранные словечки. Наконец, он слабым голосом высказал вслух худшее, о чем только мог подумать — то, что до сих пор казалось невероятным.

— Они не мертвы, — сказал он.

Белтеру тут же расхотелось смеяться.

— Они прошли через «Смерть», и не умерли, — едва выдавил он.

— Но от «Смерти» нет никакой защиты, — сам себе возразил командор.

Белтер кивнул.

Опять засветился один из экранов, и безликий голос сказал:

— Расчеты.

— Давайте, — бросил Мясник.

— Курс мертвого корабля пересечет наш, сэр, если…

— Не говорите «мертвого», — прошептал Осгуд. — Говорите «Захватчика». — Он откинулся на спинку, прикрыл глаза и вытер носовым платком лицо, затем, стиснув зубы, поднялся, выпрямился перед пультом управления и разгладил морщинки на своем мундире. — Батареи! Совершить наведение, цель — Захватчик. Технологи! Переключить батареи в автоматический режим. Ударьте по нему всем — всем: торпедами, излучателями, артиллерией. Переключите меня на ручное управление. Всему экипажу! Приготовиться покинуть корабль. Направить «Дельту» к врагу в автоматическом режиме. Всем занять места в спасательных шлюпках. Улетайте от корабля, остановитесь на безопасном расстоянии и наблюдайте за действиями «Дельты» и Захватчика. Примите моментомин и выжмите из двигателей шлюпок все, на что они способны. — Он повернулся к Белтеру. — Советник! Только не спорьте со мной. То, что я хочу сделать, является моим долгом. Я хочу, чтобы вы покинули корабль вместе с остальными. Единственная причина, по которой я остаюсь, заключается в том, что у меня может появится шанс… Из всех глупых, дурацких промахов, которые только мог сделать Хостер, он не выстрелил по Захватчику…

Белтер хотел было напомнить командору, что Хостер получил приказ не стрелять, даже если чужак подойдет к нему на десять метров, но проглотил свои комментарии. Сейчас это уже не имело значения. Хостер и его экипаж были хорошими воинами, а «Эпсилон» был хорошим кораблем. Теперь все мертвы, корабль разнесен на кусочки, и список жертв Захватчика, начавшийся с уничтожения Заставы, лишь вырос.

— Вы знаете, где ваша шлюпка, Белтер? Пойдите к себе в каюту, соберите необходимые вещички и ждите меня в шлюпке. Я присоединюсь к вам, как только все покинут корабль. Вперед!

Белтер вскочил с кресла. События развертывались слишком быстро, и он был даже рад исполнять чужие приказы, а не пытаться понять самому, что нужно делать.

В каюте на своей койке сидел Херефорд.

— Что случилось, Белтер?

— Мы покидаем корабль.

— Это я уже знаю, — терпеливо ответил старик. — Я слышал приказ всему экипажу. Я спрашиваю, что случилось?

— Нас атакует Захватчик.

— Угу, — спокойно хмыкнул Херефорд. — «Смерть» не помогла.

— Да, — кивнул Белтер. — Не помогла.

— Думаю, я останусь здесь.

— Зачем?

— А что толку? — пожал плечами Херефорд. — Как вы думаете, что останется от философии миротворцев, когда в новостях объявят, что от «Смерти» есть защита? Даже если появится тысяча или миллион кораблей Захватчиков, ничто теперь не помешает нам воевать друг с другом. А я так устал…

— Херефорд, — окликнул Белтер и подождал, пока старик поднимет голову и встретится с ним взглядом. — Помните, что было в приемной? Мы что, снова должны пройти через это?

Херефорд невесело улыбнулся.

— Не волнуйтесь, дружище. Вам хватит хлопот после того, как вы улетите. Что же касается меня… Ну, самое полезное, что я теперь могу сделать, это стать мучеником.

Белтер подошел к шкафчику в переборке, где лежали его личные вещи, достал свои бумаги и бутылку виски.

— Ладно, — сказал он, — давайте примем по-быстрому, прежде чем я уйду.

Весь моментомин Белтер вылил в напиток Херефорда, так что, когда они покинули корабль, Белтер потерял сознание во время ускорения. Позже он узнал, что пропустил главное шоу. «Дельта» нанесла удар по Захватчику. Она сражалась, пока не осталась лишь главная орудийная башня, которая продолжала плевать огнем во врага, пока ее не стерла в порошок деформирующая бомба, такая большая, что могла бы уничтожить полпланеты. «Дельта» была отличным кораблем. Уничтожив ее, Захватчик снова направился на астрономический север, оставив перепуганную «Сигму» в покое. Белтер пришел в сознание в спасательной шлюпке вместе с командором и Херефордом. Херефорд был похож на иллюстрацию в Ветхом Завете, которую Белтер видел еще в детстве. Под иллюстрацией была подпись: «Моисей уронил и повредил две каменные скрижали».

Их подобрала «Сигма». Это был большой старый корабль, дважды перестроенный — первой раз из колониального торгового судна в крейсер, а второй — для носителя «Смерти». Склад у нее был размером с конференц-зал, и треть его пустовала, несмотря на горы припасов. Грузовой порт был открыт, и в него залетали спасательные шлюпки с «Дельты».

Кругом все походило на улей. Масса народу в скафандрах устанавливали шлюпки в специальные ячейки, где закрепляли магнитными замками. Уцелели все шлюпки, кроме двух, которые, очевидно, разбило обломками корабля.

Лодка Осгуда висела в космосе, пока не было погружены все остальные. К тому времени, как ее поставили в ячейку, грузовой люк был уже закрыт и склад наполнен воздухом. Капитан «Сигмы» собственноручно открыл шлюпку, из которой вылез Осгуд в сопровождении ошеломленного Белтера и мрачного Херефорда.

— Корабль в вашем распоряжении, сэр, — произнес капитан «Сигмы» традиционную фразу, предоставляя корабль и весь экипаж в распоряжение командора.

— Да, он мне сейчас нужен, — сдавленным голосом ответил Мясник и, потянувшись, огляделся. — Нашли что-нибудь от марсианина?

— Нет, сэр, — сказал капитан.

Это был взволнованный, неуклюжий представитель обитатель венерианских Куполов. В имени его был столько слогов, что все использовали лишь первые три — Холовик.

— Мне очень жаль, но от «Дельты» мало чего осталось. Что… что произошло?

— А вы что, сами не видели? Что вы об этом думаете?

Капитан молчал.

— Ну, так я скажу вам, если уж вы не решаетесь это озвучить, — заявил Осгуд. — У него есть защита от «Смерти». Это ли не прекрасно?

— Да, сэр. — Горизонтальные морщины на лбу капитана Холовика стали глубже, а уголки его губ опустились. — Прекрасно.

— Только не разрыдайтесь, — рявкнул Осгуд и принялся осматривать спасенные обломки. — Проведите все анализы этого куска. Определите, не радиоактивен ли он, и если да, то какого типа эта радиация… А это что?

