Тот, кто жонглирует звёздами

Глава 3

— Ну, напросился…

— Тамара Игоревна…!

— Даже не говори ничего, Арсеньев! Не выводи меня!

— Так… Это… Ну…

Незнакомый ребятёнок рванулся из рук воспитательницы, чуть не врезавшись в Сергея. Тот, к своему стыду, еле удержался от того, чтобы отпрыгнуть в сторону.

— Я тебе! Извините, мужчина, у нас тут…

— Ничего — Сергей шагнул в сторону и изо всех сил попытался вспомнить, как вести себя в такой ситуации. Нина ещё ни разу не принуждала их с Камиллой к таким воспитательным мерам, — Дети ведь, все понятно.

— Да уж, — кивнула женщина, сгребая в охапку мальчишку. Тот чуть не пнул мужчину в живот, но в этот раз извинений не последовало, просто воспитательница поспешила скрыться за углом, вместе с воспитанником.

Сергей же оттряхнул штанину с отпечатком кроссовка, и снова подпёр спиной стену. Он стоит у директорского кабинета уже около получаса, и эта женщина — первая воспитательница с которой он пообщался. С Ниной она не знакома, это очевидно, потому что она не знакома Сергею. Они с Камиллой столько раз посещали детдом, что запомнили имена и внешний вид персонала наизусть, тем более — того, кто был рядом с их дочкой.

Из кабинета директора Сергея уже вытурили, и не один раз. Минуту назад он вышел оттуда, пока в спину ему доносилось: «Да поймите наконец, у детей занятие! Подождите, я найду сопровождающего!», и теперь мужчину снова не отпускала мысль, что он впустую тратит время. С тем же успехом можно было остаться в офисе, на совещании!

Он мог бы сейчас прийти в пустую группу, где раньше жила Нина, мог бы осмотреть её, подойти к окну и понять: плакала ли она возле него несколько лет подряд, или начала уже только переехав к ним домой? Может, дело вообще не в удочерении, может, Нине уже нужен не психолог, а кто посерьёзнее! А он, болван, стоит здесь и ждёт непонятно чего!

— Нет, не пойдет так, — бормочет мужчина, сложив руки на груди, — Надо что-то делать, папаша, а не киснуть в коридоре!

— О! Это вы?

В этот раз он не испугался, хоть его и застали врасплох. Голосок был тонкий, тихий, и Сергей начал озираться по сторонам.

— Я здесь!

Перед мужчиной стоял совсем крохотный мальчик, лет трёх-четырех с виду. Сергею понадобилось мгновение, чтобы осознать: это — тот самый любитель пинаться и брыкаться. Всё-таки сбежал от воспитательницы?

— Откуда ты тут взялся?

— Это вы, да? — улыбался ребёнок.

— Да, я — ответил мужчина, мгновенно почувствовав себя придурком, — Где твоя воспитательница?

— Это вы… папа Нины?

Сергей замер. По его телу прокатилась волна мурашек. Вот, значит, как. И совсем маленькие в курсе о «благодетеле»?

Мужчина опустился перед ребёнком на корточки и с интересом заглянул в лупоглазое личико.

— Да, я — папа Нины. Ты её знаешь?

— А к ней придёт жоглёр?

Сергей дружелюбно улыбнулся. Психологи предупреждали их с Камиллой, что в этом возрасте дети часто придумывают всякие истории и сказки. Он хоть правильно расслышал этого ребятёнка?

— Кто-кто? Жонглёр?

— Жоглёр. Который со звёздами.

«Ещё и со звёздами. Ну, дети…»

— Придёт, я думаю. Куда он денется, правильно?

— Она ведь плакать будет, если не придёт.

Сердце мужчины замерло. Он взглянул в голубые глазёнки так, будто впервые их увидел.

— Думаешь, будет?

— Да, — уверенно кивнул мальчишка, — Каждый год плачет.

Каждый год. Так же, как сейчас? Или сильнее? Или меньше? С какого райского облака ему отпущено это дитё, которое всё знает?

— Парень, слушай, — Сергей аккуратно взял мальчика за плечи, — Ты не помнишь, когда к Нине приходил этот жонглёр?

— А-а-а! Арсеньев! Да сколько ж можно?!

Воспитательница появилась до того внезапно, что вздрогнули оба: и мальчик, и мужчина. И оба подняли на неё растерянный взгляд.

