Туман

Глава 5. Чудо

Прошло полгода.

Рада за это время прошла с Варином все монастыри. Монахи уже выходили к ней, не прячась, как раньше растворяясь в стенах, будто тени. Тобгял долго был неумолим насчёт Варина, но им удалось уговорить его оставить парня рядом с ней, как верного пса. Гарик уехал домой ещё тогда, полгода назад. Ромин постоянно во всём помогал врачу и боссу. Они, поправ все условия монастыря, каждый день заказывали ресторанную еду. Тобгял лечил его: пальцы ног уже начали шевелиться, чувствительность вернулась полностью, он уже мог стоять сам, но ещё не ходить. Чтобы поговорить с Георгом Эдуардовичем им приходилось спускаться в город, где была связь. Тобгял категорично не разрешил Раде и Милославу заниматься сексом, это помешало бы ей на пути просветления и ему в излечении. Варин не отходил от неё ни на шаг, везде следуя по пятам. Тобгял сам читал Раде древние книги, она неустанно постигала духовные науки, записывала мантры, изучала и каждый день пела.

– Ты уже должен начать ходить, иди.

Милослав попробовал сделать шаг и упал. Ромин сразу помог ему подняться.

– Вы что не видите, он ещё не может?

– Может! Я всё уже сделал. Он полностью исцелён, теперь его блок только в голове.

Милослав тоже взбесился.

– Тогда почему я не могу до сих пор сделать ни шага? Что в моей голове? Ничего не понимаю, я не просветлённый. И хватит, я не монах, отдай мне Раду, пусть она ублажит меня. Член уже разрывается при виде её.

– Нет, подрочи, и забудь пока о ней.

– Ты же высший монах, а говоришь такие вещи! – брови Милослава поползли вверх.

– Я говорю на твоём «языке», по–другому, ты не поймёшь, – он отвернулся и с гордо поднятой головой ушёл. Милослав, сидя в санях, вгляделся в гору, где шла Рада, опираясь на руку Варина.

– Какого хрена они везде вместе? Может, она трахается с ним?

– Босс, не надо, не Рада, не Варин такого бы не сделали, – пробурчал Ромин с некой обидой за друзей. С Варином дружил с детства, а Радмила и для него стала другом и недостижимой мечтой.

– Не трахается, значит сосёт. В жизни не поверю, что он просто так вокруг неё ушивается.

Мы уже спустились, и я с радостью помахала ему, как вдруг неожиданно оступилась и, упав на спину, быстро покатилась вниз. Мой крик потонул в шквальном ветре. Сильный и верный Варин не успел меня задержать, Ромин напрягся, подбегая к острому краю скальной горы, с которой я сейчас упаду и сильно забьюсь в лучшем случае. Меня безжалостно несло вниз. Варин, сев на попу, тоже покатился, пытаясь перехватить меня до падения. Ромин бегал внизу то вправо, то влево, выставив руки, и когда до удара оставался миг, Милослав вскочил и, подбежав к краю, поймал меня. Наши глаза встретились. «Он начал ходить! Мой любимый исцелён! Наши молитвы услышаны!»

Ромин стоя неподалёку, боялся даже дышать. Варин уже скатился на скорости, как на лыжах, и плюхнулся в сугроб, зарывшись по колено. Тобгял находился в монастыре, стоя у расписного окна, и наблюдал.

– Она готова, – улыбнулся. – Рада уже вся от кончиков волос до пяточек обладает божественной силой.

Милослав не смог сдержаться и засосал мои губы, кусая и посасывая, как конфету.

Его мозг ещё явно не воспринимал, что он ходит, что это он сам подскочил и поймал меня. Всё сознание хотело эти губы, руки, горячую плоть.

– Я хочу тебя. Ты будешь со мной?

– Да.

Он понёс меня в келью, где спал всё это время, внёс, уложил на шкуру, закрыл дверь на засов и, встав около, снял штаны.

– Иди сюда.

Я подошла.

Милослав надавил мне на плечи, я присела на колени, и он грубо всунул мне в рот член. Я, вспоминая, как это делала раньше, засосала. Мне хотелось нежности и любви, но этот мужчина, похоже, не имел таких чувств. Он трахал мой рот с каким–то остервенением, что у меня вскоре начали болеть уголки губ. Я уже приготовилась глотать сперму, как это было когда–то, но он резко вытащил член и залил мне всё лицо, попадая даже на волосы. «Он опять унижает меня таким способом. Зачем?»

Милослав схватил меня за волосы на затылке, поднял и, приблизил губы:

– У тебя было что–то с Варином?

– Нет.

– Не ври! Он ходит за тобой, как кобель за сукой, у которой течка.

– Я люблю только тебя, и всё это время молилась и соблюдала пост. Варин же помогал мне во всём, не более.

Милослав выпустил мои волосы, надел штаны и присел, уставившись в огонь, полыхающий в камине. Я тоже молча присела на табурет напротив.

