Том 2. НЕТ НИКАКОЙ ЗАЩИТЫ

ИНКУБЫ ИЗ ПАРАЛЛЕЛИ X

ОН СТАЛ МЕНЬШЕ, подумал Гарт, лежа на животе на вершине холма и глядя вниз, осторожно раздвинув густой кустарник, на Гезелл Холл. Холл высился над ним в детстве, и потом, круглогодично, еженедельно, каждую ночь в его снах. И вот теперь он снова ощутил себя школьником, ждавшим с того дня, когда наступил конец его мира, но не было в нем ни торжества, ни остроты ощущений, а только впечатление, будто Холл стал меньше.

Большое здание, беспорядочно раскинувшее крылья, со скрученными, поломанными антеннами энергоприемников, с двориками, заросшими желтым сорняком, оно словно лежало во впадине могучей шеи великана, который пожал плечами, и здание превратилось в беспорядочное нагромождение развалин.

Я должен был это предвидеть, подумал он. Я ведь был всего лишь ребенком, когда остался… когда ффанксы…

И перед глазами снова возник космический корабль, стоящий на столбе пламени дюз, его детские мечты об иных мирах, а затем оглушительный гром настоящих реактивных двигателей — двигателей ффанксов, — положивших конец его мечтам, его детству. Его миру.

Гарт Гезелл сунул руку под живот и выдернул длинными пальцами твердый корень, мешавший ему лежать. Вот тут. подумал он, стояло главное здание. Когда появились ффакнсы, я выбежал через парадные двери к папе и Мули. А затем рухнула крыша, и кошка Мули в отчаянии бросилась прямо в огонь, потом он увидел лицо папы с осколком, перебившим переносицу и воткнувшимся прямо в глаз, и услышал, как он говорит… умоляет меня из горы щебня полным мук голосом бежать, спасаться, чтобы спасти расу, планету, Солнечную систему…

Ну, вот он и вернулся. Не домой, потому что теперь здесь была вражеская территория. Весь этот порочный, дикий мир был теперь вражеской территорией для каждого, кто рискнет покинуть свое поселение, а деревня Гарта осталась за много дней пути позади. Позади так же остались годы взросления и обучения, и унылой жизни, влачить которую ему помогало лишь данное в детстве отцу обещание: я открою Врата.

— Я открою Врата.

Он произнес это вслух, громко, будто снова давал клятву отцу. А затем яростно бросился в сторону.

Его подсознание, обученное постоянно прислушиваться к окружающему, помогло ему избежать смертельного удара. Короткий дротик лишь больно ударил его по лопаткам, вместо того, чтобы пришпилить спину к земле. Гарт откатился, схватил дротик, единым текучим движением вскочил на ноги и ударил дротиком вверх. У него осталось впечатление высокой, широкоплечей, золотистой фигуры, которая, не сделав ни шага, лишь отклонилась в сторону, избегая голодного острия дротика. Затем Гарта резко ударили по запястью, и дротик полетел куда-то в кусты.

Гарт стоял, беспомощный, схватившись за руку и глядя на улыбающегося незнакомца.

— У тебя быстрая реакция, верно? — спросил тот.

У него было широкое лицо и быстрая, резкая речь жителя Севера. Он стоял, опустив толстые руки и чуть согнув колени. Гарту показалось, что из такой позиции незнакомец может немедленно переместиться в любом направлении.

— Но недостаточно быстро для Бронзы, — добавил незнакомец.

Гарт понял, почему незнакомца так зовут — золотистая кожа и желтые волосы, а также усеянные заклепками пояс и сапоги были явно его отличительным знаком. В руке он держал метательную палку и неторопливо постукивал ее концом по широкой, мозолистой ладони, изучая Гарта.

— Ну, а ты кто?

Гарт глянул через плечо на полуобвалившееся здание в зеленой лощине.

— Как вы называете это место?

— Гезелл.

— Ну, так я тоже Гезелл.

Лицо Бронзы превратилось в застывшую маску. Он прошел мимо Гарта, положив метательную палку на правое плечо. Наклонился, поднял выбитый у Гарта дротик и протянул ему.

— Спасибо, — осторожно сказал Гарт.

— Я слышал, как ты сказал, что откроешь Врата.

Гарт кивнул.

— Могу я помочь тебе? — спросил Бронза, и в этот момент Гарт понял, что победил, но подавил улыбку.

— А что тебе с того, если я и открою Врата?

Бронза облизнул губы, затем, даже не пытаясь скрыть свои побуждения, ответил:

— Там есть женщины. Тысячи женщин. Самые лучшие, самые умные в этом мире. — Он помолчал. — Я все время возвращаюсь сюда. Стою и смотрю вниз на Холл и пытаюсь найти путь туда. — Он вытянул свои мощные руки. — Если ты попытаешься помешать мне добраться до тех женщин, то я убью тебя. Если же ты поможешь мне, то я на твоей стороне. Целиком и полностью. Понял?

— Хватит торговаться, — сказал Гарт, позволив себе на сей раз усмехнуться. — Разве тебе мало женщин здесь?

— Женщин мало во всем этом проклятом мире. В моей деревне Преллтон-тэта семь женщин — и сотня мужчин. Вон там, за горами, в Хэддон-тауне, вдвое больше женщин и втрое больше мужчин.

— Значит, ты хочешь, чтобы кто-то открыл Врата, и тогда ты сможешь захватить их всех?

— Я? — закричал Бронза. — Нет, мне нужно всего лишь одну. Всего одну женщину, но чтобы она принадлежала только мне.

— Я вижу, что ты благоразумный человек, — улыбнувшись, сказал Гарт. — Можешь пойти со мной.

Бронза выглядел так, словно Гарт подарил ему королевство и пару крыльев в придачу.

— Я слышал о тебе, Гезелл.

— Наверное, ты слышал о моем отце, — сказал Гарт.

— О нем до сих пор рассказывают истории.

Если есть святыня, то должна быть и легенда, подумал Гарт.

— Почему же вы не пытались проникнуть в Холл? — спросил он вслух.

— Некоторые время от времени пробовали, — ответил Бронза, и бросил быстрый, испуганный взгляд вниз. — Но они все погибли.

— Это я уже слышал, — сказал Гарт, задумчиво глядя на Бронзу. — А ты сам видел, как это происходит?

— Один раз, — Бронза снял палку с плеча, присел на корточки и, пока рассказывал, нервно проводил толстыми пальцами по ее бороздкам и неровностям. — Я наблюдал, я и Рой О’Беннет со своими бойцами. Флен из Хэддон-тауна со своими людьми первыми ринулись в атаку, так как они были из большого поселения. А мы должны были идти следом и поддерживать их, когда они ворвутся в Холл. — Он замолчал и облизнул губы, его янтарные глаза смотрели, как у загнанного зверя. — У Холла было двое Хранителей, всего лишь двое против наших двухсот. Парни Флена завопили так, что мы услышали их на горе, и ринулись в атаку. В Холле не было ни малейших признаков жизни, пока они не миновали половину двора… — он махнул рукой, — а потом появились Хранители, один на северном конце, другой на южном. И между ними вдруг вспыхнул зеленый огонь, который я не могу описать. — Бронза прикрыл глаза. — Я увидел, как он мгновенно протянулся между Хранителями в разных концах двора, а затем был ослеплен. Когда я снова обрел способность видеть, мои храбрые парни убежали, оставив меня корчится в траве, пряча в нее глаза. А во дворе лежал Флен и тридцать восемь его воинов, черные, и от них тянулись дымки.

— Он снова замолчал, словно вновь увидел это ужасное зрелище.

— Позже, — завершил он рассказ, — некоторые из нас отправились в Хэддон-таун, чтобы посмотреть, не осталось ли на нашу долю вдов, но все они были уже заняты.

Гарт не стал это комментировать.

— Расскажи мне, что ты знаешь о Хранителях, — попросил он.

— Я мало что знаю, — ответил Бронза. — Но если начну пересказывать все, что слышал, то мне потребуется не меньше месяца. Когда они появляются, то можно увидеть лишь капюшон и длинное одеяние, спускающееся до самой земли. Одни говорят, что это мужчины и женщины, — или, по крайней мере, были ими. Другие — что это монстры с другой стороны Врат.

— Скоро увидим, — сказал Гарт.

— Ты Гезелл, — сказал Бронза хриплым от подавляемого волнения голосом. — Ты можешь просто войти туда.

— Не могу, — покачал головой Гарт. — Очень не хочу разочаровывать тебя, Бронза, но много воды протекло через дамбу с тех пор, как ффанксы завоевали нас. Врата создал мой отец двадцать лет назад. Он думал, что те станут охранять женщин месяц-другой, пока он не разобьет ффанксов. Но они убили моего отца. И Врата остались запертыми. И с того времени большинство женщин в мире было увезено, а мужчины стали бороться за немногих оставшихся, секрет же Врат был скрыт в сознании восьмилетнего ребенка. И вот теперь Холл стал святыней, а Хранители — его защитниками, наука — магией, а мир разлетелся на множество кусочков, воюющих друг с другом.

— О чем ты говоришь? Ты — Гезелл, и не можешь войти туда?

— Все изменилось, — терпеливо сказал Гарт. — Я слушал рассказы путешественников, прочитал все немногие оставшиеся записи, и все сводилось к одному: я единственный живой человек, который может открыть Врата, но преданные дураки-Хранители уничтожат меня, если я попру прямо на них.

— Откуда мне знать, что ты — Гезелл? — с внезапным подозрением заявил Бронза.

— Ниоткуда, — сказал Гарт и, не поворачиваясь, сделал быстрое движение, и из кобуры в его руку буквально выпрыгнула какая-то трубка. — Гляди, Бронза.

Лицо Бронзы окаменело.

— Что это? Что это за штука?

Гарт нажал на контакт на боку трубки. Из нее вырвался пучок света, отблески которого заиграли на испуганном лице Бронзы. Здоровяк вскрикнул и тут же застыл, в ужасе зажмурившись. Гарт выключил трубку и убрал в кобуру.

— Меня зовут Гезелл, — повторил он, но я не собираюсь все время это доказывать. Хочешь — верь, не хочешь — нет.

— Что это было? — пробормотал Бронза. — Как оно сделалось? Этот свет, белый свет…

— Это просто свет, — рассмеялся Гарт и хлопнул здоровяка по мясистому плечу. — И хватит болтать.

— Ты не должен был делать это, — хрипло сказал Бронза. — Ты не должен был пугать меня, Гезелл. Я же сказал, что помогу. И я не откажусь от своего слова. Я верю тебе.

— Прекрасно. А теперь замолчи и дай мне подумать.

Они стояли на гребне лесистого холма, почти вертикально спускающегося в лощину. Позади лощины стоял Холл, а за ним высилось плечо холма, не такое высокое, как то, где они стояли, но все же выше здания. Покрытый сорняками обширный двор был пуст, не считая нескольких гигантских деревьев, одно из которых поднималось над центральным зданием. Оно протянуло толстенную ветку, точно руку великана, над самой крышей. Гарт внимательно осмотрел ее, затем противоположный склон.

— Бронза!

Бронза тут же выпрямился, преисполненный рвения услужить.

— Что, Гезелл?

— Хорошо ли ты управляешься со своими дротиками?

— Весьма недурно, Гезелл. Как-то я убил оленя на расстоянии девяносто ярдов.

— Сколько-сколько?

— Ну, семьдесят, — исправился Бронза под пристальным взглядом глубоко посаженных глаз Гарта, кашлянул и усмехнулся.

— До вершины утеса, пожалуй, все сто пятьдесят — видишь вон там, отвесную скалу, поднимающуюся над Холлом?

— Угу. Я мог бы вбить в нее дротик, но не слишком прочно.

— А насколько точно ты можешь попасть туда?

Бронза уверенно сложил большой и указательный пальцы колечком.

— Вот в такую мишень.

— Покажи.

Бронза выбрал дротик и вставил его в чашку на конце метательной палки. Немного потоптался, получше упираясь ногами, глянул вверх, пошевелил кистью и шагнул чуть левее. На мгновение он застыл, фиксируя взглядом утес, затем внезапно его рука почти исчезла от быстрого движения, а сама метательная палка сделалась невидимой, только свист резал воздух.

На короткий момент Гарт потерял дротик из виду. Затем его глаз уловил движение за миг перед тем, как тот достиг ствола дерева, росшего на выступе утеса, и тут же услышал короткий удар.

Невероятно! подумал он, но вслух сказал:

— Неплохо, неплохо. Но все же ветер может все испортить.

Гарт расстегнул пояс и скинул с себя все, оставшись в нижнем комбинезоне — комбинации темно-синей рубашки и белых штанов, обтягивающих его развитые мышцы. Узкая белая полоса тянулась под мышками, а другая проходила чуть ниже талии. Гарт поднял руки и потянул маленькое кольцо, двигая его вдоль полосы. Судя по округлившимся глазам и открытому рту Бронзы, он впервые увидел застежку-молнию.

Гарт повторил то же движение с колечком на нижней полосе и выскользнул из комбинезона через горловое отверстие. Затем пробежал пальцами по краю, остановился и принялся осторожно вытягивать из комбинезона нитку, не обращая внимания на изумленного Бронзу.

— Что ты делаешь?

— Займись пока кое-чем полезным, — сказал вместо ответа Гарт. — Я хочу, чтобы ты нашел на земле чистое твердое место. Чтобы там не росло никакой травы, и было оно под открытым небом. Найди такое.

Донельзя заинтригованный Бронза сделал то, что ему велели. К тому времени, когда Гарт вытянул уже тридцать футов нити, нужное место было приготовлено, и Бронза, тяжело дыша, вернулся к нему. Гарт сжалился над ним — было похоже, что Бронза вот-вот лопнет от любопытства. Он протянул ему нить.

— Оторви-ка для меня кусок.

Бронза взял конец нити и обмотал ее вокруг кулаков.

— Погоди! — рассмеялся Гарт.

Найдя две толстых палки, он смотал нить с кулаков Бронзы и обмотал ею палки, оставив между ними дюймов шесть свободной нити.

— Давай теперь, — велел он, — только держись за палки, а не за нить.

