Туман

Глава 4. Новые испытания

Милослав открыл глаза, и первое что почувствовал, лежит на чём–то мягком, пошевелил рукой, потрогал себя под шерстяным пледом и изумился до предела: голый и в нём стоят куча игл, как в ёжике.

– Твою мать, что это? Где я? – вскрикнул и ощутил холодок от копчика до головы от жути происходящего.

Прошло немало времени, пока к нему подошёл Ромин.

– Как ты, босс?

– Ромин! Где мы?

– Не волнуйся, – прикоснулся к его плечу. – Мы оба пострадали в муссоне там, на горе, и оказались здесь. Это монастырь, тебя осмотрел старый китаец и повтыкал эти иглы. Я не понимаю его, но понял, что он спас нас и относится с добром.

– Хочу его увидеть.

– Я позову.

Ромин вышел, а вскоре вернулся с почтенным китайцем. Милослав с интересом оглядел его: истинный монах с умным взглядом.

– Кто вы? И что это торчит по всему моему телу? – проговорил на китайском.

– Я нашёл вас на горе, когда шёл сюда, позвал монахов, и мы притащили вас в монастырь. Я тоже монах, а это серебряные иглы, не переживай, они не принесут тебе вреда, снимут малое сотрясение и обморожение, – он снял плед и начал аккуратно вытягивать иглы, складывая в тканевый мешочек.

– Ты – врач?

– Нет, всего лишь имею небольшие познания.

– Я смогу ходить?

– К сожалению этого сказать не могу. На такой вопрос у нас только один человек может дать ответ – Тобгял.

– Как я могу к нему попасть?

– К сожалению никак. Он не выходит в мир к туристам.

– А как же озеро? Гид сказал, что он бывает там.

– Там – это не среди людей. Тобгял пополняет силы в священном озере и снова возвращается в монастырь, полностью скрытый от людских глаз. На нашей памяти ещё не было случая, когда он вышел на контакт с туристами.

Милослав удручённо вздохнул.

– Мы не туристы. Я приехал за помощью. Все наши врачи сказали, что мне никогда больше не ходить. Тобгял был моей последней надеждой.

Монах, не сказав ничего, вышел.

Ночь прошла спокойно. Я проснулась и, заметив, что в келье никого нет, прошла к чаше с водой, стоящей на табурете из грубого сруба, умылась, достала из кулька зубную щётку и пасту, почистила зубы и вытерлась висящем здесь чистым полотенцем. После вышла в коридор, прошла и оказалась в большом помещении, где в конце возвышалась каменная статуя Будды. Я опустилась на колени и начала молиться, в голове гудела назойливая мысль: «Пой мантры Белой Таре».

– Но как это можно, если здесь статуя Будды? – мысленно попросила у бога прощения и запела, думая об исцелении Милослава.

Через примерно полчаса вошёл китаец и аккуратно дотронулся до моего плеча. Я вздрогнула. Он указал взглядом на выход. Я засеменила за ним. Мы пришли в помещение, где за столом сидели Варин и Гарик и наворачивали кашу. Я присела рядом и получила свою порцию вместе с кружкой горячего травяного чая.

– Он сказал, чтобы мы сразу после завтрака выдвигаемся на озеро, потом спускаемся, пока стоит хорошая погода.

Я кивнула и принялась есть. «Кашка, конечно, не ахти, истинно монастырская баланда, не жиринки, не былинки. Однако молча всё съела и запила горьковатой несладкой жидкостью.

Скоро мы оказались на озере. Я, как коза, оббежала его вдоль и поперёк, но никого не увидела.

– Когда он здесь бывает?

Гарик перевёл вопрос, китаец непонимающе пожал плечами.

– Скажи ему, я иду вверх в первый монастырь на горе и буду там молиться.

Гарик снова перевёл, китаец испуганно замахал руками и прокричал.

– Он категорично против и говорит, что туда нельзя. Ты осквернишь святое место богов. Они не простят тебе этого. Для туристов те монастыри закрыты.

– Скажи ему, а я не прощу себе, если, пройдя весь этот не путь, не поднимусь хотя бы в один из самых сильных монастырей, плюс мне ещё надо попасть в долину богини Белой Тары.

Гарик перевёл, и на наше удивление, он выругался и пошёл в сторону монастыря, где мы провели ночь.

– Что? Что он сказал?

– Что не участвует в этом и уходит в монастырь, а когда мы решим спускаться, чтобы зашли за ним и он нам поможет.

– Бред, идём.

– Рада, ты уверена? А если их суеверия оправданы и нас грохнут местные боги?

– Ты хочешь, чтобы Милослав начал ходить?

Гарик опасливо кинул взгляд на гору, куда им предстояло пониматься.

– Без гида это самоубийство.

