Трубы Тегваара

Глава 9

Глава 9

Горе-бизнесмен

Скромной демонстрации силы оказалось достаточно, чтобы до дрожи запугать старика.

Илья Борисович Плотников оказался понятливым трусом. После того, как ему было объявлено, что от искренности в ответах на вопросы гостей будет напрямую зависеть его здоровье, пенсионер стал охотно и без утайки выкладывать все, что знает.

А знал он, как оказалось, не мало.

Илья Борисович поведал, что, на свою беду, однажды ему довелось подвозить странного молодого человека (по характерным особенностям внешности, подмеченным отставным прапорщиком, Артем с Викой легко опознали в этом странном юноше эльфа Фьюлеса). И, как водится, во время поездки Илья Борисович предложил пассажиру на продажу телескоп, переделанный в большую подзорную трубу (был у старика тогда такой вот нехитрый бизнес) — а Артем с Викой тут же сделали стойку, угадав, что напали на след таинственных опасных «труб», упомянутых в отчете сгинувшего мага-регулятора… Увы, вместо денег за свой специфический товар, Илья Борисович неожиданно поимел от субтильного с виду паренька грандиозную промывку мозгов.

Превратившийся вдруг в до дрожи опасного типа, пассажир внушением заставил Плотникова пригласить себя в гости, и на квартире у Ильи Борисовича (тогда последний еще проживал на старом месте — в двухкомнатной квартире в центре) гипнозом вынудил старика вспомнить до мельчайших подробностей всю известную ему информацию о переделанных в трубы телескопах.

Артем тут же потребовал от запуганного пенсионера по новой вспомнить все, что из него вытянул тогда опасный пассажир. И Плотников поведал следующее…

Примерно год назад в ЦУПУВО, складом которого, будучи старшим прапорщиком с огромной выслугой, Илья Борисович тогда фактически заведовал, с секретного хранилища поступил контейнер с оптическими приборами системы «Глаз». У приборов недавно вышел отпущенный производителем срок эксплуатации, они морально устарели и подлежали утилизации. Плотников лично осмотрел телескопы — старик всегда так делал, отбирая из груд приходящего мусора достойные продажи вещички, реализация которых приносила стабильный ежемесячный доход, равный примерно еще двум его окладам. Убедившись, что оптические приборы при транспортировке не побились, и имеют еще вполне товарный вид, ушлый прапор решил повременить с их уничтожением, и, умыкнув со своего склада, по дешевке загнать старые телескопы на сторону, тем самым подарив качественному продукту советского ВПКа вторую жизнь.

Вместо телескопов под жернова и механические молоты размельчителя был пущен равный по весу хлам: три пластиковых ящика с пустыми стеклянными бутылками, приобретенные у знакомого грузчика в пункте приема стеклотары за пару сотен рублей (страждущему на пузырь), еще два кинескопа и стальной барабан, извлеченные из выброшенных на свалку телевизоров и стиральной машины, и выкупленные прапором у бомжей за литровую банку технического спирта и сто рублей. Весь этот мусор Плотников тайно провез в цех в багажнике своей тонированной восьмерки, благо при въезде на территорию ЦУПУВО осмотр его машины не производился. Получившийся после первичной переработки хлама порошок (смесь стекла, пластика и стали), за небольшую взятку в виде бутылки армянского коньяка, был официально подтвержден протестировавшим контрольную пробу лаборантом за остатки оптических приборов системы «Глаз». А после вторичной термической обработки, следы преступления в буквальном смысле слова сгорели синем пламенем в чане плавильной печи, и уже никакая комиссия, при всем желании, не смогла бы обнаружить доказательства искусной подмены. Да и не осталось вскоре и вовсе никаких доказательств. Потому как получившиеся на выходе из плавильной печи болванки, надолго в ЦУПУВО не задерживались, а, как только остывали, грузились в машину и отправлялись прямиком на завод обработки вторсырья, где след их окончательно растворялся…

Контейнер же со спасенными оптическими приборами системы «Глаз» Илья Борисович, до поры, спрятал в надежном тайнике на складе, откуда потом ежедневно вывозил по четыре телескопа в футляре замаскированном под канистру с бензином, куда проверяющие его машину на выезде с территории предприятия дежурные охранники свои носы никогда не совали.

Через несколько дней контейнер благополучно опустел и прапорщик, как будто только сейчас обнаружив затерявшуюся пропажу, документально оформил отправку пустой тары из-под «утилизированных» оптических приборов обратно на секретную базу-хранилище.

Вместе с телескопами Плотников вывез домой и обнаруженный в их контейнере пакет сопроводительных документов, в которых подробно описывалась история возникновения и дальнейшей эксплуатации оптических приборов системы «Глаз» до их конечного попадания на консервацию. Прежде, чем приступить к реализации телескопов, обстоятельный Илья Борисович ознакомился с этой документацией.

