Трепет. (не) его девочка

9 глава

— Але! Соседка Катя вызывает Алексееву! Ты меня слышишь?

Я пью четвертую чашку кофе, и все никак не могу заставить себя начать собираться на работу. Бумаги, что я нашла у себя в комнате утром, все еще лежат на столе. Я боюсь снова взять их в руки, потому что знаю — содержимое документа не изменится. Сашка мне не брат. Единственный родной мой человечек — чужой. Я ему никто. И он мне тоже. Отец обманывал меня и просто качал деньги за встречи с братом, который и братом мне не является.

Катя сидит за столом передо мной. Она только утром явилась домой, и вот уже минут двадцать что-то мне говорит, но я не слушаю. Кажется, я потеряла эту способность, потому что в моей голове на данный момент присутствует только непонятный шум.

— Алексеева, ты мне ответишь или нет? Вчера часов в двенадцать-начале первого отчим твой приходил, я как раз уезжать собиралась на горячее свидание с Егором, а тут он. Ну я впустила. Не знала точно, спишь ты или нет. Решила, ну не съест же он тебя. Вы вроде как родственники, — Катя делает движение пальцами, изображая кавычки. — В общем, чего он приходил-то? Еще и так поздно…

Я поднимаю на соседку глаза и чувствую, как внутренности каменеют.

Сколько я не убеждала себя, что этого не могло быть, Рустам Довлатович не мог быть в моей комнате, сколько не пыталась избавиться от наваждения после сна, что приснился мне этой ночью, я все-равно все время возвращалась к мыслям о нем. Думала, как бумаги оказались на моем столе? Он передал их Кате, и она занесла пока я спала? Тогда почему запах его духов был настолько реальным? И ощущения между ног… И машина, которую я увидела в окно… Проще всего было позвонить ему и задать вопрос прямо, но я даже Катю спросить не решилась, когда она заявилась домой. Просто струсила. И сейчас мне тоже страшно. Страшно признать, что Рустам Довлатович был ночью в моей комнате, что, возможно, прикасался ко мне так, как не должен был прикасаться. Никогда! Сколько он пробыл здесь? Что именно делал? Почему?!

Это сводит меня с ума так же, как и новость о том, что Саша мне не брат. Предупреждения Рустама Довлатовича насчет моего отца не были пустыми. Он подозревал неладное, поэтому просил не общаться с ним и не верить, а теперь получил доказательства. И принес их мне. Я понятия не имею, откуда он их взял. Как провел этот тест?! И где теперь отец и его семья?

И я не знаю, что мне делать дальше? Как мне быть с этой информацией? Если Сашка мне не брат, то я должна перестать общаться с ним? Но ведь я полюбила его. И он меня полюбил. Да, он мне неродной, но разве это имеет значение теперь, когда мы сблизились? Я не знаю, я совсем запуталась. И самое ужасное, что телефон отца по-прежнему недоступен, а позвонить отчиму — это как добровольно кинуться в огромный котел с кипящей водой. Этот сон и это утро разорвали мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Я не понимаю, что было реальностью, а что нет. Мне до сих пор кажется, что я существую где-то вне своего тела. Будто я со стороны смотрю на незнакомую мне девушку Яну, не в силах принять все чувства, что бьются в ней и причиняют боль.

— Просто кое-что принес, — сухо отвечаю Кате, затем поднимаюсь и выливаю остывший кофе в раковину. — Неважно. Я пойду. Мне на работу надо.

Работа… Боже мой, как я вообще сейчас работать буду? И как пойду на свидание с Максимом? Все, что мне хочется, это убежать в тихое место, где меня никто не найдет. Спрятаться там и ни с кем не говорить ближайший месяц.

Захожу в комнату и сразу вижу бумаги на столе. Со злостью хватаю их и рву на части. Ложь. Последние полгода моей жизни — ложь. У меня никого нет в этом мире. Никого.

Слезы начинают течь по щекам. Я закрываю рот ладонью, чтобы приглушить любые звуки. Не хочу, чтобы Катя знала, что я тут рыдаю. Не хочу, чтобы заходила и спрашивала, что случилось, потому что объяснять я ей все-равно ничего не стану.

Обрывки бумаги с пола не собираю. Плевать. Пусть здесь валяются. Мне все равно.

Кое-как натягиваю на себя джинсы и свитер. Сегодня дождь и прохладно. Погода отражает состояние моей души. Мне так хочется, чтобы ливень смыл всю мою жизнь, и чтобы я могла начать ее заново. Чтобы мама была рядом, а Сашка был мне настоящим братом. Чтобы мне не было так больно, обидно и страшно.

