Туман

Глава 2. Пустота

Прошло несколько месяцев с той страшной ночи. Я полностью восстановилась. Ноги не были сломаны, слава Богу, но сильно травмированы, сейчас всё уже прошло и я начала нормально ходить. На голени правой ноги остался большой шрам после операции, искорёженный металл повредил мне мышцы и связки. Я особо не думала об этом. Меня волновал Милослав. Его друзья часто звонили, особенно Гарик, и рассказывал как у него дела. Милослав долго не приходил в себя и находился в коме почти месяц. К нему приехал отец. Он звонил и мне, обвинял, что не остановила сына в такую погоду. Как я себя чувствую, никого не интересовало. То, что я ходила месяц на костылях, ни в какое сравнение не шло с бедственным положением Милослава. Да я и не ждала от них сочувствия, наоборот и сама себя обвиняла. Мне постоянно снились кошмары. За эти месяцы я познала все прелести депрессии, из которой меня пытался выводить психотерапевт.

– Вы молодая и сильная, возьмите себя в руки, у вас всё ещё впереди, – говорил худощавый мужчина в очках с умным взглядом.

– Я ничего не хочу. Он теперь не ходит. Вы не понимаете, Милослав остался калекой. Он в инвалидной коляске. Меня к нему не подпускают. Я шавка на его пути. Он бизнесмен, его акции упали, бизнес на грани разорения и всё это произошло из–за меня! – кричала в ответ и рыдала. Выла так, что меня накалывали успокоительными.

– Почему вы считаете, что он бы вас послушал, если вы были знакомы всего пару дней?

– Если б я настояла, если б убедила вернуться, этого могло не произойти, – после уколов отвечала уже спокойным голосом и тупо смотрела в одну точку.

– Вам ещё повезло, что вы не остались беременны. Что бы вы сейчас делали? Одна, без денег и в таком тяжёлом психическом состоянии.

– Жаль.

– Что жаль? – не понял врач и поправил очки.

– Жаль, что я не осталась беременна, в моей никчемной жизни появился бы смысл: его ребёнок.

Врач молча встал, помог мне встать и отвёл в палату. Я лежала в этой клинике для пациентов с временным помешательством, которых ещё можно вывести из такого состояния. Прошло несколько дней. После завтрака зашла в свою палату, соседки не было, присела на кровать и набрала Гарика.

– Как он? – первое, что у меня вырвалось вместо приветствия.

– Всё также. Врач говорит, что они сделали всё возможное. Но…

– Что? Говори.

– Слова врача: «Ему теперь может помочь только чудо».

– В смысле? У него же богатый отец. Если у Милослава сейчас упали акции в его бизнесе, то разве отец не может отправить его заграницу на какую–то операцию или дорогостоящее лечение?

– Рада, они уже всё это обсуждали с консилиумом врачей. Ему сделали всё, что требовалось. Он не будет ходить… никогда. Поэтому врач и ляпнул такие слова о чуде. Но все мы знаем, чудес не бывает. Смирись.

– Нет, не смирюсь. Я верю в разные талисманы и энергии. Чудо есть! Есть! Как мне увидеть Милослава?

– Честно, не знаю, Георг Эдуардович категорично запретил тебе к нему подходить. Он, как будто нашёл козла отпущения и это ты.

– Но я же ни в чём не виновата, – простонала.

– Я полностью понимаю твоё душевное состояние, и все мы знаем, что ты тоже тяжело лечилась после аварии. Нам очень жаль, что всё так.

– Гарик, умоляю, помоги, найди возможность нам встретиться, хотя бы один раз.

– Зачем? Ваша встреча действительно может навредить вам обоим во всех смыслах.

– Я должна его увидеть и поговорить.

– Хорошо, мы подумаем, возможно, уболтаю Милослава выехать на прогулку к озеру и сообщу тебе когда. Единственное, надо как–то от его охраны отмазаться и тебе выйти из психушки.

– Я не в психушке, эта клиника для людей, попавших в трудную душевную ситуацию.

– Смысл один. Ты сможешь из неё выйти, когда потребуется?

– Да, я постараюсь выйти из неё как можно скорее.

– Ок, давай, до связи.

Он положил трубку. Я пошла к лечащему врачу и аккуратно постучалась в стеклянную дверь.

– Войдите.

– Доброе утро Александр Владиславович.

– Доброе, Радмила, что вы желаете?

– Я пришла вам сказать, что полностью взяла себя в руки и хочу выписаться.

– Вы уверены? – его умный взгляд изучающе полоснул по мне поверх очков.

– Да. Мне пора на свободу, домой. Мою собаку смотрят родители, я обожаю её, скучаю и хочу забрать.

– Хорошо, я вам постоянно советовал взять себя в руки. Зайдите через час, подготовлю выписку, и надеюсь, больше вы к нам не вернётесь.

– Я тоже, и… спасибо вам за всё.

