Трио для разведённой

Глава 24

Когда я умолкаю, они всё равно не торопятся говорить. Наверное с минуту мы просто молча пьём кофе. И никто не притрагивается к десертам.

Роман встаёт:

— Очень хочется покурить. Я выйду, подойду скоро.

Киваю. Понимаю, что им обоим нужно переварить всё то, что я сейчас на них вывалила. Человеческие отношения — очень сложная вещь, и какая-нибудь одна-единственная фраза, ударившая, например, в больную тему, может очень сильно повлиять на результаты разговора. Но я взвешивала всё, что сказала им. И этот мой ответ — это ведь просто искренний результат моих же размышлений.

Рома уходит и мы остаёмся с Артуром вдвоём. Он хмуро смотрит в кофе. Не улыбается. Но даже сейчас, когда он задумчив, он всё равно потрясающе обаятелен. Девчонки, наверное, влюбляются в него с первого взгляда. Толпами. Даже чудно, что я его так зацепила. Он ведь запросто мог бы найти себе девушку лет двадцати. Хотя, может быть, они ему неинтересны и подобные мысли — просто проблемы моей самооценки. Как ни крути, с каждым годом я всё больше задумываюсь о возрасте и не могу сказать, что теперь радуюсь своим дням рождения так же, как когда-то.

— Маш.

— Да?

Смотрю ему в глаза. Синь выглядит тёмной. А в этой темноте бликуют отражения света бра.

— Чисто математически, у нас ведь было всего четыре расклада, правда?

— Поясни, — прошу я.

— Ну, — он легонько вздыхает, — выбираешь меня, выбираешь Романа, обоих и никого.

— А разве два последних — не одно и то же? — удивляюсь я. — Учитывая условия задачи.

— И да и нет, — отвечает мне он. — Не выбрать никого — это выбрать пассивную роль.

— А может остаться в ней, — говорю я.

Он кивает:

— Да, соглашусь. Ты в этом плане принадлежишь к той школе, которая уверяет, что инициатива должна происходить от мужчины.

— Да. Именно так. И мне, как женщине, очень трудно принимать подобные решения.

— Оно в принципе трудное. Для обоих полов.

— Да, пожалуй, — отщипываю ложечкой крохотный кусочек чизкейка, кладу в рот. Вкусно и очень.

Делаю глоток кофе. Он уже немножко остыл. Надо будет повторить.

— Понимаешь, Маш… Инициатива и была от нас. Но принять такое решение за тебя мы не можем.

— Да, понимаю. Однако моё решение — именно такое. Я не хочу рушить вашу дружбу.

Он усмехается. Довольно горько.

— Её уже нет.

Его слова ошарашивают меня:

— Как это — нет? Вы же приехали вдвоём.

— Исключительно из-за тебя. Дружбы не будет уже при любом раскладе. И уж точно не будет никакого секса втроём. Ни с тобой, ни тем более с другой женщиной.

Перевариваю информацию. Даётся с трудом. Даже не сделав выбор, я всё равно разрушила их отношения?

— Я не понимаю, — говорю я. — Почему вы перестали дружить?

— Видимо, вышло время, — отвечает он. — И эти медные трубы наша дружба не выдержала.

— Вы поссорились?

Он усмехается:

— О, нет. Мы просто поняли, что оба хотим другой дальнейшей жизни.

— Что это значит? Не сердись, я правда не понимаю.

Он нежно улыбается мне:

— Я не могу на тебя сердиться. Да и не за что. И непонимание твоё понятно. Для того, чтобы понять, надо знать, как мы жили до встречи с тобой, и особенно до встречи с тобой в Москве.

Допиваю кофе, ставлю чашку на блюдце.

— Расскажешь?

— Конечно. Нас объединяли три вещи. Они и были цементом нашей дружбы. И, можешь мне верить, это был прочный цемент.

— Верю.

— Заранее? — улыбается он.

Оставаясь серьёзной, киваю:

— Заранее.

Он тепло смотрит на меня:

— Польщён.

Отправляю в рот новый кусочек чизкейка. За этими движениями я прячу нервозность.

— Заказать ещё кофе? — взглянув на мою опустевшую чашку, спрашивает Артур.