Рабочий день проходит в коматозном состоянии. Я просто брожу туда-сюда, приношу блюда, уношу пустые тарелки, протираю столы, задвигаю стулья, и ничего не хочу, кроме его завершения. Я даже забываю про вечернее свидание с Максимом, а когда вспоминаю, собираюсь написать, что увидеться с ним сегодня не получится, но не успеваю, потому что парень приходит в кафе чуть раньше. Улыбается и подмигивает, стоит мне выйти в зал.

— Привет. Жду тебя, — произносит одними губами и садится за один из столиков.

В комнате для персонала я вновь набираю номер отца. Я должна до него дозвониться. Должна ему высказать все! Спросить, почему? Зачем? Как он мог так играть моей жизнью и жизнью Сашки? Да, может, раскаяния я от него не услышу, но… хотя бы услышу объяснения.

Снова нет гудков. Неправильно набран номер.

Вдруг Рустам Довлатович что-то все-таки сделал с ним? Он наверняка знает, где отец, и где Сашка. Я должна набраться смелости и позвонить ему. Но не могу. Снова трушу и ненавижу себя за это проявление слабохарактерности и слабовольности. Вот такая, как оказалось, я трусиха и слабачка.

Переодеваю форму, кидаю смартфон в сумку, и выхожу к Максу. Даже не забочусь о том, хорошо ли сейчас выгляжу. Мне безразлично, что он обо мне подумает. Мой мир сегодня рухнул. Еще одна потеря мало что изменит. К тому же, я к нему пока ничего особенного не чувствую.

— Ну, что? Куда поедем? — спрашивает парень, поднявшись мне навстречу.

Я смотрю на него и теряюсь от вопроса. Куда поедем? Куда? В параллельный мир, где нет всего того, что происходит со мной в этом.

В голову мне вдруг приходит странная идея, но игнорировать ее я не могу, поэтому тихо произношу:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- У меня к тебе просьба, Макс, ты не мог бы кое — куда со мной съездить? А потом уже решим, чем займёмся дальше.

— Так что мы здесь делаем? — Макс откидывается на спинку сиденья авто и поворачивает голову ко мне. Его взгляд недоуменно скользит по дому, напротив которого мы остановились. Дому отца. Я попросила его привезти меня сюда. Я должна убедиться, что с Сашкой все в порядке. Даже если он мне не брат, я все равно не могу игнорировать чувства к нему. Слишком привязалась к этому мальчишке. Кроме того, я должна найти возможность поговорить с отцом. Должна выпытать правду.

Почти всю дорогу с Максимом я не разговариваю. Просто не знаю, о чем говорить. Мы практически чужие друг другу люди, и я боюсь, что нытье о происходящем в моей жизни, будет ему просто неинтересно. Макс лишь задает пару вопросов в плане, все ли у меня хорошо, и что не так с настроением. Но даже на это я не знаю, что ему отвечать, потому что мое настроение тесно связано с Сашкой и… Рустамом Довлатовичем. А как я могу поделиться этим с Максом?

— Мне… кое-что нужно сделать, — отвечаю на вопрос Максима и хватаюсь за ручку двери. Хочу выйти под внимательным взглядом парня, но вздрагиваю, потому что на улице раздается оглушительный раскат грома. Как знак того, что мне не стоит этого делать. Не стоит подниматься к отцу. Не стоит говорить с ним. Как и просил… отчим. Но я все же набираюсь смелости и открываю деврь. Я должна пойти, иначе не успокоюсь. Иначе никогда не решусь позвонить отчиму больше и начистоту поговорить о случившемся ночью. Или не случившемся… — Подожди меня пару минут, — бросаю Максу и делаю шаг в сторону подъезда. Тут же замираю. К дому подъезжает еще одна машина. Черная, с тонированными стеклами. Из нее выходят несколько мужчин в темных костюмах и идут к подъезду. Плохое предчувствие заполняет меня целиком. Я не в силах сделать больше ни шагу, потому что мне начинает казаться, что эти люди как-то могут быть связаны с отцом.

Я продолжаю стоять и смотреть на происходящее. Двое мужчин останавливаются напротив подъезда, двое входят внутрь. Я даже не уверена, что они меня пропустят, если я попытаюсь подойти ближе. Судя по их виду, они явно не доброжелательно настроены. Очередной раскат грома заставляет меня поднять глаза к небу. Оно совсем черное, угрожающе мрачное. Через минуту на щеку падает холодная капля дождя. Я надеялась, что дождь сегодня больше не начнется, но увы, небеса продолжают вторить настроению моей души.