Я быстро собрала вещи и ходила по коридору в нетерпении, без остановки, поглядывая на часы: прошло полчаса, сорок минут, пятьдесят, час. Бегу к врачу, забираю выписку и уношусь из клиники как на крыльях. «Я должна увидеть Его, обнять, поговорить. Может, он захочет взять меня к нему в качестве сиделки. Рада, что с тобой? Найди другого мужчину, говорило сознание, а душа кричала: Нет! Я хочу только Его. И неважно, что он сейчас не может ходить. Он встанет. Я помогу ему. Вместе мы выстоим во всех тяготах жизни».

Я бежала домой, забыв о транспорте. По дороге позвонила родителям.

– Мамочка.

– Доченька, как ты? – взволнованный голос матери, обласкал напряжённый мозг.

– Всё хорошо, как вы? Как моя Розочка?

– С нами всё в порядке, Розочка кушает хорошо, но видно, что скучает, часто всё обнюхивает, как будто ищет тебя, ложится на пороге и смотрит на двор.

– Бедная, но я не могу пока её забрать. Прошу вас, посмотрите ещё.

– Конечно, ты ещё не вышла из больницы?

– Вышла, сегодня.

– Отлично, самочувствие получше?

– Да. Мама, я не могу тебе пока рассказать всего, главное, не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

– О чём ты?

– Нет – нет, всё нормально, мне нужно найти работу, как найду, заберу Розочку. Всё, пока, папе привет.

– Он на работе, обязательно передам. Рада… береги себя.

Я вошла в дом, упала на постель, полежала пять минут, вспоминая ту страшную ночь, смахнула слезу, подорвалась, полазила по ящикам старенького шкафа, нашла документы на свой дом и выскочила.

Я неслась в банк, как угорелая, казалось, меня ничто не может остановить с твёрдым решением взять огромный кредит под залог моего дома. Внезапно позвонил телефон. Я достала мобилку из потрёпанной сумочки.

– Алло?

– Это Гарик, привет, Мальвина. Мне удалось уболтать Милослава на прогулку к озеру в парке «Лилий», сегодня в четыре, охраны не будет, убедил всех, что хочу побыть с лучшим другом наедине, сможешь в это время там быть?

– Смогу.

– Давай.

Я посмотрела на часы: час. «Блин, я за эти два месяца стала похожа на лахудру и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, понеслась в тот же салон красоты, где стала голубой. Забежала, тяжело дыша. Навстречу вышла уже знакомая парикмахер.

– Добрый день, что вы желаете?

– Покраситься в этот же цвет, – я указала на оставшиеся концы голубого цвета, большая часть отросла, остальное смылось. – Подстричься и сделать укладку.

– Хорошо, проходите и присаживайтесь. Всё сделаем.

Я плюхнулась в кресло и стала в уме подсчитывать, во сколько мне всё это обойдётся, однако даже если очень дорого, всё равно бы сделала, так как хочу предстать перед любимым красивой. Когда парикмахер завершила колдовать надо мной, на часах уже было полчетвёртого. Я засуетилась, быстро расплатилась и вызвала городское такси. Выхода не было, без него не успела бы, и хотя мой скудный бюджет сильно поджимал, ехала я, трепыхаясь, как прибитая муха. У меня всё трусилось внутри. «Любимый, сегодня мы увидимся».

Таксист остановился у живописного парка по времени около четырёх, я расплатилась и пулей вылетела. Пробежала в металлические ворота с винтовой ковкой в виде лилий и помчалась по широкой дороге, покрытой мелким гравием к центру, где располагалось огромное озеро – достопримечательность этого места. Парк не зря так назывался, по озеру плавали лилии. Я бежала так, что если б была на каблуках, точно сломала бы и покатилась по этому гравию, как сломанная кукла. «Рада, Радочка, возьми себя в руки. Ты скоро его увидишь». Гарик держал инвалидное кресло за обе ручки. Они стояли ко мне спиной. Я добежала, перевела дыхание и молча дотронулась до руки Гарика, так как говорить ещё не могла: сердце стучало в голове, слов не было, боялась, что от волнения сел голос, у меня такое бывало.

Он повернулся, и его широкая улыбка ободрила меня.

– Мальвина…

Милослав, услышав это, резко оглянулся.

Я уставилась в его глаза, такие же синие, как мне показались впервые, хотя уже знала, что они тёмно–серые. Мы молчали. Гарик, улыбаясь в усы, отошёл на приличное расстояние.

– Как ты? – Милослав первым нарушил наше неловкое молчание.

У меня подкашивались ноги. Я еле держалась, руки тряслись, как у алкашей, или у нервнобольных, и единственное, что смогла сделать, это присесть на корточки у его ног. Он опустил на меня взгляд. Я смотрела ему в глаза как заворожённая. Мужская горячая рука легла мне на голову и обдала таким жаром, что я, будто окунулась в кипяток.

– Мальвина…

В моей голове прыгал хаос, как живой, мысли наваливались одна на другую, сказать хотелось так много, но слова не лезли, как будто онемела. Прошло несколько минут, у меня от отчаянья увлажнились глаза.

– Не надо, Мальвина. У тебя ещё вся жизнь впереди. Ты должна быть счастлива.