Озадаченный, Бронза схватил палки и потянул. Нить натянулась с протяжным музыкальным звуком, но и не подумала рваться. Широкое лицо Бронзы сделалось изумленным. Он перехватил палки поудобнее и намотал на них нить, оставив лишь пару дюймов. Затем прислонился спиной к деревцу, стиснул зубы, прижал руки к груди и стал тянуть. Трицепсы его напряглись так, что натянутая кожа на них заблестела.

Раздался приглушенный треск, и Гарт шагнул к нему. Кусок одной палки упал на землю. Нить отрезала его, как коса пучок пшеницы. Бронза, затаив дыхание, уставился на остаток у себя в руке. Палка была отрезана чисто, как невозможно сделать ножом.

— Потому я и дал тебе палки, — усмехнулся Гарт, — чтобы ты не отрезал себе лапы.

— Это материал ффанксов… — с трудом выдохнул Бронза.

— Почему? Это человеческое изделие. Сжатое волокно подверглось ионной бомбардировке… Но не пытайся этого понять. Главное, что эта нить легко выдерживает шесть тонн и начинает рваться лишь после восьми с половиной тонн. И она никогда не запутается.

— Да, — кивнул Бронза, — но зачем она?

— Ты привяжешь ее к дротику и пустишь на ту сторону ущелья. Так что давай-ка теперь работать. В этой рубашке осталось еще не меньше четырехсот ярдов. Половины должно хватить. На всякий случай, приготовим немного больше.

Целых два часа, пока удлинялись дневные тени, они трудились, сматывая нить в небольшие рулончики. Постепенно рулончики стали покрывать голый участок земли. Говорили они мало. Наконец, Гарт сказал:

— Готово.

Бронза встал и потянулся, разминая затекшую спину.

— Я проголодался.

— Так накорми нас, — сказал Гарт.

Бронза тут же схватил свой колчан с дротиками, метательную палку и, ни слова не говоря, скользнул в кусты. Через четверть часа он вернулся с двумя большими кроликами. У одного было неровное отверстие на голове позади глаз, а у второго все еще из груди торчал дротик. Бронза сел на корточки, достал видавший виды нож и с быстрой небрежностью, говорившей о длительной практике, выпотрошил и освежевал одного зверька и вручил Гарту теплый, капающий кровью кусок.

— А теперь послушай меня, — сказал Гарт с набитым ртом. — Я не знаю точно, кто такие Хранители, но одно я знаю наверняка — зеленый огонь, который ты видел, исходит не от них. Он появляется из-под земли — это такое энергетическое поле, активированное чем-то, что они носят под длинной одеждой… Зачем я вообще стараюсь что-то тебе объяснять?

— Я слушаю, — проворчал Бронза, выплевывая обглоданный хрящ.

— Ладно. Тогда пойми, что требуются два Хранителя, на обеих сторонах подземного кабеля, чтобы включить огонь. Нужны двое, чтобы сделать это. Ты меня понял? Если я сумею избавиться от одного, то к другому ты сможешь подойти без всякой опаски.

— Да?.. — протянул Бронза, вытирая с подбородка кровь кролика.

— Так ты действительно понял? Через минуту я оставлю тебя и хочу быть уверенным, что могу на тебя положиться. Дашь мне честное слово — что займешься Хранителем, не боясь быть поджаренным?

Бронза недоуменно взглянул на него.

— Но ведь ты сказал, что я могу, разве не так? — просто спросил он.

Гарт позволил себе снова усмехнуться.

— Думаю, Бронза, мы сумеем это сделать, — сказал он. — А теперь слушай мой план…

Ночь была тихой и холодной, но Гарту, раздетому до пояса, в одних лишь коротких штанах и ботинках — все, что осталось от его комбинезона, — было жарко, он весь обливался потом, когда закончил долгий, бесшумный подъем на утес. Он сделал глубокий вдох и выдох, затем отправился на выступ сбоку утеса. Оттуда он увидел расчищенное место и дерево, в которое Бронза метнул днем проверочный дротик.

Встав за деревом, в котором все еще торчал дротик Бронзы, Гарт протянул к нему руку с фонариком и послал яркий белый луч вниз.

Затем стал ждать.

В небе висел полумесяц — зарождающаяся луна, которой не терпелось стать круглой. Где-то кузнечик скрипел, как несмазанное колесо из пословицы, да древесная жаба издавала музыкальные звуки, повествуя о своих глубоких чувствах. Виднелся край черной, отвесной, восьмидесятифутовой пропасти — и там, далеко от тени утеса, стояло большое дерево с веткой, протянутой к зданию, точно застывший в благословенном жесте гигант.

Где же Бронза? Противоположный выступ был лишь мешаниной теней и пятен лунного света. Там ли Бронза, стоит, целясь туда, где увидел пущенный Гартом луч света? Или он убежал, охваченный страхом, к себе в деревню, чтобы потратить остатки ночи и всю оставшуюся жизнь досужими мечтаниями о том, как он почти что помог открыть Врата?

Звуки кузнечика и жабы внезапно показались Гарту непереносимыми. Фыркнув от нетерпения, он высунулся из-за дерева. И в ту же секунду раздался свист, что-то пролетело мимо его носа и со стуком воткнулось в дерево. Гарт упал на колени, уставившись в темноту, а затем рассмеялся над самим собой. Надеюсь, на сегодня я сделал все глупости, подумал он. Гарт знал, что Бронза вряд ли сумеет попасть в темноте в то же дерево, и, высунувшись из-за ствола, чуть было не словил дротик своей глупой башкой.

Дротик воткнулся не в дерево, поскольку Гарт проинструктировал Бронзу целиться в землю возле него, потому что из ствола дерева Гарт вытащить дротик уже не сумел бы, а он должен был отвязать от него нить.

Гарт пошарил рукой и нащупал дротик. Затем из мешочка на поясе достал перчатки, тонкие, легкие и неимоверно прочные, сделанные из того же вещества, что и туника. Надев перчатки, он провел рукой по дротику и наткнулся на привязанную к нему нить. Он уже обмотал ее вокруг руки, когда нить дважды резко дернулась. Гарт усмехнулся. Это было послание от Бронзы: «Удачи!»

Смотав нить в бухту, он обошел с ней вокруг дерева, пропустив нить между стволом и веткой. Легонько дернув за свободный конец, затягивая, и бросил бухту на землю.

Затем глубоко вздохнул и подошел к краю утеса. Теперь все зависело от того, правильно ли он оценил расстояние.

Начали, подумал Гарт. Он взял нить и привязал ее свободный конец к поясу. Затем опустился на колени, уложил бухту на землю так, чтобы она могла разматываться без препятствий. Подошел к краю утеса, взялся руками в перчатках за нить, натянутую от дерева к дереву через лощину. Сосредоточился и постарался ни о чем не думать.

Строения внизу были темными, за исключением тускло-оранжевого света, горевшего в главном Холле. Он заметил мерцание, шевелились какие-то тени, словно там двигались чьи-то беспокойные фигуры.

Что, черт побери, медлит Бронза? Он что, забыл, что нужно делать? Большой, глупый, медлительный…

С другой стороны каньона раздался громкий треск, когда вниз по склону покатился валун, и послышался вопль, отозвавшийся эхом, отразившийся от стен лощины и исчезнувший вдалеке. Вопль этот походил на призыв потерянной души и ей словно ответили товарки с обеих сторон лощины.

Сигнал! — подумал Гарт и шагнул с утеса.

Быстрый полет, толчок, и он почувствовал, как нить загудела у него в руках, когда ночной ветерок стал играть на ней, словно на струне. Миг он висел, затем стал ползти по ней на руках.

Плечи вскоре заныли, но Гарт старался не думать об этом. Вперед, вперед, только вперед…

Потом он соединил руки и сильным толчком развернул свое тело в ту сторону, откуда прибыл. Накрытый тенью утес был уже далеко, оставалось совсем немного. Гарт пополз дальше. Большое дерево, впереди и внизу становилось все ближе и ближе. С трудом заставляя непослушные руки хватать и отпускать, он упорно лез вперед.

В груди у него нарастало волнение. Ему показалось, что кто-то окликнул его снизу. Хранитель? В этот момент даже Хранитель был неважен. Ничто не было важно, кроме необходимости… нет, кроме долга переставлять руки, чтобы продвигаться вперед.

Готово! Ежесекундно Гарт глядел вниз, но когда настал нужный момент, то захватил его врасплох. Он протянул непослушную руку и с силой дернул. Завязанный хитрым узлом конец нити с той стороны, откуда он полз, тут же развязался, и ветер отбросил нить куда-то в темноту.

Гарт скользнул по ней с быстротой молнии.

Земля ударила его по коленям, затем он подскочил на нити вверх, к самому карнизу главного здания Холла, а когда достиг верхней точки своего взлета, выпустил нить. Один страшный миг ему казалось, что руки не повинуются, но затем понял, что уже летит вниз, и сосредоточился на приземлении.

Темная крыша стремительно надвинулась снизу. Он принял удар напружиненными ногами, упал на бок и перекувыркнулся.

Затем позволил себе роскошь целую минуту лежать неподвижно и отдыхать.

СПИХНУВ ВАЛУН по склону и проревев в ночи свой боевой клич, Бронза пустился бежать, как перепуганный кролик, по темной тропинке, ведущей вниз по склону.

— Безумец, безумец, — бормотал он на ходу.

Безумный план Гезелла не мог сработать. Чудесный, героический, блестящий план, но совершенно безумный. И он, Бронза, тоже сошел с ума, раз согласился ему помогать. Лучше бы ему отправиться домой. У него уже есть что рассказывать всему Прелл-тону вся оставшуюся жизнь.

Но, несмотря на такие мысли, ноги продолжали нести его вниз по склону, к смертоносному двору Гезелл Холла.

— На месте, — раздался тихий голос.

Появилась закутанная в бесформенное одеяние фигура Хранителя, молча готовящаяся в лунном свете, чтобы выпустить испепеляющую зеленую смерть.

Я поворачиваю домой, совершенно холодно и рационально подумал Бронза.

Но остался стоять, где застыл.

Потом он увидел второго Хранителя, идущего медленно, словно скользящего по дорожке, совершенно не двигая ногами, а просто нечеловечески плавно скользя. Так передвигаются улитки. И многоножки. В голове у Бронзы внезапно пронеслись все рассказы о монстрах с другой стороны Врат.

И увидел Бронза еще кое-что. Если второй Хранитель пройдет еще немного, чуть дальше от Холла, то он, Бронза, окажется как раз на прямой линии между ними…

В животе у него что-то дернулось, словно съеденный кролик внезапно ожил и решил попрыгать. Бронза стоял на месте. Во рту у него мгновенно пересохло.

Второй Хранитель уже вышел из его поля зрения, приближаясь к той точке, которая примет Бронзу в объятия зеленого пламени…

— На месте, — раздался голос второго Хранителя, а затем Бронза получил первое из двух его самых больших потрясений в жизни.

Перед глухой стеной здания вдруг вспыхнул яркий белый свет.

— Хранитель! — пропел глубокий, звучный, как орган, голос.

Свет заиграл на вырванном из темноты лице — лице Гарта Гезелла.

— Гезелл! — задохнулся Хранитель и, всхлипнув, бросился к свету.

Второй медленно двинулся за ним. Постепенно Бронза различил всего Гезелла в нимбе белого света. Он висел в воздухе на одной руке, примерно, на трети высоты стены. Вторая рука была убрана за спину.

— Стойте! — тем же звучным голосом крикнул он. — Забудь свои привычки, Хранитель, потому что я вернулся!

Хранитель слева заколебался и остановился. Одним движением он скинул с себя мантию и отбросил ее в сторону. Другой последовал его примеру. Две нагие фигуры двинулись к зданию, точно лунатики. И как только они это сделали, освещенная фигура медленно и величественно спустилась на землю. Хранители пали на колени и поклонились его ногам. Свет погас.

— Бронза? — шепнул Гарт, и этот шепот, почти беззвучный, вырвал гиганта из испуганной оцепенелости.

Он вскочил на ноги и побежал через широкий двор, а там испытал второе потрясение.

Гарт стоял у стены, и Бронза почувствовал в его позе крайнее напряжение.

— Наблюдай за ними, — шепнул Гарт, обращая свет фонаря на две почтительно склонившиеся фигуры.

Одна из них оказалась девушкой.

Давно уже встревоженные жеребцы в сознании Бронзы тут же пришли в неистовство. Взрыв желания сотряс его до самых глубин. Он быстро нагнулся и схватил девушку за руку.

— Эй, ты, встань!

Она повиновалась.

Она стояла и смотрела на него широкими, безмятежными глазами. Она даже не попыталась прикрыться или сжаться. Она встретила его пристальный взгляд и спокойно ждала.

На Земле было два вида женщин — Сбежавшие и Возвращенные. Сбежавшими назывались те, кто сумел укрыться от ффанксов — по случайной удаче или чисто животной хитрости тех мужчин или женщин, что спрятали их. Они были призом в честной игре для ффанксов, пока ффанксы правили Землей, а также были призом для каждого из сотен мужчин, боровшихся за них.

И очень мало женщин Земли, возможно, одна на тысячу, оказались Возвращенными. Почти неизменно ффанксы убивали женщин. Но иногда, очень редко, отпускали их живыми. Никто не знал, почему. Может, просто из-за какого-то каприза, а может, в качестве эксперимента. Но по грубой этике неоднородного средневекового общества — все, что осталось от земной культуры после ффанксов, завоеванной, а потом уничтоженной во время их ухода, — эти женщины были священны. Они расплатились. И жизнь их на этой планете была легендой и заупокойной мессой одновременно, они ходили и скорбели по Земле. И их нельзя было трогать. Это все, что могли для них сделать за их утраты и одиночество. Они знали это, поэтому ходили по Земле без страха.

Дикие жеребцы в сознании Бронзы постепенно успокоились. Они стихли и были подавлены, точно чья-то твердая рука погладила их распалившиеся ноздри.

— Сестра, — сказал Бронза, — я приношу извинения.

Она только склонила голову, затем повернулась к Гарту и тихо сказала:

— Что мы можем сделать для господина?

Гарт вздохнул.