Вернув взгляд к дому, я вижу, как из подъезда выходит отец. Сердце пропускает удар. Его глаза, словно пули врезаются в меня, прошивают насквозь, а затем устремляются к тонированному автомобилю. Следом за отцом мужчины в черных костюмах выводят Анну Сергеевну и… Сашку. Братишка (просто не могу называть его иначе) испуганно шарит взглядом по двору. Взгляд останавливается на мне, и он кричит:

— Яна!

Я делаю шаг, другой, и вот уже бегу к ним. Передо мной вырастатют две мощные фигуры мужчин, преграждая мне путь к брату.

— Что случилось?! Куда вы их ведете?

Мужчины не говорят ни слова, только смотрят на меня, как на беспомощную букашку, не способную оказать сопротивление и не имеющую никакого значения и веса. Сашка продолжает кричать и брыкаться, когда один из мрачных типов запихивает его в машину вместе с отцом и Анной Сергеевной.

— Да скажите же что-нибудь! — кричу одному из мужчин. Истерика поднимается внутри меня ураганом, норовя вырваться наружу и разнести двор в щепки. — Это… мой отец… и мой брат! Что тут происходит?!

Мужчины просто отворачиваются, не обратив никакого внимания на мое взвинченное состояние, после чего идут к машине и садятся внутрь. Я слышу, как хрустят колеса, наблюдаю, как машина уезжает, увозя от меня брата. Мне хочется бежать, кричать, визжать, делать хоть что-то, лишь бы не бездействовать. Дождь уже во всю хлещет меня по щекам и плечам. Я не сразу понимаю, что на мои плечи ложаться чьи-то руки, а когда все же поворачиваю голову, встречаюсь с глазами Максима.

— Это был твой отец? — спрашивает парень.

Мне хватает сил только на то, чтобы слабо кивнуть.

— Я его знаю. Он играет в казино моего отца. Часто вижу его. Играет чаще в минус. Вечный должник, с которого отец замучился трясти деньги. Сегодня он был в у него утром. На отца надавили, и он вынужден был принять меры. По нему сейчас проедутся неплохо. Как обычно по должникам. Если тебе нужна помощь, Ян, я могу помочь. Отец мне всегда навстречу идет. Одно твое слово, и я позвоню ему и все решу.

— Правда? — я шепчу, глядя на парня. Меня разрывает смесь чувств из стыда и облегчения, надежды и неприязни. Я знала, Рустам Довлатович говорил, что мой отец — игрок, но я не подозревала, что все настолько серьезно, что своими действиями он может поставить под удар всю семью. И Сашку тоже. Мне стыдно перед Максом за это, но я рада, что он пытается мне помочь.

— Конечно правда, Ян. Я все могу решить через отца, — улыбается парень и гладит меня по плечу. — Надеюсь, ты понимаешь, что это означает, — добавляет он спустя минуту, и меня вдруг продирает озноб. А что это означает? Он чего-то хочет от меня взамен?

Я сижу в машине и жду Макса. Он разговаривает по телефону с отцом, встав под козырек подъезда, чтобы укрыться от дождя, который усиливается с каждой минутой. Мну свитер дрожащими руками и уже в который раз набираю номер Рустама Довлатовича, но он не отвечает. Сама не знаю, как решилась позвонить ему, но это решение мне кажется лучше, чем оставлять все, как есть.

Максим обещал помочь и так и не ответил на вопрос, чего же он хочет от меня взамен на эту помощь, но я не настолько глупа и наивна, чтобы не предположить. Возможно, я ошиблась на его счет, возможно, он не такой уж хороший и благородный, и его внимание ко мне — это всего лишь игра. Богатенький мальчик хочет заполучить обычную девушку в свою постель, потому что парни из его мира в принципе считают таких, как я, просто игрушками. А теперь подвернулась отличная возможность надавить на меня, прикинувшись рыцарем в белых доспехах. Неужели он считает, что я… из таких? Готовых за помощь, власть и деньги отдаться мужчине?

Сглатываю, отчаянно пытаясь подавить приступ тошноты, поднимающейся к горлу. Все-таки я глупая. Все-таки именно такая, как обо мне говорил Рустам Довлатович. Все мне врут и у всех получается меня обмануть. Отец врал насчет Сашки, Максим прикидывался искренне заинтересованным, а я всем верила, считала, что сама способна решить свои проблемы, построить жизнь, отношения, и крупно облажалась. Я не справляюсь сама. Я не справляюсь, мам…

Смотрю через окно на Макса. Его образ искажает вода, стекающая по стеклу. В моей жизни все искажено так же. Правда, чувства, отношения, и я сама словно разглядываю свое отражение в кривых зеркалах. Я уже не знаю, где найти себя настоящую, если все вокруг фальшивка.