– Я люблю тебя… – эта фраза выпала из меня, как спелое яблоко, прямо ему руки и я с чувством облегчения положила голову к нему на колени.

Он замолчал. Между нами опять повисло молчание.

– Гарик, как ты мог, так обмануть моё доверие? – чуть поодаль внезапно послышался грозный мужской голос и я повернулась. К нам шёл широким шагом пожилой солидный мужчина в классическом летнем костюме светло–серого цвета и лёгких кожаных чёрных туфлях. Его лицо, хотя и симпатичное, выражало ненависть. Я не сразу осознала, кто он и что эти эмоции направлены на меня. Мужчина подошёл так быстро и схватил меня за волосы, что я от шока смогла только открыть рот.

– Шлюха, и ты посмела ещё встретиться с моим сыном!

– Я…

– Отец, не надо, она ни в чём не виновата! – заорал Милослав. Гарика уже скрутили два амбала и потащили на выход. Он пытался сопротивляться, но тщетно.

– Георг Эдуардович, девушка сама пострадала в ту ночь и тоже провела это время в больнице, – кричал он, оглядываясь.

– Ты должна была остановить его в такую бурю и не прыгать от счастья, как сука, что он обласкал тебя, – мужчина взял меня за грудки приподнял от земли, в таких же тёмно–серых глазах, как и у сына, плескалась ненависть. Я потеряла дар речи, сумка с плеча упала, из неё выпали документы на дом.

– Отец, оставь её в покое!

– Георг Эдуардович… – опять послышался уже издалека взволнованный голос Гарика.

Я сжалась вместо того, чтобы защищаться. Что со мной произошло и сама не знаю, какой–то ступор. Мужчина потащил меня к озеру. Милослав дергался в коляске и крутил к нам колёса.

– Отец, перестань! Отец!

Но он, похоже, не слышал сына и в следующую минуту, я оказалась в озере. У берега оно не было глубоким, однако, всё это меня повергло в шок, я ушла с головой под воду, бегом вынырнула и, протерев глаза, уставилась на то, как Георг Эдуардович оттягивал сына от берега, чтобы он не упал ко мне. Мужчина схватил коляску за ручки и повернул уезжать. И тут у меня прорезался голос:

– Я заложу свой дом и поеду с ним в Тибет. Он будет ходить! Вот увидите, будет!

Он остановился, на миг замер. Я затаила дыхание. Мужчина медленно и как–то угрожающе повернулся, выпустив из рук ручки коляски.

– Рада, молчи, отец зверь! – прокричал Милослав, не в силах сам развернуться.

Меня уже прорвало, я вылезла из озера и встала напротив мужчины.

– Я пойду на всё ради него. Отдам всё, что у меня есть. Я готова жить с ним в Тибете, столько, сколько потребуется, круглосуточно молиться и верить в чудо. Дайте мне шанс, – мой голос уже срывался на крик.

Милославу всё же удалось развернуться, наши глаза снова встретились. Он молчал. Красивое лицо отразило полное изумление.

– Я верю в чудо… – прошептала уже только для него, но он услышал.

– Я тоже… – его шёпот придал мне уверенности, и я гордо подняла голову, с которой стекала грязная вода.

Георг Эдуардович опустил взгляд на мою сумку с выпавшими документами, поднял и бегло пробежал глазами.

– Ты хотела заложить свой дом ради моего сына? – сейчас его голос мне показался чуть мягче, чем был до этого. В нём сквозило такое сильное недоумение, что и я и Милослав внимательно посмотрели на него. Он спрятал их в мою сумку, снял пиджак и совершенно неожиданно надел на меня.

Я опешила.

– Идём в мою машину, – это всё что он сказал, взялся за ручки коляски, развернул и повёз сына на выход из парка.

Мы подошли к чёрному Мерседесу. Охранники помогли втащить Милослава на заднее сиденье, где сидел притихший Гарик. Мне открыли дверцу около водителя. Я присела, понимая, что намочу кресло, но выхода не было. Георг Эдуардович сел за руль, а охранники сложили коляску в другую машину, стоящую чуть дальше от нас. Мы двинулись в путь. По дороге все молчали, я поняла, что в этой семье много говорить не положено. Спустя примерно час, выехали за город в богатый район коттеджей. Я редко бывала здесь, так как в городе ходили слухи, что тут простому люду делать нечего: дома богачей один другого краше, огромные дворы с зелёными лужайками, гаражи с дорогими машинами и на каждом шагу охрана. Георг Эдуардович остановился у чёрных высоченных ворот и посигналил. Они так изящно открылись, будто и не весили тонну, мы въехали на подобный, как и везде в этом районе, широкий двор. Я быстро оглядела множество редкий растений: деревьев с неординарной корой всей палитры коричневых оттенков, идеально подстриженные кусты в стиле разных фигурных животных; мимолётно залюбовалась огромным зелёным слоном в несколько метров высотой, на время, забыв, что мокрая и грязная, и от моей дорогущей причёски остались липкие сосульки в тине. Чуть подальше среди оазиса в виде молодых деревьев бил фонтан из белоснежной мраморной рыбки.