Так он узнал, что оптические приборы системы «Глаз» были созданы в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году по проекту некоего Стумлева, в одном засекреченном безымянном военном институте под кодовым обозначением ОС24. В январе тысяча девятьсот восемьдесят шестого они были установлены в другом секретном военно-космическом институте. К каждому прибору подключалось высокоточное оборудование, каждую минуту чуть смещающее телескоп по заданному программой радиусу, что позволяло приборам под различными углами отслеживать множество фрагментов звездного неба.

Попадающие в фокус приборов картинки бескрайних космических просторов с помощью специальной программы сводились на одном компьютере, и в преобразованном виде выносились на экран в виде ежеминутно обновляемой карты звездного неба. Сидящий за огромным монитором дежурный специалист (меняющийся каждые три часа) отслеживал малейшие изменения на космических картах, вернее реакцию компьютера на малейшее изменение. Увеличивал, по мере надобности, выделенный компьютером тревожный участок карты. Созванивался с начальством и ставил в известность об обнаруженной аномалии. И обязательно фиксировал в специальном дежурном журнале причину возникновения тревоги.

За десять месяцев беспрерывной ежедневной работы оптическими приборами системы «Глаз» было раскрыто сто двадцать восемь иностранных спутников, зафиксирована вспышка восьми новых звезд, взрыв и последующее за ним исчезновение еще шести старых, кроме того было запечатлено сто семьдесят три случая появления НЛО.

Несмотря на беспрерывную длительную эксплуатацию, все приборы работали великолепно — надежно и без сбоев. Они могли бы замечательно работать и дальше и, без сомнения, принесли бы немалую пользу стране, но из-за договора о разоружении между СССР и США, в конце тысяча девятьсот восемьдесят шестого года на высочайшем уровне было принято решение о расформировании секретного военно-космического института, а все демонтированное оттуда оборудование отправилось доживать свой век в бункер секретного хранилища.

Сия незавидная участь постигла и оптические приборы системы «Глаз». И считавшиеся на тот момент венцом технической мысли приборы до лучших времен оказались законсервированы в секретном военном хранилище, под надежной охраной, и с гарантированно бережным уходом.

Но надежда на возвращение былых времен с каждым годом дальше лишь ослабевала. Через пятилетку случился распад Союза, следом за которым кардинальным образом поменялась внешняя и внутренняя политика страны. У преемницы СССР — новой молодой России — на ровном месте вдруг возникло множество чрезвычайно важных внутренних проблем, и крупномасштабные внешние проекты на долгие годы были преданы забвению.

О хранящихся на засекреченном стратегическом складе оптических приборах системы «Глаз» страна благополучно забыла. И они остались лишь пронумерованными объектами в памяти складского компьютера, наряду с тысячами хранящимися по соседству образцами аналогичного драгоценного хлама.

Через девятнадцать с небольшим лет забвения на стеллажах секретного бункера истек установленный производителем срок службы оптических приборов системы «Глаз». Телескопы морально устарели, о чем проинформировал кладовщиков компьютер. Оптические приборы были изъяты из хранилища и отправлены, для утилизации и переработки, в цех Ильи Борисовича Плотникова…

Выглядели «спасенные» Плотниковым телескопы конечно не ахти как, на потемневших от времени стальных корпусах появилось множество свежих царапин. Когда вышел их срок хранения и приборы приговорили к утилизации, складские работники больше не церемонились с определенным в утиль мусором и побросали оптические приборы кое-как в контейнер без мягких наполнителей. Просто чудо, что ни в одном из приборов при этом не полопались линзы, но исцарапались все они, конечно, друг о дружку за время транспортировки изрядно. Чтобы придать телескопам товарный вид, Илья Борисович сперва тщательнейшим образом спилил ножовкой по металлу штыри и уголки, венчающиеся разномастными петельками или зажимами, в изобилии выступающие из стальных корпусов в различных местах — этими приспособлениями оптические приборы в свое время крепились к оборудованию, теперь же необходимость в этих травмоопасных дополнениях отпала, и Плотников избавился от них недрогнувшей рукой. Затем, места срезов он старательно зачистил напильником, и в довершение ошкурил корпус каждого телескопа, счистив темный налет времени. На по-новому засверкавших приборах уродующие их царапины были уже не так заметны. И теперь они стали гораздо больше походить на подзорные трубы — чего и добивался деляга-прапорщик.

К процессу реализации оптических приборов, Илья Борисович подошел обстоятельно и ответственно. Чтобы выявить плюсы/минусы предлагаемого им товара, один из модернизированных телескопов он сперва протестил лично. И, наведя подзорную трубу на луну, был буквально заворожен открывшимся зрелищем, приблизившихся на расстояние вытянутой руки лунных кратеров. Но на этом сметливый старик не успокоился, и придумал, как можно использовать многократное увеличение оптического прибора, для еще более занимательных целей непосредственно на земле, а именно: подсматривать с помощью подзорной трубы в окна соседних домов.