Мне нужно все исправить.

Нажимаю на кнопку на двери и открываю окно.

— Максим! — кричу парню. Мой голос утопает в шуме дождя, в грохоте от ударов тяжелых капель по металлическому корпусу автомобиля. Но Макс слышит меня. Он поворачивает голову и поднимает указательный палец вверх. Минута. Подожди минуту Яна, и ты все ему объяснишь. Ты попросишь прощения, что ему пришлось потревожить отца, объяснишь, что его помощь не понадобится. Он отвезет тебя домой, и вы, скорее всего, больше не увидитесь. Оказавшись дома, ты подумаешь, что делать дальше. Вряд ли Макс такой ублюдок, что станет к тебе лезть без твоего согласия. Он же не насильник. Его родители — уважаемые люди в городе, да и самому Максиму не может быть плевать на свою репутацию.

Водительская дверь открывается. Я вздрагиваю, глядя, как парень садится внутрь. С его темных волос стекает вода, штаны и толстовка немного промокли, он заводит двигатель и подмигивает мне.

— Дело сделано. Отец все уладит.

Тошнота усиливается. Я сильнее сжимаю край свитера и дрожащим голосом произношу, когда Макс трогается с места:

— Максим, я… не хочу этого… Если за помощь твоего отца я должна буду… в общем…

— Что? — парень поднимает брови вверх. — Дать мне? Брось, Ян. Это же все равно рано или поздно случится. Мне же не двенадцать, чтобы бегать за тобой. Мы оба знаем, что без меня ты эту проблему с отцом не решишь. К тому же я уже позвонил отцу. Ты предлагаешь снова звонить ему и говорить, что я передумал помогать твоему папаше-игроку? Я, конечно, могу это сделать, но тогда… вряд ли его и его семейку будет ждать что-то хорошее.

— Макс…

— Мы взрослые люди, Ян. Ты и я. И нет ничего такого в том, что ты будешь периодически трахаться со мной. Все так делают. Сколько женщин спят с мужиками только за деньги? А в твоем случае дело даже не в деньгах, хотя и их я тебе буду давать в необходимом количестве.

Он выруливает со двора на дорогу. Громкий раскат грома словно вколачивает крест в мою последнюю надежду на то, что Максим не такой, как остальные богатенькие парни. И что он не ублюдок.

— Почему я? Ты же популярный парень. У тебя полно девушек. Зачем тебе я?

— Понимаешь, Ян, — цыкает Макс. — Мне стало скучно. Каждый день одно и то же. Одни и те же дутые губы-уточки, длиннющие ногти, как у гарпий, ресницы до середины лба, тупые улыбки и баснословные запросы за доступ к не раз потраханным писькам. Мне хочется чего-то другого. Более нетронутого, невинного. Конечно, через месяц-другой и ты превратишься в похожий экземпляр, когда почувствуешь вкус денег, но к тому времени я получу все, что мне от тебя нужно, а дальше ты будешь жить, как тебе захочется.

— Ты… не можешь быть таким…

Я снова хватаюсь за телефон и набираю номер отчима. Мне противно находиться здесь. Мне противно слушать то, что говорит Макс. Это отвратительно, гадко, грязно, и я не собираюсь становиться частью этого.

Не успеваю нажать кнопку вызова, как парень выхватывает мой смартфон, выключает и кидает на заднее сиденье машины.

— Успококйся. Боли я тебе не причиню. Мы сейчас выпьем, расслабимся, и ты поймешь, что связь со мной — лучшее, что в твоей жизни может быть. Однажды, ты поблагодаришь меня за это и будешь умолять не давать тебе отставку. Но вообще, Ян, мне нравится, что ты сопротивляешься. Надоело, что большинство девок сразу на все согласны. Ты не такая. Поэтому понравилась мне. Ты естественная и принципиальная. Чистый огонь, девочка.

— Куда ты меня везешь?! — голос срывается, и я почти кричу.

— Не истери, терпеть не могу истерик. Мы едем ко мне.

— Ты не можешь обращаться со мной, как с вещью. Это похищение и насилие. Тебе это не сойдет рук.

Парень переводит на меня взгляд и кривит лицо в притворном испуге, а потом громко смеется.

— Ян, ты забыла, кто мой отец? Мне можно все. И тебя мне тоже можно.