— Я проделал длинный путь. Мы с моим другом должны отдохнуть. Несите караул, как всегда, а утром настанет новый день, и ничто уже не будет для вас прежним.

Девушка коснулась плеча другого Хранителя.

— Пойдем.

Он встал. Это был стройный молодой человек с темными бровями и дикими, испуганными глазами, точно у бурундука. У него была белая кожа, тонкие руки и горделивая осанка.

— Господин, — сказал он Гарту.

В тоне его звучало подобострастие, но одновременно и бесконечная гордость от того, что ему доверили такую важную службу. Они с девушкой ушли в здание.

— Он бесполый, — сказал Бронза, это было только определение и не несло в себе никакого презрения.

— Я устал, — сказал Гарт.

— Спи, — сказал Бронза. — А я останусь на страже.

— Ты тоже можешь поспать, — сказал ему Гарт. — Мы прошли, Бронза. Мы и в самом деле прошли…

— БРОНЗА!

Гигант был уже на ногах, с оружием в руке, не успел Гарт закончить это короткое слово. Он быстрым взглядом осмотрел комнату, не увидел непосредственной угрозы и подошел к кровати.

— С тобой все в порядке?

Гарт лениво потянулся в постели.

— Никогда лучше себя не чувствовал, хотя моим плечам не помешал бы массаж… Что у нас на завтрак?

Бронза подошел к двери, распахнул ее и наполнил воздухом свои могучие легкие, собираясь кричать. Но слова замерли у него в горле. Потому что за дверью уже стояла в ожидании девушка.

Гарт тоже увидел ее.

Входи… О, Господи. Девочка, ты, наверное, замерзла!

— У меня не было вашего позволения… — серьезно ответила она.

— Пойди оденься. И скажи второму Хранителю тоже что-нибудь нацепить на себя. Как тебя зовут?

— Вики.

— А как зовут… другого Хранителя?

— Дау, господин.

— Прекрасно. Только меня зовут не господин. Лучше Гарт или Гезелл, как вам больше понравится. А это Бронза. Ты принесешь что-нибудь поесть?

— Да, Гарт Гезелл.

Гарт скривил губы. В ее устах его имя звучало даже более подобострастно, чем «господин».

— Мы будем готовы через минуту, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы оба поели с нами, ты понимаешь? Ты и тот, другой.

— Это великая честь, Гарт Гезелл, — улыбнулась она, и улыбка показалась чуждой на таком тонком и строгом, аскетичном лице.

Секунду она подождала, не скажет ли Гарт еще что-нибудь, затем отступила и исчезла за дверью.

Завтрак был очень неловким для всех. Они ели за столом в маленьком зале в Холле, под портретом первого Гезелла. Вероятно, Гарт станет таким же лет через десять. Все Гезеллы были похожи друг на друга.

Вики, одетая теперь в короткое платье, поддерживаемое широким поясом, вела себя скромно, тихо, говорила лишь тогда, когда обращались непосредственно к ней, и отгораживала глаза от пристального взгляда Гарта длинными, густыми ресницами. Дау смотрел перед собой вечно удивленными глазами, и явно прилагал все усилия, чтобы не смотреть прямо на Гезелла. Бронза лишь усмехнулся, заметив замешательство Гарта, и игнорировал чопорный вид обоих Хранителей.

Гарт подождал, пока еда будет закончена, затем положил руки на стол.

— А теперь нам предстоит работа.

Хранители повернулись к нему так резко и покорно, что на мгновение Гарт потерял ход мыслей. У Бронзы был такой вид, словно он вот-вот рассмеется. Гарт бросил на него ядовитый взгляд и сказал Хранителям:

— Но я хочу, чтобы сначала вы кое-что рассказали мне. Я отсутствовал долгое время и хочу услышать историю этого места, все, что вы знаете, особенно то, что касается Врат.

Вики и Дау поглядели друг на друга.

— Начинайте, начинайте, — сказал Гарт.

Дау сел прямо, держась руками за край стола, и опустил глаза.

— В год прихода ффанксов, — начал он с интонацией, — вспыхнуло синим светом нечто похожее на арку огромных дверей, проем которых был заполнен светящимся туманом.

— Мы верны Гезеллам, — пробормотала Вики.

— И из этого прохода появилось создание длиной с руку и весом в четыре раза тяжелее, чем если было бы отлито из свинца. Оно понюхало воздух, оно схватило горсть земли и поднесло к коробке, в которой была его голова, а потом оно учуяло наших женщин. И тогда воззвало оно, и из сводчатого прохода появились сотни тысяч его соплеменников, со странными предметами и машинами, творящими зло. Это и были ффанксы.

— Мы верны Гезеллам, — пробормотала девушка.

Гарт открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. У него был чуткий слух, и он сразу же уловил напевность речи Дау. Никто не разговаривал в таком ритме. Это был не рассказ, а монотонный ритуал.

— Сначала мир недоумевал, сначала мир стал смеяться над ффанксами. Ффанксы были такими маленькими, их корабли напоминали игрушки, и они распространились по всей Земле, не вредя ни единой душе, точно маленькие забавные куклы. Они разлетелись по всей планете, а когда были готовы — нанесли удар.

Произнеся два последних слова, Дау опустил голову на руки.

— Мы верны Гезеллам, — вторила ему Вики.

Дау внезапно выпрямился. Голос его стал громче, глаза расширились и уставились куда-то вперед. Пока он говорил, Гарт увидел, как незаметно кивает косматой головой Бронза, точно в такт дидактическим фразам Дау.

— Они напали на наших женщин. Они искали их в домах, в пещерах и церквях, они уничтожали женщин миллионами. Оружием их были молоты небесной силы, испускавшими неслышимые звуки, которые заставляли сильных мужчин убивать собственных дочерей, а затем и самих себя. А затем грязные ффанксы собирали их тела. Иногда они пасли их, паря на своих маленьких, прилизанных воздушных кораблях, собирая мужчин и утомленных женщин в кучи и гоня их в загоны. Загоны обнесены были стенами с силовыми оградами, уничтожавшими нападавших извне, а затем они занимались тем, что убивали женщин, снова и снова, тысячами ежедневно. И настали на Земле черные времена, самые ужасные времена… Земля была объята безумием.

— Мы верны Гезеллам.

— Гезелл был гигантом, жившим на утесе, и творил чудеса, но оторвался от своих работ ради решения проблем Земли. Из всех людей на Земле лишь он один изучил природу ффанксов, места, откуда они прибыли, и разработал заклинание, каким можно их уничтожить. Именно он придумал, где можно спрятать женщин, такое убежище, которое не могли найти даже ффанксы. Он создал Врата и провел через них женщин — женщин красивых и женщин умных, а также всех женщин с дочерями. Земля одичала, мужчины утратили вкус к жизни и принялись атаковать утес Гезелла, пытаясь пройти через Врата и добраться до женщин. Некоторых толкала на это страсть, некоторых — трусость. И поэтому Гезеллу пришлось принять меры для обороны, назначить Хранителей и дать им твердые инструкции уничтожать всех нападающих, будь то люди или ффанксы.

— Мы верны Гезеллу.

— И вот Слово Гезелла: «Охраняйте Врата даже ценой своей жизни. Не пытайтесь открыть их, иначе ффанксы найдут их и заберут скрытые за ними сокровища. Когда настанет время, женщины сами откроют Врата — или я, или другой Гезелл откроет их с этой стороны. А вы охраняйте Врата». Таково Слово Гезелла, его последнее Слово. Прибыли ффанксы и убили его, но перед смертью он прочел свое заклинание, и ффанксы тоже умерли. Они умерли в обоих мирах, так что угроза исчезла. А Земля осталась лежать во тьме в ожидании, когда вернется Гезелл и откроет Врата. А до тех пор единственной надеждой мира является Слово Гезелла: «Охраняйте Врата».

Дау закончил рассказ. Бронза сидел неподвижно, словно загипнотизированный. Губы Вики беззвучно шевелились.

Внезапно Гарт с силой хлопнул ладонью по столу.

— И это наносит вред, — проворчал он. — Дау, где… откуда ты узнал то, что сказал сейчас? Кто это сказал тебе?

— Это Слово Гезелла, — недоуменно ответил Доу. — Мы…

— Мы повторяем его каждое утро и каждый вечер, — перебила его Вики, — чтобы укрепить нас в исполнении долга.

— Но чьи эти фразы? Кто придумал их?

— Гарт Гезелл, уж ты должен знать… а, может, ты просто проверяешь нас?..

— Отвечайте на вопрос.

— Я услышала их от Доу, — сказала Вики.

— А я от Соамсов, а те от Элберта и Весты, которым сказал их сам Гезелл.

Гарт прикрыл глаза.

— Элберт… Святой фимиам! Это же был…

Гарт вовремя замолчал. Он вспомнил Элберта — мечтательного лаборанта, с которым отец прежде частенько вел долгие, интересные диспуты и который все остальное время трудился в лабораториях. Гарт понял, с чего начался этот миф, рожденный поэтическим умом этого юного неудачника.

Гарт задумчиво поглядел на восторженные лица сидящих за столом.

— Сейчас я расскажу вам ту же историю, — сказал он тусклым голосом, — но без прикрас. Гезелл был моим отцом. Он был великим и добрым человеком. Но он не был девяти футов ростом, Бронза. И. - повернулся он к Хранителям, — он не придумывал заклинание. Теперь о вашей легенде. Луга Хэка и Сэка — это просто болото к югу от того месте, где до появления ффанксов стоял самый большой город на Земле. Настоящее его название Хэкенсэк. Арка из синего света не волшебство, а наука — она той же природы, что и Врата, хотя несколько отличается от них. Ффанксы были маленькими и тяжелыми потому, что пришли из мест, где молекулярная структура более плотная, чем у нас. И они напали на наших женщин по серьезной причине. Вовсе не из злобы и не ради спортивного интереса. Они делали это из жизненной необходимости. И из-за этой необходимости бесполезно было побеждать их и изгонять. Их надо было не побеждать, а уничтожить. Не стану вдаваться в тонкости химии иных измерений. Но я хочу, чтобы вы точно поняли, кто такие были ффанксы — и тогда вы лучше поймете, что было им нужно. Между мужчинами и женщинами не существует большого физического различия. Я имею в виду, что структура костей, метаболизм, мускулатура и кое-какие органы отличаются по качеству, но не по природе своей. Но есть одна штука, которое производит женское тело, и которой нет у мужчин. Его называют экстрадиол бета-прима, и он отличается по структуре от мужского экстпрадиола. Именно из-за него женщины являются женщинами. Без него они-ничто… фригидные, бесполые, опустошенные создания. Вот за этим веществом и охотились ффанксы. Вы слышали рассказы о том, чего они хотели. Женщин. Но хотели они их не как женщин. Им нужен был экстрадиол по причине, которая считалась важнейшей на Земле, да и во всех других мирах: экстрадиол делал их бессмертными!

Рот Бронзы раскрылся. Вики не отрывала от Гарта глаз. Тяжелые брови Дау сошлись с выражением, походившим больше на страх и тревогу, чем на недоумение.

— Подумайте об этом минутку. Подумайте о том, что бы произошло, если бы мы на Земле нашли животное, несущее в себе вещество, которое делало нас бессмертными… как безжалостно и беспощадно мы бы охотились за ним.

— Секундочку, — воскликнул Бронза. — Ты хочешь сказать, что ффанксов нельзя было убить дротиком?

— О, Боже, да нет же!.. Они не были бессмертными в этом смысле. Они просто не умирали от старости, которая вызывается у всех видов условием, называемым дисфункцией тканей. Извлеченный из тела женщины экстрадиол бета-прима восстанавливал ткани ффанксов и сохранял их здоровыми примерно тридцать наших лет, а то и больше. Затем повторная инъекция могла продлить жизнь еще на такой же срок, и так далее.

— А где мир ффанксов? — спросил Дау и тут же бурно покраснел, словно смущенный звуками собственного голоса.

— Это не так уж легко объяснить, — ответил Гарт. — Вот предположим, что дверь, — он указал на дверной проем, — открывается не в одну комнату, а в несколько. Представьте, что, скажем, если вы войдете в нее и повернете направо, то из первой комнаты тут же пройдете во вторую. Эту вторую можно назвать Параллельным Миром X, или просто Параллелью X. Врата и арка с синим туманом в Хэкенсэке — это дверные проемы между мирами… между Вселенными. Эти Вселенные существуют в одном и том же пространстве, но на разных уровнях вибрации… Не думаю, что вы это понимаете, этого никто не понимает. Это старая теория. Никто не обращал на нее внимания, пока до нас не добрались ффанксы.

— Но если это, как ты говоришь, дверной проем, — тут же спросил Бронза, — тогда почему ффанксы не нашли дорогу в мир, куда ушли женщины?