Какой же он всё-таки внимательный… И как же это приятно…

— Да, — киваю я. — Если не затруднит.

Он подзывает официантку и просит повторить мне кофе. Когда она уходит, говорит:

— Нас объединяли схожие взгляды на холостяцкую жизнь, общие стремления и увлечения — в основном это спорт, и бизнес.

К столику подходит Роман. Когда он проходит мимо меня, я чувствую в его парфюме нотки табачного дыма. Он по-прежнему сосредоточен и хмур. Садится напротив.

— Ты уже сказал? — спрашивает он Артура.

Артур качает головой:

— Нет, не успел.

Я заинтригована.

— Сказала о чём? — спрашиваю я.

— Бизнес мы делим, — отвечает Роман. — Общего больше не будет.

— Из-за меня? — снова поражаюсь я.

Они почти синхронно кивают. И в один голос говорят:

— Из-за тебя.

— Ты не воспринимай это, как что-то, в чём ты виновата, — поспешно добавляет Артур. — Дело именно в нас.

— Просто рубеж, — говорит Роман. — Наши дороги расходятся. Так бывает. Ситуация с тобой обнажила вещи, о которых мы оба не знали.

— Я не понимаю, — растерянно произношу я. — Какие вещи?

Официантка приносит мне кофе. Сдержанно благодарю. Добавляю сахар, мешаю ложечкой, стараясь не звякать ею о фарфор.

— Мы очень похоже смотрели вперёд, — говорит Роман. — Оба не собирались жениться. Оба меняли женщин. Уже давно ни с кем не было серьёзных отношений. Особенно, если не считать одного моего увлечения, которое быстро сошло на нет. Но там не было ничего такого, что возникло после повторной встречи с тобой. Теперь мы хотим очень разного будущего. А в течении недели стало понятно, что и бизнес нам тоже стоит снова разделить. Он не разделён до сих пор просто потому, что это не сиюминутный процесс.

— Я даже не знаю, что сказать… — говорю я.

— Ничего и не нужно, — разводит руками Роман. — Просто, когда я понял, что ты не напишешь, то уяснил для себя, что при таком раскладе без моего бизнеса я чувствую себя никем. Что мне необходимо вложить энергию в то, чтобы сделать его намного круче. Потому что тогда я смогу унять тоску. Я не воспринимаю других женщин после тебя. Так бывает. А ведь это было моим отдыхом. Моим способом самореализации вне бизнеса. И когда этого не стало — осталось только моё дело и спорт. Спорт — классная штука, но он не глушит то, чего мне стало не хватать с потерей тебя. При этом я хорошо понимаю, что никаких отношений втроём я не восприму. Мне нужна только моя женщина. Я пытался себя убедить в том, что ты — не та, которая мне нужна. Что изначально тебя заинтересовало получение интересного сексуального опыта, что это была разовая акция, а я лично не дорог тебе настолько, чтобы ты шла за мной и в огонь и в воду. Что при таком раскладе, учитывая всё то, что я описал — мне надо остаться одному.

Он умолкает. Его слова ранят меня. И я сама не понимаю почему… Но я вижу, что он искренен и откровенен практически на грани с обнажением души, и я благодарна ему за это. При этом отмечаю его сдержанность и осознаю, что я очень ценю это в мужчинах. Особенно в таких темпераментных.

— А я хочу семью, — глядя на меня, говорит Артур. — Свою. Продать бизнес, уехать из России, и начать что-то новое. Я устал от холостяцкой жизни. Идут годы, а я понимаю, что деньги создают мне комфорт, но я не трачу их туда, куда направлены мои мечты. И под чем-то новым я имею в виду не предпринимательство в том виде, к которому привык. У меня достаточно денег, чтобы я мог купить пару-тройку домов на каких-нибудь южных островах. Продав этот бизнес, я стану ещё богаче и смогу позволить себе заняться чем-то совсем другим. Есть ряд идей, но они лежат в совершенно другой плоскости. Возможно, это возраст. Мне всё-таки тридцать семь. Ещё три года и мне пойдёт пятый десяток. А у меня ни жены, ни детей. Чувство пустоты, Маш. Незаполненности. И даже спорт перестал меня радовать так, как это было раньше. Что касается конкретно тебя, то я две ночи просто не спал. А потом понял, что если бы ты хотела выбрать меня, то уже сделала бы это. И начал размышлять о том, как мне жить дальше. Я устал от Питера. И вообще — от России. Если останусь один, буду путешествовать. Где-нибудь остепенюсь. Но мне будет очень тебя не хватать.

