Тот, кто жонглирует звёздами

Глава 5

…Совсем уже Зайка отчаялся. И помощи-то попросить не у кого, все звери по норам попрятались, да и чем они помогут, звери? Всем страшно, никто на поляну и носа не кажет!

Тогда и понял он: если кому и спасать лес, то только ему! Сел у входа в нору, да призадумался, что бы ему такое сотворить и воров от родных отвадить? Думал, думал, а на чащу лесную ночь опустилась, деревья тёмным одеялом укрыла, зайцев по норам попрятала, филинов и сов разбудила. Страшно стало сидеть на виду, юркнул Зайка в норку и пригорюнился: как же он лес-то спасет, если из норы высунуться боится?

Но набрался он смелости, выглянул наружу. И подивился, как кругом светло, хоть и наступила ночь. Это луна на поляну спустилась, путь Зайке осветила, вокруг серебристой пыли насыпала.

Глянул Зайка кругом, посмотрел наверх, на круглую, как шляпка гриба, луну, покумекал, поразмыслил — и понял: неспроста его в семье Попрыгайкой прозвали. Надо до Луны допрыгнуть и помощи попросить. Вот кто воров из леса прогонит, ей-то всё по силам!

Выпрыгнул скорее Зайка на поляну, оглянулся — не летит ли филин какой? — подобрался, замахнулся, и как прыгнет! Аж дух перехватило у него, как увидел верхушки сосен да ёлок. И не знал Зайка, что может так прыгать! Но луна высоко была, далеко, и не хватило силы в заячьих лапах — полетел он вниз. Закричал, завопил, как увидел, что падает, но некому было спасти его, некому выручить. Зажмурился он со страху, дабы не видеть, как быстро к земле приближается, но так и не упал вниз. Замер в воздухе.

— Ты чего это, косой, распрыгался? — спросил чей-то голос, — Лап-то не жалко?

Попробовал Зайка оглянуться — не смог. Кто-то его крепко-накрепко за уши держал.

— Я до Луны допрыгнуть хотел, — пискнул он.

— Ишь чего, до луны! А чего не до солнца?

— Солнца ночью не бывает!

— Ну, удивил ты меня…

Увидел Зайка — всё ближе спускается он к родным елям, родным соснам. Опустился на траву, прямо около норы, и почувствовал — не тянет у него уши. Отпустили его.

— Так зачем тебе, косой, луна понадобилась?

Не стал Зайчик время тратить — развернулся, чтобы на спасителя своего поглядеть. И чуть не дал дёру — до того спаситель его на вора похож был! Стоял на задних лапах, из шерсти — только то, что на макушке растёт, а в передних лапах держал что-то.

— Я семью свою спасти хочу! К нам в лес воры идут, грабить нас хотят!

Призадумался удивительный зверь, лапу к морде приложил. И молвил:

— Прячься в нору, да скажи всем, чтобы поглубже схоронились. Прогоню я воров, раз ты смог до меня, Жонглёра, допрыгнуть.

Послушался его Зайка, зарылся в нору и ждать принялся. Немого погодя, услышал он звуки странные, ни на что не похожие — и задрожал, по-заячьи, со страху. Шли по лесу воры, перекрикивались, переругивались, ветки ломали да траву рвали. Голос леса криками заглушили, будто онемел лес, вымер. Всё ближе их рычание раздавалось, всё ближе они к Зайкиной норе подходили. И вдруг — смолкли.

Не утерпел Зайка — высунул из норки мордочку. Да так и замер, когда увидел, что на поляне делается.

Замерли у деревьев воры — длинные, шумные, страшные, у каждого в лапе длинный коготь, в свете луны блестит, переливается. А перед ними Жонглёр встал, уж очень на них похожий. Только в руке у него не коготь блестел, а звёзды светились: яркие, как блики на речной воде, и горели ярче огня. Подбросил он звёзды повыше, поймал — и давай их из руки в руку перебрасывать. Неловко он управлялся ими, чуть не ронял, но воры так и застыли на месте, глаз с него не спускали.