Прошло минут десять полной тишины, разбавленной потрескиванием дров. Я искоса поглядывала на него, он не двигался, казалось, где–то витает далеко от этой кельи.

– Прости…

Я опешила от такой внезапной перемены поведения. Он вскочил, подлетел ко мне, упал рядом на колени и начал целовать мои руки.

– Я хожу, я исцелён! Ты – это всё сделала – ты! Прости… это тупая ревность, я с ума сходил все эти полгода, представлял, как ты с Варином трахаешься, как сосёшь его член, как он вылизывает тебя, и ты громко стонешь.

Я погладила его по голове.

– Милослав…

– Нет, ничего не говори, я дурак, ревнивый идиот, – он схватил полотенце, окунул в чашу с водой стоящую в каменной нише и вымыл моё лицо, а после стал покрывать поцелуями. Наши губы слились, руки, хаотично блуждая, срывали одежду, тела горели, сознания улетели далеко – далеко. Это плотское единение здесь в стенах монастыря было похожим на инь и янь, чёрное и белое, двухстороння медаль.

Он любил меня сейчас так, как я и мечтала эти полгода. Нежность не знала границ. Моя грудь пылала от поцелуев. Его губы блуждали по всему телу, задерживаясь надолго там, где физические ощущения перекрывали всё духовное, которое я так сильно взращивала в себе всё это нелёгкое время. Ради него я готова отказаться от просветления, которое мне ежедневно внушал Тобгял.

– Любимый…

– Ты уйдёшь со мной? – его голос дрогнул, казалось, он боялся моего ответа.

– Да, моё тихое да расширило зрачки любимого.

И в этот момент он опять вошёл в меня, совершая глубокие толчки.

Мы ещё долго любили друга в разных позах, а после уснули полностью измождённые, обильно залитые любовными соками.

Утро началось с того, что Милослав собрался ехать домой. Тобгял, будто предчувствуя его действия, пришёл попрощаться. Милослав протянул руку с чеком.

– Возьми, это от души.

Тот не взял.

– Мне ничего не надо.

– Как так? Разве тебе не надо питаться и носить вещи? Не святым же воздухом ты живёшь. Бери, не обижай меня.

– Ладно, раз так и ты не отцепишься, то дай эти деньги на наш монастырь.

– Мне всё равно, куда ты их денешь.

Тобгял взял чек и почтительно поклонился головой.

– Мы уезжаем.

– Удачной дороги.

Мы распрощались со всеми монахами и вышли. На этот раз меня усадили в сани. Милослав был счастлив и сам их вёз. Варин и Ромин шли рядом и несли по два рюкзака наших вещей.

– Босс, это же чудо, всё–таки Раде это удалось.

– Да, моя девочка верила в чудо с самого начала.

– Почему вы приписываете все заслуги только мне? А как же Тобгял? Это он исцелил тебя.

– Да, и я неплохо ему отвалил на монастырь, но, главное чудо это ты. Без тебя он бы даже не взглянул в мою сторону, так что главный венец точно твой.

– Хорошо, спасибо, – я сделала шутливое движение руками, как будто надевала на голову венец.

– Глупая, у тебя скоро будет настоящий.

Я недоумённо приподняла бровь. Ромин и Варин тоже остановились, глядя на нас. Милослав обошёл сани и, присев на одно колено, взял мою руку.

– Выходи за меня замуж.

Я потеряла дар речи. Послышалось, как Варин разочарованно вздохнул.

– Ты серьёзно? Или это из чувства благодарности?

– Серьёзнее некуда. Я люблю тебя.

– А я влюблена в тебя с первого взгляда.

Он жарко поцеловал меня.

– Поздравляю, – буркнул Варин.

– Рада заслужила это, – Ромин с радостью похлопал босса по плечу, тот бросил на него грозный взгляд. – Простите за панибратство, расчувствовался.

Свадьба.

Мы сыграли шикарную свадьбу и когда гости стали нас поздравлять охапками цветов, ко мне подошёл Георг Эдуардович.

– Ты не просто верила в чудо, но и сама его создала.

Я лучезарно улыбнулась. Он поцеловал меня в щёку и протянул чёрный футляр.

– Тебе пойдут бриллианты.

Я открыла и ахнула: нежное колье и серьги переливались на свету. Мы стояли у арки, украшенной живыми цветами на берегу моря, и хотя сейчас была ранняя весна – начало марта, а я находилась в свадебном платье и меховой накидке, мне не было холодно. Эмоции счастья переполняли. Милослав, в чёрном смокинге и ослепительно–белой рубашке, также забыв о холоде, придерживал меня за руку в перчатке и улыбался. Он сильно изменился, больше не было никаких унижений, будто я стала ему важнее, чем выстреливание спермой мне в лицо. Гости отошли и направились к столу–фуршету, наворачивая канапешки с красной икрой, оливками, королевской креветкой и ананасами. Нам поднесли изящные бокалы с брютом.

– За тебя, любимая.

– За нас.

Мы выпили и поцеловались.