Отец Милослава вышел и подозвал охранников.

– Помогите вытащить сына, а Мерс отгоните в гараж и передай ребятам, чтобы вычистили пассажирское кресло, где девчонка сидела.

– Хорошо, Георг Эдуардович, а девушку?

– Проведёте в дом, в душ и позовите Валентину, пусть даст ей чистые полотенца и халат.

– Мальвина, прости, отца. Он не в себе от горя.

– Понимаю. Это его дом?

– Нет.

– А чей? Он, как дворец, я такие только в кино видела.

– Мой.

– Да? – я, распахнув глаза, обернулась.

– Отец живет в Сардинии. Он всё бросил и приехал, когда узнал о трагедии.

– Ясно, а…ты точно готов поверить в чудо?

– Готов.

– Я поеду с тобой в Тибет, в храмы, найдём там врачей. Мы справимся.

Он не успел ещё раз ответить, как дверцы открылись, и охрана стала помогать ему садиться в коляску. С моей стороны тоже открыли, я вышла.

– Георг Эдуардович приказал отвести вас в душ.

Я молча проследовала за охранником – крупным парнем также в цивильном костюме, как и все тут.

Меня завели в дом. «Блин, тут даже ходить страшно, начищенные полы до глянца, широкая лестница, ведущая на второй этаж, покрытая алым ковром с белым орнаментом, мраморные перила, массивные, светло–бежевые, гладкие. Люстра в холле, как в лучших домах Парижа, хотя в Париже я не была, но представляю, что там именно такие имеются. Различные декоративные пальмы по углам, создавали впечатление некого восточного курорта, туда я тоже мечтала всю жизнь попасть, но, наверное, не с моим носом или не в то время родилась, и не в том месте. Да и какая разница, особенно теперь, когда я по уши влюбилась в парня, которому теперь надо во всём помогать. Я всей душой хочу и смогу, главное, чтобы мне не вставляли палки в колёса».

Охранник остановился у светлой двери цвета детской неожиданности и открыл.

– Вам туда.

Я вошла и огляделась: угловая ванна – джакузи, как мини – бассейн, душевая кабинка огромная, как мой шкаф, необычная квадратная раковина с массивными краями, высокий унитаз, биде, всё утреннего летнего небесного оттенка, а главное, помещение больше моей спальни. «Так живут миллионеры, Рада, хоть помойся во дворце и то уже счастье, воспоминаний надолго хватит». Я сняла вещи, запихнула в стоящую тут же стиральную машину, тоже, кстати, выглядевшую, как маленький космический корабль. Сначала умылась, а после вошла в душевую кабину и настроила тёплую воду. Взяла мужской гель, другого здесь не было, намылилась, а заодно и голову им вымыла. «Ну и что, что от меня будет мужской аромат, всё лучше, чем сейчас озёрный с тиной».

Вышла из кабинки и увидела аккуратно сложенное, большое, банное полотенце и белоснежный махровый халат заботливо кем–то принесённый, пока я мылась. «Ой, я не закрылась, и кто–то вошёл, да ладно, стёкла душевой матовые, так что никто ничего разглядеть не мог, да и какое здесь и кому до меня дело».

Я вышла в мягких тапочках с большими меховыми бубонами (он, что носит такие тапочки? Здесь же, наверное, нет женских, прикольно) и опасливо, озираясь, прошла по коридору, разглядывая декоративные растения – карликовые деревья. Особенно меня привлекла красивая ниша в стене и дерево бонсай со специальной подсветкой. «Тут как в музее». На светло–зелёных стенах картины в багетных позолоченных рамках с пейзажами луга, леса и даже моря. Прошла в зал, находящийся точно посередине коридора: большое помещение с широкими диванами по бокам и маленькими круглыми столиками со стеклянным верхом, где стояли фарфоровые вазы в китайском стиле с живыми цветами, в одной – огромный букет васильков. Я подошла, наклонилась и внюхалась в луговой аромат.

– Мальвина любит синие цветы.

Я дёрнулась от неожиданности и повернулась. Милослав улыбался.

– Как ты? – буркнула я, запнувшись, рассматривая его и коляску.

– Что? Как я сюда взобрался по лестнице? Калека на инвалидной коляске?

– Не надо так. Я не это хотела спросить.

– Меня привезли сюда охранники. Искупалась? Теперь ты пахнешь как я, – вокруг его глаз образовались смешливые лучики.

– Там не было женской косметики.

– Естественно, здесь никогда не было других женщин, ты – первая. Слуги не в счёт.

– У тебя есть слуги? – моему удивлению не было предела.

– Да, а что тебя так удивляет? Не думала же ты, что я сам себе готовлю и убираю двухэтажный дом.

– Как то не подумала, извини.

– Иди сюда.

Я подошла и присела на колени рядом. Он совершенно неожиданно снял верх моего халата и захватил грудь. Я чуть не задохнулась от интимности момента.

– Что ты делаешь? Нас же могут увидеть.

– Нет, пока я не позову, сюда никто не поднимется.

– Даже твой отец?