Но недолго они любовались — подкинул Жонглёр одну звезду повыше, и, пока та вниз летела, остальные в мешок свой спрятал. Подхватил он её, руками взмахнул, в ладоши хлопнул — и вспыхнула звезда ярче солнца, жаром полыхнула, светом поляну окатила.

Где стояли воры, там и попадали, такое увидав.

— Ещё раз, людишки, в лес сунетесь, — промолвил Жонглёр, — И я больше звезду впустую не потрачу! Кыш!

Услыхали его воры, закричали, завопили — и побежали, куда глаза глядят, а вслед им неслись рычание, шипение, вой. И смех, громкий, басовитый.

— Не бойтесь, жители леса! Пока я рядом, всё у вас хорошо будет! А я всегда рядом, прямо над головами вашими!

Воскликнул это Жонглёр — и пропал, только его и видели. Немногим зверям удалось посмотреть на него, все по норам сидели, со страху дрожали. И, как повыползали отовсюду да узнали, кто их спас, дивились только, что маленький Зайка смог до того, кто звёздами жонглирует, допрыгнуть.

А воров в том лесу больше никогда не водилось.

Закрыв книгу, Камилла упёрлась в неё локтем. Когда она в последний раз читала сказки, когда впринципе держала в руках книгу, а не двухтомный отчёт? Сложно сказать. Теперь она читает так мало, а ведь в университете была «книжным червём».

Надо бы заново к чтению привыкать! Можно, как раз, со сказок начать — эта, например, неплохая. Понятно, почему Нина её любит.

А вот почему на сказке помешался её тридцатипятилетний муж, женщине понять уже сложнее.

— Милка, я прекрасно понимаю, как это звучит, но будь уверена: я прав.

— Серёж, я уехала всего на три дня! Что ты тут наворотил?

— Наворотил спасение нашей дочери, вот что!

— Через маскарад?

— Да, представь себе! Думаешь, я сам так легко поверил?

— Господи, Серёж, ну чем нам поможет перебрасывание шариков?

— Не шариков, а звёзд!

— Не придуривайся!

— Веришь, нет, я максимально серьёзен. Кстати, надо съездить, купить шарики.

Камилле нужно было время, чтобы переварить информацию, поэтому в тот день они с Сергеем побили личный рекорд по молчанию — три часа двадцать восемь минут. Всё это время женщина провела с Ниной, за игрой в кукольный домик; чем же занимался Сергей, она могла только догадываться. По звукам падающих в его кабинете шариков.

Когда Нина уснула, Камилла постучалась к мужу и, стоило двери открыться, уточнила:

— Ты уверен?

— Я понимаю, почему ты не веришь. Если б не услышал обо всём лично, тоже бы не верил. Но всё так, Милка. Она выздоровела из-за Жонглёра, и плачет из-за него же.

Женщина посмотрела ему в глаза, и поняла: спорить бесполезно. Ей осталось только вздохнуть.

— Что мне нужно будет делать?

Её муж обрадованно улыбнулся.

— Прочитай сказку. Дальше — разберёмся.

И Камилла прочитала, как смогла быстро. Наверное, недостаточно быстро, потому что закончила чтение короткой сказки только сейчас, а это явно поздновато. Серёжа уже пошёл переодеваться в костюм.

«Замечательно сработано, Милка, умница!», — пробурчала женщина, вставая из-за стола, — «Надеюсь, хоть со своей ролью ты справишься!».

Ей, в этом смысле, повезло куда больше, чем мужу — никакого переодевания и никакого жонглирования. Просто вовремя увидеть, когда «жонглёр» появится под окном, и крикнуть: «Ниночка, смотри!» А дальше… Вряд ли Серёжа придумал, что будет дальше. Остаётся верить, что дальше будет радостная, не плачущая по ночам Нина. Ради этого Камилла уже и сама готова учиться жонглировать!

Отложив книгу в сторону, она подошла к окну. Наверное, Серёжа уже в гараже, пытается напялить на себя костюм. Только её муж мог поехать за вещью, сшитой на заказ, забрать её — а потом узнать, что она получилась на два размера меньше.

— Ну, как тебе?

— А… Ты уверен, что у Жонглёра были укороченные брюки?

— Я уверен, что такие брюки носил сторож детдома, он мне фотку скидывал. А уж укороченные они, или нет…

— Надеюсь, ты не подойдёшь близко к дому.