«Это» был заостренный цилиндр тридцати футов длиной с тремя короткими антеннами, расположенными под прямым углом к продольной оси на каждом закругленном конце.

— Не знаю точно, сэр, — ответил Холовик. — Я слышал, что ваш корабль оснащен… был оснащен оружием новейшего типа. Для сохранения секретности нас не снабдили более точной информацией…

— Прекратите мямлить! Если это и секретное оружие, то оно не с «Дельты».

— А также и не с «Эпсилона», — добавил Белтер. — Я читал спецификации всего, что было на борту наших кораблей.

— Тогда это… О!

— О!.. — эхом отозвался Белтер и еще два младших офицера, которые прислушивались к их беседе.

И это был самый почтительный возглас. И таким же почтительным было неосознанное отступление, когда все попятились к переборкам.

— В чем дело? — спросил Херефорд, который весь день не произнес ни слова. — Что это?

— Не знаю, — выдохнул Белтер, — но я бы хотел, чтобы его здесь не было. Это с Захватчика.

— Эй, кто-нибудь! — крикнул Осгуд. — Уберите его отсюда! Немедленно!

Все перешли в соседний отсек и закрыли герметичную переборку, оставив трех человек в скафандрах и офицера, чтобы осторожно вынести неизвестный объект через люк.

— Вы кретин, — сказал Осгуд капитану. — Некомпетентный слюнтяй! Как вы могли допустить, чтобы в корабль внесли неопознанный предмет?

— Я… это… не знаю… — пробормотал Холовик.

Белтер поразился тому, какой страх был написан на лице капитана.

— Этот объект не был зарегистрирован детекторами, пока не оказался на расстоянии мили от нас, сэр, — вмешался младший офицер с погонами связиста. — И я не могу этого понять, командор. Наши детекторы очень чувствительны в радиусе пятидесяти тысяч миль. Готов поклясться, что наше оборудование исправно, и все же мы не засекли этой штуки, пока она не оказалась буквально рядом с нами.

— Просто кто-то зевнул на дежурстве! — прорычал Мясник.

— Погодите, командор, — остановил его Белтер и повернулся к молодому связисту. — Каким курсом летела эта штука?

— Прямо на корабль, сэр. Чуть ниже левой дюзы, насколько я помню. Мы остановили ее, затем занесли внутрь при помощи манипуляторов.

— Значит, она просто появилась откуда ни возьмись? — заорал Осгуд. — И вы сами затащили ее в корабль?

— В том секторе было много обломков, командор, — слабым голосом сказал Холовик. — Мы были заняты… трассеры иногда дают совместный сигнал, когда засекают рядом два объекта…

— Ага, а затем показывают что-то, где ничего нет, и не показывают там, где есть на самом деле? Да я понижу вас до…

— Мне кажется, — прервал его Белтер, который руководствовался собственными рассуждениями, — это у нас мощная бомба, подобная той, что уничтожила Заставу. Помните? Они засекли трассером, что что-то отделилось от Захватчика, но тут же потеряли его. Не было ни излучений, ни картинки на радарах — вообще ничего. А потом что-то прилетело и уничтожило базу.

— Несуществующий, гипотетический снаряд-невидимка, — сказал Херефорд с тенью своей обычной усмешки.

Осгуд холодно взглянул на него.

— Пытаясь сказать мне, что Захватчик использовал метод невидимости, чтобы защитить себя от «Смерти», вы лишь демонстрируете свое невежество. «Смерть» — это вибрация, а не излучение. Это материальный эффект, а не энергетическое явление.

— Забудьте о «Смерти»! — выкрикнул Белтер. — Вы что — не понимаете, что мы тут имеем? Это одна из деформирующих бомб Захватчика. Малая дальность — это всегда малая дальность. Это не ясно? Это снаряд-невидимка и, по каким-то причинам, он может нести лишь ограниченный груз. Захватчик был далеко от «Дельты», когда она принялась обстреливать его, и выпустил в нее все, что имел. Наверное, это один из его разрушителей, который был выпушен как раз тогда, когда «Дельта» разлетелась на куски, и он прилетел уже после того, как она была уничтожена. Тогда он занялся поисками новой цели, но исчерпал свое топливо, прежде чем долетел до «Сигмы». Вот почему он внезапно появился на детекторах.

— Ну, это имеет смысл, — сказал Мясник, глядя на Белтера так, словно увидел его впервые, затем резко потянул себя за нижнюю губу большим и указательным пальцами. — Закамуфлированная деформирующая бомба, а? Гм-м-м…Интересно, а сумеем ли мы вскрыть этот модуль? Возможно, мы сумели бы создать нечто подобное и подобраться поближе к этому дьяволу, чтобы сделать ему подарочек. — Он повернулся к взволнованному Холовику. — Капитан! Давайте посмотрим, сумеете ли вы найти несколько инженеров-добровольцев, готовых попытаться разобрать эту штуковину. А если не сумеете отыскать добровольцев…

— Я все сделаю, сэр, — сказал Холовик, чуть приободрившись.

Лицо у него вместо жалобного стало задумчивым.

ПРОЩЕ БЫЛО найти тех, кто не вызвался добровольно, как только предложение прозвучало по внутреннему радио. Но все же дело было сделано. Через несколько минут «Сигма» отошла на несколько сотен миль и легла в дрейф, в то время, как созданная команда начала работать в пространстве над бомбой. Они установили три камеры, и на корабельном мостике собралась целая толпа экспертов. Каждое действие сначала тщательно обсуждалось, каждая деталь осматривалась, прежде чем ее изымали.

Но дело было сделано. Медленно, с многочисленными остановками и проволочками, но бомба была вскрыта и изучена, и после этого оказалось, что она невероятно простая. Боеголовка была смонтирована в основном корпусе. Детонаторы находились в головке, и ими управляли несколько стержней. Механизм поиска, источник энергии, двигатель и то, что было явно камуфляжным модулем — все было в корпусе.

Повсюду в Системе, в институтах и независимых лабораториях, началась работа по созданию по планам и макетам оружия чужака. Одним из первых было обнаружено то, что термин «снаряд-невидимка» был в корне неверным. Камуфляж создавала оригинальная схема в «шкуре» самой оболочки. Особое излучение заставляло диэлектрическую константу оболочки изменяться таким образом, что она испускала вторичное излучение на той же частоте и с такой же интенсивностью, но на сто восемьдесят градусов не совпадающее по фазе. Причем это устройство могло обрабатывать несколько частот одновременно, так что снаряд становился невидимым для любых приборов.

Двигатель использовал большую часть энергии. Он состоял из магнитного генератора и обмотки с магнитным током. Вызываемое ими, чрезвычайно мощное гравитационное поле и двигало снаряд хоть вперед, хоть в любую сторону.

Было в снаряде и еще несколько нюансов, которые тут же засекретили и о которых не сообщили широкой общественности.