Наверное, я прячусь сейчас в питье кофе. Потому что я не знала бы, куда себя деть, если бы не эта новая чашка. Я просто не понимаю, как себя сейчас вести. Всё, что они говорят — очень ценно. Но это и болезненно. И я вижу, что и Артуру этот рассказ о себе даётся не просто. И всё это очень непохоже на наши прежние разговоры. Чувство какой-то трепетной исповедальности. Которая ценна даже сама по себе.

— Мы оба в тебя влюблены, — говорит Роман. — И влюблены по уши. И, честно тебе скажу, я бы в жизни не поверил в такое, до того момента, как зашёл тогда в купе и увидел тебя. Знаешь, в нашем общении с Артом между собой было, пожалуй, много бравады. Мы к женщинам относились, как к средству реализоваться в перерывах между делами и спортом. А оказалось, что достаточно появиться одной настоящей женщине и это прежнее отношение станет не успехом, а скорее — провалом. А может и позором. Это трудно объяснить не мужчине. Но раньше мы оба просто торчали от того, что были холостяками. Когда часто меняешь женщин, к которым в принципе относишься очень легко и не боишься их потерять, они становятся чем-то вроде проявления успеха. Ты просто воспринимаешь их, как победы. Правда с каждым разом испытываешь всё меньше восторга. И ищешь что-то такое, что приятно удивит. Но не более. А чтобы погрузиться в отношения, чтобы в них вкладываться, нужно, чтобы на горизонте возникла та, от которой сердце замирает и дыхание перехватывает. И когда ты пресыщен и не сближаешься, ты перестаёшь верить в существование таких женщин. Тем более, имея за плечами болезненный опыт в личной жизни. А он у нас у обоих есть.

— Я не знаю, что на это сказать… — тихо говорю я. — Вы оба дороги мне. Но я не… я не способна выбрать только на основе классной сексуальной совместимости.

— Да, — кивает Артур. — Мы встретились вчера с Ромой и решили обсудить то, что тяжёлым грузом лежало на душе у обоих. И пришли к выводу, что мы поставили тебя в слишком сложное положение. Ты ведь нас почти не знаешь. Можно считать, что была искра. Можно утверждать, в постели мы устроили тебя оба. Но это не то, что нужно тебе для подобного выбора. Точнее, этого слишком мало.

— Да, — соглашаюсь я. — Для отношений нужно больше информации. Нужно понимать, что с этим человеком хочется быть вместе и дальше. И при этом — не хочется быть ни с кем другим. Рома прав, я действительно боюсь серьёзных отношений. И при том, что нуждалась в сексе, искала именно их. Но я уже была в браке и мне, если честно, не очень понравилось. Вот я оглядываюсь назад, и что же я вижу? Я прожила с мужчиной вместе несколько лет. Но по результатам — ни детей, ни дома, ни сада моего, ничего. Я будто снова только что оперилась. Начала жизнь заново, как выпускница университета. Только мне уже не двадцать два. И я понимаю, что время идёт. Рома сказал, — на мгновение я смотрю ему в глаза, и снова поворачиваюсь к Артуру, — что женщине трудно понять то, о чём он говорит. Я соглашусь. Трудно. Но и вам, мужчинам, будет трудно понять ту тоску, которая зреет в женщине, когда она сталкивается с тем, что ей уже тридцать, а у неё нет детей. Два года назад я ездила в командировку в Германию. В Берлин. Город мне очень понравился. Он необыкновенный. Очень уютный, активный, там везде движуха и чувство свободы. Но больше всего меня поразило знаете что?

— Что? — в один голос спрашивают они оба.