– Я хочу тебя прямо сейчас до ресторана.

– Где ты хочешь это сделать? – усмехнулась я.

– Едем в люкс в «Розовый фламинго».

– А гости?

– Подождут, мы на часик отлучимся.

Мы выскочили с праздничного подиума. Ромин и Варин, держащий мою Розочку в изящном платье, которая потявкивала от счастья, сразу увязались за нами.

– Останьтесь с гостями и развлекайте, пока нас не будет.

Парни, удручённо склонив голову, отошли. Милослав прыгнул за руль своего Мерса, я села сзади и задумалась: «Всё–таки голубые волосы сработали на изменения в жизни. Чудесная сказка, хотя и с препятствиями. Сегодня я побываю в самом дорогом отеле нашего города, раньше даже боялась на него взглянуть. Это место только для миллионеров. Рада, в твоей жизни происходит чудо за чудом. Спасибо, Тара».

– Любимый, там же очень дорого и час в люксе стоит как неделя в другом отеле.

– Я могу себе это позволить, акции снова взлетели вверх, фирма процветает.

Мы подъехали к огромному зданию, где белые мраморные ступени покрыты алым ковром. К нам сразу подскочил парковщик отеля и отвёз машину на парковку.

Мы вошли в холл: я залюбовалась золотым убранством, трёхъярусными люстрами, многочисленными декоративными деревьями и статуями греческих богов. У стойки администраторов, Милослав улыбался во все тридцать два.

– У нас только что произошла роспись, и мы хотим снять люкс на час.

– Поздравляем, и в честь такого события у нас всегда предусмотрены скидки. Ваши паспорта и вы получите один из лучших номеров за полцены.

Он протянул наши документы. Администратор изучающе посмотрел и выдал ключи. Багажа у нас не было и поэтому мы налегке полетели на последний этаж. Номер оказался трёхкомнатный со стеклянной стеной. Я залюбовалась городом.

Милослав подошёл со спины, снял с меня меховую накидку и начал покрывать мои оголённые плечи поцелуями. Его руки блуждали по корсету, пальцы ловко справились с застёжками, и вскоре я предстала перед ним в кружевных трусиках (достаточно дорогих, о которых когда–то мечтала) и чулках с сексуальными розовыми бантиками. Он присел на корточки и снял их, проведя кончиками пальцев от щиколоток до бёдер, я задрожала. А когда поднял одну мою ногу и отодвинул в сторону, замерла, предвкушая его дальнейшие действия. Горячий язык творил с моей плотью сложные пируэты, и я задыхалась от вожделения.

Прошёл год.

– Радмила Валерьевна, сегодня впервые собралась большая группа из тридцати человек. Вам не будет тяжело?

– Нет, справимся. Мы летим в Тибет вечером, чтобы к утру быть на месте. Заготовь пустых бутылок побольше и таблеток от головной боли. Люди захотят набрать святой воды и, как обычно, половина из них забудет взять пустую тару с собой. Тобгял вышел на связь?

– Да, я дозвонился до него с десятого раза, всё–таки его святое величество соизволило спуститься в низину, где есть связь.

– Отлично, ну не зря же мы ему подарили новенький айфон, хоть какая–то цивилизация.

– Вы летаете, раз в месяц туда с паломниками, не устали?

– Нет, это теперь моя жизнь, миссия, работа. Мы делаем много добра для этих людей. Вспомни, как исцелилась девочка от тяжёлой пневмонии. Это ли не счастье?

– Счастье, а как же вы?

– Что я?

Варин замялся.

– Говори.

– Ну, это… то, что сказал ваш семейный врач, что у вас не будет детей. Вас это не расстраивает?

– Очень расстраивает, я молюсь, но, видимо, богам пока виднее на этот счёт.

Тут вошёл Милослав в новеньком идеальном костюме. Подошёл и поцеловал в щёку.

– Ты права, милая, когда боги решат, что ты сделала много добрых дел, они обязательно нас вознаградят, возможно, как–то по–иному.

Я улыбнулась, растворяясь в его взгляде. Моё обожание к такому мужу: доброму и заботливому, переливалось через край.

– Ты надолго?

– На три дня, я вернусь быстрее, чем ты успеешь соскучиться. Тем более у тебя тендер и тебе сейчас не до меня.

– Мне всегда до тебя.

Мы поужинали вместе и я выехала в аэропорт. Поговорила со всеми паломниками и объяснила, что лечу отдельно от них нашим частным самолётом, а там встретимся. Ромин остался в этом самолёте с ними. Варин пошёл со мной, так как всегда следовал хвостом. Милослав же нанял для себя других охранников, так как эти двое стали лично моими ещё год назад. Парни меня боготворили и чуть ли на руках не носили. Варин перестал вздыхать обо мне и нашёл девушку, очень похожую на меня. Мне стало гораздо легче, когда я поняла, что не торчу в его сердце, как кость в горле. Хорошие, правильные ребята, готовые перегрызть глотку любому кто посягнёт на мою честь или жизнь.