— Вот, опять до человека докопался! Тебя уже ловить пришлось! Вы извините…

«Не извиню» — внутренне скривился Сергей, — Какого чёрта ты появилась именно сейчас, когда я вышел на след?!»

— Тамара Игоревна, я не докапывался!

— Ну, поговори мне еще!

— Нет, он впрямь не докапывался! — поднялся на ноги Сергей, — Мы просто разговаривали. Можно я задам ещё…

— Всё, всё! Оболтусу уже спать пора, а не по коридорам гулять! Ну!

— Да подождите вы!

Сергей снова взял мальчишку за плечи и развернул к себе, стараясь не думать, как это выглядит со стороны и чем может закончится. Слова четырёхлетки оказались весомее всего, что могут сказать воспитатели и нянечки вместе взятые, из-за одной только фразы. Про Нинкин плач.

— Скажи, пожалуйста, скажи мне: когда к ней приходил жонглёр?

Мальчишка съёжился, с опаской посмотрел на мужчину, к которому сам подошёл каких-то пару минут назад.

— Я не помню…

— Вспомни!

— Мужчина, отойдите от мальчика!

— Минутку, мне нужно…

— Я охрану позову!

Из-за до боли стиснутых плеч или же из-за воплей воспитательницы, ребёнок скривил губы и сморщился.

«Сейчас расплачется» — понял Сергей. И со вздохом разжал ладони.

Женщина подхватила мокрую от пота ладошку.

— Ещё одна подобная выходка — и вы отсюда не домой поедете, а в отделение! — шикнула она, утаскивая за собой мальчишку, который в мгновение перестал испуганно морщится, и принялся разглядывать «странного дядьку» через плечо. Сергею оставалось только смотреть им вслед, и то недолго — они скрылись за ближайшей дверью.

«Отлично» — выдохнул мужчина, — «Ничего не узнал, так ещё и репутацию отменную заработал. Камилла рада будет»

О жене, и о том, что она скажет, думать хотелось в последнюю очередь, поэтому Сергей встряхнул головой, поправил галстук, и принялся размышлять, как оправдаться перед директором, если на него, всё-таки, настучат. В голову ничего путного не приходило, мужчину уже клонило в сон, из-за мерного шума коридора…

Как из-за приоткрытой двери — той самой двери — раздался звонкий, почти радостный крик:

— Она заболела, и он пришёл! Со звёздами!

Крик тут же утих под воплями воспитательницы, а сам мальчишка снова скрылся за дверью. Но ломится туда Сергей не стал. Во-первых, многовато последствий, во-вторых — незачем.

Когда директор, потный и выдохшийся, наконец вышел в коридор, он застал мужчину не в том виде, в каком рассчитывал. Обычно долгое ожидание делало из его посетителей кого-то, с виду напоминающих амёб, растёкшихся на диванчиках с пустыми взглядами, но отец Нины был собран, как спринтер, ожидающий старта.

Хорошо, что Павел Олегович нёс для него добрую весть, а то спринтер легко мог бы стартовать прямо в него, впечатав в стену.

— Сергей Владимирович, вы извините, что так долго, надо было ждать, как занятия кончатся. Сейчас придёт воспитательница Нины и…

— Павел Олегович, — Сергей взглянул на директора, — А ваш главврач на месте?

Медицинский блок обдал его запахом хлорки. Выданные бахилы шуршали до того громко, что хотелось остановиться и стянуть их, на глазах у моющей пол санитарки. К счастью, у Сергея ещё осталось какое-то понимание приличий, поэтому всё, что он себе позволил — поглубже запахнуться в халат.

— Никогда не слышала, чтобы директор так вопил, — фыркнула молоденькая медсестра, — Не кутайтесь так, у нас тут пекло. Топят — будь здоров.

— За что он вас так? — спросила другая девчонка, полушёпотом.

— Да так… — Сергей не имел понятия, что сказать молодым врачихам: что он верит словам четырёхлетки больше, чем словам директора, или проще сразу признать, что у него переклинило голову? — У меня тут вопросик, не знал, к кому с ним идти…

— А потом р-раз — и поняли? — снова фыркнула девчонка побойчее. Похоже, местная сплетница, — Вы смотрите, директор у нас сюрпризов не любит.