— Там совсем другое понятие "старородящей". Я впервые узнала, что в мои двадцать восемь — я вообще ещё совсем девушка. И не как "комплимент". А в смысле — мне рано рожать. А в России — это уже солидный такой возраст для первых родов. Но вот мне уже тридцать. Я никогда не была мамой. Если не считать выкидыш на втором месяце беременности, из-за которого я впала в депрессию. Я никогда не была в браке — и это я поняла только после развода — женщиной мечты. Лев женился на мне из удобства. И из расчёта. Я любила его куда сильнее, чем он меня. И моя любовь меня ослепляла. А со временем стало понятно, что мой выбор мужа — полнейший крах. И что как бы я ни красилась, ни следила за собой, ни создавала уют, ни трахалась — я никогда не стану для него той, которая — Лучшая. В. Мире. Женщина.

Делаю суетливый глоток кофе. Пальцы дрожат.

— Единственная, понимаете? — вздыхаю. — Вы, мужчины, даже не представляете, как важно для женщины стать той Единственной. Той, с которой другие женщины — просто не важны.

В горле ком. Вот только не хватало ещё заплакать. Делаю ещё глоток капуччино. Горячий. Даже обжигает легонько. При том, что пенка еле тёплая.

— И после развода, — продолжаю я, — я поняла, что лучшие мои отношения — самые-самые лучшие, — я горько усмехаюсь, — были там, в питерском отеле. И длились всего одну поездку и затем всего одну ночь. Вы даже не представляете, сколько вы дали мне. Там, в Питере, и здесь, в Москве. Я почувствовала себя… охуенной. Извините за мат. Просто лучше я не скажу. И уверяю вас, мужчины, каждая девочка об этом мечтает. В том числе те, к которым вы относились так легко. И это чувство нужно ей каждый день. Даже когда она очень взрослая и самостоятельная. Но именно потому, что вы дали мне это чувство оба — в том числе тогда, когда я осталась наедине с каждым из вас — я не способна сделать такой выбор. Я просто не могу. Мне слишком мало вас, чтобы я могла сделать такой шаг. Я просто женщина. Мне легче замереть. Отступить. Но не шагнуть вперёд без поддержки сильного мужчины. Потому что велика вероятность, что я шагну в новую пропасть.

— Мы, собственно, затем к тебе и приехали, — произносит Роман, — чтобы ты в неё не шагнула.

У меня от его взгляда и голоса — приятные мурашки по коже… Он так на меня смотрит, что даже соски напрягаются и тихонечко ноет внизу живота. Поспешно увожу взгляд в сторону. Сексуальное возбуждение — самоценно, в нём одно — уже много удовольствия, но сейчас, наверное, это некстати.

— У нас для тебя реально перспективное предложение, — добавляет Артур.

О Боже… Глядя в эту синь и на эти полные, безумно какие-то чувственные губы, вспоминаю, как он ласкал меня… Похоже, я становлюсь влажной.

Быстро встаю. Мельком вижу их удивлённые взгляды.

— Я не надолго, — сообщаю я. — Скоро вернусь.

Роман кивает, Артур говорит:

— Хорошо, мы тебя ждём.

Господи, почему в нашем общении с ними — столько секса? Даже когда затрагиваются такие серьёзные темы, задеваются старые раны, вспоминается прошлое с его тёмными пятнами и сильными переживаниями… Почему даже в такие моменты я всё время хочу? Какой-то дурдом, вот серьёзно. Они конечно офигенные, это так, но я же не девчонка недавно потерявшая девственность и вкусившая радостей секса! А впечатление, что именно она. Эти их вгляды… будто капканы какие-то… В которые я то и дело попадаю…

Прохожу через зал, пропускаю в крохотном коридорчике пожилую женщину с собранным на затылке пышным пучком крашенных в розовато-рыжий цвет волос, и захожу в туалет. Закрываюсь в кабинке, стелю на стульчак туалетную бумагу, снимаю трусы, усаживаюсь на унитаз… О Боже… я реально потекла… Трусы — мокрые. Вся ткань, что скрывала киску… Вообще вся… Сумасшествие какое-то… Дурдом… А прокладки в сумочке… А сумочку я специально не взяла, чтобы они не подумали вдруг, что я решила вообще уйти… Блин, ну не дура?

Задерживаюсь в туалете минут на пять — успокаиваюсь у зеркала, привожу себя в порядок, аккуратно, чтобы не смыть косметику, умываюсь холодной водой. Мне надо придти в себя. Мне надо придти в себя.