Передачи «Этерфакса» были полны отчетами о действиях Захватчика. Сначала тот несколько недель после дня «Д» летал, постоянно меняя курс, очевидно, чтобы оценить размеры нанесенного ему ущерба. Затем он лег на круговую орбиту, параллельную плоскости солнечной эклиптике и, предположительно, занялся ремонтом и одновременно разведкой. Как и прежде, он был символом ужаса. Если он планирует следующий удар, то куда? В противном случае он бы просто улетел. А затем бы вернулся? Один или с целым флотом?

Жизнь Белтера была полна волнений, но он все же нашел время подумать о нескольких вещах. Например, об юпитерианах. Они приняли интенсивное участие в создании камуфляжных устройств и даже предложили кое-какие модификации. Юпитерианское улучшение двигателя заключалось в использовании им бора, элемента, который нигде не встретился в оригинале. Это дало устройству соляриан значительно больший радиус действия. И все же… Что-то крылось за такой готовностью к сотрудничеству юпитериан, что совсем не гармонировало с их обычным поведением. Оскорбление, которое Лиисс получил от марсианина, было само по себе незначительным, но то, что Лиисс установил для своей планеты политику невмешательства, сделало его важной персоной. И внезапное реверсирование этой политики не могло не наводить на размышления. Белтер сотню раз отмахивался от этого вопроса, ворча: «забавный народ эти юпитериане», и столько же раз возвращался к нему.

Был и другой повод для беспокойства. Белтеру дал его марсианский делегат, который однажды отозвал Белтера в сторонку.

— Вот этот Херефорд, — сказал марсианин, почесывая свою загорелую шею, — что-то он слишком притих. Я понимаю, что он запутался во время голосования по вопросу применения «Смерти», но что-то у него есть на уме. И это что-то может мне не понравиться.

— Да?

— Ну, когда наступит решающий день, и мы отправим к Захватчику эскадрилью новых кораблей, не создаст ли он нам проблемы?

— А почему он должен создать проблемы?

— Ну, вы же знаете этих пацифистов. Если мы оснастим корабли этими новыми разрушителями и уничтожим Захватчика, им это придется не по вкусу. Вы же знаете, что они не хотят, чтобы в Системе появилась защита от «Смерти».

— Гм-м-м… А что думают об этом на Марсе?

— Ну, вот я считаю, — усмехнулся марсианин, — что Брат Херефорд может попасть в небольшую аварию. Достаточно просто угомонить его… хотя бы на некоторое время…

— Я тоже так думал, — Белтер позволил себе сделать паузу, затем продолжал: — Забудем об этом. Я не допускаю и мысли, что вы сказали это всерьез. Есть что-то еще, о чем вы думаете?

— Ну, я думаю, что лучшей идеей было бы отправить корабли со снарядами-невидимками к Захватчику, не консультируясь с Советом. Если Херефорд просто поджидает удобного психологического момента, чтобы начать бесконечную болтовню, то хорошо было бы все закончить до того, как он узнает об этом. Если мы, конечно, сумеем это провернуть.

Извини, друг, — покачал головой Белтер, — но этого мы не можем сделать. Можно, конечно, объявить военное положение в целях всеобщей безопасности и принять все нужные меры, не сообщая о них, но этим мы создадим прецедент в законодательстве, по которому потом любой может действовать без ведома Совета. Простите, но нет. Хотя спасибо вам за подсказку.

И был еще вопрос, который, как и вопрос об юпитерианах, Белтер отбрасывал и забывал по пять-шесть раз на дню. Он знал, какой твердый характер скрывается за полной достоинства внешностью Херефорда, и, несмотря ни на что, уважал его за это.

А потом появилось решение всех проблем разом.

Белтер рассмеялся, когда оно впервые пришло ему в голову, улыбнулся, когда эти мысли возникли снова, и нахмурился, когда понял, что это за решение. У него уже могло быть это решение, но он ошибся, когда сунул в дальний ящик стола сообщение, полученное от Аддисона. Аддисон был технологом, работающим над местным камуфляжным проектом. Проект был строго секретным. В сообщении Аддисон приглашал Белтера осмотреть двухместный корабль, который как раз заканчивали тестировать.

Белтер вызвал к себе Херефорда и, когда они остались одни, спросил без всяких предварительных любезностей:

— Вас интересует предотвращение войны?

— Это, конечно, риторический вопрос?

— Нет. И второй вопрос: у вас на последующие несколько недель запланировано что-то особо важное?

— Да что у меня может быть важного? — печально спросил Херефорд.

После его исторической речи о том, что в законе о «Смерти» нужно сделать исключение, у него осталось весьма мало дел.

— Тогда освободите это время. Нет, я не шучу. Это очень срочно. Сколько времени вам нужно, чтобы подготовиться к небольшому полету?

Херефорд пристально поглядел на него.

— Примерно минут тридцать. У меня создалось впечатление, что вы очень торопитесь.

— Да вы прямо экстрасенс! Тогда встретимся здесь через тридцать минут.

Через два часа они уже были в космосе на борту быстроходного корабля-разведчика. Позади Белтер оставил изумленного заместителя председателя Совета с короткой запиской на руках и не менее удивленного Главного Инженера, оба они поклялись держать все в тайне. В разведчике же летел экипаж и черная громадина секретной спасательной шлюпки.

В первые два дня Белтер оставил Херефорда вертеть пальцами в пустой кают-компании, а сам заперся с капитаном, чтобы рассчитать курс корабля, который тоже являлся секретом. Белтеру понадобилось полдня, чтобы убедить молодого капитана, что он в здравом уме и хочет подлететь к Захватчику — два факта, которые последние три года любой посчитал бы взаимно несовместимыми.

Курс был рассчитан так, чтобы разведчик достиг Захватчика, потратив при этом минимум энергии. С разведчика должна быть выпущена на большой скорости секретная спасательная шлюпка, так, чтобы выйти на эллиптическую орбиту вокруг Солнца. Эта орбита проходила под прямым углом к плоскости круговой орбиты, на которой последние несколько недель находился Захватчик. Она пересекала этот круг в двух местах, и расчеты синхронизировали точки пересечения с предсказанной позицией Захватчика, летящего по своей орбите. Естественно, если Захватчик будет и далее придерживаться такого же курса и не изменит скорость. До этого, он так летал дважды, один раз девять месяцев, другой — больше года.

После того, как курс был рассчитан, и Белтер выспался, он присоединился к Херефорду. Старик сидел, держа на коленях открытую книгу, но вряд ли читал, поскольку глаза его неподвижно уставились в стенку. Белтер резко опустился рядом с ним в кресло и громко вздохнул.

— Какой чудный способ зарабатывать на жизнь! — сказал он.

Уголки губ Херефорда чуть поднялись.

— Что?

— Выискивая самые жестокие способы умереть, — добавил председатель Совета. — Теперь я готов все рассказать вам, если хотите меня выслушать.

Херефорд захлопнул книгу и отложил ее в сторону.