— Это точно, — эхом поддакнула девчонка, которая потише.

«Что обо мне будут рассказывать, когда я сегодня уйду отсюда?» — невольно подумал мужчина, — «Что я занимаюсь киднеппингом или просто люблю навести шороху — поднять шум, сбить всех с ног? А как это Камилле аукнется, а Нине?»

— Но вы не бойтесь, — улыбнулась главная болтунья, — С нашим Борисом Евгеньевичем попроще будет. Он… более понимающий, что ли.

— Спасибо вам за окна, кстати, — ни с того, ни с сего вставила другая, — До этого не знали, как детей в палаты класть — холод страшный.

Тут терпение Сергея, внезапно, кончилось. Видимо, тема «благодетеля» имела накопительный эффект, и чаша, наконец, переполнилась.

— Да не ставил я эти окна, боже! — выпалил мужчина. А затем не смог остановиться, — Вы что, про благотворительный фонд не знаете? Это он собирал на окна, долго собирал, между прочим, а мы с женой просто финальную сумму внесли, которой недоставало!

— Всё правильно, — ничуть не смутившись, кивнула болтунья, — Вы внесли недостающую сумму. А было там чуть меньше половины, между прочим! А ещё злитесь, что благодарим.

— Да, — снова поддакнула девушка-эхо. И Сергею осталось только раздраженно замолчать. С другой стороны, пусть он побудет благодетелем, прежде, чем стать похитителем детей. Может, успеет что-то узнать об этом чёртовом жонглёре, пока его не выпрут с позором!

— Просто не говорите об этом так, будто я один расщедрился. Пожертвовавших много, и сумма уже собранного была не маленькая.

— Да-да, конечно, — улыбнулась болтунья. Молчунья предпочла промолчать, но Сергей и так понял: обе остались при своём мнении.

Так, за странным разговором и шорохом бахил, они оказались у двери в кабинет главврача.

— Вот обитель нашего дорогого Бориса Евгеньевича, — проворковала медсестра, — Заходите, не стесняйтесь. Если тишина, значит — один.

— И не бойтесь его голоса, — вдруг добавила её подружка, — Он всегда громко говорит, неважно — злится или нет. Он вообще человек громкий.

— Окей, понял, — отмахнулся Сергей. Поднял глаза на своих спутниц…

И увидел, как они стремительно удаляются к соседнему кабинету, исчезнув, затем, за дверью.

«Говорите, понимающий человек, да?» — фыркнул мужчина, — «Опять, значит, лаяться придётся?»

— Спасибо, — проговорил он в пустоту коридора. Постучал.

И сразу понял: кое-в-чём медсестры не соврали. Скрип кресла, кряхтение, топот раздались настолько отчётливо, будто никакой двери, отделяющей кабинет от коридора, и не было. Вот что значит «громкий человек»!

— А, вы, Сергей Владимирович? — дверь тоже распахнулась достаточно резво, — Меня предупредили, что зайдёте. Прошу!

Если б Сергей не знал, то мог бы поклясться: где-то на халате главврача, у рта, приделан микрофон.

— Спасибо! — теперь Сергей едва сдерживался, чтобы не начать орать в ответ, — Я к вам по делу!

— Садитесь, пожалуйста! — продолжая улыбаться, главврач указал на кресло. Конечно, не такое уютное, как в кабинете директора, но всё же Сергей опустился в него не без удовольствия.

— Как мне повезло, что вы ещё не ушли, — сказал он, глядя на часы. Время было — без двадцати восемь.

Главврач скромно пожал широченными плечами.

— Люблю свою работу!

— Это прекрасно, — улыбнулся мужчина, — Тогда вы мне поможете.

Сергей наклонился вперед и уперся локтями о колени. Подумать только, час назад он не представлял себе, как можно так утратить профессиональный вид, а сейчас… Сейчас он с удовольствием лег бы в этом костюме на пол, если б где-то под кроватью валялось спасение Нины!

— Не позволите мне ознакомиться с медицинской картой моей дочери?

— Всегда пожалуйста, но разве вы не снимали с неё копию?

— Снимал, — с готовностью кивнул Сергей, — Но у меня четкое ощущение: я что-то упустил.

Она заболела, и он пришёл!

«Чем она таким могла заболеть? Может, её уже реально не к психологу нужно вести?»