– Даже он.

Милослав начал ласкать мою грудь, нахально теребя соски. Я закрыла глаза, поддавшись его очарованию.

– Поласкаешь ротиком меня.

Я опять распахнула глаза.

– Ты – ты можешь заниматься сексом?

– Могу, член встаёт, слава Богу, хоть это не отнялось. Врачи, когда выносили приговор, заверили, что с этим у меня проблем не будет, тут нервные связи не пострадали.

Моему удивлению не было предела.

– Только помоги мне, сними штаны до колен.

Я подсознательно потрогала выпуклость под тканью спортивных штанов.

– Обалдеть.

– И я о том же. Так что, поможешь?

Я помогла и он, взяв меня за затылок, аккуратно приблизил к себе. Я поняла, чего он хочет, и накрыла его головку ртом, порхая по ней языком, по ходу вспоминая, как это делала тогда на вилле. В душе у меня всё запрыгало от щенячьего восторга. Мне нравилось, то, что я делала, даже очень. Я начала посасывать, так как он меня раньше учил.

– Глубже, девочка, засасывай сильнее, – выдохнул, и я расстаралась, как могла, даже причмокивая от удовольствия. Спустя десять минут мой любимый застонал и кончил, обильно, заливая мой рот спермой, и я почувствовала, как сама увлажнилась и хочу большего.

– Ты мой подарок Вселенной, – он поглаживал одной рукой по моей голове, а другой – по губам, особенно по нижней, снова возбуждая меня.

– Хочешь, я поласкаю тебя также?

Я не поняла, как он сможет это сделать, и моё недоумение отобразилось на лице.

– Раздевайся, ложись на край дивана и расставь ноги.

Я быстро скинула халат и разлеглась, как он сказал. Стыда не было совсем, наоборот, возбуждение зашкаливало. Милослав подъехал к дивану и на миг залюбовался мною.

– Ты красива и твоя маленькая розовая девочка так и тянет, чтобы её приласкали. Сначала почувствуй мои руки и кончи, потом и всё остальное получишь. Я внутренне застонала, когда его пальцы начали творить с моей влажной от желания плотью что–то невообразимое: играли с губами внешними и внутренними, зажимали клитор, входили внутрь и выходили. Через несколько минут его два пальца вбивались в меня до самого основания. Я не могла сдерживать стоны и сама уже двигались на них, и когда взорвалась, заливаясь собственным соком, почувствовала, как он приподнял мои бёдра обоими руками, а дальше… горячий язык, проникающий внутрь. Это сумасшествие довело меня до частого и громкого стона.

– Милослав, любимый…

– Садись на меня…

И я быстренько переместилась на него. Он совсем не мог двигаться, даже подмахивать и пришлось учиться, самой руководить половым актом. Мне даже понравилось быть этакой наездницей, его горячие руки держали меня за бёдра и прижимали к себе сильнее. Я чувствовала его на всю глубину и продолжала задыхаться. Мои прыжки перешли уже в некое исступление, без какого либо мозгового контроля, такое нельзя было описать словами. Я потерялась, куда–то уплыла, сознание отделилось от тела. Взрыв, звёзды, сексуальный уплотняющийся туман, когда осознала, что и он кончает и заливает меня всю внутри.

Через минуту, я лежала на нём всё также неподвижно сидящем в коляске, полностью без сил и стыда.

– Спасибо. Ты моё самое настоящее чудо.

– Не надо, за что ты меня благодаришь?

– За такую бурю с… инвалидом.

– Перестань, всё будет хорошо. Нужно время, много сил и терпения.

– Поможешь мне чуть вымыться?

– Конечно.

Я надела халат и помогла натянуть ему штаны. Тяжело, всё–таки чтобы даже немного двигать тяжёлого мужчину надо и самой быть сильной, а я не особо то сильна. Довезла до ванной комнаты, там проделала все те же манипуляции, обтёрла любимого влажным полотенцем, вымылась сама, и мы отправились обратно к лестнице.

– Варин, – крикнул Милослав. К нему тут же поднялись два крупных парня и аккуратно свезли коляску вниз.

– Где отец?

– Он ждёт вас в библиотеке.

Милослав поехал туда.

– Идём со мной.

– Но… может, он хочет поговорить с тобой наедине?

Тут в разговор вставил три копейки Варин.

– Извините, Георг Эдуардович ждёт вас обоих и Гарик уже там.

– Ого, нам предстоит серьёзный разговор, – смутилась я, понимая, что выгляжу, не как бог есть что, в банном халате и тапочках.

– Думаю, да, что ж, послушаем.

Варин распахнул перед нами двери и я, вкатив Милослава, залюбовалась высокими позолоченными шкафами из красного дерева с несметным богатством в виде тысячи книг. За столом сидел отец Милослава, а в кресле рядом Гарик с видом затравленной собаки.

– Я вас уже заждался, сколько можно трахаться? Тебя, по–моему, ничто остановить не сможет? Даже инвалидом не брезгуешь, маленькая шлюшка.