— Надеюсь, у Нины с воображением получше, чем у тебя.

Это было бы похоже на ссору, если б они потом не засмеялись. Впервые, с того момента, как стали родителями.

«Уж не знаю, поможет ли Жонглёр Нине» — подумала Камилла, — «Но нам он помог, это точно»

Откинув со лба волосы, женщина села на подоконник, не спуская глаз с двери гаража. Да уж. Видели бы её подчиненные, как проходят вечера у четы Копыловых! Хотя, ей бы самой удержаться, не рассказать, что уж греха таить — похвастаться тянет. Как минимум, супругом — не у каждой он добровольно научится жонглировать, даже ради дочери!

«Хоть бы всё получилось» — она не заметила, как в волнении стиснула руками подоконник, — «Хоть бы сработало»

Кто бы мог подумать, что главным их помощником окажется сторож. Не психологи, не директор, не даже главврач — сторож! Хорошо, всё-таки, что в детдом, на поиски ответов, поехал муж, не она. Решимости ей, конечно, не занимать, но вот этой Серёжиной чуйки… Послушать ребёнка — и потребовать, чтобы его, Серёжу, отвели в медблок, вместо Нининой спальни! Да, для такого им надо родиться.

«Родиться Серёжей» — улыбнулась Камилла, — «И суметь дожить до тридцати пяти»

Неожиданный шум за окном заставил её вскочить. Двери гаража поднялись, с его крыши сошла снежная лавина — и к воротам дома приблизилась фигура в светло-жёлтой накидке. Камилла никогда бы не разглядела цвет накидки, но та подсвечивалась изнутри. «Звёздами», которые лежали в мешке.

— Началось, — почему-то её бросило в дрожь, — Началось!

На удивление, Жонглёр из мужа вышел вполне порядочный: высокий, статный, с красивым плащом-накидкой. А уж когда он достал из мешка светящиеся шары и, наконец, начал жонглировать, у Камиллы и вовсе отвисла челюсть — можно ли научиться такому за три дня?

На месте пятилетней девочки она была бы просто счастлива, приди к ней под окно кто-то, вроде жонглёра. Но что женщина поняла за полмесяца материнства, так это то, что она в детстве и Нина сейчас — персонажи абсолютно разные. Что, если они с Серёжей наломают дров?

Тут она снова подскочила — на этот раз, из-за шума возле неё. На подоконнике завибрировал мобильный. Увидев имя абонента, женщина на мгновение замерла, а потом уставилась в окно.

— Как ты умудрился позвонить? — зашептала она в трубку.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — ответил Сергей, — Буди дочь, пожалуйста, без перчаток холодновато.

Всё ещё под впечатлением, Камилла вышла из комнаты и двинулась вверх, по лестнице. По вздохам и прерывистому дыханию, что доносились из мобильного, она поняла — муж продолжает жонглировать.

— Как ты так быстро научился?

— Сам в шоке… Ладно, буди Нину. Реально руки мёрзнут.

— Погоди, Серёж.

Она остановилась у комнаты в детскую и, положив руку на ручку двери, шепнула:

— Ты — молодец. Люблю тебя. Ты… замечательный!

На мгновение дыхание утихло, как и все остальные звуки в трубке.

— Я тебя тоже люблю, Милка. Больше жизни. Буди дочь, пожалуйста, уже пальцы не сгибаются!

Камилла сбросила звонок, и, открыв дверь, забежала в детскую. Нина спала, раскинувшись на кровати «звёздочкой».

— Ниночка, Ниночка, проснись!

Трясти дочку женщине не хотелось, громко кричать — тоже. Но как-то разбудить её было необходимо — у Серёжи вряд ли есть запасные пальцы на руках.

— Нина… — прошептала Камилла ей в ухо, проведя рукой по запутанным, детским волосам. Девочка громко чмокнула во сне, махнула рукой и уже собиралась перевернуться на другой бок, но женщина удержала её за плечо.

Швыркнув носом, Нина приоткрыла глаза и, увидев свою новую маму, в удивлении их распахнула.

— Что? Ты чего…?