— Сначала об юпитерианах, — сказал Белтер без всякого вступления. — Эти существа мыслят так великолепно, так быстро и так иначе, что пугают меня. Жестоко… и совершенно глупо пытаться судить об их поступках с человеческой точки зрения. Однако, они провернули один трюк, настолько человеческий, что он совершенно ускользнул от моего внимания. Если бы его попытался сделать марс, я бы немедленно его раскусил. Но поскольку дело касалось юпитериан, то мне потребовалось много времени, чтобы все понять. Вы помните, как они были готовы оказать нам помощь после дня «Д». Как вы думаете, почему бы это?

— Я бы решил, — задумчиво ответил Херефорд, — что они осознали, наконец, свою ответственность, как члены одной с нами Солнечной Системы. У Захватчика оказалась защита против абсолютного оружия, чрезвычайная ситуация обострилась, и они вступили в игру ради общего блага.

— Так же думал и я. А вам вообще приходило в голову, что было бы, если бы у Юпитера — и только у Юпитера — оказалась защита от «Смерти»?

— Да я не верю, что они смогли бы…

— Забудьте о том, во что вы верите, — взорвался Белтер. — Что тогда бы произошло?

— Я понял, что вы имеете в виду, — побледнев, ответил Херефорд. — Мы были почти на грани поражения и победили лишь тогда, когда изобрели «Смерть». Если бы у Юпитера была защита, то мы не смогли бы сравняться с ними!

— Ну, это преуменьшение, — вставил Белтер.

— Но… Но ведь они подписали мирный договор! Они разоружаются! Они не нарушат свое обещание! — закричал Херефорд.

— Разумеется, не нарушат! Если они получат такую защиту, то спокойно объявят об этом, даже дадут нам время на подготовку, после чего объявят нам войну и истребят нас. Полностью. Этого требует их уязвленная гордость. Рискну даже предположить, что для начала они станут нам даже помогать, если мы им позволим, чтобы борьба шла на равных. Они целиком за такую справедливость. Но всей Системе известно, что корабль за корабль, отряд за отряд, юпитерианина за человека — нет в этом никакого равенства. Их слишком много для нас. Преимущество нам дает только наша безумная способность создавать новые виды смертоносного оружия. Юпитериане слишком умны, чтобы пытаться завоевать расу, которая создает орудия убийства, не задумываясь о том, кто и когда ими воспользуется. Помните, что сказал Лиисс, когда его оскорбил марсианин? «Мертвая Земля, мертвый Юпитер, мертвый Марс. Прекрасно». Они понимают, что мы всегда найдем способ уничтожить своих соседей, так как не заботимся о том, не будем ли уничтожены мы сами.

Херефорд содрогнулся.

— Мне бы не хотелось думать, что вы правы. Из ваших слов вытекает, что Объединение организаций пацифистов, включающее в себя миллиарды членов, занимается совершенно бесполезным делом.

Белтер хрустнул суставами.

— Я не пытаюсь вас убедить, что люди по натуре своей гнилые и обречены навсегда оставаться такими. Мне известны, по меньшей мере, четыре случая, когда Человечество вплотную подошло к краю пропасти, а что это, как не вид массового самоубийства? Но существование Объединения мирных организаций доказывает, что выход все же есть, несмотря на то, что, с моей точки зрения, потребуется очень долгий путь, чтобы исправить нас.

— Спасибо, — искренне сказал Херефорд. — Иногда мне кажется, что вы могли бы стать более полезные членом Объединения мирных организаций, чем могу хотя бы надеяться стать я сам. Но скажите мне… Что заставило вас заподозрить, что юпитериане могли создать защиту для себя?

— Наша последняя разработка. Возможно, вы знаете, что главным, что делает возможным использование нашего корабля-невидимки, является новейший источник энергии. С его помощью мы можем подобраться к Захватчику издалека, невидимыми для его детекторов. Так вот, это был юпитерианской проект. Они создали его, следовательно, он был у них изначально. Другими словами, между временем его изобретения и тем временем, когда они передали его нам, был достаточно долгий промежуток, когда они имели над нами преимущество. И есть лишь одна причина, почему они так легко передали нам эту разработку, а именно — она им больше не нужна!

— Похоже на правду, — печально сказал Херефорд.

— Прекрасно. А теперь, зная юпитериан — и, между прочим, с каждый днем узнавая все лучше, — я прихожу к заключению, что они отдали нам этот источник энергии и двигатель не потому, что у них появилось нечто лучшее, а потому, что он уже выполнил для них свою роль. Я убежден, что в настоящую минуту к Захватчику уже летят корабли-невидимки юпитериан, а может, даже уже… но я не хочу об этом думать. — Белтер взмахнул рукой. — Следовательно, нам предстоит маленькая прогулка. Мы должны быть там первыми. А если и не станем первыми, то должны сделать все, что можем, когда доберемся туда.

ШЛЮПКА, С ПОГАШЕННЫМИ огнями и выключенным двигателем, дрейфовала к Захватчику. В этой части избранного эллипса скорость ее была низкой, и остановки были столь же привычными, как мурлыканье двигателя в кормовой части шлюпки-невидимки. Херефорд и Белтер заговаривали тоже шепотом, словно громкие голоса могли быть уловлены таинственным экипажем металлического убийцы сквозь стенки и пустоту космоса.

— Мы прошли сквозь его поле, отражающее метеориты, — прошептал Белтер. — Не знаю, что и подумать. Мы в самом деле сумеем добраться до него, или он просто играет с нами?

— Он не играет, — мрачно отозвался Херефорд. — Простите вопрос неспециалиста, но я не понимаю, как так может быть, что у него нет никаких способов обнаружения кораблей-невидимок такого типа? Поскольку он использует снаряды на таком же принципе, каким воспользовались мы, то должна же у него быть какая-то защита от них.

— Его защита в большом диапазоне отражающего противометеоритного поля, — ответил Белтер. — Его снаряды являются охотниками, то есть следуют за целью, куда бы она ни направилась. Защита заставит их маневрировать до тех пор, пока снаряды не истратят свое топливо. Затем ими займутся противометеоритные пушки.

— Очевидно, это самое эффективное оружие в его арсенале, — с надеждой сказал Херефорд.

— Насколько мы знаем, — отозвался Белтер, испытывая несколько иные чувства. — Я больше не могу ждать. Попробую чуть-чуть включить двигатель. А то мне кажется, что мы неподвижно висим тут потому, что нас давно уже обнаружили.

Херефорд напрягся, затем кивнул в темноте. При создании шлюпки удобства находились на последнем месте. Они оба могли лишь лежать или ползать на четвереньках. И даже не могли вытянуться во весь рост. Они находились в этой тесной тюрьме столько дней, что не хотели и думать об этом.

Белтер коснулся пульта управления и пустил шлюпку вперед. Блок питания не стал урчать громче, но они отчетливо почувствовали толчок ускорения.

— Я хочу облететь его вокруг, — шепнул Белтер. — Нет смысла слишком уж осторожничать. Если он не засек нас до сего момента, то не думаю, что обнаружит теперь.

Он протянул другую руку к пульту, и нос шлюпки слегка переместился относительно киля Захватчика.