Я покрылась красными пятнами и уставилась в пол, невольно вспоминая нашу недавнюю агонию. В матке приятно отзвонило. «И это, правда, я совсем уже извращенка, если иду на такое с мужчиной, который сидит в инвалидном кресле. Господи, что со мной? Я даже готова сосать его член, когда он этого захочет, точно, как шлюха».

– Отец, прошу тебя, впредь не оскорблять Радмилу.

– Почему же? – его золотистая бровь поползла вверх.

– Хотя бы, потому что она идёт на такое ради инвалида, поверь, не каждая на это способна.

И главное, что Рада была девственницей до встречи со мной.

– Да? А что так? Решила продать девственность подороже?

– Отец!

– Я подняла голову, понимая, что пора что–то сказать в своё оправдание.

– Георг Эдуардович, я влюбилась в вашего сына с первого взгляда, и готова во всём ему помогать и делать все, что он пожелает.

– Ясно, его глаза буравили меня, как дорогущая дрель. Готова ехать с ним в Тибет прямо завтра и искать там лечение?

– Да.

– Даже если на это уйдут годы?

– Да.

– Тебе нужны разные вещи, включая и тёплые, там, в горах лежит снег.

– Отвезите меня домой, я всё возьму.

– Хорошо, скоро поедешь. Варин отвезёт и привезёт обратно. Он также едет с вами, как и Гарик, и Ромин.

– Парни, стоящие в дверях кивнули, когда я оглянулась на них.

– Эти люди заслужили полное моё доверие, и проверены временем. Вы полетите завтра на рассвете на нашем частном самолёте.

– Ладно, я собрал всех вас здесь, чтобы сообщить, что готов отправить сына с вами в Тибет. Беру на себя все расходы на весь срок вашего там пребывания. Вы должны быть постоянно со мной на связи, мобильные расходы тоже оплачу. Так что твой дом, Рада, кажется? Не понадобится. Я готов тебе поверить, в чудо, так как других вариантов у нас нет, и если оно свершится, куплю всё, что захочешь: машину, квартиру или дачу в живописном районе.

– Мне ничего не надо, а за то, что даёте мне шанс веры в чудо, я вам очень благодарна. Это самое ценное.

Мужчина внимательно оглядел меня с ног до головы.

– Интересные рассуждения. Думаю, вряд ли у тебя есть такая шуба, какая понадобится в тибетских горах. Варин, после того, как она соберёт дома необходимые вещи, завезёшь её в магазин «Меховой мир» и пусть выберет тёплую. Возьми мою карту.

Варин взял и склонил голову.

– А ты не переживай за свою фирму, мои люди пока всё контролируют, акции снова начали подниматься.

– Благодарю, – Милослав всегда знал, что отец сильный человек и лидер, и если он взял ситуацию в свои руки, у них появился крепкий тыл.

– Гарик, ты будешь везде с сыном и Радой. Твоя задача помогать им во всём, будешь мне отчитываться обо всём.

Тот кивнул.

– Всё, Варин и Ромин, берёте Раду и Гарика, и все мчите за своими вещами.

Молодые люди вышли из библиотеки. Я шла, как в тумане, соображая на ходу, что брать в такую долгую дорогу, а то, что она будет долгой, не сомневалась. Чудо никому быстро не достаётся.

Милослав взял меня за руку и при охранниках поцеловал ладонь.

– Я верю тебе, а придёт время, и отец поверит.

– Надеюсь.

Варин вывел меня из дома прямо так в халате и тапочках, усадил в хозяйскую Ауди, (интересно, та машина вроде бы уже не подлежала восстановлению, наверное, это новая, точно такая же) и понёсся по моему адресу. А Ромин поехал с Гариком на Мерсе.

Дома я быстро собрала всё необходимое, сделав упор на тёплые вещи, чемодан еле закрылся, пришлось даже на него сесть, чтобы закрыть. Я поволокла его на выход на колёсиках. Варин, увидев меня, подошёл и забрал, закинув его в багажник.

Он всё время молчал, да и я тоже, понимая, что для всех в окружении миллионера, я только шлюха, которая метит на его деньги.

Тут у нас перед носом внезапно пробежал чёрный кот.

– Твою мать, долбо*б, – выругался он, нажав резко на тормоз.

Я, сидя на заднем сиденье, ударилась головой в переднее кресло.

– Извините.

– Ты ко мне относишься на вы?

– Конечно, вы же девушка хозяина.

– Вы думаете, я его девушка, а не просто бл*дь, ищущая больших денег?

– Вы не похожи на бл*дь, и хозяин ещё никогда не приводил женщин в дом, даже бл*дей. Тут точно что–то большее.

– Но меня он и не приводил, а привёз его отец.

– Это одно и то же, если б хозяин не захотел, его бы никто не заставил.

– Да? А мне показалось, что здесь всем руководит Георг Эдуардович.

– Вы ошибаетесь, это не так, Милослав такой же лидер, строгий и успешный бизнесмен. Он интеллектуально развитый, я бы сказал компьютерный гений, а сейчас, в связи с травмой, немного уступает отцу, так как тот его практически вытащил с того света, сидел около него и днём, и ночью, пока он был в коме, собирал самых сильных врачей, оплачивал дорогие операции, показывал снимки его позвоночника профессорам, но те лишь разводили руками, гребя деньги Георга Эдуардовича, как лопатой.