— Катенька! — громыхнул голос главврача куда-то в трубку телефона, — Принесите, пожалуйста, в мой кабинет медкарту Копыловой. Да, Нины, ага. Спасибо.

Борис Евгеньевич положил трубку и развернулся к Сергею.

— Пять минут — и карта будет здесь. У нас тут три ребёнка с гриппом лежат, понимаете…

— Да, конечно. Спасибо. — закивал Сергей.

— Может, чаю? У меня тут чайника не водится, зато в термосе всегда с собой чаёк. Сезон простуды же…

— Нет-нет, спасибо!

— Да пока ещё не за что… — Он вздохнул и его выражение лица в мгновение посерьезнело, — Я ещё ничем не помог.

«Сейчас спросит, что случилось» — понял Сергей.

— Не хотите со мной поделиться, — главврач чуть подался вперёд, от чего его голос стал ещё громче, — Что за спешка, когда под вечер вдруг медкарта понадобилась?

«Я одному уже всё выложил, стоит ли распространяться?» — думает мужчина. А потом одёргивает себя:

«Ты сидишь перед главврачом, идиот! Кому ещё тут можно всё рассказать, если не ему!»

— …Понимаете… — Сергей сцепил руки в замок, затем расцепил и сложил на груди, затем сложил на коленях. Впервые за долгое время он действительно не знал, куда их деть, — Понимаете…

— Добрый вечер, Борис Евгеньевич! — резанул слух звонкий, знакомый крик болтуньи. В этот раз Сергей был ей несказанно рад — она дала ему время опомниться.

— Добрый вечер, Катенька! Спасибо огромное, ага, — главврач взял в руку внушительного вида книжицу, с торчащими из неё во все стороны бумажками, — Потом сам занесу. Так, о чём вы там…?

— А? Ни о чём, потом. Дайте сначала медкарту, пожалуйста, я полистаю там, найду, что нужно…

Главврач нахмурился.

— Уверены?

— Да, конечно, разумеется!

— Что ж…

Он протянул Сергею медкарту, в которую тот вцепился, как в долгожданную добычу.

Но его вновь ждало разочарование, как и с папкой директора. Вернее… Можно ли назвать отсутствие у твоего ребёнка неизвестной болезни — разочарованием? Если ты не можешь объяснить причины её странного поведения чем-то другим, то... Нет, всё же нельзя!

Карта дочери была куда тоньше, чем могло показаться, просто Нине попадались ответственные доктора — вклеивали всё, до последней бумажки. И больше всего бумажек было приделано к странице с размашистой, но почти не читаемой записью.

«Пневмония»

— Тяжело пневмония проходила, да?

— Знаете… — главврач на мгновение отвёл взгляд, потом снова посмотрел новоиспечённому отцу прямо в глаза, — Если б она, не приведи Господь, так бы заболела сейчас, не знаю, как бы я с вами разговаривал. Но раз это в прошлом, скажу так: чудо, что не осталось осложнений.

— Ясно… — очередной раз кивнул Сергей, и продолжил молча листать карту. Потому что нужно было переходить к сути, а он понятия не имел, как подступиться к вопросу.

— Может, всё-таки, скажете, что ищете? — ещё раз подтолкнул его Борис Евгеньевич, — Со мной-то быстрее найдёте.

Мужчина поднял на него усталый, но всё еще настороженный взгляд. Со вздохом захлопнул карту и принялся нервно трясти её в руке.

— Я к чему спрашиваю, про пневмонию-то… — он запнулся, затем продолжил, — Как вы считаете, не мог ли ей в бреду померещиться какой-нибудь… ну… жонглёр?

Брови главврача взлетели на лоб.

— Кто-кто померещиться?

— Жонглёр, — уверенно повторил Сергей, чувствуя себя придурком, — Жонглёр со… звёздами.

— Жонглёр со звёздами… Да знаете, когда температура выше сорока, и бегемот в смокинге привидится. Взрослые-то видят всё подряд, чёрт разберет, что, а уж ребёнок, с его-то воображением.

«Ну» — выдохнул Сергей, — «Хоть с дурацким жонглёром яснее стало. Понять бы ещё, как нам это поможет…»

— Вы откуда жонглёра-то взяли? — спросил главврач, — С таким вопросом ко мне ещё не приходили.