Вернувшись, аккуратно сажусь за столик. Стараюсь не смотря в их глаза дольше одной-двух секунд. Хотя взгляды гипнотизируют. Я просто всем своим женским естеством буквально ощущаю, что они оба меня безумно хотят. И что просто в силу волевых качеств и высокого интеллекта, ведут беседу в другом ключе. Но от этого почему-то только больше хочется… И как результат — между ног сладко ноющая, приятно потягивающая и обильно выделяющая смазку вагина…

— Я вся внимание, — нарочито деловым тоном произношу я.

Тон получается плохо. Какие-то невольные мурлыкающие нотки… Впрочем, это неудивительно. Потому что на самом деле — я вся желание.

Как же хорошо, что я в бюстгальтере с плотными чашечками… Иначе бы вид моих дерзко торчащих сосков выключил бы самообладание и у них… Отчего-то я в этом уверена. Наверное, потому что уже не раз видела их реакции на моё возбуждение.

Уехать бы сейчас с ними в отель… На сутки, не меньше…

Будто прочитав мои мысли, Артур, кружа голову этой своей океанской синью, отороченной длинными тёмно-русыми ресницами, негромко произносит:

— Мы правда понимаем, что тех встреч, которые были — недостаточно для того, чтобы ты смогла определиться с тем, что тебе нужно. Ни мы, ни, как я понимаю, ты, не планировали отношения в тот момент, когда мы написали тебе письмо с предложением встретиться в отеле и заняться сексом втроём. Но после… В общем, перейду к делу. Просто секса и приятных бесед — мало. Нужно большее.

Он поворачивается к Роману.

— Предложение такое, — говорит Роман, вынуждая смотреть теперь в его чудесные карие глаза — сейчас легонько прищуренные, а оттого — ещё более сексуальные и прекрасные, — впереди выходные. Выходных на неделе два. У тебя ведь также?

— Да, — тихо отчечаю я.

— Мы завтра уедем в Питер. Как насчёт того, чтобы приехать на одни выходные ко мне, а в другие — к Артуру? — он тут же поднимает указательный палец и легонько покачивает им. — Не ради секса. Как раз наоборот. Встречи без секса. Даже не встречи. А проживание вдвоём два дня. С каждым из нас. Одни выходные — со мной, другие с Артом. В том порядке, в котором захочешь сама. Дорогу оплатим, причём мы оба настаиваем на самом лучшем классе поездов и вагонов. Оптимально — перелёт в бизнес-классе или СВ в хорошем поезде. Как вариант — "Сапсан". Ты не понесёшь никаких расходов. Всё полностью оплатим мы. Переезд, еду, отдых — всё. И ты увидишь нас в быту. В выходные дни. В будни мы всё равно слишком заняты работой, чтобы уделить тебе достаточное количество времени, необходимое для выбора.

Он умолкает и его речь тут же подхватывает Артур. И видно, что оба они взволнованны, но стараются держать себя в руках. Просто по голосу, интонациям и мимике очень заметно — что им вообще ни разу не плевать на мой ответ.

— Маша, — говорит Артур, — мы не вправе навязывать тебе это. Это исключительно — просто предложение. Ты можешь отказаться от него и мы больше не потревожим тебя.

— Обещаем, — кивнув, добавляет Роман.

— Мы отнесёмся с уважением к любому твоему решению, — продолжает Артур. — И предложение это — оно сформировано так, чтобы ни я, ни Рома — не испытывали слишком уж сильных мук ревности. Мы ревнуем тебя друг к другу и очень. Поэтому отсутствие секса — и даже поцелуев в губы — обязательное условие. И оно единственное, за исключением того, что на всё про всё будет выделено только два дня. Это всё займёт меньше двух недель. Выходные начнутся уже послезавтра. И ты сможешь сама выбрать, к кому поехать первым. Без всякого жребия. Или же, если хочешь — мы снова можем написать наши имена на листочках. Услышь меня, пойми правильно — нам обоим очень важен твой душевный комфорт.

— Это и есть наше предложение, — резюмирует Роман. — Теперь всё зависит только от того, насколько оно тебе интересно.