– Ясно, бедный, сколько же им обоим пришлось вытерпеть, спасибо.

Он подъехал к самому дорогому магазину мехов в нашем городе и припарковался.

– Приехали.

Я вышла и пошла в магазин. Сердце замирало, мне с моим достатком не то, что здесь шубу купить, на варежки не хватило бы.

Варин подошёл к администратору – улыбчивому мужчине лет пятидесяти на вид с добротным животом.

– Нам нужен удобный для путешествия в горы полушубок, максимально комфортный и тёплый.

– Норка, песец, ондатра, шиншилла?

– Норка.

– Обычная или голубая?

Варин посмотрел на мои волосы и ухмыльнулся.

– Голубая.

Я, которая видела подобные шубки только на крутых женщинах, особо не разбиралась в мехах, и ожидала реально увидеть полушубок голубого цвета, а когда мужчина поднёс нам несколько элегантных белоснежных с лёгким сероватым оттенком моделей, я аж рот открыла.

– Леди, начнём примерку?

Я, как заворожённая, прошла к огромному зеркалу во всю стену и начала примерку. В итоге перемерила шесть штук. Выбрать ничего не могла, так как не понимала, какая из них будет, кстати, в тибетских горах. Благо повезло, что Варин оказался не «бульдогом без мозгов», а очень даже продвинутым парнем. Он быстро смекнул, что я конкретно туплю и помог с выбором.

– Мы берём эту, приталенную с поясом и капюшоном, рукава прилегают плотно, плюс ещё и на затягивающемся шнурке, это самая практичная модель от ледяного ветра.

Я молча кивнула, радуясь в душе, что за меня решили, лишив мук выбора.

Мы подошли к кассе и когда администратор озвучил цену, у меня, как у дуры подкосились ноги, и я бы так и плюхнулась на попу в очередных обтягивающих джинсах, порвав их в выемке ягодиц, как и прошлые. Варин, предчувствуя такую реакцию, подхватил меня под локоть и крепкой хваткой удержал на месте, достал карту Георга Эдуардовича и с невозмутимым «бульдожьим» видом, расплатился. Нам сложили полушубок вместе с вешалкой в брендовый пакет, а после ещё вручили живую алую розу.

– Это сервис всем нашим покупателям.

Я взяла, понюхала и, засеменив за «шкафом» Варином, заскучала о своей Розочке. «Моя дорогая собаченька, как ты там? Прости, родная». Мы сели в машину и я набрала маму, не зная толком, что соврать.

– Алло?

– Мам…

– Рада? Как ты? Когда приедешь?

– Нормально, работу нашла, очень сложная, мамочка, я не смогу приехать в ближайшем будущем.

– Что такая тяжёлая работа? А кем?

«Кем? Кем? Что придумать?»

– Рада? Что–то ты пропала.

– Да, связь плохая, секретарём большого босса. Мам, тут такое дело, он едет заграницу на долгий срок, мне придётся ехать с ним, иначе потеряю перспективную работу.

– Ох, а он не будет к тебе приставать? Или… такие обязанности входят в твою новую «перспективную» работу? – мама сделала акцент на этом слове.

– Что ты мама? Он порядочный человек, но работы у меня будет очень много. Я очень скучаю за Розой, однако забрать с собой её не могу, так как буду жить в гостинице.

– Конечно, мы понимаем, не переживай, ей здесь хорошо, езжай и зарабатывай много денег. Может, машину себе купишь.

– Мам, не в машине счастье, но все–таки спасибо тебе за всё и передай привет папе.

– Хорошо, береги себя.

– А вы себя и Розочку.

Через полчаса мы приехали обратно. Варин внёс всё в комнату, которую мне выделили на эту ночь. Я не знала, куда себя деть. «Где Милослав? Что он делает?»

Вскоре в дверь постучались.

– Войдите.

Заглянула симпатичная женщина.

– Вас ждут на ужин в нижнем зале.

Я сразу вышла за ней, чувствуя, что дико проголодалась. Мы спустились по той же центральной лестнице и повернули налево, прошли немалое расстояние и вышли в огромный зал. Я обратила внимание, что здесь на одной из стен висело различное древнее оружие.

– Это моя коллекция, – послышался мягкий тембр Милослава, выезжающего с балкона.

– Оно настоящее?

– Конечно. Мы тебя уже заждались. Суп остывает. Проголодалась?

Я кивнула.

Георг Эдуардович показал строгим взглядом женщине, приведшей меня, разливать суп. Я впервые ела такую вкуснятину. И съев всё быстрее обычного, попросила добавки.

– Что это за мясо? Не припомню такого вкуса.

– Кролик.

– Вкусно.

Отец с сыном переглянулись, и я заметила, как они усмехнулись глазами. Мне сразу стало стыдно. «Ну и что? Да, я никогда не ела кроликов».