— Видишь вон тот дверной проем? — улыбнулся Гарт. — Предположим, ты знаешь, каким способом можно открыть дверь в одну из двух комнат. Но ты понятия не имеешь, что вместо того, чтобы свернуть налево и попасть во вторую комнату, можно подняться и очутиться в третьей. Примерно так это и работает. Ффанксы просто не могли додуматься, как войти в арку между измерениями, чтобы попасть в мир Врат. Но существовала возможность, что ффанксы могли бы додуматься до этого, поэтому держу пари, что женщин об этом предупредили, и они там готовы сражаться. Но возвращаясь к моей истории… я рассказываю вам все это, чтобы вы поняли, что мы будем делать, так как мне не нужны люди, которые просто выполняют команды, мне нужны люди, которые мыслят сами. Ну, так вот… Я пытаюсь дать вам общие представления о том, кем был мой отец — человек, который трудился, волновался, совершал ошибки, бывал счастлив, напуган и храбр — словом, такой же, как и вы. Он был ученым, специалистом по молекулярным структурам. В первые годы после вторжения он поймал парочку ффанксов — как вы помните, тогда они еще не нападали. Отец был единственным человеком, который сумел установить с ними контакт, причем сделал это так, что сами они этого не поняли. Специалист по уплотненной материи может делать множество странных вещей. Например, он узнал, что мыслеволны людей очень похожи на мыслеволны существ типа ффанксов, то есть электрические импульсы, производимые их мозгом, можно перевести в волны, которые могут зарегистрировать и расшифровать наши приборы. Подробностей отец не получил, но некоторые понятия сумел расшифровать. Например, он узнал, что арка с синим туманом была единственным выходом из их мира, и что они никогда не посещали иные планеты нашей Вселенной. Другим понятием была цель их поисков на Земле. Когда отец узнал это, то уничтожил свои подопытные экземпляры, но к тому времени было уже слишком поздно. Он разобрал маленькие тела ффанксов буквально по атомам и узнал, как их уничтожить. По идее это было просто, но на практике трудновыполнимо, потому что нужно было выпустить в их мире изотоп азота, который начал бы в их атмосфере цепную реакцию. Из-за различий в молекулах двух Вселенных — таблица элементов у них точно такая же, только элементы обладают большей плотностью — их атмосферный водород, например, мог быть заменен свободным водородом и тригидридом мышьяка с ионами азота в виде побочных продуктов, которые снова и снова начали бы реакцию… Но я вижу, что все это для вас пустые слова. Простите. Достаточно сказать, что мой отец узнал, как уничтожить ффанксов, но сделать это мог лишь он сам. К тому времени ффанксы уничтожили связь, и в мире воцарился хаос. Отец знал, что ему понадобится довольно много времени, поэтому создал Врата. Он разгадал секрет синей арки ффанксов, которую видел издалека. Он изучил этот странный синий светящийся туман и предположил, какова его природа. И, пытаясь создать другую такую же арку, через которую планировал вторжение в их мир там, где его не ждали, он наткнулся на идею Врат. Врата заполнил странный красновато-оранжевый туман вместо синего, а атмосферой по другую сторону можно было дышать, значит, это был не мир ффанксов. Отец прошел через Врата и осмотрелся. Там была растительность, вода и, насколько он смог понять, никаких опасных зверей и никакой цивилизации, только насекомые и небольшие зверьки, похожие на кроликов, настолько ручные создания, что их можно было ловить голыми руками. И у отца возникла идея использовать этот мир в качестве убежища для женщин, пока он сам работал над созданием оружия, которое должно уничтожить ффанксов. Вы знаете остальную часть этой истории — как сюда добирались женщины, все те, с кем отец сумел связаться, и как затем отцу пришлось наладить оборону против охваченных паникой, жаждущих женщин толп, принявшихся штурмовать его владения. Я был всего лишь восьмилетним мальчишкой, когда отец завершил оружие. Это была невинно выглядящая капсула восьми дюймов в длину, заполненная сжатым газом. Отец запланировал поход к Хэкенсэку, тайно, ночными переходами, прячась днем, и установить проектор, который, как колышком, закрепил бы синюю арку. Но на следующий день появились ффанксы… Я уверен, что они никак не могли узнать, что здесь находится то, что сотрет их с лика Вселенной. Я так и не смог узнать, почему они прибыли именно в тот момент — может, проследили очередную группу женщин, пробиравшихся по каньону. Но, так или иначе, появились их маленькие корабли и ударили силовыми лучами по зданию лаборатории, думаю, потому, что оно было самым близким к дороге через каньон. Крыша рухнула. Отец погиб, а здание сгорело.

Гарт глубоко вздохнул. Глаза его горели яростью.

— Я был рядом с ним, когда он умирал. А затем я ушел с капсулой.

— Значит, это ты пустил яд через синюю арку, — воскликнул Бронза. — Я слышал не раз, что это сделал Гезелл.

— Это был Гезелл, — убежденно сказала Вики.

— Да, это сделал я. Когда капсула попала в их мир, произошла прекрасная цепная реакция. Водород, которым они дышали, превратился в тригидрат мышьяка. Не знаю, сколько потребовалось времени, чтобы погибли все на их планете, но, думаю, это было не очень долго. И все здешние ффанксы тоже погибли. Им ведь приходилось постоянно возвращаться домой, чтобы возобновлять запасы воздуха. Не думаю, что мы когда-либо увидим живых ффанксов.

— А где ты был все эти годы?

— Рос. Учился, исполняя заветы отца. Он был очень прозорливым человеком. Он не был уверен, что случится в ближайшем будущем, но предполагал, что ничего хорошего, и готовился к этому. Например, он сконструировал аппарат для гипнопедии, который я использовал, чтобы обучить вас, пока вы спали — размером всего лишь с два твоих кулака, Бронза. Аппарат был сделан для меня на случай, если что-то случится с отцом, и в него была заложена куча справочников, а также основные принципы Врат. Месяц за месяцем я обучался с его помощью, а когда стал достаточно взрослым, чтобы суметь прожить одному, то стал путешествовать. Я переходил от города к городу, рылся в развалинах библиотек, изучал атомную теорию, сопротивление материалов, электронику — а потом начал экспериментировать сам. — Он окинул взглядом сидящих за столом. — Ну как, вы готовы помочь мне с Вратами.

— Мы уже дали клятву… — начала Вики.

— Давайте забудем об этом, — перебил ее Гарт.

— Мы дали клятву, — спокойно продолжала Вики, — служить Ге-зеллам, не щадя своей жизни, и я не вижу оснований изменять ей. А ты, Дау?

— Я согласен.

Но лицо Дау была напряженным, и пару секунд Гарт думал, что он хочет начать спор, но, возможно, он ошибался.

— Прекрасно, — сказал Гарт. — Теперь вы знаете, что когда ффанксы уничтожили лабораторию, то вместе с ней разрушили и генератор Врат. Думаю, что могу восстановить его. Разумеется, с вашей помощью.

— Эй, погоди-ка, — воскликнул Бронза. — Но ты же вроде говорил, что женщины могут открыть Врата с той стороны?

— Предположительно, у них есть такая возможность, — кивнул Гарт. — Но кое-что доказывает, что это должны сделать мы — а именно то, что до сих пор они не открыли Врата.

— Как ты думаешь, почему?

— Возможно, боятся, — пожал плечами Гарт. — А может, с ними что-то произошло. Кто знает? Так давайте узнаем это.

— Гарт, — осторожно сказала Вики, — они прожили там много лет. Не может ли быть, что они… я имею в виду, не предполагаете ли вы, что с ними…

— Женщины даже тридцати-сорока лет могут принести много пользы нашему миру, — ответил Гарт. — И не забывайте, что с ними были их дочери. Так что для Земли это будет вливание новой крови. Однако, одно из самых важных соображений — это сами женщины. Среди них были лучшие мозги планеты — архитекторы, врачи и даже конструкторы-машиностроители. Но самое большое сокровище — Глория Геман. Она была соперником моего отца, почти так же хороша в его специализации, как и он, и даже лучше в некоторых других областях. Если она еще жива, то сделает гораздо больше, чтобы поставить мир на ноги, что тысяча живущих здесь мужчин. Вы сами увидите… сами увидите. Так что вперед, давайте-ка начинать работать!

ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДНИ были полны дел. Гарт осмотрел источник энергии и убедился, что он в прекрасном состоянии. Он использовался Хранителями только для создания огненной защиты, но все остальное оборудование было либо разбито, либо давно уже не работало. Супербатареи были на основе неотурмалина, сложных кристаллов, которые могли хранить огромное количество энергии. Первым делом Гарту нужно было восстановить большие солнечные тарелки, заряжавшие эти кристаллы. Отец разработал их, чтобы заменить передачу энергии при помощи радиоволн, которой пользовался для создания этих кристаллов из уплотненного вещества.

Хранители — Гарт был против этого слова, но Бронза настаивал на его использовании, — трудились, как бобры, Вики работала неустанно и спокойно. А Дау в лихорадочной спешке, что весьма озадачивало Гарта и сердило Бронзу. Самого же Бронзу нужно было постоянно держать в поле зрения, чтобы не давать ему командовать Хранителями, как рабами. Гарт держал его под контролем, частенько высказывая вслух сомнения, а может ли он, Бронза, сделать то-то и то-то, или сумеет ли перенести это туда-то.

— Ты думаешь, я не смогу, — бормотал Бронза и принимался за дело с таким пылом, словно нападал на врага.

Дважды Гарт собирал всех в новой лаборатории и объявлял, что Врата готовы к открытию. В первый раз, когда он щелкнул выключателем, ничего не произошло, и Гарту потребовалось восемь дней, чтобы проверить схемы и протестировать средства управления. Во второй раз взметнулся язык тускло-оранжевого пламени, секунду дрожал и мерцал, затем исчез.

И каждый раз Бронза ругал Гарта за то, что он позволял Хранителям присутствовать при этом.

— Сначала ты позволил им считать себя суперменом, — сказал он, — а затем позволяешь им наблюдать, как совершаешь ошибки.

Поэтому, когда опыт удался, Гарт был один в своей кустарной лаборатории. Он пыхтел, заменяя кристалл, который на несколько тысячных выпадал из фазы цикла, а когда повернулся к генератору Врат — там было оно.

Оно беззвучно висело, такое красивое, что у Гарта перехватило дыхание, такое желанное, что он едва мог поверить своим глазам. В нижней части свечение было красновато-оранжевым, но вверху постепенно становилось золотистым.

Гарт щелкнул выключателем. Врата остались открытыми. Тогда он понял, что синхронизация частоты кварцевых кристаллов и кристаллов турмалина была настолько полная, что Врата открылись самостоятельно. Он знал, что они должны быть самоподдерживающимися, но не догадывался, что они еще и автоматически запускались.

Для обеспечения безопасности Гарт выключил рубильник и стал рассматривать Врата.

— Получилось, — бормотал он.

Он чуть ли не чувствовал присутствие рядом отца, который глядел на него темными глазами и готов был обнять за плечи — награда, которую так ценил в детстве Гарт.

Потом Гарт взглянул на дверь, подумав о Бронзе и остальных, но тут же пожал плечами.

— Да, ладно, пусть они спят. Наглядятся еще…

И он пошел к Вратам.

ВИКИ СПАЛА в своей маленькой комнатке. Как бывало частенько, ей снился Гезелл. Старый Соамс обучал ее при помощи гипнопедии, а этот обучение могло быть повторно стимулировано самим сном. Часть ее являлась картинкой во сне главного строения Гезелл Холла, где висел большой портрет Гезелла. Вики смотрела на него во сне, и портрет Гезелла-старшего на ее глазах превращался в портрет Гарта. Но пока она смотрела, лицо на портрете начало бледнеть, у него побелели волосы и брови. Лицо было неподвижным, но в глазах появилась тревога, затем ужас, затем мука. И пока она, застыв, глядела на все это, во сне прозвучал вдруг звук, который она не забудет до конца жизни — ужасный стон.

Вики вскочила с кровати и застыла посреди комнатки. Постепенно она приходила в себя, осмотрелась, затем бросилась к закрытой на задвижку двери.

В тихой панике она ринулась в лабораторию, ворвалась в открытую дверь…

Между высокими сетками электродов, с которыми последние недели работал Гарт, висела стена пламени. Вики в ужасе уставилась на нее, а затем поняла, что в ней такого странного — от нее не несло жаром. Тогда Вики осторожно подошла к этой стене.

И увидела на полу возле стены пламени человеческую руку.

Она сразу же узнала эту руку. Много раз она во время еды смотрела из-под опущенных ресниц, как ловко орудует ложкой эта рука. Она видела, как эта рука четко и точно управляется со сложной аппаратурой.

Это была…

— Гарт Гезелл… — простонала она.

Вики склонилась к руке и только тут поняла, что рука торчит из стены пламени, словно из завесы тумана.

Она схватила руку и потянула. Появилось предплечье, колено…

— Бронза! — закричала Вики, уперлась босыми ногами покрепче в пол и тянула, тянула…

И вытянула из стены пламени тело Гарта Гезелла. Безжизненное, окровавленное тело. Кровь текла из носа и ушей. На безжизненном лице были такие же муки и ужас, какие она только что видела во сне. Лицо было покрыто пятнами, а губы синими.

Вики снова закричала, просто бессловесный крик в ярости на судьбу, а не только от страха. Затем перевернула тело на спину, повернула голову на бок, сунула пальцы ему в рот и вытащила язык. Затем упала на колени и начала делать искусственное дыхание.

— Бронза! — закричала она, мерно нажимая с силой на грудь Гарту.

И тут в дверях появился Бронза, похожий на военного скакуна, с раздувшимися ноздрями и блестящей от пота обнаженной грудью.

— Что… что ты делаешь с ним? — крикнул он, шагнул вперед и уже протянул руку, чтобы отшвырнуть ее от Гарта.

Вики повернула к нему голову и сказала: «Стой!».

Сказано это было тихо, но с такой силой, что Бронза остановился, словно наткнулся в темноте на стену. Вошел, протирая глаза, Дау.

Не обращая внимания на мужчин, Вики легла сверху на Гарта и приблизила губы к его рту.

— Вики… — в ужасе прошептал Дау. — А твоя клятва…

— Заткнись, — прошипела она и впилась в губы Гарта.

— Какого черта она… — начал было Бронза.

— Не мешай ей, — изменившимся тоном сказал Дау.

Бронза был поражен властным тоном Дау. Затем стал смотреть, что делает Вики. Щеки Вики и Гарта надувались и опадали в едином ритме. В наступившей тишине было слышно дыхание, свистевшее в напряженных ноздрях девушки.

— Гезелл… — хрипло прошептала Вики, на секунду оторвавшись от Гарта, но тут же снова впилась ему в губы.

Внезапно голова Гарта дернулась. Он тихонько закашлял.

— У нее получилось, — пробормотал Бронза. — Вики… у тебя получилось!

Вики извернулась как кошка, и вскочила на ноги. Затем погрузила руку в ведро с водой, набрала пригоршню и вылила холодную воду Гарту на грудь. Он сделал глубокий вздох и снова принялся кашлять.

— Нужен алкоголь, — с силой сказала Вики.

Они перевернули Гарта на бок, Дау поднял ему голову, а Бронза вылил Гарту в рот пару глотков чистого спирта. Гарт содрогнулся.

— Кто-то поцеловал меня, — пробормотал он и, тяжело дыша, откинулся на спину. — Врата… Женщины мертвы. Все бесполезно.

— А что там случилось? — спросил Дау. — Там что, ядовитый воздух?