– Значит я самоубийца, – я пошла вперёд, за мной сразу последовал Варин, как безмолвная верная тень. Я шла, как заведённая, не обращая внимания на то, что кружилась голова, мною руководила такая решимость, что мне казалось, меня ведёт сама Тара или я глубоко верила в это. Спустя какое–то время остановилась, чтобы перевести дыхание и оглянулась. Я знала, что парни идут за мной, но когда увидела одного лишь Варина, устало опустилась на камень. Руки замерзали, хоть и были в перчатках, я подышала на них. Он подсел на колено и, взяв мои ладошки, стал тоже на них дышать. Мне стало так приятно от мысли, что этот увалень на моей стороне.

– Варин, ты хороший человек, спасибо.

Он поднял взгляд огромных карих глаз с щенячьей преданностью.

– А ты самая отважная девочка из всех кого я знаю.

– Мы дойдём до монастыря?

– Даже не смей сомневаться. Ты – дойдёшь, а я помогу тебе во всём, на что способен.

Он помог мне подняться и пошёл вперёд, крепко держа за руку.

Так мы прошли ещё несколько километров и опять начал дуть ветер.

– Варин, что же делать? Он усиливается, куда прятаться?

– Давай, поднажмём, вон к той скале, за ней по идее не так ветрено.

Я из последних сил пошла за ним. «Рада, да, ты устала, да, ты слабая, как квочка, но ты сможешь. Я должна помолиться там. В эти места верят миллионы людей. Это единственная надежда. Мои молитвы услышат боги и найдут решение, помощь, лечение. Всё получится», – я всю дорогу вверх внушала себе уверенность, не давая ни единого шанса проползти в голову отчаянью, а оно подбиралось всеми силами огромными когтистыми лапищами. Варин уже тащил меня, наперекор ветру, угрожающему скинуть нас вниз. У нас на глазах были солнцезащитные очки, мало чем помогающие, но всё же хоть какая–то защита глаз. У меня ручьями лились слёзы от ветра, дышать становилось тяжелее, опять разболелась голова. «Рада, соберись, Милославу сложнее. Это несправедливо, он ещё такой молодой, ему надо ходить, бегать и ездить в великолепном авто».

Мы доползли до скалы, и припали к ней с другой стороны, как спасительному оазису.

Варин достал из рюкзака флягу с чаем, который налил в монастыре и передал.

– У меня есть цитрамон, дать?

– Да, откуда ты знаешь?

– Догадываюсь, что у тебя опять разболелась голова. Если я правильно понимаю местность, мы уже почти у цели.

– Хоть бы.

– Ты будешь Ей молиться?

– Да, Таре. Варин, почему Гарик нас оставил?

– Он струсил. Бог ему судья. Тебя ведёт вера и…

– Что? Договаривай.

– Любовь.

Я приподняла бровь.

– Только настоящая самоотверженная любовь может так тобой руководить. Ты – достойна восхищения.

– Варин, перестань, ты так говоришь, что я чувствую стыд. Прости, но мне кажется, что ты влюблён в меня.

– А даже если и так, какое это имеет значение? Ты – девушка босса и дана ему судьбой.

– Откуда такие мудрые слова? Ты же всего лишь охранник.

– И что? Думаешь все охранники тупоголовые?

– Прости…

– Я окончил школу и МВД институт с отличием.

– Ого, так ты полицейский?

– Не совсем, я никогда не хотел работать в полиции. Сразу по окончании начал искать работу в охране, в итоге стал главным охранником у Милослава.

– Ясно, прошу тебя, перестань думать обо мне. Ты же говорил, я для тебя не женщина.

– Извини, сердцу не прикажешь. Оно само как то вышло.

– Это из–за того, что ты стал свидетелем нашего секса в душе?

– Нет, это совсем не причём, – вот тут он смутился. – Неужели ты не понимаешь? Я же уже говорил. Ты необыкновенная, сильная, смелая, верная, невероятная девушка.

Я встала, он тоже, и мы пошли дальше.

А спустя несколько часов, когда мой язык уже был на полке, вошли в монастырь. Я совсем не смотрела на величественное здание, падая на колени у статуи бога.

– Ом Таре Туттаре Туре Мама Аю Пунья Джняня Пуштим Куру Сваха.

Десять, двадцать, пятьдесят, я поочередно зажимала пальцы. «Милослав, начнёт ходить. Боги исцелите его. Можете покарать меня, только помогите ему. Я согласна на любую кару, исцелите его». Мой голос сел и охрип, губы шевелились, а в голове постоянно носилась мольба. «Помогите».

Мы так устали, что оба легли на потрескавшихся ступенях под божественной статуей и задремали.

Нас разбудил необычный звон, я открыла глаза и растолкала Варина. Он разлепил свои и тоже навострил уши.

– Что это за звон?