— Ниночка! — полная воодушевления, Камилла усадила Нину на кровати, — Пойдём, я тебе кое-что покажу! Там за окном — такое…

Ничего не понимающая Нина послушно опустила ноги на пол. Позволив надеть на себя ненавистные носки, а сверху, зачем-то, тапочки, она все ещё сонно моргала в свете ночника.

— Что там…?

— Я не знаю, — радостно соврала Камилла, — Никогда такого не видела! Может, ты посмотришь, скажешь, что там?

— Это что-то страшное?

— Нет! Совсем нет! — резво замотала головой женщина, — Это что-то чудесное! Кто-то чудесный!

Подхватив дочь на руки, Камилла подбежала к окну и аккуратно поставила девочку на подоконник. Похоже, очень вовремя, потому что её «жонглёр» начал выдыхаться. На снег упало парочка шаров, которые он ловко подхватил и, выдыхая в морозный воздух облако пара, продолжил жонглировать.

«Неловко он управлялся ими, чуть не ронял, но воры так и застыли на месте, глаз с него не спускали» — вдруг всплыло в голове женщины, и, на какое-то мгновение, ей даже стало стыдно. Чем она, чёрт возьми, читала сказку? Муж специально ронял «звёзды», придерживаясь образа жонглёра!

И это, похоже, играло ему на руку.

— Там… — Нина замерла, положив ладони на стекло. Камилла терпеливо ждала, придерживая дочь за талию. И дождалась. — Это он! Он!!!

Больше всего женщина сейчас жалела, что не стоит внизу, на месте мужа. Наверняка оттуда видно Нинину улыбку куда лучше, чем здесь, когда дочь повёрнута к ней спиной.

— Кто «он», Ниночка?

— Это Жонглёр! Мой Жонглёр! Он нашёл меня, мама!

Губы Камиллы задрожали, огоньки «звёзд» стремительно расплывались перед глазами. «Мама».

Она не удержалась и, подхватив дочь на руки, крепко сжала в объятиях.

— Пусти! Мам, пусти, нам надо вниз! Надо его увидеть!

Внутри Камиллы что-то щёлкнуло. Слёзы скатились по щекам и упали на пол. Что, если дочь взглянет на отца вблизи — и не увидит «того» жонглёра?

— Доченька, нам нельзя на улицу! Там… там очень холодно!

— И что? И что?! Нам нужно туда!

Всхлипнув, Нина принялась вырываться из рук матери. Камилла тревожно взглянула в окно — Серёжа продолжал перебрасывать из руки в руку шары, не подозревая, что Нине мало смотреть на Жонглёра из окна детской. Как они могли не предусмотреть этого?

— Отпусти! Отпусти меня!

— Хорошо, Ниночка, хорошо, — Камилла опустилась на корточки, опустила Нину на пол и взглянула ей в глаза, — Давай посмотрим на Жонглёра на первом этаже, там его лучше видно. Договорились?

Нина замолчала, глядя в окно. В её глазах сверкали огоньки.

— Пойдем, доча! Оттуда посмотрим!

Уговаривать Нину не пришлось — она побежала впереди Камиллы, по тёмному коридору, а та помчалась следом. Проклиная себя за то, что надела на дочь эти скользящие тапки.

— Ниночка, аккуратно! Не споткнись! — предупредительно крикнула женщина, наблюдая, как дочь скачет вниз по лестнице.

Но ещё больше Камилла ужаснулась, когда увидела, что Нина тянет на себя ручку входной двери.

— Нина! Нет!

Ей удалось захлопнуть дверь прямо перед её носом.

«Как она отреагирует, когда поймёт, что там — не Жонглёр, а её отец?» — нервничала женщина, — «Что она скажет?»

— Там очень холодно! Нам туда нельзя!

— Отпусти! — крикнула Нина, — Мне нужно к нему!

— Я прошу тебя, Ниночка! Давай посмотрим на жонглёра здесь!

— Нет! Я не слышу его! Он должен сказать! — по детским щекам побежали слёзы. Камилла поняла, что видит слёзы дочери впервые, ведь до этого она плакала только скрытно, — Должен сказать, что всё будет хорошо!

«Какие мы с Серёжей, все-таки, идиоты!»