— Нет… Воздух в порядке. Просто его… слишком мало. Не знаю, что случилось, но что-то уничтожило большую часть кислорода в том мире. Я потерял сознание, прежде чем успел отойти от Врат. А женщины…

— Ты видел их останки?

— Ни малейших следов. Все вокруг было пустым. Пустым и безжизненным. Параллель X…

Наступила тишина. Затем Гарт спросил:

— Ну, и что мы теперь будем делать?

Внезапно Дау упал к его ногам.

— Гезелл! — закричал он. — Великий Гезелл, простите меня!

Гарт с недоумением поглядел на него.

— Дау, я же тысячу раз просил тебя не называть меня…

— Ты! — чуть ли не в лицо ему выплюнул Дау. — Ты — самозванец! Ты отступник! Ты сам дьявол! Ты появился здесь под маской великого Гезелла, чтобы вторгнуться в святилище женщин Гезелла. Настоящий Гезелл никогда не устал бы! Настоящий Гезелл не бросил бы работу! Настоящий Гезелл не позволил бы, чтобы его спасла женщина!

Бронза тоже вскочил на ноги.

— А теперь послушай, ты…

Дау протянул к нему тонкие руки.

— Ну, давай — убей меня, я заслуживаю сотню смертей, потому что нарушил долг Хранителя. Но я умру, защищая Гезелла и его дело. Это меньшее, что я могу сделать. — Внезапно он бросился на Бронзу. — Немедленно убей меня! Убей меня!..

Бронза протянул руку и схватил Дау за ворот. Дау попытался вывернуться, но его руки были намного короче, чем лапищи Бронзы, и все, что он мог сделать, это колотить по его железным бицепсам.

— Ну, и что с ним сделать? — спросил пораженный Бронза. — Раздавить его?

— Не причиняй ему вреда, — ответил Гарт. — Но я думаю, сейчас ему лучше поспать.

Бронза взмахнул свободной рукой и, точно молотом, ударил кулаком Дау по голове. Маленький Хранитель тут же потерял сознание. Бронза положил его на кушетку.

— А ты как, девочка? — спросил Бронза у Вики.

Вики смерила его взглядом широко распахнутых глаз и повернулась к Гарту.

— Я служу Гезеллу!

— Кажется, есть три Гезелла, — устало сказал Гарт. — Мой отец, который давно уже мертв. Я сам. И своего рода миф, как о короле Артуре. И какому из этих Гезеллов ты служишь?

— Только тебе, — выдохнула Вики.

Она поднялась, взглянула на начавшего шевелиться Дау с видом глубочайшего презрения, извинилась и вышла из лаборатории.

— Пусть идет, — сказал Гарт Бронзе.

— Она может все тут взорвать, — предупреждающе бросил Бронза.

— Мне кажется, нет.

— Но ты можешь ошибаться, Гарт Гезелл.

Гарт криво усмехнулся.

— Ты знаешь это и, тем не менее, остаешься здесь. Мне жаль, что эти преданные последователи не поступают так же. Я просто не могу стать тем, кем они хотели бы меня видеть.

— Может, и не можешь, — прорычал Бронза. — Но должен. Это я тебе говорю. — Он толкнул Дау. — Ну, и что будем с ним делать?

— Попытаемся придать ему немного здравомыслия.

— Тогда, может, сперва открутить ему голову и насыпать в нее этот здравый смысл совком?

— Этого не нужно, — усмехнулся Гарт. — Я знаю, что с ним происходит. Бронза, много людей с готовностью поступают на службу, потому что она заменяет обычную жизнь, которую они не хотят вести. Так случилось и с этим мальчиком. Жизнь в наше время не проста, не тебе это говорить. А в качестве Хранителя Дау жил спокойно, тихо, точно зная, что должен делать и как. И он не видел оснований когда-либо это менять. А затем появился я и понизил его до уровня парня, который должен бороться за свое существование. И это ему не понравилось.

— Звучит хорошо, — хмыкнул Бронза. — Но ты действительно можешь вбить ему все это в голову? Или мне придется год стоять над ним на страже, пока ты тащишь его из болота, в которое он изо всех сил стремится вернуться?

— Полегче, полегче, — печально сказал Гарт.

— Черта с два он тебе нужен, — прорычал Бронза. — Что-то не так с миром Врат. Что-то не так было и с твоей идеей идти в Гезелл Холл в тот день, когда я тебя встретил, но это тебя не остановило. — Бронза облизнул губы. — И мне кажется, что ты чем-то похож на этого Дау. И тебе придется стать таким, каким я тебя воображаю, если хочешь, чтобы я пошел за тобой.

Вики они нашли в лаборатории, глядевшей на Врата, холодно светившиеся и переливающиеся в раме. Гарт и Бронза встали возле нее.

— Если бы мы смогли как-то жить там, — сказал Гарт, — тогда бы смогли понять, что случилось с тамошней атмосферой.

— Ффанксы это могли, — сказала Вики.

— Позволь ему думать самому, сестренка, — сказал Бронза с неподражаемой комбинацией грубости и нежности, с какой всегда относился к ней.

— Ффанксов больше нет, Вики, — ответил Гарт. — Если я вообще в чем-то уверен, то именно в этом.

— Я знаю это, — вздохнула Вики. — Я хотела сказать, что ффанксы сумели перейти из более плотного воздуха в разреженный… ты сам так говорил.

Созвучным шлепком Гарт ударил себя по лбу.

— Бронза, — испуганно воскликнул он, — а у нее есть мозги.

— Да?

— Воздушные шлемы! Я был так занят, что не заметил одной штуки, которая прямо бросалась в глаза. Идемте. В механический цех!

ШЛЕМЫ, КОТОРЫЕ они создали буквально за пару дней, были кустарные, но пригодные к эксплуатации. Используя куполообразные верхушки алюминиевых баллонов, стальные полосы и куски плексигласа, они создали базовую конструкцию. Мягкая пенорезина изолировала плечи, грудь и спину. В шлемы подавался сжиженный кислород, пропущенный через маленький, но эффективный химический нагреватель.

— Во время вылазки нужно опасаться кислородного опьянения, — пояснил Гарт.

Дау они заперли на северном складе. Гарт пытался поговорить с ним, но понял, что это совершенно бесполезно. Дау был словно в трансе. Он обращался к выдуманному Гезеллу, именем его проклиная проклятых самозванцев.

— Что возьмем с собой?

Они стояли перед Вратами. Бронза — нетерпеливый, взволнованный. Гарт задумчивый, а Вики спокойная, как всегда. В каньон, где были установлены Врата, они поместили прожектора, дававшие яркий зеленый свет, и генератор тумана для защиты от любых злоумышленников, которые могли появиться за время их отсутствия.

— Мои дротики, — сказал Бронза.

— Нет, — покачал головой Гарт. — Возьми лучше это. — И он бросил Бронзе свой старый бластер. — Он более легкий. Я не хочу оскорбить твою верную руку, но бластер бьет немного дальше.

— Спасибо. — Бронза восхищенно повертел бластер в руках. — Я тебе никогда не говорил, что если бы у тебя не было этой штуковины, когда мы встретились в первый раз, то я бы тебя убил? Просто я раньше никогда не встречал человека с таким оружием.

— Я не заряжал его более четырех лет, — рассмеялся Гарт, — так что он был почти бесполезен. Но теперь, разумеется, он полностью заряжен. Вики…

— У меня есть кинжал. Кроме того, я понесу дополнительный воздушный баллон.

— Хорошо. Я тоже возьму два. Этого должно хватить. Теперь послушайте мой план. Радио у нас нет, а воздух там разреженный. Так что мы вряд ли услышим друг друга, пока не соприкоснемся шлемами. Поэтому, когда попадем туда, каждый будет действовать самостоятельно. Все, что я могу посоветовать — держитесь вместе и не отходите далеко. Следите друг за другом — это всего лишь предварительная разведка. Потом мы можем вернуться туда с лучшей экипировкой. Готовы?

Бронза показал кружок из указательного и большого пальцев.

— Готова, — напряженно сказала Вики.

Гарт надел шлем и закрепил на плечах. Остальные последовали его примеру.

Затем Гарт решительно направился во Врата.

Выйдя из Врат по другую сторону, все трое столпились вместе.

Они стояли на каменной равнине, простиравшейся вдаль, насколько хватало глаз. Вдали были видны силуэты огромных гор. Равнина была усыпана валунами, крупными, полурассыпавшимися, с тем же оранжево-золотистым оттенком, как и свечение Врат.

Оглянувшись назад, Гарт понял, почему во время первого посещения едва сумел найти Врата. Они светились очень тускло, словно вчера в солнечном свете. Гарт коснулся плеч обоих компаньонов и показал им на Врата. Они кивнули, и Гарт понял, что они правильно восприняли его предупреждение. На этой равнине легко можно было заблудиться среди валунов.

Гарт вспомнил первые Врата, и как вместе с отцом он впервые вышел из них тоже на плоскую равнину. Там были скалы, но они ничем не походили на чудовищные рассыпающиеся валуны, окружавшие их теперь. И он снова подумал, в который раз уж за последние несколько дней, а что, если Врата старшего Гезелла чем-то отличались от тех, что воссоздал он, и они вели в мир иной, не в тот, куда отец отправил женщин. В дебрях сложной математики, на которой основывалась конструкция Врат, малейшая ошибка могла иметь далеко идущие последствия.

И тут мысли его резко прервали. Благодаря двум тонким пластинам, приваренным к «щекам» шлема, Гарт услышал рев на высоких тонах. Он завертел головой…

Это был вертолет — но такой вертолет, который мог увидеть безумный авиаконструктор лишь в горячечном бреду!

Вертолет был огромен и летел медленно. Очень медленно. Громадные лопасти его винтов были почти двести футов в радиусе, а вращались они не быстрее крыльев древней голландской ветряной мельницы.

Он остановился в сотне футов от них. Размеры вертолета были невероятными. Когда он опустился на землю, верх фюзеляжа оказался на высоте восьмидесяти футов. Открылась дверь…

Гарт одним быстрым движением прижал шлемы товарищей к своему. Они столкнулись с оглушительным лязгом.

— Прячьтесь! — рявкнул он. — В этих скалах легко исчезнуть из поля зрения!..

И он повернулся в поисках укрытия. С правой стороны была большая плоская скала. Когда-то, очевидно, она стояла на ребре, но теперь наклонилась на восемьдесят градусов. Под ней было достаточно места, чтобы туда поместился Гарт и шлем его не торчал наружу.

Но сначала он пошарил взглядом в поисках своих компаньонов. Бронза скорчился за круглым валуном. Вики бежала к Вратам, бежала зигзагом, панически подыскивая себе убежище. Гарт видел, как она упала, и баллон свалился с ее плеча. Она поднялась и попыталась закинуть его обратно за спину.

Гарт глянул на вертолет, и то, что он увидел, лишь усилило первоначальный приступ страха, когда дверь вертолета начала раскрываться.

К ним направлялись большими подпрыгивающими шагами четыре женщины. Одеты они были странно — в какую-то сбрую поверх облегающих курток и юбок с разрезами. Одежда у них была непохожа одна на другую, но у всех очень небрежная. И каждая несла устрашающую дубину с набалдашником. Талии у всех были затянуты поясами, на которых висели кинжалы. У идущей впереди была на шее черная цепочка, на которой покачивался большой драгоценный камень, искрившийся и переливающийся в привычном уже оранжево-золотистом свете. Камень был блестящим, с ядовито-зеленым оттенком неотурмалина. Но Гарт никогда еще не видел кристалл такого размера. Он был огранен из камня, должно быть, дюймов сорока в длину. И женщина легко несла его на цепочке толщиной в кабель, потому что сама была семидесяти пяти футов в высоту.

Гарт услышал громкий стук в ушах. Сначала он подумал, что так отдаются в шлеме шаги четырех великанш — три остальных были почти такого же роста, как и их предводительница, — но потом понял, что в ушах стучит просто потому, что он забыл дышать.

Он повернулся и поискал своих компаньонов. Бронза замер, испуганно глядя вверх на огромную голову предводительницы. Вики нигде не было видно…

И также не было Врат. Они закрылись.

Предводительница остановилась ярдах в двадцати от него и нагнулась, рассматривая землю и перебирая в пальцах свой кулон. Лицо ее было спокойным и хладнокровным. Она была очень красива, с длинными ресницами, высоко изогнутыми бровями и цветом лица, напоминающим мрамор с прожилками.

— Бронза! — закричал Гарт, увидев, как вторая женщина с массой ниспадающих золотистых волос возникла позади Бронзы, который, не отрываясь, глядел на предводительницу. Блондинка подняла тридцатифутовую дубинку, которая весила, наверняка, целую тонну, и издала какое-то громкое, нечленораздельное треньканье. Бронза, разумеется, не мог услышать предупреждающий крик Гарта.

Предводительница выпрямилась и глянула на блондинку. Потом издала какой-то похожий звук — очевидно, частота их голосов переходила в ультразвук, — и блондинка нехотя опустила дубину.

Затем, к ужасу Гарта, предводительница наклонилась и протянула могучую руку. Бронза попытался броситься в сторону, но рука схватила его и подняла высоко в воздух.

И тут Гарт узнал великаншу. Он понял, что видел это холодное, прекрасное лицо, видел очень давно, еще в детстве.

Бронза корчился и бился в гигантских пальцах. Гарт увидел, что ему удалось вырваться, и он полетел вниз с высоты сорока футов. Великанша упала на одно колено и ловко схватила его. Затем она поднесла Бронзу почти вплотную к своему лицу и глядела, как он корчится. Бронзе внезапно удалось освободить руку, и он опустил ее к поясу, к рукоятке бластера.

— Нет! Не надо! — закричал Гарт.

Он знал, на что способен бластер с близкого расстояния. Но яростный крик его был бесполезен, его никто не мог услышать.

Великанша теребила его еще несколько секунд, затем левой рукой подняла кулон и поднесла камень поближе к Бронзе, словно это была странная лупа.

Бронза выхватил бластер, и в тот же момент громадный палец великанши повернул ползунок на ободе драгоценного камня.