– Не знаю, на колокольный непохож.

– Конечно, здесь не может быть колокольного звона.

Мы встали и прошли дальше в пугающую таинственностью глубину. Смежный коридор встретил темнотой и прохладой. Я посмотрела наверх: высота невероятная, на сером потолке какие–то неразборчивые рисунки. Звуки раздавались, откуда то из глубины помещения и мы, как заворожённые, шли туда. Прошли ещё один огромный зал со статуями богов, от их грозного вида становилось жутковато, я поёжилась. Варин, почувствовав моё состояние, взял под локоть.

– Здесь такой необычный запах, даже не знаю, как объяснить, вроде бы свежий, а с другой стороны глубоко – каменистый. – Я присела на одно колено у статуи Будды, поднимая голову, и ощутила такую мощь, что меня чуть не сбило с ног. – Здесь такая сила, гигантская, ощущаю это физически. Как будто кто–то заглядывает в душу, вытягивает и выворачивает наизнанку. Чувствуешь что–то подобное?

Варин кивнул. Я оглядела его и заметила, что ему страшно, но он стойко держится. Звук продолжился, и мы двинулись дальше. В следующем смежном крошечном коридоре стекала вода прямо из стены в каменную чашу с причудливой резьбой по камню. Рядом стояла грубая глиняная кружка. Я зачерпнула кристально–чистой воды и выпила.

– Какая вкусная вода, – снова зачерпнула и подала Варину. Тот также выпил, а после мы умылись из чаши в виде мини–бассейна.

– Идём.

И когда увидели, кто и что издавало эти чарующие звуки, наши рты открылись от удивления. Пожилой китаец в ярком длинном халате стоял над огромной золотой чашей, в морщинистой руке находилось что–то вроде топорной ступки такого же цвета. Он медленно водил ею по краям чаши, и лились звуки, как от дорогого музыкального инструмента. Китаец не отвлекался на нас, продолжая извлекать необычную музыку.

Мы молча присели на каменный уступ, закрыли глаза и прилегли спиной на камень. Мне захотелось растаять, как Снегурочка, раствориться в звуках, забыть обо всём. Мозги поплыли, я чётко ощутила, как они текут, будто по реке. Меня куда–то уносило, голова отделилась от тела. Сколько так прошло времени одним местным богам известно. Когда звуки стихли, я медленно открыла глаза, посмотрела на чашу, огромный пестик спокойно лежал в ней. Китайца уже нет. Нашему удивлению не было предела.

– Где он?

– Странно, он же явно видел нас.

Мы вскочили и побежали дальше в следующий зал, но и там никого не оказалось, однако монастырь, будто не имел конца. Ещё зал, и ещё, мы уже устали, хотелось, есть, а вокруг не намёка на людей или какую–то еду. Вскоре вышли на открытую часть под небом, нечто в виде двора и увидели за каменной оградой такой же стол, на наше глубочайшее удивление там лежали фрукты и горячий лаваш. Я без стеснения кинулась есть, Варин тоже не отстал, набивая полный рот.

– Что же нам делать дальше?

Он молчал, предоставляя мне самой принимать решение, будто боясь, нарушить мой паломнический путь. Я посмотрела по сторонам. Здесь имелся выход на гору. Поев, мы вышли и попали в каменистую долину. Ветер завывал, издавая живые звуки, похожие на животные. Я не знаю, почему мне так показалось, но пришло понимание, что это и есть долина богини Тары.

– Варин…

Он подошёл ближе.

– Это здесь.

– Что?

– Долина Белой Тары.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую, где–то здесь, – указала на сердце. – Мне так хорошо, приятно, мурашки отдыхают, скорее всего, во мне распускаются цветы. – Я дотронулась до ближайшего камня и запела: – Ом Таре Туттаре Таре Туре Мама Аю Пунья Джняна Пуштим Туре Сваха.

Варин присел и опустил голову на руки. Его губы тоже шевелились. Мы пели синхронно. Я ощущала вибрации отовсюду, даже от него: мощные, мужские, сбивающие с ног.

«Исцелите Милослава, умоляю, помогите». Я чувствовала, как эта мысль летала по долине от каждого из нас, и даже это мне было приятно, такая сильная поддержка этого доброго «Бульдога».

Мы вышли из долины и увидели человека, лежащего без сознания среди камней – тоже китайца, не сильно пожилого, похоже лет пятидесяти.

– Варин, помоги.

Он подскочил и потрогал пульс.

– Живой.

– Давай, отнесём его в монастырь, это на нас им наплевать, а своему они точно помогут.

Варин взял его и, положив через плечо, зашагал обратно в монастырь. Мы внесли китайца внутрь, опять прошли кучу коридоров и залов, вышли к воде и, умыв его, влили часть спасительной водицы в рот.