— Ниночка, — умоляюще начала Камилла, но не успела закончить фразу. В кармане штанов, куда она его, оказывается, убрала, завибрировал телефон.

Звонил её муж.

— Пусти её. Пусть выйдет, — услышала она. И остолбенела.

— Как «пусти»? Она же… Ты же…

— Доверься мне, Милка. Отпусти её на улицу.

Звонок прервался. Камилла посмотрела за окно, где, чуть отдышавшись, продолжил жонглировать Серёжа, опустила взгляд на Нину, что отчаянно ломилась за дверь…

Наклонилась к ней и, всё еще сомневаясь, сказала:

— Давай сначала наденем курточку?

Отчаянно пыхтя, Сергей продолжил жонглировать одной рукой, второй старался спрятать в потайной карман телефон. Костюм был ужасно, отвратительно неудобный, но тёплый — это существенный плюс. Может он, после таких активностей на морозе, не сляжет с температурой? Было бы чудесно.

«Только б Нина не выбежала без куртки! Ей-то, с её стремлениями к пневмониям…»

Додумать он не успел — Нина выбежала наружу. На счастье, в куртке, зато на ногах белели пижамные штаны. Заставить её одеться полностью Камилла, похоже, не сумела.

Следом выбежала его жена, со взглядом, в котором смешались испуг и смятение. Та, что пять минут назад сказала, что он молодец. Думает ли Камилла так же сейчас, когда её дочь бежит по снегу в тапочках?

— Это ты! — крикнула Нина, да так, что он чуть не вздрогнул. Их дочь никогда не кричала, вообще не издавала громких звуков. Этот вечер будто разрушил барьер, прорвал плотину.

— Здравствуй, Ниночка…

Он перестал жонглировать. Со всей ловкостью, на которую был способен, поймал шары в мешок. Все, кроме одного.

Правильно ли то, что он собрался сделать? Поймёт ли его Камилла?

— Подойди сюда, пожалуйста.

Она подошла, не спуская с него заворожённого взгляда распахнутых глаз. Конечно, она ведь ждёт заветных слов о том, что всё будет хорошо. Может, зря он делает то, что делает?

— Держи, моя хорошая, — Сергей протянул дочке светящийся, яркий шар, — Это — звёздочка. Не бойся, бери, она заколдованная, не обожжёт.

— Как в сказке? — шепнула Нина.

— Как в сказке, Ниночка.

Боясь дышать, девочка взяла в руки светящийся шар, купленный Сергеем в магазине ёлочных игрушек. Крепко сжала в ладонях, боясь уронить, но всё еще продолжала смотреть на него, на Жонглёра.

К восхищению в её голосе прибавилось нетерпение. Она ждала. Ждала заветных слов.

Но Сергей, решившись, сказал другое.

— Ниночка, а ты знаешь, кто я?

— Ты — Жонглёр, — воскликнула девочка, — Спаситель леса!

— Правильно, моя хорошая, но…

Он не стал смотреть в лицо Камиллы. Побоялся, что увидит в её глазах страх, и не решится продолжать.

— Но я не только Жонглёр, зайка.

Дрожащей то ли от холода, то ли от волнения рукой, он скинул с головы капюшон.

— Я — твой папа.

Нина взглянула в его лицо — и замерла. Шок, удивление, непонимание отразились в золотых лужицах её глаз, так же, как минуту назад в них отражались огоньки. Сергей побоялся того, что сделал, и проговорил:

— Помнишь, я пришёл к тебе, когда ты болела, и сказал, что, пока я рядом, всё будет хорошо? Теперь мы будем рядом всегда! Ты, я и наша мама!

Шар начал дрожать в маленьких ладонях.

— Ниночка! — теперь Сергей испугался не на шутку, — Всё будет хорошо! Пока мы с мамой рядом, всё будет хорошо!

Шар упал на снег, осветив промокшие носки и тапочки.

— Папа?

Две взрослые фигуры вздрогнули. Камилла всхлипнула. Сергей крепко обнял свою дочь.

— Да! Папа! — улыбнулся он сквозь слёзы, — Я — твой папа.

А папа может всё. Даже жонглировать звёздами.