Из камня ударило зеленое пламя, окутало Бронзу и из зеленого вдруг стало ослепительно белым. Камень слегка потемнел и, казалось, увеличился, сделавшись более твердым.

Внезапно магнитные застежки шлема Бронзы отскочили. Словно под напором внутреннего давления. Шлем слетел с его головы и откинулся за спину, покачиваясь на одной крепежной полосе.

И тогда заговорил бластер.

— Не надо! — закричал Гарт, понимая, что это бесполезно. — Это же Глория Геман!

Но вместо оглушительного рева пламени, которого ждал Гарт, до его ушей долетело только слабенькое: ф-ф-ф!.. Из дула бластера высунулся и тут же исчез язычок пламени длиной десять-пятнадцать дюймов. Бронза еще раз изогнулся, затем потерял сознание.

Гигантская фигура, похожая на Глорию Геман, держа Бронзу, точно маленькую тряпичную куклу, позвала остальных женщин. Все столпились возле нее. Блондинка длинным тонким пальцем подцепила повисший за спиной шлем и указала на уши Глории Геман. Только тут Гарт заметил, что подвески на ее ушах сделаны из шлемов ффанксов, вернее, их очень увеличенных копий. Предводительница покачала головой, рассмеялась и осторожно надела шлем на голову Бронзы. Поднеся его чуть ли не вплотную к глазам, словно делала чрезвычайно тонкую работу, она застегнула магнитные застежки и осторожно проверила воздушные трубки. Затем она развернулась и пошла к вертолету, в то время как остальные продолжили поиски.

Краешком глаза Гарт уловил блеск металла на расстоянии в несколько ярдов — это был запасной баллон, который бросила Вики. Но самой Вики не было и следа, также, как и Врат.

Гарт Гезелл остался один в этом мире, пигмей, прячущийся под камнем, точно жук. В то время, как его тискали колоссы, явно стремившиеся уничтожать всех из его вида.

Огромные босые ноги затопали совсем рядом с ним. Гарт слышал, как трещат под ними камни. Он вжался в узкую трещину, зная, что если великанша наступит на камень, под которым он прятался, что это будет концом Гезелла и славы этого имени.

— ЗА ГЕЗЕЛЛА! — буквально пропел Дау, обернув кабелем раму Врат.

И тут что-то ударило ему в спину так, что он отлетел и упал. Но и в падении он не отпустил кабель и почувствовал удовлетворение, так как кабель плотно обмотался вокруг рамы, и, не глядя, Дау почувствовал, что мерцающий золотистый свет внезапно погас.

Он повернулся и поднялся на одно колено.

На полу лежала Вики и, согнувшись от боли, нянчила окровавленную ногу. Глаза ее были крепко закрыты, и сквозь прозрачный пластик шлема Дау увидел, как из-под плотно сомкнутых век текут слезы.

Затем Вики пришла в себя, осмотрелась, вскочила на ноги и прыгнула к дальней стене лаборатории, где стояла потухшая рама Врат. На секунду она застыла, поглаживая ее дрожащими пальцами, затем повернулась и отошла.

И только тогда увидела Дау.

Вики быстро отстегнула магнитные застежки и сняла шлем. Волосы ее были растрепанными, глаза дикими.

— Дау! Врата!

— Ложные Врата ложного Гезелла, — с прежней интонацией сказал Дау.

Вики обернулась на мертвую раму, затем опять повернулась к Дау.

— Что ты здесь делаешь?

— Воля Гезелла освободила меня, и его рука вела меня. Я сумел выбраться через потолок склада, куда меня заперли. И теперь более, чем прежде, я сознаю, что действия мои были не случайны. Потому что ты спасена, сестра, спасена от позора, спасена, как Хранитель, давший клятву верности истинному Гезеллу.

Вики изумленно взглянула на него.

Он терпеливо, торжествуя, объяснил ей:

— Ты отошла от Зла и вернулась, как раз когда я, повинуясь воле Гезелла, покончил с ложными Вратами.

— Отошла? Никуда я не отходила! — отчаянно выкрикнула Вики. — Я просто упала. Я оглянулась на… на… — Она закрыла глаза и содрогнулась. — А затем подвернула ногу и упала… Дау, что произошло с Вратами?

— Ты отошла от Зла, — улыбнулся он. — И этим заслужила избавление. А теперь, сестра, пойдем к большому портрету и станем ждать дальнейших указаний.

— Дау, мы должны снова включить Врата! Он там в опасности! Они убьют его, убьют!

— Ты подтверждаешь мои слова. Смерть самозванцу. Таково желание Гезелла!

И тут Вики начала кое-что понимать.

— Это ты закрыл Врата?

Дау склонил голову.

— Таково желание Гезелла. Я — всего лишь слепое его орудие, недостойное орудие…

Она ринулась к нему, как кошка.

— Ты идиот! Безумный слепой идиот! Покажи, что ты сделал. Мы должны включить Врата. Мы должны сделать это, Дау? Ты что, не понимаешь? Он там погибнет, если мы не поможем ему!

— Эти Врата, — громогласно заявил Дау, — Врата ложные, дьявольская уловка. Когда Гезелл пожелает, чтобы Врата открылись, он откроет их без всяких проводов, кристаллов и стальной рамы. И как Хранитель, я должен покончить с этим изобретением, чтобы оно больше никогда никого не ввело в заблуждение. — Сверкая глазами, он повернулся и схватил кувалду. — Никогда больше не будет Врат в Гезелл Холле, пока сам Гезелл не откроет их!

Он прошел мимо нее. Вики шагнула было за ним, но тут же остановилась. Она увидела согнутый конец кабеля Дау, лежащий на полу. Вики метнулась вперед и схватила свободный конец этого кабеля. Дау поднял кувалду высоко над головой, а его правая нога оказалась рядом с кабелем.

Вики шагнула в сторону, а потом яростно дернула свободный конец кабеля. Лежащий на полу кабель захлестнул Дау лодыжку. Он покачнулся, потеряв равновесие, и не удержал поднятую над головой кувалду. Правда, в последний миг Дау удалось отдернуть голову, и кувалда ударила его по плечу. Дау упал навзничь, ударившись лицом о каменный пол.

Лежа неподвижно, он издал какие-то невнятные звуки, пытаясь прийти в себя.

Вики стояла над ним, точно ангел мести.

Дау перевернулся на спину, трясущейся рукой схватился за плечо. Потом посмотрел на нее налитыми кровью глазами.

— Хранитель… — с трудом выдавил он.

— Дау, помоги мне включить Врата, — сказала Вики.

— Ты введена в заблуждение, сестра моя.

— Сейчас не время обсуждать это. И не начинай снова о моем святом долге. Вставай!

Дау поднялся, не сводя с нее обезумевших глаз.

— Так мне повелел сам Гезелл, — едва шевеля губами прошептал он, — и теперь я передаю тебе его волю.

Вики закрыла глаза, пытаясь держать себя в руках.

— Ты будешь мне помогать?

— Почему ты продолжаешь исполнять этот безумный план? Как тебя сумел заставить этот… этот Гарт? — Последнее слово Дау произнес с открытым презрением.

— Я люблю его, — просто сказала Вики.

Наступила звенящая тишина. Тишина шока… тишина самой смерти, где не было ни единого звука, даже звуков дыхания.

Наконец, побелевшие губы Дау шевельнулись.

— Ты любишь его? — прошептал он. — Ты?..

Вики побледнела также, как он.

— У всех нас есть свои страхи, — ответила она. — Бронза как-то сказал мне, что думает Гарт Гезелл о твоем безумии. Он сказал, что ты стал Хранителем, потому что решил уйти из реального мира. Ты сошел с ума, пытаясь сохранить свое положение. Ты легко обречешь мир на тысячелетия дикости, если это поможет тебе вернуться к охране Гезелл Холла и молитвам перед портретом.

Дау поднял руки, словно стараясь защититься от ее горячих слов, и по-прежнему не сводил с нее глаз, а когда Вики замолчала, лишь сказал:

— Ты хочешь уйти.

— Да! — закричала она. — Да, будь ты проклят! Одно из правил, которое придумал ты сам, гласит, что лишь женщина, скрывшая свою женственность бесформенным балахоном, а лицо закрыв капюшоном, может быть Хранителем. Ты выбрал веру, а я позволяла тебе верить. Я уже говорила, что у всех нас свои страхи. Мой страх заставлял меня притворяться Возвращенной. Я украла привилегии этих бедных существ, которые были высосаны и выброшены ффанксами. Они ходят по миру в полной безопасности, и я притворялась такой же. А когда появилась возможность скрыться под капюшоном Хранительницы, я воспользовалась им. Я жила здесь словно во сне. Но теперь я проснулась… — Ее нижняя губа набухла, а глаза заблестели. — Я проснулась, и я люблю его, люблю его, люблю его!..

Она замолчала и услышала, как Дау скрипит зубами.

— Шлюха! — хрипло выплюнул он это слово. — Подумать только, я столько лет жил рядом с… с… — он не смог подобрать слово и зарычал, точно дикий зверь.

— А теперь, когда мы выяснили, кто мы есть, Хранитель, — холодно сказала Вики, — давай включим Врата.

— Я — Хранитель, и я остаюсь верен…

Внезапно он бросился на Вики, утратив остатки самообладания. Утратил вышколенную бесстрастность Хранителей, утратил неизменное, жалостливое отношение к Возвращенной женщине.

Его дикий прыжок сбил Вики с ног. Они покатились по полу. Дау не бил ее кулаками, он только хватал и тянул. Тянул за волосы, тянул за одежду. Царапал ногтями тело, сжимал его, давил, тискал.

Сначала Вики пыталась защищаться, извивалась и боролась. Внезапно Дау прижал коленями ее руки, и, схватив за волосы, прижал ее голову к полу. От боли в груди Вики стал расти ужас — примитивный ужас, не похожий ни на что, что она испытывала в жизни. Но буквально через секунду ужас сменился чем-то иным. Если только что она боялась за свою жизнь, то теперь вдруг все в ней изменилось. Дау склонился над ней, и Вики взглянула ему в глаза. Они были круглые, сосредоточенные, с прожилками и налитыми кровью белками. Рот его открылся, и Вики увидела прикушенный, окровавленный язык. Кровь и пена пузырились на его губах, и от его омерзительных прикосновений тело Вики захлестнула новая, не испытанная еще волна эмоций.

Это было больше, чем просто ужас. Это было отвращение, возросшее до такой степени, что его невозможно было терпеть. Одним резким движением Вики освободила руки и голову, чувствуя, как трещат ее волосы, но это было неважно. Она так и не поняла, как оказалась способна на такое: схватив одной рукой Дау за шею, а другой за бедро, она вскочила на ноги, и, почти не ощущая веса Дау, взметнула его тело у себя над головой. Подняв его на вытянутых руках, она со всех сил дернула его вниз, одновременно отпустив шею.

Дау стремительно полетел к полу и ударился головой…

Вики долго стояла, словно чугунная статуя, невидящими глазами уставившись на скрюченную на полу фигурку, сплющенную голову, которой почти не было видно сверху. Затем Вики почувствовала боль во всех суставах, которая становилась все сильнее, и все мышцы ее свело от нервного потрясения. Вики пошатнулась и, сделав шаг назад, оперлась спиной о стену.

Затем присела, пытаясь сделать глубокой вдох сведенным судорогой горлом. А потом внезапно заплакала, тоненько, пискляво всхлипывая, и слезы затуманили ее глаза. Так она плакала очень долго.

Но весь следующий день, и следующий, а потом еще и еще, она занималась работой.

ГАРТ ЛЕЖАЛ в щели под скалой, сердце его билось где-то в горле, но глаза изучали громадную мозолистую гигантскую ступню. Потом рядом с ней опустилась другая, а первая ступня поднялась и пинком опрокинула крупный валун по соседству. Гарт почувствовал, как задрожала скала, в которую он пытался вжаться, и съежился.

Наконец, гигантские ступни исчезли. Он осторожно вылез из щели и лег ничком, едва осмелившись приподнять голову. Все три женщины были далеко от него, внимательно осматривая землю. На четвереньках Гарт пробрался обратно в тень скалы, встал на ноги и осмотрелся.

Врата исчезли. Вики, вероятно, ушла через Врата, подумал Гарт. Бронза тоже исчез — наверное, он сейчас уже мертвый. Гарт подумал о том, что это было за зеленое пламя. Цветом оно походило на неотурмалин, но его лучи не сожгли тело Бронзы, по крайней мере, до такой степени, чтобы он смог разглядеть это на расстоянии. Камень слегка походил на кристаллы гасителей колебаний, которые разработал его отец, чтобы запасать энергию.

Но в таком гигантском кристалле должна быть целая прорва энергии, которая, конечно же, уничтожила бы любого человека.

— Бронза… — вслух пробормотал Гарт.

Большой, крутой, верный Бронза, вспыльчивый, но надежный. Перед глазами Гарта всплыло лицо Бронзы, озадаченное, немного упрямое. Но Бронза всегда начинал согласно кивать головой, даже раньше, чем выяснял, прав Гарт или нет.

Гарт почувствовал, как на глаза его навертываются слезы. Затем огромный усилием он выбросил из головы все воспоминания и сосредоточился на происходящем вокруг.

Действуя осторожно, он стал пробираться к запасному баллону с воздухом, который бросила Вики. Он перенес его к тем двум, что тащил сам. С таким запасом он протянет немного дольше.

— Хотя для чего все это, — пробормотал Гарт. — Мне все равно не выбраться отсюда.

Он бросил последний, отчаянный взгляд на Врата и, закрепив на спине баллоны, пошел к вертолету.

Пройдя сотню футов, он нашел листок — гигантский листок растения одиннадцати футов в длину и почти пяти в самом широком месте. Гарт с благодарностью поднял его. Листок оказался пористым и очень легким. Гарт набросил его на плечи и пошел между скалами. Листок был цветом точно в тон почвы и являлся идеальным камуфляжем. Чтобы полностью спрятаться, Гарту нужно было только броситься на землю и накрыться листом.

