Трафарет

Глава 16

Даниил знал ее по запаху — солнечному, травянистому. Ромашковое мыло и еще обязательно яблоко вплеталось. Что-то чистое и честное, как дождь, который сопровождался в их первые робкие касания и поцелуи. Дашин аромат жил в его носу с тех пор, как ее встретил… И по дурости потерял.

Выйдя из квартиры с банкой малинового варенья, он еще долго стоял у двери. Шаг вперед очень сложен, когда тебя тянет магнитом назад… Туда, где есть уже взрослая женщина. Раненая, побитая тобой и другим мужиком. Несмотря ни на что, выжившая. Права была тетя Зоя, которая просила его не лезть к Даше. Дать ей пережить горе, оправиться.

«Обнадежишь девку и опять какой-то форс-мажор у тебя случится? Все-то у вас просто, по полочкам разложено: люблю, куплю, тру-ля-ля на палочке. Она должна простить и понять, ведь я парень не плохой. Разве хорошие мальчики позволяют своей женщине страдать?» — рубила тетушка, не жалея, как капусту для засолки шинковала острым ножом. — «Вы за столько лет изменились, стали другими. Не нужно тебе, Даня, мерить пальто не по размеру. Не надо заходить с «черного входа» старых воспоминаний».

Дарья скидывала с себя впечатление от встречи с Вяземским. Чего без дела сидеть, когда можно протереть полы и приготовить грушевый пирог? Быть нахлебницей и лентяйкой она не собиралась. Есть уже несколько намеченных вакансий. Нет, на почту Калинина больше не пойдет. Кожа уже не воспринимает бумагу. Письма и прочую корреспонденцию в руки брать не хочется. Если стряхнуть пыль с диплома и найти что-нибудь ближе к специальности?

Перемыв посуду по второму разу, Дарья нашла книжку про Анну Каренину. Устроившись на диванчике и включив торшер, читала выстраданную Толстым историю несчастной княжны, поверившей, что любовь есть… Прямо, как про нее. Не заметила, как уснула.

— Здесь она, Вер. Спит, — громко шепталась Зоя на кухне по телефону с давней подругой. — Пирог вон с чаем доедаю… Вкус-с-сный! Как ты печешь, один в один. Не устояла я, не удержалась. Ради такого стоит завтра на каше с водой посидеть. Инсулин? Да, колюсь, конечно… Уровень в крови постоянно замеряю. Все-все! Не бухти. Не буду больше есть. Оставлю Даше на утро. Завтра как раз на выходном, сходим с ней в одну контору. Ага, там мой знакомый начальником, — думая, что никто не видит, отщипывала от пирога по кусочку и млела от вкусовых фейерверков.

— Зой, что там Вяземский? Не лез к ней… Ну, ты понимаешь, — беспокоилась мать Дарьи.

— Ой, да провела я с племянником беседу. Ты меня знаешь.

— Зоя, я слышу, что ты опять жрешь… Да-да! Я не глухая. Прекрати сейчас же! Я переживать начинаю, что у тебя случится обострение на фоне передозировки сладкого.

— У-у-у! Весь кайф мне обломала, зануда, — ворчала Зоя, накрывая крышкой остатки залипательного десерта. — Ладно, давай по койкам, кайфоломщица. Завтра созвонимся.

Наговорившись вдоволь полноватая женщина невысокого роста, подкралась к Даше. Доброе простое лицо, усыпанное веснушками, смягчилось улыбкой. Зоя накрыла ее теплым пледом, вытянув толстую книгу из руки. Тихонько вздохнула. Своих детей Бог Зое не дал. Но, свою женскую потребность в заботе она перекидывала на пациентов больницы. И вот, у нее в квартире «ребенок». Большой, выше ее ростом… Но, все же такое хорошенькое дитя. Губки бантиком. Густые темные ресницы веером и кажутся еще длиннее от косого света ночника. Худенькая какая! Так и хочется ее откормить.

— Ну и дурак же ты, Данечка. Такую девку упустил, — покачала она головой, чуть прикоснувшись к шелковистым прядям волос. Будто жалеючи, погладила.

Потушив свет, на цыпочках ушла в другую комнату.