Четыре часа шлюпка летала вокруг Захватчика. Его уродливый, выглядящий слепым корпус, лишенный люков и отверстий дюз, буквально приводил людей в бешенство. Захватчик спокойно летел по своей орбите, самоуверенно не обращая ни на что внимание, абсолютно уверенный в себе. Белтер вдруг вспомнил свою безумную детскую любовь. Это была не очень симпатичная девочка, но желание постоянно быть рядом с ней сводило его с ума. На лице ее была постоянно спокойная, равнодушная маска. Белтер не жаждал ее. Он лишь хотел нарушить это спокойствие, разбить стены ее цитадели. Одновременно он чувствовал, что в душе она вовсе не злая. И вот теперь то же самое чувство навевал на него этот чужой корабль. В этом громадном убийце было нечто безжизненное, непримиримое, неизбежное.

Что-то стиснуло ему руку. Белтер дернулся от неожиданности, ударился головой о низкий потолок, рука его невольно нажала сильнее рычаг управления. Корабль повернулся, и Белтеру пришлось возвращать его носом к Захватчику. Он яростно выругался, потом понял, что руку сжал ему Херефорд, потребовавший внимания, и раздраженно спросил:

— Ну, что?

— …отверстие. Люк или что-то подобное. Вон там, глядите!

На закругленном темно-сером корпусе действительно было темное пятно.

— Да-да, вижу… Как вы думаете… — Белтер откашлялся и продолжал: — Мы пойдем внутрь?

— Да. М-м… Белтер!

— Что?

— Прежде чем мы сделаем это… Скажите, почему вы захотели, чтобы с вами полетел именно я?

— Потому что вы — боец.

— Глупая шутка.

— Это вовсе не шутка. Вы будете бороться за каждый пройденный дюйм, Херефорд.

— Может, и так. Только не говорите, что вы взяли меня потому, что я могу хорошо драться.

— Не потому, друг. Но из-за этого. Вы хотите уничтожить Захватчика на благо системы. Я хочу сохранить его на благо Системы, как понимаю это благо. Вы могли бы добиться своего при помощи своего Объединения пацифистов. Всего лишь несколько слов, и вы поставили бы крест на нынешнем проекте. Я взял вас с собой, чтобы помешать сделать это. Я думал, что если вы будете там, где я могу контролировать вас, тогда я буду меньше рисковать за получением защиты от «Смерти».

— Да вы сам дьявол! — полушепотом воскликнул Херефорд, и в голосе его прозвучало нечто среднее между гневом и восхищением. — А что, если я попытаюсь уничтожить Захватчика — конечно, если мне представится такой шанс?

— Тогда я убью вас, — очень искренне ответил Белтер.

— А вам не пришло в голову, что ради своих убеждений я могу попробовать то жеа самое?

— Пришло, — быстро сказал Белтер. — Только вы бы не сделали этого. Вы не сможете никого убить. Послушайте, Херефорд, вы выбрали странное время, чтобы забавляться диалектикой.

— Нисколько, — добродушно сказал Херефорд. — Каждому хочется знать о планах соседа.

Белтер занялся управлением шлюпки. В голове у него вертелись панические мысли. Что, если источник энергии, например, выйдет из строя? Или, предположим, Захватчик переключит детекторы на такую частоту, с какой не сможет справиться камуфляжное устройство шлюпки? А как насчет противометеоритного поля? Выдержит ли шлюпка, если неприятель обнаружит их и отбросит отражающим полем? С внезапным ужасом он подумал о плохо разработанной схеме проводки в шлюпке. Провода проходят слишком близко друг к другу. Что, если произойдет короткое замыкание вследствие окисления проводников или из-за какой-нибудь вибрации? Сделай же что-нибудь, кричал ему внутренний голос. Пусть это будет неправильно, но действуй.

Шлюпка подлетела к самому корпусу и, по мере их приближения, дыра, казалось, жадно раскрывалась им навстречу. Белтер уравнял скорость шлюпки со скоростью Захватчика и чуть подался к черному пятну, не касаясь его края.

— А нам не нужно отключить камуфляж перед тем, как мы войдем внутрь, как это сделал снаряд на Заставе? — прошептал Херефорд.

— Да? А зачем?.. А! Вы хотите сказать, что внутри детекторы Захватчика уже не могут действовать. А если мы окажемся в металлической камере, то устройство камуфляжа примется отражать снова и снова уже отраженные волны. — Белтер протянул руку к управлению камуфляжем. — Но я хочу подождать, пока мы не окажемся внутри. Мне совершенно не хочется быть отброшенным, как метеорит.

С бесконечной осторожностью управляя рычажками и кнопками управления, Белтер ввел шлюпку в дыру. Затем, когда она полностью оказалась внутри, мгновенно отключил камуфляжное устройство, и лишь потом понял, что прикусил язык.

Странно, но камера, в которой они оказались, была освещена. Свет был тусклый, без теней, и какой-то тошнотворно-зеленоватый. Потолок и облицовка переборок были под цвет освещению. Впереди тянулась длинная эстакада, разбитая на ячейки, в которых покоились снаряды, такие же, как тот, что им удалось поймать и исследовать. Подъемники и конвейер вели от снарядов к открытому люку. Конвейер, как и то, что в камере никого не было, указывали, что все управление тут полностью автоматическое.

— Снова снаряды-невидимки, — проворчал Белтер. — Наша шлюпка достаточно походит на них, чтобы войти в одну из ячеек. А при таком безумном освещении никто не заметит разницы.

— Здешнему экипажу это освещение, вероятно, не кажется безумным, — возразил Херефорд.

— Об этом мы подумаем позже. А пока что наденьте скафандр.

Довольно долго провозившись в тесноте, они надели легкие скафандры и загерметизировали их. Белтер еще раз показал старику, как управлять подачей кислорода, влажностью, температурой и силой тяжести, чтобы быть уверенным, что он справится со скафандром.

— А еще не забудьте о радио. Я думаю, пользоваться им будет безопасно, но, на всякий случай, не включайте его без крайней необходимости. Если мы будем стоять рядом друг с другом, то сможем разговаривать, соприкоснувшись шлемами.

Несколько минут ушло на то, чтобы поставить шлюпку в пустую ячейку. За это время они немного привыкли к скафандрам. Когда шлюпка встала на место, Белтер открыл шкафчик и достал два бластера. Затем, разблокировав аварийный люк, повернулся к Херефорду и протянул ему один бластер. Херефорд взял оружие, но наклонился вперед и коснулся шлема Белтера. Голос его звучал глухо, но ясно.

— Зачем это?

— Для моральной поддержки, — коротко ответил Белтер. — Можете его не использовать. Но два вооруженных человека звучит лучше, чем два человека, один из которых вооружен.