— Да… — Сергей колебался еще пару мгновений. А потом уронил руки, — Да плачет она! Нина! С этим вопросом и пришёл! Плачет, постоянно грустная… Вы представляете, какой у нас дом, какая у неё комната? А ей ничего не нужно. Точнее, что-то точно нужно, а что, мы в упор понять не можем, ни я, ни жена! Вот и пришёл…

— Причину искать? — договорил врач, — Но я ещё раз спрашиваю: откуда жонглёр?

— Да мальчонка лет четырёх мне в коридоре встретился и рассказал, что к Нине какой-то жонглёр приходил, пока она болела, — раздраженно проговорил Сергей, — Какая разница, если уже и так понятно, что это — галлюцинация?

— Есть разница, раз спрашиваю, — пробормотал главврач, и задумчиво отошёл к окну. Воцарилось молчание, которое, по ощущениям Сергея, длилось целую вечность. А потом доктор вскрикнул

— О, боже!

— Что?

— Знаете… — Борис Евгеньевич нервно фыркнул в сжатый кулак, — Про любого ребёнка можно сказать, что жонглёр ему привиделся. Но не в случае, с вашей дочерью. Жонглёр не мог ей померещиться.

«К чему ты клонишь, чёрт возьми?» — не понимал Сергей.

— Жонглёр ей не мог померещиться, — улыбаясь уголком рта, повторил главврач, — Потому что он существует. На самом деле.

Мужчина уставился на него, не моргая.

— Что…?

— Да, существует. Я не знаю, как умудрился забыть о таком случае, нет мне прощения! Но, знаете, — Борис Евгеньевич наклонился вперед, перебирая пальцами, — Как будто бы, я не тот, кто должен об этом рассказывать. Не я, так сказать, организатор.

Сергею хотелось орать. Орать во всю глотку, что ему плевать, кто организатор, плевать, что перед ним — главврач, что он, Сергей, сейчас расколотит все их чёртовы окна в медблоке, если он, Борис Евгеньевич, немедленно не расскажет, кто этот дурацкий жонглёр, из-за которого его дочь плачет по ночам!

Но вся злоба у него ушла в крепко сжатые кулаки. Которые он сумел разжать и вполне спокойно спросить:

— Так… кто он? Кто организатор?

— Организатор? Организатор — наша медсестра, Любовь Сергеевна, прекрасная женщина, профессионал своего дела. Нину любит до безумия.

— И где же она?

— К сожалению, в отпуске, — признался главврач, — К родителям поехала, с дочкой.

Взгляд Сергея потемнел. Лицо перевернулось, а кулак, независимо от воли хозяина, начал медленно подниматься.

Но главврач и ухом не повёл.

— Прежде, чем вы мне вломите, — спокойно произнёс он, — Я скажу, что знаю, кто может вам помочь.

— И кто же? — истерически улыбаясь, спросил Сергей, — Тот, кто уволился? Заболел? Помер?

— Антон Петрович.

Сергей и вправду хотел дать главврачу затрещину. Хотя бы за то, что тот, несмотря ни на что, продолжал говорить загадками.

— Что за Антон Петрович?

— Странно, что вы не помните. Вроде как, много с ним общались…

— Кто это, мать вашу?!

— Охранник. Охранник детского дома.

Сергей застыл на месте. Сжатые в кулак пальцы медленно расслаблялись.

— Вы шутите?

— С чего бы мне шутить? Только тратить время, и моё, и ваше!

— Как охранник вообще может быть связан с пневмонией моей дочери?!

— С пневмонией — никак. А вот с тем, что Нина её пережила…

Главврач поднялся с кресла.

— Поймите, я впрямь не знаю всех подробностей. Когда всё это случилось, я вообще был в отпуске, единственное — позволил Любви Сергеевне тут похозяйничать! Я бы позвал её сюда, но не могу, сами понимаете. Поэтому, мой вам совет: спросите о жонглёре у жонглёра.

Мужчина вытаращился на него:

— Так… Это охранник — жонглёр?

— Именно. И… О, господи! Да не бегите так, успеете! У него ещё вся ночная смена впереди! — крикнул Борис Евгеньевич в спину убегающему Сергею.

От этих криков громкого главврача вздрогнул весь персонал медблока, вздрогнули все больные и их посетители.

Сергей же его не услышал.