Трафарет

Глава 9

Два года — достаточный срок, чтобы надоесть друг другу и лишиться терпения к супругу. Ушел бы и дело с концом. Но, не убивать же? В Майском только разговоров было про Зарубина, который подался в бега и был в розыске.

Алевтина замкнулась, стараясь меньше людям глаза мозолить. Из магазина уволилась. Сиднем просиживала дома, даже Вовку в садик не водила. Сбегает вечером перед самым закрытием за продуктами первой необходимости и опять держит осаду. Даже днем зашторены окна.

Дарью жалели по-своему. Она пострадала от козней мужа, дома лишилась. Случился у Даши выкидыш. От ее брака остался только котлован, да печка с трубой сиротою. В больнице районной долго ее держали, почти три недели. Мать к ней моталась день — через день, отвозить гостинцы и поддержать морально.

Вера Демидовна прекрасно видела, что рана ее заживает, а в душе волки воют. Все для Дарьи стало серым, беспробудно-одинаковым: еда безвкусной, еще один прожитый день — лишь существование по инерции. Обида, как опухоль разрасталась и множилась. Она лишилась всего, во что верила. Женское счастье поманило и обошло стороной.

Даша понимала, что придумала себе Егора, сложила образ собирательный. Оказалось, что в качестве жены она ему нужна была на время, пока что-то можно было взять, урвать, отнять. Это ей адвокат по разводу сказал, как есть. Та страховка, если бы все не вскрылось, благополучно ушла Егору, чье имя вписано в строке «выгодоприобретателя». Очень удобно: ее — в могилу, ему с Алькой крупная сумма, чтобы уехать и начать где-то все заново.

Выплату в страховой компании заморозили, а того агента, который помогал в подлоге отдали под суд. Дарья имеет полное право подать на пересмотрение договора. Адвокат готов ввязаться в борьбу и еще выбить компенсацию за обман клиента. Как говорится: хороший адвокат — победоносная армия, которая кормится за счет врага.

Стыдно за собственную слабость и слепое доверие. За то, что добровольно подписала себе приговор и пошла, как овца на закланье. Ладно, себя не жалко… Какого, ее маме единственную дочь хоронить? Видела Дарья материнские ее глаза на пожаре: дикие, почти безумные от горя и безысходности.

Выветрилась из Дашки вся дурь и романтика, оставив лишь не выбиваемый запах гари кострища.

— Даша, тут вещи стали приносить сельчане для тебя. Все ведь погорело, до нитки. Брать? Или как? — Вера Демидовна подлила ей горячего чая, пирожки придвинула, пробуя накормить.

Несколько дней Даша после больницы у нее, заняла прежнюю девичью комнатку. Сидит мышкой-норушкой, только со своим щенком общается.

Заглядывала ей Вера в глаза, надеясь растормошить, заметить хоть малюсенький проблеск эмоции.

— Нет, мама. Чужие вещи я носить не стану. Мне с работы выдали материальную помощь, на первое время хватит. Вежливо откажись. И вообще… — Даша замолчала, кутаясь в халат с материного плеча. — Хочу, когда закончится следствие и тяжба со страховой… Уехать хочу, мам. В город насовсем.

Вера Демидовна вздохнула, принимая решение дочери. Она понимала, какой удар судьбы выпал на долю Даши. Здесь ей не будет житья.

— Хорошо, Дашенька. Как скажешь. Это ты правильно решила. Здесь тебе одни воспоминания сердце рвут. Поезжай, обустройся там. Работу приличную найди, а не то, что тут за копейки горбатится, корреспонденцию перебирать в холодном складу. Как устроишься, Тотошку заберешь, — прикусила язык, чтобы не ляпнуть: «И меня заодно». — Помни, что я всегда рядом, даже если далеко. Телефоны для чего изобрели? Чтобы можно было общаться даже на расстоянии, — Вера Демидовна храбрилась, не показывая вида, как тяжело отпускать Дашу именно сейчас.

Даша смотрела на мать с благодарностью. Эти слова дались Вере Демидовне нелегко. Она знала, что родительница боится остаться одна. Ни дочки рядом, ни внука…