Они наощупь проползли через люк и обогнули корму шлюпки. Прикосновение перчаток к металлу напомнило Белтеру, где он находится, и на мгновение колени его задрожали. Душа у него вдруг преисполнилась изумлением. Оттого, что он прилетел сюда в специально оборудованной спасательной шлюпке. Оттого, что он проник через защитные экраны Захватчика и подлетел вплотную к нему. Оттого, что, когда он приблизился, открылся автоматический люк, и он влетел внутрь. Точно таким же способом, усмехнулся про себя Белтер, я попал в армию, а после проник в политику.

Они нашли нечто похожее на лестницу. Вверх вела структура из ромбов, приваренных ребрами к переборке. Ромбы были узкими и располагались слишком близко друг к другу. На ребрах были видны вытертые следы длиной сантиметров восемнадцать-двадцать. Что же за существа могли подниматься по этой лестнице, ступая по таким узким ребрам?

Юпитериане.

Белтер взглянул на Херефорда, который показал на следы, и понял, что Херефорд думает то же самое. Он пожал плечами и ткнул рукой вверх. Когда они полезли по этой лестнице, Белтер оказался первым.

Наверху они очутились в коридоре, слишком низком, чтобы могли стоять прямо. Коридор был треугольного сечения, острым углом вниз и расширением к низкому подиуму. Боковые плитки были отполированы чьими-то ногами. Существо, которое могло ходить по такому коридору, упираясь ногами в стенки, было независимо от гравитации или ускорения в любом направлении.

— Черт побери!

Белтер подскочил, точно в него вонзили шило. Херефорд пошатнулся и устоял на ногах лишь благодаря магнитным захватам ботинок. Одно слово, проревевшее внезапно в их шлемах, произвело такой эффект, что Белтер чуть было не проглотил язык. В тусклом зеленоватом свете он тронул за плечо Херефорда, показал на себя и покачал головой. Тот повторил его жест. Итак, это выкрикнули не они.

— Паршивые юпитериане…

Осененный внезапной догадкой, Белтер тронул Херефорда, и они поползли обратно к входу в отсек с бомбами. Там Белтер лег и осторожно высунул голову из люка.

Что-то длинное, невозможно черное лежало на палубе внизу. Белтер крепко закрыл глаза, затем широко распахнул их, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в туманном зеленоватом освещении. Наконец, он различил небольшую фигурку, вылезающую из… спасательной шлюпки.

Человек. Человек, который, как и они, проник сквозь защитное поле Захватчика. Человек в спасательной шлюпке-невидимке.

Но ведь никто, кроме нескольких инженеров, и понятия не имел, что такие шлюпки уже готовы. И, конечно, кроме Совета. Человек исчез обратно в шлюпке. Та дрогнула и опустилась в свободную ячейку и закрепилась там магнитными замками. Человек вылез из люка с бластером в руке и пошел, вертя головой во все стороны.

Белтер наблюдал за ним, пока тот не заметил лестницу. Тогда Белтер поднялся на ноги и, как только позволял ему неудобный пол, поспешил к Херефорду. В наушниках шлема слышалось тяжелое дыхание незнакомца.

Белтер прикоснулся своим шлемом к шлему Херефорда.

— Это марсианин, — прошептал он. — Можно было заранее догадаться, что это будет марсианин. Лишь марсиане настолько глупы, чтобы полезть внутрь чужого, враждебного корабля.

Он заметил, как поднялись брови Херефорда, но тот не стал никак комментировать его заявление. Он молчал, пока пробирался за Белтером по коридору к ближайшему повороту. Прежде чем свернуть, Белтер осторожно заглянул за угол. Коридор был пуст. Невероятно, но они по-прежнему не встретили ни малейших признаков жизни.

За поворотом в наклонной стене была треугольная дверь. Белтер поколебался, затем толкнул ее. Она не подалась. Тогда он принялся отчаянно царапать по гладкой поверхности, но не нащупал ни ручки, ни кнопки. Херефорд взял его за руку, потянул и, когда Белтер отошел, опустился возле двери на колени и принялся шарить вокруг по полу. Внезапно дверь бесшумно скользнула назад.

Белтер заглянул в нее, пригляделся. Но в комнатушке не было ничего, кроме кучки какой-то изодранной массы. Белтер махнул старику. Херефорд скачком преодолел порог, и как только опустился на пол, дверь за ним скользнула на место.

— Как вы сумели открыть дверь? — спросил Белтер, соприкоснувшись с Херефордом шлемами.

— Их ноги… хватательные… как у обезьян… Иначе они не могли бы ходить по такому полу, и уж тем более, подниматься по лестницам, состоящим из ребер. Значит, дверные ручки должны быть в полу.

Белтер восхищенно покачал головой.

— Вот какие могут быть результаты, когда вся жизнь человека состоит в том, чтобы размышлять, — пробормотал он себе под нос.

Потом повернулся к двери и прикоснулся к ней шлемом. И услышал тихие, осторожные шаги марсианина. Он снова повернулся к Херефорду.

— Наверное, мне нужно пойти туда и надрать ему уши. У марсиан же в головах нет мозгов. Он так и будет переть вперед, пока не отыщет рубку управления, даже если придется пройти по головам всего здешнего экипажа. Но сейчас я очень заинтересован в том, чтобы он поскорее ушел. Мы находимся в положении — хуже некуда. Как вы думаете, мы можем пойти за ним так, чтобы он нас не заметил, и в случае чего оказать ему огневую поддержку?

— Нет никакой нужды в предосторожностях, — заявил Херефорд, и голос его, искаженный шлемом, походил на далекий звон колокола.

— Что вы имеете в виду?

Херефорд махнул рукой в сторону странной кучки в углу. Белтер подошел к ней, опустился на колени и протянул руку. Замерзшее вещество рассыпалось от малейшего прикосновения, и это показалось ему знакомым. В ужасе он отшатнулся.

— Оно… мертво, — прошептал он.

Херефорд прикоснулся к нему шлемом.

— Что?

— Оно мертво, — тупо повторил Белтер. — Оно обезвожено и заморожено.

— Знаю. Вы помните три самых больших юпитерианских военных корабля?

— Да… — пробормотал Белтер. — Они не могли спастись от «Смерти», и заранее настроили аппаратуру… — Он встал. — Давайте пойдем, обставим этого дурака-марсианина.

Они покинули комнатушку и прошли до конца коридора. Там была еще одна лестница. Они поднялись по ней, и находящийся впереди Белтер остановился.

— Я думаю, нам лучше попробовать найти рубку управления. Марсианин станет искать ее в первую очередь.

В конечном итоге, они нашли ее раньше марсианина, может быть, потому, что не были столь осторожны. Наверное, они где-то разминулись с ним, что было не удивительно в лабиринте коридоров и проходных помещений, составлявших внутренности корабля. Они по-прежнему избегали пользоваться рациями в шлемах, поскольку Белтер не хотел, чтобы марсианин узнал о них.

Открыв очередную раздвижную дверь в конце очередного коридора, Белтер ступил через порог и остановился так резко, что Херефорд ткнулся ему в спину.