На второе принесли мясо с пюре, и опять я готова была проглотить язык от вкуснотищи, но на этот раз решила промолчать, чтобы они не подумали, что я совсем нищебродка. Хотя, судя по тому, как они всё ещё переглядывались, так и подумали.

– А это мясо катрана.

– Кого?

– Акула такая.

– Ясно.

– Рада, я гурман, и даже в Тибете мы будем питаться хорошо, думаю, нормальные рестораны там есть. Привыкай и относись к этому спокойнее.

– А я как отношусь? Ем и ем.

– Ешь то да, но у тебя всё на лице написано и это так мило. Ты как хомячок, готовый всё впихнуть в щёки, чтобы побольше унести в норку.

Мне стало так стыдно, что я почувствовала, как меня залила краска смущения.

– Не переживай, котёнок, мы из разных миров, скоро привыкнешь.

Мы сейчас прогуляемся, а после, зайди ко мне.

Я кивнула, предвкушая очередную сексуальную агонию.

Время его прогулки пролетело, как на крыльях, и я помчалась к нему в комнату. Постучала.

– Входи.

Я вошла и когда увидела его голым, чуть не рухнула.

– Как ты сам разделся?

– Не сам. Мне помогли искупаться, и я сказал не одевать меня. Подойди.

Я подошла.

– Возьмись за него рукой.

Я с благоговением взялась: бархатная кожа, приятная на ощупь.

– Сожми чуть и делай лёгкие движения вверх – вниз. Будь аккуратна, мне не должно стать больно, так ты убьёшь всё возбуждение.

Я начала такие движения, боясь навредить ему. Он закрыл глаза и откинул голову.

– Сегодня хочу, чтобы ты подрочила меня пока не начну кончать, а потом сразу подставь лицо, сделаю это на твои сочные губы.

Я продолжила усердно делать то, что он хотел. Сначала не получалось, но Милослав мягко наставлял меня и когда его сперма выстрелила вверх, я резко наклонилась. Она забрызгала мне лицо.

– Вытяни язык и медленно оближи губы.

Я сделала это.

– Медленнее.

Повторила.

– А теперь сними низ и на диван. Я сделаю тебе подобное, и пока ты обильно не зальёшь мои пальцы, не отпущу. У меня только от всего происходящего уже полностью намокли трусы. Я сняла джинсы вместе с нижним бельём и легла перед ним, как и в прошлый раз, широко расставив ноги.

Он начал такое творить с моей плотью, что я совсем потерялась в этой большой комнате с приглушённым светом.

– Милослав…

– Кончай… – нежные, но в тоже время требовательные пальцы совершали необычный половой акт и такой сильный, что я чувствовала, как его ладонь бьёт о возбуждённый клитор. И вот оно подошло, моё тело содрогнулось и если можно так выразиться, я просто обкончала его пальцы. Открыла глаза и сразу распахнула шире, увидев, как он их облизывает.

– Сладкая девочка, не своди ноги, я ещё любуюсь тобой.

– Ты такой…

– Какой?

– Необычный.

– А ты много видела обычных?

– Зачем так, ты же знаешь, что первый у меня.

– Я слишком разбалованный в женщинах, да и вообще во всём, и обычный секс мне уже не интересен. Если ты уже чего–то боишься, то уходи, потому что это только начало.

– Я никуда не уйду.

– Хорошо, тогда будь готова ко всем моим фантазиям. В Тибет возьму много сексуальных игрушек, и тебе придётся все испробовать.

Я почувствовала пробежавший холодок от копчика до головы с одновременным возбуждением.

– А что это?

– Фаллосы, шарики, презервативы с разными насадками, хвостиками, пупырышками, силиконовые кольца и другое.

– А с ними что?

– Я надену его на член, и войду в тебя, он станет шире, и ты будешь захлёбываться в оргазме.

– Ясно.

– Ты готова?

– Да.

– Отлично, а сейчас иди к себе, я устал.

Я надела трусы, натянула джинсы и ушла к себе, приняла душ и упала в приятно пахнущую постель. «Рада, ты, как собачка, исполняющая все его сексуальные прихоти. Где же твоя гордость? Сперма на лице… блин, и мне это нравится. Дура, нет, извращенка. Нет, это он меня развращает, даже сидя в инвалидном кресле, делает со мной всё что хочет. Я здесь даже не как элитная проститутка за бешеные деньги, а бесплатная бл*дь. Надо уйти, убежать подальше от него», – я встала, набросила халат и вышла на балкон. Взглянула в небо: тёмное, звёздное, таинственное.

«Не могу уйти. Я хочу, чтобы он снова начал ходить, а до этого буду всё делать, что он захочет. Он теперь лишён многого, и я дана ему хотя бы для плотского удовольствия. Уйти, это проявления слабости, трусости. Пусть встанет и пойдёт, а тогда исчезну из его жизни, уйду навсегда. Мне тут не место: бедная, глупая девушка». С такими мыслями и твёрдой уверенностью, что поступаю правильно, вернулась в комнату, нырнула под пушистое одеяло и закрыла глаза.