Он уже прошел две трети пути к вертолету, когда сотрясение земли предупредило его. Оглянувшись, Гарт увидел, что все три женщины быстро идут в его сторону. Казалось, они неторопливо прогуливались, но каждый их шаг был не менее двадцати футов, так что двигались они с пугающей скоростью. Гарт бросился на землю и накрылся листком. Шаги были все ближе и ближе, земля тряслась под ними. Затем они стали удаляться. Гарт встал. Женщины шли, о чем-то быстро переговариваясь. Они явно больше не занимались поисками.

Гарт принялся действовать. У него не было другого выбора, кроме как улететь вместе с этими созданиями. Гарт просто не представлял, что делать и куда идти, если они улетят без него.

Одна за другой, они скрылись в вертолете. Гарт видел, как прогнулись рессоры под чудовищным весом этих гигантесс.

Раздался оглушительный стук, и стали поворачиваться чудовищные лопасти ротора. Гарт скинул с себя листок и бросился к вертолету, полагаясь на удачу и надеясь, что его не заметят. Он уже был под медленно поворачивающимися лопастями, но понятия не имел, как попасть внутрь машины. Собрав остатки сил, Гарт бежал к вертолету. Ноги казались ватными и плохо слушались, а ведь Гарту приходилось еще нести на себе три запасных баллона.

На бегу Гарт увидел, как рессоры распрямляются, по мере того, как машина медленно поднималась в воздух. Гарт был уже рядом, когда колеса поднялись вверх, на земле оставалось лишь носовое колесо. Гарт бросился к нему. Оно было меньше остальных, когда колесо стояло на земле, его ось была на высоте ключицы Гарта. Но когда он добежал до нее, носовое колесо тоже уже оторвалось от земли. Застонав от усилия, Гарт совершил отчаянный прыжок.

Его выброшенная вверх рука прошла в светящееся отверстие как раз в тот момент, когда колесо подпрыгнуло вверх. Гарт оперся коленом и сунул в отверстие вторую руку. Оно оказалось достаточно большим, чтобы прошли также голова и плечи. Но пролезть дальше ему не дали баллоны с воздухом.

Затем Гарт с ужасом увидел, что распорка колеса находится на шарнире.

Колесо было выдвигающимся!

Гарту пришлось повернуться стеклом шлема вверх, чтобы внимательно все осмотреть. Он не мог измерить, насколько глубоким было ложе для колеса. Может, он сумеет поместиться там вместе с колесом?

Гарт глянул вниз.

Он должен пролезть туда — потому что вертолет был уже в сотне футов над землей и быстро поднимался все выше!

Гарт согнулся, оперся пальцами ноги о край светящегося отверстия. Затем он сумел схватиться за распорку колеса. Подтянувшись, он поймал распорку второй рукой, лег животом на шину, и в это время колесо поехало внутрь, и крышка ложа закрылась за ним. Его прижало спиной к металлу, стиснуло, но тут движение колеса прекратилось.

Гарт не мог бы вылезть отсюда, но, по крайней мере, его не раздавило.

СТОЯЛА НОЧЬ.

Гарт припал к земле у здания размером с гору. Оно было построено из деревянных досок, размером с участки четырехполосного шоссе.

Гарт пытался забыть об ужасном перелете, хотя знал, что память о нем будет преследовать его еще много лет — теснота, невозможность пошевелиться, какие-то железяки, упиравшиеся в живот и в шею и причинявшие Гарту ужасные страдания, и, наконец, ужас посадки, когда колесо, за которое он цеплялся вышло из ложа и ударившись о землю, закрутилось с ужасающей быстротой. И как больно Гарт ударился о землю и отлетел в сторону от приземлившейся машины…

Гарт прошел вдоль стены, ища дорогу внутрь. Двери он попробовать не мог, потому что к ним вели лестницы со ступеньками высотой в семь футов, к тому же двери были ярко освещены.

Гарт споткнулся, попав ногой в незаметную в темноте ямку глубиной в четыре фута, и упал. Поднявшись на колени, он уловил в тусклом свете какое-то движение и замер. Перед ним была черная дыра, в которой тянулись ярко-желтые дорожки искусственного освещения, просачивавшегося между громадными половицами. И в тусклом свете Гарт увидел нечто живое, затаившееся возле него в темноте. Оно было рогатое, гладкое, и на одном его конце подрагивали два длинных кнута.

Это был таракан, совсем близко, до него можно было дотянуться рукой.

Гарт облизнул мгновенно пересохшие губы.

— После тебя, дружище, — вежливо сказал он.

Словно услышав его, таракан пошевелил усиками и исчез в дыре. Гарт глубоко вздохнул и последовал за ним.

Внутри, под полом, все было черным и блестящим, черным и блестящим. Дважды Гарт попадал в дыры, в одной из которых промок. Все это было отвратительно, но он брел все дальше и дальше, пока окончательно не потерял способность ориентироваться. Он уже не знал, где тот вход, через который попал сюда, но это его не волновало. Главное, Гарт знал, что ищет, и, наконец, нашел это.

У одной стены, на грубом земляном полу, по которому шел Гарт, был довольно высокий бугорок, а над ним широкий овал света показывал наличие дыры на месте громадного, выпавшего из доски сучка. Гарт поднялся к нему.

Дерево под его пальцами было мягким, как бальза. Гарт без труда отрывал куски, расширяя дыру от сучка. От вершины бугра до дыры было фута три, так что Гарту приходилось сидеть на корточках. Это было чрезвычайно утомительно, но он не останавливался, пока дыра не оказалась достаточно большой, чтобы просунуть в нее голову.

Из-за маленького лицевого стекла в шлеме, Гарту пришлось высунуть голову целиком, прежде чем он что-либо увидел. А еще несколько секунд он потерял на то, чтобы глаза привыкли к яркому свету. А то, что он увидел, впервые в жизни заставило его полностью прочувствовать фразу: «Когда я смотрел на это, мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок!»

Он юркнул обратно в дыру и замер, стараясь не дышать. Одна из великанш сидела на полу, опираясь на протянутую за спину руку. А Гарт расширил свою дыру и высунул голову как раз между ее широко расставленными большим и указательным пальцами!

Немного придя в себя, Гарт осмотрелся и пошел под гигантской тенью девушки, в тех местах, где она застилала свет из щелей между половицами. Затем вернулся назад и стал ждать, пока она уйдет.

Наверное, Гарт задремал, потому что не слышал громовых шагов и голосов женщин наверху, а когда открыл глаза, тени уже не было. Гарт встал на колени и осторожно высунул в дыру голову.

Пол уходил вдаль, как пампасы. В комнате, насколько видел Гарт, было восемь-девять женщин. На некоторых были платья, которые, при других обстоятельствах Гарта могли бы заинтересовать.

Гарт напрягся и нажал плечами. Стиснув зубы, он чувствовал, как края дыры подаются его усилиям. И, наконец, он пролез в дыру и оказался в комнате.

Отступив осторожно к плинтусу, но внимательно осмотрелся. Удостоверившись, что никто из женщин не глядит в его направлении, Гарт бросился в единственное темное место, которое увидел — под свободно свисавшую рыболовную сеть, закрывавшую окно и, очевидно, служившую занавеской. Он скользнул за нее и стал глядеть сквозь крупные ячейки сети. Такое убежище казалось ненадежным, но Гарт понимал, что гигантессам будет трудно его разглядеть.

Затем Гарту пришлось заняться отсоединением своего опустевшего баллона и подключением запасного.

Женщины собрались у стола в центре комнаты, голоса их грохотали, они странно, точно в замедленной съемке, жестикулировали. Никто не смотрел в его сторону. Затем Гарт взглянул вправо. В углу стоял маленький столик, за которым висела еще одна сеть. Гарт перебежал туда и повис на ячейках драпировки. Сеть заколебалась и провисла под его весом. Гарт подождал, пока она успокоится, потом подтянулся и поставил в ячейки ноги. Сеть снова осела, но выдержала его вес.

Тридцать футов, отделявшие его от нижней стороны столика, показались Гарту самым опасным подъемом в жизни, но он все же полез. Сеть, казалось, проседала, когда он ставил ногу в очередную ячейку. Взглянув вниз, Гарт увидел, что она коснулась пола, затем стала подниматься обратно вверх.

Внезапно он вспомнил невероятную плотность крошечных захватчиков ффанксов, и в его голове стало кое-что проясняться.

Взволнованный, Гарт лез все выше и выше, и, наконец, достиг стола. Встав на край, один ужасный миг он шатался на самом краю, затем восстановил равновесие и зашагал по деревянной крышке. И конечно же, на гладкой крышке стола остались его следы, когда он пошел подальше от края.

На столике стояло какое-то электрическое оборудование, в котором Гарт не стал разбираться. Он прошел к дальнему краю, присел за непонятным аппаратом и поглядел на центральный стол, за которым собрались великанши.

И кровь у него застыла в жилах.

В центре громадного стола стояла, ярко освещенная, стеклянная клетка. А в клетке лежало тело Бронзы. Без шлема. Предводительница, так походившая на Глорию Геман, управляла каким-то аппаратом, от которого в клетку протянулись манипуляторы. На концах манипуляторов были зажимы, какие-то куски белого материала, такого же грубого, как кокосовое волокно, пинцет, тампон и блестящий скальпель, больше похожий на двуручный меч.

Если в клетке пригодный для дыхания воздух, подумал Гарт, то Бронза может быть живым!

Но волна радости, которая прокатилась у него в голове при этой мысли, тут же погасла, когда Гарт понял, что они намереваются делать… Они готовились к вскрытию Бронзы!

На краткий миг Гартом овладела отчаянная паника. Он бросился было обратно к драпировке, словно намеревался спуститься по ней и напасть на женщин, но тут же остановился и постарался взять себя в руки.

Осмотрелся, внезапно выпрямился и улыбнулся, а затем принялся действовать.

— И ВОВСЕ ОН не прелестный!

Женщины собрались вокруг стола, разглядывая фигурку в клетке.

— Мы не должны его резать, пока все девушки не полюбуются на него. Он же совсем как куколка! — сказала одна.

— Вы забываете, что и ффанксы тоже казались нам куколками, — холодно сказала предводительница. — Вы что, предлагаете провести мимо этого маленького дьявола все три тысячи двести женщин, одну за другой? Да ведь начнется паника, с которой будет трудно справиться. Нет уж, давайте оставим все между нами. Мы изучим все, что сможем, а потом уберем его подальше.

— Ну, да, это твой долг, — раздраженно бросила блондинка. — Ну, так давай, делай, что должна.

Все пододвинулись ближе. Предводительница уперлась коленями в стол, чтобы дать опору рукам при управлении с манипуляторами. Два манипулятора с зажимами крепко схватили бедра крошечной фигурки. Еще два зафиксировали бицепсы, а третья пара — запястья. Затем над фигуркой навис скальпель… Но предводительница внезапно остановилась.

— Вы оставили эту штуку включенной?

Все повернулись к угловому столику. Одна из женщин подошла и потрогала стоящее на нем устройство.

— Нет, но лампы теплые.

— Ночь сегодня теплая, — сказала еще одна. — Хорошо. Давайте резать.

Все снова сгрудились вокруг стола. Скальпель повернулся и стал медленно опускаться…

— СТОЙТЕ! — проревел чей-то голос… чей-то звучный мужской голос.

— Мужчина! — пропищала одна из женщин.

Другая быстро принялась застегивать кофточку.

— Где? Где? — пропищала третья. — Я так давно не видела мужчины, что просто…

— Глория Геман, — перебил ее мужской голос. — Холли, Геман, сокращение от «аллилуйя» — помнишь?

— Гезелл! — воскликнула предводительница.

— Ну и дурак, — проворчала блондинка. — Я так и знала, что этот человек не оставит нас в покое. Это все его шуточки… Он и Вра-та-то придумал, чтобы подшутить над нами. Неудивительно, что через них прошли эти маленькие дьяволы…

— Где вы? — повысила голос предводительница.

Блондинка щелкнула пальцами.

— Это какая-то радиопередача, — заявила она. — Тебе никто не ответит, Глори. Вот гляди. — И она повернулась к угловому столику.

— А как зовут меня, доктор Гезелл?

Тишина, какой-то писк, словно пропищала далекая мышка.

— Тебя зовут Буч, блондиночка, — снова раздался мужской голос.

— Идите все сюда!

— Это магнитофон!

Все бросились через комнату к угловому столику.

— Мне казалось, ты говорила, что он выключен? Смотрите — лента проматывается!

К устройству на столе потянулась чья-то рука, чтобы выключить его.

— Не выключайте, — сказал голос. — Лучше послушайте меня. Вы должны мне поверить. Я — Гезелл. Неважно, что вы видите, неважно, что вы думаете, вы должны понять это. А теперь выслушайте меня. Вы получите возможность проверить мою личность после того, как я закончу.

— Никто, кроме Гезелла, никогда не называл меня Холли, — сказала Глория.

— Тс-с-с! — прошипела блондинка.

— Я нахожусь прямо здесь, в этой комнате, — продолжал Гарт, — и вскоре вы увидите меня. Но до этого, Глория, я хочу напомнить тебе кое-что из математики. Ты помнишь теорию мигающей материи? Из нее вытекает гипотеза о взаимном разделении Вселенных. Вселенная А существует один квант времени, затем исчезает, и ее место занимает Вселенная В, которая, в свою очередь, тоже прекращает существование и заменяется Вселенной С, и так далее. А в конце цепочки вновь возникает Вселенная А. С точки зрения наблюдателей во Вселенной А, их Вселенная существует непрерывно. То же справедливо и для наблюдателей из Вселенных В, С и так далее. Каждому кажется, что их Вселенная существует постоянно. Все это элементарно. Вот формулы для каждой Вселенной ограниченной серии четырехмерного континуума…

Далее последовали математические термины, совершенно непонятные всем находящимся в комнате, за исключением Глории Геман. Она слушала внимательно, высоко подняв изогнутые брови и нахмурившись от напряжения. Затем достала из кармана блокнот и карандаш, и принялось быстро что-то вычислять, одновременно слушая продолжающуюся речь.