Перед ними раскинулось неожиданно просторное помещение. Переборки были утыканы ромбовидными индикаторами, а на потолке были слабо освещенные фрески. Они светились и мерцали так, как впервые свет их отличался от повсеместного темно-зеленого, то эффект они создавали отвратительный.

Посреди помещения была пара пультов управления, в форме V, указывающего вперед, и V, направленного на корму. Между этими двумя V-образными пультами был проход. А перед пультом находилось существо, склонившееся над управлением.

Это был юпитерианин.

И он жив.

Существо пошевелилось, с трудом поднявшись с возвышенной части деки, на которой восседало. Оно было заключено в прозрачный и явно герметичный скафандр. Как только оно начало подниматься, Белтер и Херефорд бросились в стороны, стараясь не попасть ему на глаза. Белтер выхватил бластер.

Но существо, очевидно, не знало о них. Оно медленно повернулось в противоположный угол комнаты, и сенсорные органы на его щупальцах порозовели.

Из угла помещения понеслись лязг и тяжелые удары, которые Белтер воспринял как вибрацию, передавшуюся через ботинки скафандра. Затем стена засветилась, на ней появился красный круг, который почти мгновенно побелел. На мгновение стена вздулась, затем опала, растекаясь расплавленными ручейками. Из образовавшегося отверстия выпрыгнул марсианин с бластером в руке. Возможно, он так открывал все двери, с отвращением подумал Белтер. И почему марсиане вечно проламывают себе дорогу?

Оказавшись в стороне от растекающегося пролома, марсианин остановился, как вкопанный. Затем заметно побледнел, явно испуганный открывшимся ему внушительным зрелищем. Затем его пристальный взгляд проследовал в центр рубки.

— Значит, все-таки есть защита, — проворчал он, и не подумав выключить рацию. — Так я и думал, что это юпитериане. Я был уверен в этом. Кого вы думали одурачить, отправив массу своих соплеменников на Титане? Захватчик, ха! Чужая цивилизация! Иди сюда! Я знаю, что ты понимаешь меня. Я хочу узнать, как управлять этим кораблем и защитой от «Смерти». И нет никакого смысла пытаться позвать на помощь своих дружков. Я видел, как они валяются по всему кораблю. Все дохлые. Но ты как-то спасся, и я хочу узнать, как.

Он поднял бластер. Юпитерианин задрожал. Белтер поднял левую руку и уперся ею в стену, а ствол бластера положил на левое предплечье, чтобы было надежнее целиться. Херефорд тронул его за плечо.

Белтер резко повернулся к нему, но старик покачал головой и неожиданно улыбнулся. Потом протянул руку к поясу, тоже включил рацию и сказал:

— Опусти свой бластер, сынок.

Его голос произвел на марсианина совершенно уничтожающий эффект. Он выпрямился, как столб, бросил оружие на пол. Затем шагнул назад, и в наушниках послышалось его тяжелое дыхание.

Белтер прошел чуть дальше в помещение и отступил к левой переборке, остановившись там, где мог держать на прицеле и марсианина, и юпитерианина. Херефорд прошел вперед, нагнулся и поднял брошенный бластер.

— Советник-миротворец, — пропыхтел марсианин. — Что вы здесь делаете?

— Пытается помешать вам использовать силу вместо мозгов, — ответил Белтер. — А вот что делаете вы?

— Провожу разведку, — коротко ответил марсианин.

— Для кого?

— А как вы сами думаете?

— Я думаю, для Марса, — прямо сказал Белтер. — Ведь было бы так здорово, если бы у Марса вдруг оказалась защита от «Смерти». Вас ведь давно уже раздражало заключение мира.

— Мы еще не сошли с ума, — вызверился на него марсианин. — Мы никогда не заключали мира с Юпитером. Мы слишком хорошо знаем их. И взгляните теперь. — Он указал рукой на юпитерианина. — Какой симпатичный способ уничтожить часть оборонной мощи Системы. Нужно всего лишь несколько лет поиграть в Захватчика и запугать все Человечество. А потом использовать панику в своих интересах. Ха! Соглашение с Юпитером! И почему вы не истребили их тогда, когда имели такую возможность? А теперь, если Марс получит защиту, мы наведем здесь порядок. И, возможно, когда развеется дым, мы будем достаточно великодушны, чтобы позволить Земле и Колониям работать на нас.

— И опять-таки лишь убийства и сила, — восхищенно сказал Белтер. — Типичная марсианская речь.

— Да не хвастайтесь вы своим умом! Факт, что наш советник передавал нам информацию о строительстве секретных шлюпок-невидимок. Если вы не поняли этого, то это — ваши проблемы.

— Да все мы поняли, — сказал Белтер. — И держали его под контролем. Ведь я не напрасно стою сейчас здесь.

— Недолго, — рявкнул марсианин, делая длинный скользящий шаг в сторону.

— Херефорд, берегитесь!

Белтер выстрелил в марсианина, но опоздал. Марсианин уже был за спиной Херефорда и пытался вырвать свой бластер, который старик все еще держал в руке. Херефорд хотел отскочить, но не сумел оторвать ботинки с магнитными подошвами от пола и лишь пошатнулся. Марсианин неожиданным движением вдруг выхватил бластер из кобуры Херефорда, отскочил и прицелился в Белтера.

— Я так и думал, что этот слюнтяй не решится выстрелить, — рассмеялся он. — Поэтому сперва вы, Белтер, а потом уж наш старый миротворец, отправитесь прямехонько в ваш рай. А у меня будет защита от «Смерти», и не важно, станет мне в этом помогать вон тот паук, — он махнул стволом бластера в сторону юпитерианина, — или нет.

Он снова прицелился в Белтера, и тот понял, что это конец. Выстрелить в марсианина он не успевал, оставалось лишь закрыть глаза и ждать… Секунды бились в висках. Но ничего не происходило. Тогда он осторожно попробовал открыть глаза и с удивлением обнаружил, что может видеть. И он замер, глядя на Херефорда, который только что прострелил марсианину голову. Магнитные подошвы держали марсианина на ногах, но тело обмякло, а воздух из пробитого шлема шел вверх, зависнув туманом над мертвецом, точно душа, покидавшая его грешное тело.

— Я убил его, верно? — печально спросил Херефорд.

— Чтобы спасти мир, — дрожащим голосом ответил Белтер, подошел к старику и взял у него из руки бластер, который все еще был направлен на мертвеца. — Убийство — это весьма относительное преступление, Херефорд. Ведь вы спасли мне жизнь.

Он подошел к пульту управления и протянул к нему руки, стараясь не думать о звуках, которые издавал за его спиной Херефорд. Потом посмотрел через пульт на кучу желе и костей, бывшую юпитерианином. Многое бы он отдал сейчас за автоматический переводчик, но такой аппарат еще никому не удалось сделать переносным.

— Юпитерианин, вы понимаете меня? — спросил Белтер. — Расправьте свою мембрану, если «да». Сожмите, если «нет».

Да. Существо это было прекрасным телепатом, но люди-то не умели читать его мысли.