Эффект от открывшегося ему в чужих окнах реалити-шоу превзошел все самые смелые ожидания. Даже немое, это запретное зрелище оказалось на порядок круче глянцевой телевизионной картинки, и Илья Борисович так подсел на подглядывание через трубу, что с пяток вечеров к ряду, возвращаясь с работы, часами просиживал у кухонного окна на табуретке, до боли в глазах вглядываясь через окуляр подзорной трубы в соседние многоэтажки. Перед его глазами разворачивались сюжеты позабористей любого кино или сериала. Это была жизнь в чистом виде. Чужая, частная, интимная жизнь. Он наблюдал за людьми, со многими из которых неоднократно встречался на улице. Некоторых он даже знал по имени. Как важно и чопорно они держались на людях, и как, вдруг, с совершенно непредвиденной стороны раскрывались в домашних условиях.

Наблатыкавшись подглядывать в чужие окна и, разузнав немало чужих интимных тайн и секретов, Илья Борисович сделал для себя пометку, что его модернизированные в подзорные трубы телескопы вещь особливо полезная для одиночек. И на этот факт он решил упирать, предлагая свой товар в первую очередь именно как подзорную трубу, а уж потом, набивая цену, добавляя, что, вообще-то, эта замечательная труба еще и отличный телескоп.

Определившись со стратегией реализации, Илья Борисович занялся продажей оптических приборов, втюхивая их парням без обручальных колец на руках. За одного из таких потенциальных покупателей своего специфического товара Плотников, на свою беду, и принял голосующего на обочине молодого человека в дорогом черном пальто и чудаковатом берете — за что, в итоге, и поплатился.

Этот его последний пассажир оказался жутким гипнотизером (так для себя эльфа обозначил сам Илья Борисович). Ужасный молодой человек проник в голову несчастного Плотникова и заставил вспомнить обо всех мелочах из прочитанной Ильей Борисовичем документации по оптическим приборам «Глаз».

Выслушав рассказ загипнотизированного им «таксиста», страшный пассажир потребовал от Плотникова вспомнить все адреса, куда он подвозил одиночек с проданными подзорными трубами… Артему с Викой запуганный пенсионер тоже повторил все эти адреса.

Они ушли.

Как только иссякли вопросы, просто встали и ушли.

Старик уж и не чаял так легко выпутается из очередной передряги.

— Чертовы телескопы! — прокряхтел пенсионер, решившись наконец подняться со стула.

Но в коридоре, куда он направился, чтобы защелкнуть задвижку дверного замка, его взор порадовали пакеты с продуктами, оставленные ребятами, надо полагать в качестве компенсации за причиненные неудобства, и паршивое настроение старика тут же значительно улучшилось.

— Выходит, не такие уж отморозки, — по-стариковски забрюзжал себе под нос одинокий пенсионер. — Ну, спасибо хотя бы за это… У-у, тяжелые какие, зараза! Ох ты ж, совсем старик стал. Хватило б силенок до кухонного стола дотащить…

Сих хватило.

Донес.

И тут же стал разбирать подарки, как водится, под привычный бубнеж:

— Ну-с, любопытно, чем старика решили порадовать? Тэк-с, посмотрим… Пять банок тушенки, четыре — сгущенки, две коробки сахара, шесть больших коробок чая, три пачки макарон, две — риса, две — гречи, два пакета с печеньем, пакет конфет, бутылка «Столичной»… А вот за это вам, ребятки, земной поклон. Я ж и вкус ее, родимой, забыл практически уже. Уважили старика, ей-ей уважили. Так, а это что тут еще у нас? Ага, блок «Золотой Явы»… Вот тут вы, братцы, погорячились. Я ж почти год, как курить бросил. Сердечко пошаливать начало, врач в поликлинике посоветовал, и я бросил. Ну да ничего, в хозяйстве сгодится. Как-никак не один в доме-то живу. А здесь, после водки, табак самый наиважнейший товар. У соседей за этот блок запросто можно будет картохи ведро выменять. А то и все два… Славно! Славно! Такую прорву еды запросто на месяц растянуть можно. А если подзатянуть поясок…

В комнате громко звякнуло, мгновенно оборвав стариковское брюзжание.

Бросив на столе не разобранные до конца продукты, Илья Борисович поспешно заковылял в комнату, костеря про себя порыв ветра, захлопнувший форточку. И мысленно сокрушаясь, что в такую жару, без открытых везде форточек, его берлога мигом превратится в духовку, а, с другой стороны, возникающий из-за распахнутых форточек между кухней и комнатой сквозняк чреват был вот таким внезапными ударами, от которых запросто могло лопнуть и осыпаться оконное стекло — а на какие, спрашивается, шиши ему потом новое-то вставлять?

Чтобы больше не хлопала по новой распахнутая форточка, Илья Борисович придумал привязать ее веревкой к настенной трубе батареи. Побрел обратно в коридор за подходящим для задуманного шнурком, и вдруг узрел шагнувшую ему наперерез из открытого угла (где мгновение назад совершенно точно никого не было) фигуру в блестящем зеркальном наряде.

— Ты кто? Что тебе надо? — испуганно взвизгнул шарахнувшийся в сторону старик.

— Мерзкий старикан, тебя же просили: держать свой длинный язык за зубами, — раздался спокойный женский голос в ответ.

— Я им ничего не сказ… — договорить Илья Борисович не успел.