Трафарет

Глава 25

Дарья переводила растерянный взгляд от матери на этого… Который скалился и вел себя по-хозяйски вольготно. Чуть отстранившись от Веры, скинул кроссовки. Даша успела отметить, что это не ширпотреб, а фирменные и совсем не заношенные. Одет мужик неброско, но все на нем качественное. Самозванец прошелся по коридору, заглянув в главную комнату. Обнаружив там раскинутый диван, кивнул, что так и помнит, как он там стоял.

— Вер, а фото с нашей свадьбы ты убрала, — кольнул ее косым взглядом и без приглашения пошел на кухню, видимо считая, раз ему отрыли, значит просьба войти удовлетворена.

Вера Демидовна слабо и виновато улыбнулась дочери. Она сама мало, что понимала из происходящего. Прошло больше двух десятков лет… Почти три. И вот он явился, будто ни в чем не бывало. Ставит чайник. Холодильник открыл и вынув палку копченой колбасы, понюхал ее. Решив, что сойдет, достал еще сырную нарезку.

— Герман, я все понимаю, но ты не у себя дома. Хм-м-м… В гостях. Давай, ты будешь спрашивать? — Вера хотела отослать дочку. Разговор предстоит не из легких. Есть то, что не предназначено для ее нежных ушей. Ведь не просто так бывший муж вернулся?

Даша потопталась в проходе, разглядывая мужчину. Нигде ничего ни екнуло, ни откликнулось в позыве крови. Не было желания подойти и обнять. Совершенно чужой человек, посторонний… И взгляд у него диковатый, от которого хочется сбежать. Но, на маму он смотрел иначе.

«Не обидит» — проскользнула мысль, наблюдая какие у того рефлексы на бывшую жену. Тянется к ней, старается хоть ненадолго коснуться. Взглядом ласкает, будто налюбоваться не может.

Дикий зверь, что помнит, как он когда-то был ручным и послушным.

Мать присела за стол, расставив две чашки и это означает, что Дарью не позовут. Тревожно как-то на душе. Странное появление отца не внушало доверия. Кто ходит в гости на ночь без звонка, без предупреждения?

— Дашуль, ты иди. Мы тихонько посидим… Недолго, — Вера посмотрела на жующего бутерброд гостя, сделав ударение на последнем слове. — Иди, дочка.

Дарья кивнула. Перед тем как завернуть за угол, обернулась. Этот… Отец ей подмигнул.

Зайдя в свою комнату, молодая женщина прислушивалась к гулу голосов. Вроде бы, спокойно общаются, ровно. Но, она подождет до ухода папулечки, все равно заснуть не сможет.

— Давай, без лишней лирики. Зачем пожаловал? Я знаю, что ты освободился давно… Столько лет выжидал, чтобы объявиться? Не мог раньше соскучиться? Что сейчас изменилось? Дай, угадаю… Ты считаешь, что моя просьба дает тебе право на вторжение в нашу с дочкой жизнь? — Вера справилась с волнением. Не совсем, но дыхание восстановилось и заикаться она не стала. Не краснела как школьница перед учителем.

Герман отпил из чашки чай, сделав большой глоток. Подержал во рту, будто смаковал каждую каплю. Проглотил, дернув кадыком. Облизнул губы.

— Ничего мне не нужно, Верунь. И мне ты не должна за оказанную услугу. Я бы без твоей просьбы все сделал. Поздно мне быть хорошим папкой и супругом тебе. Вижу, что Даша меня не принимает совсем, чурается. Я, Вер, всегда был рядом, даже если ты меня не видела. Знал, что у вас тут происходит, как вы живете. И еще я знаю тебя хорошо, дорогая моя… Ты бы ни стала жить с убийцей, — глаза его потемнели от высказанной вслух правды. — Никто не был готов к этому, когда мы поженились. Один несчастный случай и вся жизнь под откос. А там, за колючей проволокой приходилось выживать среди матерых отморозков.

— И чтобы выжить, ты стал одним из них, — Вера, как всегда, чутко уловила направление к чему он клонит.

— В иерархии — я не последний человек, — сказал он туманно, проведя большим пальцем по своим губам. И только сейчас Вера заметила на его пальце татуированный перстень. Догадка пришла мгновенно, хоть она и не понимала всей блатной символики.

— Ты не ответил мне на вопрос, Герман. Зачем. Ты. Пришел? Тебе нельзя иметь семью, поэтому ты не вернулся к нам. Сейчас зачем? Словами скажи! Ртом. Что у тебя на уме — поди разбери… — она говорила сдержанно, не повышая голоса. Первое впечатление прошло, пошел откат, расчищая место здравому смыслу.

— Конкретная ты женщина, Вера. Любишь, когда все по полкам, по местам, — вздохнул он и тоскливо на нее посмотрел. — Много было у меня баб, так… для развлечения. И в каждой из них я искал тебя. Не знаю, не поймешь, наверное. Но как было с тобой, не было ни с кем. При одном имени твоем дурею, будто водки стакан или два бахнул. Сейчас посижу чуток и пойду. Ты не переживай, зря напрашиваться не стану.

Упершись локтями, он сложил на скрещенные руки подбородок с легкой щетиной. Пока она ловила воздух ртом, от таких признаний, как выкинутый на берег карась, он умял еще один бутерброд и допил чай.