— Обратите внимание на количественный сдвиг в первой фазе каждого цикла. Этот сдвиг должен существовать, чтобы достигнуть полного резонанса. Проще говоря, если нарисовать гиперболическую кривую дрожащей рукой, то эта кривая представляет собой целую серию маленьких циклических движений. И физический эффект это может иметь лишь в самом континууме. Каждый цикл происходит в слегка измененных условиях пространства-времени. Это объясняет сверхплотность тел ффанксов и всех их вещей. То, что нормально для нас, очень разрежено для них. Нам они казались очень плотными андроидами, а мы им — гигантами из разреженной материи. И в цикле должна быть некая точка, где они становятся нормальными с нашей позиции. Однако, пространственные характеристики — лишь часть общего континуума. Одновременно должен меняться и темп времени. Согласно моим расчетам, вы здесь пробыли где-то между семью и восемью с половиной месяцев, и должны терпеливо ждать конца трехлетнего срока, необходимого для подготовки капсулы с цианидом и переносе ее в мир ффанксов. Со смешанными чувствами должен вам сообщить, что война с ффанксами закончилась более двадцати двух лет назад по времени Земли. Доктор Гильберг Гезелл умер во время атаки ффанксов, но успел закрыть Врата. Сейчас Врата были снова открыты, но что-то пошло не так, и они закрылись. Должен вам сказать, что, с точки зрения земных стандартов, вы, милые дамы, стали ростом в семьдесят пять футов. Так что сначала проверьте расчеты, прежде чем выйдите из себя и уничтожите маленькое плотное создание в герметичном шлеме, которое вышло из Врат. Это мог быть маленький сын доктора Гезелла Гарт, который стал здесь семи дюймов высотой и записывает свои слова на магнитофон на самой высокой скорости, а потом воспроизводит их на самой медленной… Я повис на сетке под столом. Пожалуйста, сестры, обращайтесь со мной бережно. Я проделал такой долгий путь…

Занавеску тут же выдернули из-за столика, и все в ужасе отскочили назад.

— Ффанкс! — выкрикнул кто-то. — Уничтожьте его!

— Мы должны его уничтожить, — сказала блондинка. — Мы не можем рисковать, Глория. — В ее словах звучал весь ужас завоевания Земли… силовое поле… жалкие единицы Возвращенных женщин. — Это может оказаться новым приемом ффанксов, новым оружием…

— Но математика… — начала было Глория.

— Да к чертям математику! — крикнула из толпы какая-то девушка.

— Она права!

— Она права!

— Уничтожьте его!

Гарт спрыгнул на столик и подошел к магнитофону. Круг женщин моментально расширился. Гарт, с трудом управляясь с громадным переключателем, перевел его в режим записи, прислонил шлем к микрофону и пронзительно защебетал, в то время как лента стремительно наматывалась на катушку. Затем он перемотал ее обратно, остановил и включил воспроизведение:

— Должен признаться, получилось так, как я и ожидал. В конце концов вы поступите так, как подсказывает вам совесть, только убедитесь, что следуете велению совести, а не паники. Хочу вам также сказать, что на Земле царит хаос. Там сейчас новое средневековье. В некоторых местах люди вернулись к полигамии, в других — к феодализму, в третьих — к матриархату. Вас здесь три тысячи женщин и их дочерей, а для Земли это значит очень много.

По собравшимся у стола пробежали шепотки.

— Полигамия?

— Это когда одна женщина и несколько мужей.

— Отправьте меня туда! Хочу полигамию!

— Но если он здесь семь дюймов высотой, то там мы были бы все семьдесят пять футов. О, Боже мой!

— Вы хотите знать, как вернуться, — снова зазвучал голос Гарта, — чтобы вернуть себе земные размеры. Я могу вам это сказать. Но не стану спешить. Сначала вы решите, что сделаете со мной, а потом я, может, заключу с вами сделку.

Молчание.

— А теперь скажите мне, жив ли еще тот парень в клетке? — спросил Гарт и добавил: — Пойдите посмотрите на него.

По одной, по двое женщины отходили к большому столу, чтобы испуганными глазами посмотреть на лежащего в клетке человечка.

Затем Глория схватила микрофон.

— Нет, он не умер. Он мог бы умереть, но как раз в тот момент, когда я окутала его полем неотурмалина, он выстрелил из бластера. Поэтому кристалл поглотил энергию бластера, а не высосал ее из человека.

Гарт протянул руки за микрофоном, и, когда записал свои слова, из магнитофона послышалось:

— Слава Богу, здесь собраны лучшие математики Земли. Хочу дать вам немного пищи для размышлений…

Внезапно его прервал оглушительный грохот. Для Гарта он прозвучал так, словно по шлему забарабанили мягкие пули. А для женщин это был пронзительный вой сирены.

— Быстрей к вертолету! — закричала Глория. — Аста, Мэрион, Джозефина — быстрее! Ио, проверь проводку к пеленгатору на равнине! Похоже, он сработал, как утром. — Она повернулась к микрофону. — Это Врата. Черт побери, мы скоро узнаем, действительно ли закончилась война с ффанксами! А пока я посажу тебя в клетку к твоему другу. И молись, чтобы эти кошки не нарушили мой приказ, пока меня не будет! — Она отбросила микрофон и ринулась к большому столу. — Буч, помести его в клетку к первому, — велела она блондинке. — И если ты хотя бы притронешься к кому-либо из них до моего возвращения, то помоги тебе Боже, потому что я выцарапаю тебе глаза. Ты меня услышала.

— Ты еще пожалеешь об этом, — огрызнулась блондинка. — Когда ты узнаешь, что это проклятые ффанксы ищут своих дружков телепатов, то принесешь мне извинения.

— Я приползу к тебе на коленях, — бросила Глория. — А тем временем, делай то, что я тебе сказала. — И она выбежала из комнаты.

— Ладно. Приказ есть приказ, — проворчала блондинка.

Гарт молча наблюдал за оставшимися, отступив на шаг и расслабившись. Он сделал все, что мог, теперь осталось лишь ждать. Толстушка осторожно взяла его, но, обнаружив, какой он тяжелый, поспешно перенесла на большой стол. Другая женщина принесла маленькую стеклянную клетку. Гарт сам вошел в нее, и дверца была плотно закрыта. Затем Гарт услышал, как шипит подаваемый в клетку воздух. Он с радостью почувствовал, как увеличивается давление, потому что последние часы, проведенные в разреженной атмосфере, знаменовались чувством, будто кожу распирает изнутри.

Толстушка взяла маленькую клетку и поставила ее на большую, в которой лежал Бронза. Одновременно открылся пол клетки, а Гарт неизящно полетел кувырком в большую.

Первым делом Гарт бросился к Бронзе и проверил его пульс. Пульс был слабым, но устойчивым. Затем Гарт расстегнул и снял свой шлем, потом склонился над Бронзой.

— Бронза…

Никакого ответа.

— Бронза!

Молчание.

— Эй, парень… ты только посмотри, сколько тут женщин.

— Что?..

Бронза тут же открыл глаза и замигал.

— Бронза, — рассмеялся Гарт, — ты хотел женщин. Так взгляни вокруг.

Взгляд Бронзы сфокусировался, и он увидел то, что было за стеклянными стенами клетки. А увидев, резко сел на полу.

— Это все мне?

Правда, тут же он снова упал, потеряв сознание.

Гарт лег рядом с ним, взял его за руку, все еще посмеиваясь, затем уснул сам.

Толстушка расслабилась. Буч отослала ее, к ее облегчению, а сама осталась на коленях перед столом, глядя на мужчин в клетке со страхом и ненавистью. Потом раздался какой-то сигнал, и все женщины ушли, осталась лишь блондинка.

А Гарт видел сон, в котором гнался за девушкой в коричневом капюшоне. Та убегала, потому что боялась его, но Гарт преследовал ее, так как хотел сказать, что ей не нужно бояться. И когда он, наконец, догнал ее, то услышал далекий голос Бронзы:

— Гарт!

Голос был очень далеким, настойчивым, но слабым.

Гарт резко проснулся, хотел подняться, но тут же почувствовал сильную боль во лбу. Он ощутил, как по лбу бежит струйка крови. Ошеломленный, он откатился, вскочил на ноги, и лишь затем открыл глаза. И увидел, что, пока он спал, Буч подвела острие скальпеля почти вплотную к его голове. Лицо блондинки нависало над клеткой. И Гарт увидел, как оно искажается в приступе смеха. Сквозь стекло едва доносился ее невнятно бубнящий голос.

Гарт повернулся к Бронзе. Тот лежал на спине с одним из U-образных зажимов на горле. Зажим был не настолько тугой, чтобы задушить его, но и не такой слабый, чтобы его можно было легко снять. Бронза с трудом дышал.

— Гарт, — прошептал он.

Гарт вскочил на ноги, и кровь тут же залила ему глаза. Снаружи снова раздался громкий смех. Гарт стер кровь и бросился к Бронзе. Скальпель мгновенно опустился, преграждая ему путь. Гарт увернулся, но потерял равновесие и упал.

Снаружи донеслись громовые раскаты смеха. Должно быть, блондинка там славно веселилась.

Гарт взглянул на скальпель. Он висел неподвижно. Тогда Гарт метнулся к Бронзе. Тут же высунулся и поймал его за лодыжку пинцет с зажимом. Гарт выдернул ногу, оставив на его зазубренных челюстях четыре квадратные дюйма кожи. Потом все же добежал до Бронзы, хорошенько уперся ногами, схватил U-образный зажим и с трудом развел в стороны. Бронза выкатился из-под него и хрипло вздохнул. Скальпель ударил плоской стороной Гарта между лопатками, и он растянулся рядом с Бронзой.

— Сколько мы уже здесь? — с трудом спросил Бронза.

— Дня полтора. На Земле прошло за это время месяцев восемь-девять. Интересно, чем там занята Вики?

Гарт огляделся, но все было спокойно. Блондинка куда-то исчезла.

— Слышишь, сюда идут остальные. Скоро мы все узнаем.

Они встали и наблюдали, как к столу медленно подходят великанши.

— Они что-то несут… Смотри, какие у них лица, Бронза!

— По мне так все они дикие.

— А Глория… Ты ее видишь? Высокая, невозмутимая…

— Высокую я вижу, — бесстрастно ответил Бронза.

— Она что-то кладет на большой стол… Эй, что это еще за штука?

— Похожа на надгробную плиту, — сказал Гарт. — Я слышал о том, что заключенных заставляют рыть себе могилы. Но это…

Камень был помещен в маленькую клетку, руки великанши поставили клетку на крышу их временного обиталища.

— Выйди из-под него.

Камень упал к ним в клетку. Гарт тут же подскочил к нему.

Это был грубо вырезанный монолит примерно три фута высотой, вырезанный из мягкого, белоснежного известняка. В нем была камера со стеклянной дверцей.

— Ты когда-нибудь видел такое? — выдохнул Бронза.

Гарт не ответил. Он читал надпись, вырезанную на камне:

ШЛЮЗ

ГЕЗЕЛЛА

— Нет, никогда не видел, — сказал, наконец, Гарт.

— Посмотри-ка. Здесь какая-то дверца, — пробормотал Бронза.

Гарт осмотрел дверцу и нашел пластиковую задвижку. Когда он открыл ее, дверца распахнулась, Гарт достал из камеры какой-то свиток и развернул. На нем изящным почерком было написано:

— Возвращенная, — прошептал Гарт. — Возвращенная.

Над их головами раздался хлопок, когда наверху открылся переносной шлюз. Через него в клетку бросили динамик и микрофон. Бронза поймал их и передал Гарту.

Гарт посмотрел через прозрачную стенку клетки и увидел Глорию, ее спокойное лицо и затуманенные глаза.

— Гарт Гезелл, ты прочитал свиток. Я принесла его, потому что не хотела, чтобы ты ждал еще дольше, а также не хотела, чтобы ты услышал о том, что здесь написано, из третьих рук. Она починила твои Врата, Гарт, и пропихнула через них этот камень, так, чтобы мы нашли его. А затем, когда мы стали кричать и звать ее, вышла к нам сама. Возможно, мы не поверили бы ни вычислениям, ни утверждениям. Но мы исследовали ее. Она Возвращенная. В этом нет никаких сомнений. Только тогда мы поверили. Ффанксы никогда не стали бы тратить ни секунды, чтобы придумать какие-нибудь ловушки и приманки. А, значит, мир действительно освободился от них. И Вики подарила нам этот мир только из любви к тебе, Гарт… Теперь ты готов начать вычисления?

Гарт поставил динамик с микрофоном у стены, и выпрямился. Сердце его бешено колотилось.

— Только когда я увижу Вики, — ответил он.

Наступило молчание. Затем Глория сказала:

— Бронза, надевай шлем.

Бронза повиновался без всяких вопросов. Воздушный шлюз наверху открылся. Гарт сел и прислонился к стенке клетки. Сердце его по-прежнему не унималось.

Внезапно рядом с ним оказался Бронза в шлеме. Он стиснул плечо Гарта с такой силой, что стало больно, но тут же отпустил. Послышался какой-то шум. Гарт, наконец, осмелился повернуться. Бронза, в шлеме, помогал кому-то спуститься в клетку. Затем шлюз был закрыт.

Вики стояла посреди клетки и глядела на него серьезно, без всякого страха.

Гарт протянул к ней руки. Неизвестно, кто сделал первый шаг — он или она. Возможно, оба одновременно. Гарт прижался щекой к ее лицу, а когда отстранился, лица у обоих были мокрые. Значит, кто-то из них плакал.

Возможно, оба.

ГЛОРИЯ СКАЗАЛА своим женщинам-математикам:

— Итак, как видите, Гарт был совершенно прав насчет сдвига. Он, Вики и Бронза могут вернуться через свои Врата. Но нам придется открыть другие Врата. Через них мы попадем в мир, где станем лишь в три раза больше своих истинных размеров. А там мы построим еще одни Врата. И они приведут нас на Землю, домой.

— Но если все так просто, — спросила толстушка, — то почему мы столько времени осторожничали? Почему сразу не перешли в тот промежуточный мир и не ждали там?

— Потому что, — ответила Глория Гемен, — промежуточный мир — это и есть планета ффанксов.

ЗЕМЛЯ УСТРОИЛА грандиозный праздник на лугах Хэка и Сэка, там, где впервые появилась арка с синим туманом, через которую на Землю хлынула Смерть. Но теперь через нее в наш мир пришла Жизнь.