Он вздохнул и открыл глаза, уставившись на меня: тёмные, как горький шоколад, пронизывающие до глубины души. Я чуть не задохнулась от его взгляда.

– Вы непростой человек, – выдохнула.

– А ты непростая девушка.

Вот сейчас мы вместе с Варином чуть не хлопнулись в обморок. Он говорил на ломанном русском.

– Вы знаете наш язык?

Китаец кивнул и встал.

– Ты избранная богами: единственная на протяжении всей моей жизни, кого пропустили боги в этот монастырь.

– Да я самая обычная, просто другие люди – туристы, наверное, боялись сами без гида сюда подниматься. Я же шла не ради себя.

– Знаю, ты молишься за Него – мужчину, который не может больше ходить.

– Откуда вы знаете?

– Я многое знаю. Ты заслужила мою помощь. Не он, а именно ты и я готов осмотреть его.

– Вы Тобгял? – мои брови поползли наверх.

– Да, и я не был там без сознания, это мёртвая медитация, для проверки тебя.

Я смутилась.

– Вы всё видите?

Он опять кивнул.

– Тогда видите и насколько я развратна?

– Ты – чистая девочка, пожертвовавшая собой, и твоя жертва не пройдёт даром. Идём, он со своими людьми в нижнем монастыре.

– Как? Милослав же с Ромином должны были вернуться в гостевой дом.

– Они не смогли. Сейчас им занимается мой ученик.

Мы, как ягнята, пошли за ним. Странно стало то, что он не повёл нас по той же дороге, по которой мы поднимались, а через какой–то тайный ход, вертящийся между скал, полностью защищающий от ветра. Спустя несколько часов вошли в другой монастырь. Я огляделась: помещение значительно меньше предыдущего. Тобгял провёл нас к одной из келий, и когда я вошла, ахнула: Милослав лежал под шкурами на каменной постели, вернее широком камне. Я подбежала и обхватила руками любимое лицо.

– Милослав…

Он медленно открыл глаза.

– Наконец–то, ты нашла меня.

– Я нашла врача!

Парень бросил взгляд на стоящего рядом китайца.

Тот молча снял с него шкуру, Милослав лежал в трусах и новых иглах в определённых точках.

– Амар всё делал правильно. Я осмотрю тебя и если пойму, что шанс есть, возьмусь за твоё лечение.

Милослав напрягся, а мы отошли.

– Идите, отдохните и позовите Амара, он может находиться во дворе, в амбаре.

Мы вышли.

Тут до Милослава дошло.

– Ты говоришь по–русски?

– Да.

– Круто. А чего решил меня осмотреть? Твой ученик сказал, что ты никогда не выходишь к туристам.

– Это так, твоя девушка избранная.

– Рада? И как это может отразиться на ней?

– Она должна будет остаться здесь, пока Богиня не отпустит её. Пройдёт очищение и посвящение в мантры, которые исцеляют и восстанавливают энергетический баланс человека.

– Я против, она – моя.

– Не будь эгоистом, эта девочка не создана только для твоих плотских утех. Она станет просветлённой, и когда её путь здесь завершится, вернётся в мир людей и будет собирать группы паломников по разным монастырям.

– Офигеть, а зарабатывать она так сможет? Всё–таки у нас мы не святым духом питаемся.

– Сможет, это же современный век, паломники будут платить ей.

– Это дело. Отлично, Рада благодаря мне, нашла новую профессию.

– Скорее всего, благодаря своей самоотверженности, а ты лишь ступень на её пути.

– Хороша безногая ступень.

– Перестань, не гневи богов.

Тобгял бесцеремонно вытащил иглы, что Милослав даже поморщился.

После он вышел и вернулся с Ромином, тот перевернул босса на живот и врач стал ощупывать его, нажимая на разные точки.

– Что–то чувствуешь? – вонзил шершавые и, будто каменные подушечки пальцев в две точки вокруг копчика.

– Нет.

– А тут? – его пальцы переместились.

– Да, бл*дь, больно!

– Хорошо.

– Чего там?

– Если эти точки неповрежденные, то ты будешь ходить. Во–первых, при полном отказе ног и твой член бы не стоял, у тебя временное повреждение, но ваши врачи никогда бы этого не излечили: знаний не хватает.

– Мы заплатим тебе столько, сколько сам назовёшь.

– Мне ничего не нужно, я никого из мирских не лечу, ты – первый.

– Из – за Рады?

– Да, только из–за неё. Ты не имеешь права прикасаться к ней и мешать, иначе девушка не сможет полностью войти в божье благословение.

– Ясно, ок, буду дрочить, лечи.

Тобгял достал из–за пазухи свой мешочек с иглами и начал вставлять в чувствительные точки.

– Больно!

– Это правильные точки, прими эту боль, так надо.