— Есть ли что-нибудь на этом корабле, что может служить защитой от «Смерти»?

Да.

— Вы разбираетесь в этом?

Да.

— Вы поделитесь своими знаниями с Советом?

Да.

— Вы можете деактивировать всю автоматику на корабле?

Вместо ответа юпитерианин выпустил одно из своих четырех щупалец и дотянулся до пульта. Он нажал небольшой ромб, тот засветился оранжевым, арядом с ним появился переключатель. Напрямой стороне переключателя был очень простой символ-две точки, соединенные двумя черточками, протянувшимися на две трети между точками, а в последней трети они сливались вместе. Очевидно, переключатель мог находиться лишь в позиции «открыто» или «закрыто». Белтер положил на него руку и взглянул наюпитерианина.

Мембрана расправилась. Да. Он щелкнул переключателем, и автопилот тут же отключился.

— Вызываю Генеральную Ассамблею, — тихонько сказал в микрофон Белтер. — Раз и навсегда закрыт вопрос о Захватчике, а также о сопровождавших его диких слухах о защите от «Смерти», межзвездных двигателях, будущей войне между членами Федерации Солнца и тому подобных выдумках.

Говорил он четко, старательно подбирая слова, буквально чувствуя, как его речь слушают члены правительств во всех мирах, во всех Куполах и во всех кораблях.

— Вы еще услышите подробную историю нашего с Херефордом прибытия на борт Захватчика и о более позднем появлении там марсианина, который… — Белтер откашлялся, — …который погиб от несчастного случая. Но я хочу прямо сейчас сообщить всем, что нет никаких доказательств, что этот человек являлся представителем Государственного Управления Марса или любой из его структур. Мы пришли к заключению, что действовал он частным порядком в приливе того, что можно назвать избытком патриотизма. Теперь относительно присутствия на корабле юпитерианина — что совершенно понятно. Юпитер — побежденная планета. Рискну сказать, что любая наша группировка в подобной ситуации совешила бы действия, подобные юпитерианским. Могу также добавить, что на Защитнике на найдено ни одного официального представителя юпитерианского правительства. То, что таковой мог просто погибнуть во время атаки «Смерти», всего лишь предположение, которое не должно никого вводить в заблуждение. Передо мной сейчас лежит расшифровка заявления юпитерианина. Можете быть уверены, что все факты проверены, тесты на усталость металла и изучение кристаллической структуры, а также полураспада радиоактивных отходов в машинном отделении подтверждают это заявление. Зачитываю саму расшифровку заявления:

«В соответствии юпитерианским основным принципам, я сел в юпитерианскую спасательную шлюпку-невидимку и улетел в ней, прежде чем улучшенный двигатель был предъявлен Военному Совету Объединенной Солнечной Системы. Я осторожно приблизился к Захватчику и убедился, что камуфляж моей лодки работает. Попав внутрь, я поставил шлюпку в бомбовую ячейку Захватчика, где она была успешно спрятана, так как размерами и формой весьма походила на бомбы. Потом я прошел внутрь корабля, на каждом шагу ожидая встретить сопротивление. Но не было никого. Все люки были открыты, за исключением хранилища боеголовок, чтобы не допускать распространения радиации. Я прошел в рубку управления и нашел там управление оружием всего корабля. Но самым важным моим открытием была находка мыслезаписей. Захватчики, как и юпитериане, были телепатами, и, после небольшого привыкания, мне стали понятны их мыслезаписи. Одну такую запись я хочу процитировать:

«Мы живем на Сигоне, большей из двух планет Сикора, звезды в Симаке. Меньшая планета, известная нам как Гиз, населена безумной расой, ошибкой природы-расой, которая сражается и уничтожает себя в войне друг с другом и с соседями, расой, которая стремится к завоеваниям просто ради завоеваний, которая занимается поисками ради поисков и убивает ради получения удовольствия. И в течение всей эволюции она пожирает саму себя, воюет сама с собой. Их планета достаточно большая и пригодная для жизни, но это их не удовлетворяет. На Сигоне нет места для этих злобных животных, поскольку даже свою атмосферу они должны таскать с собой в пузырях, а притяжение Сигона слишком велико для них, они болеют от него и постепенно умирают. Но, не нуждаясь в Сигоне, они все равно готовы воевать с нами за него. Мы уничтожаем их сотнями тысяч, но, тем не менее, они продолжают прибывать. Они создали невероятное оружие против нас, но мы усовершенствовали его и нанесли ответный удар. Тогда они усовершенствовали наше усовершенствование и продолжали воевать, совершенно игнорируя неизбежность их истребления. Их абсолютное оружие — страшная штука, которая разжижает клетки наших, и от него нет никакой защиты. Когда его использовали в первый раз, то уничтожили большую часть нашей расы. Остальные направили все ресурсы на создание «Вечной Мести» — этого вот корабля. Он создан таким образом, чтобы атаковать что угодно, если от него исходит излучение, обладающее характеристиками разумной жизни. Корабль будет крейсировать в системе Сикора и уничтожать гизов и им подобных. Гиз, конечно же, нанесет удар своим ужасным оружием, и весь экипаж корабля погибнет, но корабль, тем не менее, будет действовать автоматически. Гизы обрушат свой ужас на Сигон, и наша раса погибнет. Но корабль будет продолжать атаковать и атаковать, и, в конечном итоге, уничтожит всех гизов. А если гизам будет суждено вновь возродится и создать новую расу, и если та раса достигнет уровня цивилизации, приближенного к уровню ее предков, корабль снова станет действовать, пока не уничтожит их. Он будет атаковать с каждым разом все мощнее, потому что в промежутках между атаками будет ложиться на орбиту вокруг Сикора, поглощая и запасая его энергию.

Возможно, настанет время, когда Сикор остынет или вспыхнет Сверхновой, или взорвется, или столкнется с какой-нибудь блуждающей звездой. Возможно, тогда наш корабль перестанет существовать, но, может, улетит во тьму, чтобы никогда больше не пробудится к активным действиям. Но если в своем бесконечном полете он попадет в систему, аналогичную породившей его, тогда он принесет смерть и ужас обитателям той системы. Если так случится, то это будет несправедливо, но это будет лишь последствиями того зла, что несут с собой гизы».

Белтер помолчал, затем поднял голову.

— Вот с чем мы сражались. Вероятно, этот корабль очень долго летал вокруг Солнца, пока мы не разбудили его автоматику своей войной с телепатами юпитерианами, кораблями, пальбой из бластеров и ракетами. И если бы не победили, то рано или поздно этот корабль уничтожил бы всех в Солнечной системе.

И еще одно хочу я сказать вам. Судя по фотографиям звезд, найденных в обширном архиве Захватчика, а также по результатам тестов и исследований, о которых я уже упоминал, Захватчику немногим более четырнадцати миллиардов лет.

Существует защита против «Смерти». Нельзя убить мертвецов. А теперь я передаю слово вам, Херефорд.

There Is No Defense

(Astounding Science Fiction, 1948 № 2)