Туман

Глава 6. Неожиданный поворот

Мы прилетели на рассвете и сразу направились уже в почти родной гостевой дом. Я за это время выучила простые китайские слова, а вообще всегда носила с собой электронный голосовой переводчик, очень удобная штука, как умный мини робот: подарок Милослава. Теперь мне легче жилось в Тибете, смеюсь. Паломники разместились в номерах, а через час мы уже встретились внизу в моём любимом ресторанчике, позавтракали и отправились на святую гору с целью попасть в те монастыри, которые открыты для посещения туристами. Каждый шёл с надеждой и верой, кто–то за исцелением, другой – за мечтой, третий – просто из интереса, но все мы являлись настоящими паломниками, готовыми преодолевать любые препятствия и двигаться к цели.

На этот раз погода благоволила: слабый ветерок подгонял вверх, и мы легко дошли до первого монастыря, разрешённого для посещения туристами. Люди из моей группы сразу начали молиться. Я кивнула Ромину, который понимал меня с полуслов, и он стал наблюдать за нашими людьми, а я отошла ненадолго, чтобы встретиться с Тобгялом.

Он всё также выглядел гордо и величественно, истинный монах с мудрым пронизывающим взглядом.

– Как ты? – его голос всегда успокаивал.

– Нормально.

– Муж не обижает?

– Нет, он… золотой.

–Это ты его таким сделала.

– Тобгял, как думаешь, почему я не могу забеременеть?

Монах пожал плечами.

– На всё воля богов, возможно, дело вовсе не в тебе.

– Переживаю, может, из–за разврата, который у нас был до свадьбы?

– Вряд ли, думаю, причины намного глубже.

Мы поболтали ещё немного, и я отправилась с паломниками на озеро.

– Кто не боится ледяной воды, может окунуться. Только быстро, чтобы не околеть.

Некоторые люди разделись и прыгнули в воду, но тут же выпрыгнули: вода действительно ледяная, непригодная для купания.

Не зря же это озеро имеет название Мёртвое – холодное и солёное.

– Так, сейчас идём чуть выше.

За этот день мы посетили всё что планировали. Люди порядком устали и когда вернулись в первый монастырь на перекус все уже почти падали, кто–то напился таблеток, другие – дышали, как рыбы, выкинутые на берег. Тобгял вышел к нам во двор.

– Холодает и ветер усилился, может, останетесь на ночь? Мы всех разместим.

– Я – за, – кинула взгляд на группу.

Кто–то кивнул, боясь разбушевавшейся стихии, другие – облегчённо вздохнули. В общем, всё как обычно со всеми группами.

– Тогда решено, кушайте, и монахи вас отведут по кельям, да и переночевать в таком святом месте одна польза.

Вскоре люди разошлись, и я пошла в зал омовения. Вошла, разделась догола и с удовольствием опустилась в тёплую каменную чашу. Здесь нельзя было купаться не в купальнике, не в нижнем белье, только в чем мать родила. Устало закрыла глаза, пребывая в блаженном состоянии и сразу задремала.

Сон:

Меня обнимают крепкие руки, горячие губы целуют в шею, опускаясь на грудь, засасывая поочерёдно соски. Я начинаю чаще дышать и расставляю ноги.

– Войди, – выдыхаю и чувствую плавное вхождение. Мне так хорошо, наши бёдра двигаются в унисон, рядом журчит вода, я кончаю, содрогаясь всем телом, и принимаю его горячую влагу. Перед глазами пролетает вспышка света, просыпаюсь и открываю глаза. И… шок. Самый настоящий шок. Меня в бассейне обнимает голый Варин и прижимает к себе всем телом. Я выставляю руки в его могучую грудь и пытаюсь оттолкнуть, но тщетно.

– Варин, ты с ума сошёл! Уйди!

Его голова приближается, а губы шепчут мне на ухо:

– Я люблю тебя, ты же позволила. Это было прекрасно.

– Что? – взвизгиваю и понимаю, что это был не сон. – Боже! Как ты мог? У тебя же есть девушка, а я замужем.

Варин, будто не слыша меня, стискивает сильнее, зажимая в стальных объятиях. Мои ноги всё также находятся вокруг его бёдер, а раскрытая плоть так опасно у обмякшего члена, или уже не обмякшего, так как он снова входит в меня, не давая ни единого шанса сопротивляться. Я смотрю в его искажённое мукой возбуждения лицо и чувствую, что и сама очень давно этого хотела: этот «бульдог», сжимает меня так, что становится тяжело дышать, а тут ещё и захлёстывает осознание мощного интимности момента здесь в святых местах, где это явно запрещено. Его нереально огромный член заполонил меня всю до отказа, меня трясёт, внутри подымается волна и выплёскивается. Я опять содрогаюсь, и он прижимает меня сильнее, также бурно кончая.

– Варин… этого было нельзя делать. Мы страшные грешники.

– Пусть так, я готов гореть в аду вместе с тобой, – он вытягивает меня, как пушинку, на каменный край, поднимая за талию, кладёт спиной, расставляет ноги, не давая их свести, и вонзается языком. Я захлёбываюсь от возбуждения, накатывающего вновь и вновь. Его язык вылизывает меня, не пропуская ни единого миллиметра, засасывает клитор, чуть прикусывая, и я вскрикиваю.

А в это время Тобгял стоит за колоннами, наблюдая за нами и, улыбается.

– Теперь ты зачнёшь. Этот мужчина уготован тебе богами, как отец твоего ребёнка будущего монаха, который станет моим преемником.

Варин оставляет меня на миг, вылезает из бассейна с вновь стоящим членом, сгребает, прибивает к стене и опять входит. Мы уже оба громко стонем, заливая друг друга изголодавшимися соками, которые, скорее всего, ждали этого больше чем наши сознания. Я устало опускаю голову на его широкое плечо, вися на нём, как тряпичная кукла, и он несёт меня в мою келью, проходя по пустому коридору, где никто не может нас увидеть. Кладёт на шкуры, прикрывает, и ложится рядом.

– Рада, я не могу жить без тебя, – продолжает шептать. – Бросай Милослава и выходи за меня замуж.

– Я не могу, это неправильно. Ты не прав, мы не можем. Господи, что же ты натворил. Что мы сделали? – начинаю всхлипывать от приходящего осознания.

– Я буду всегда носить тебя на руках, останься со мной.

– Нет, – я отворачиваюсь, понимая, что сильно его сейчас раню, но не могу так поступить с Милославом, которого люблю. «А что это? Зачем я расставила перед ним ноги, да ещё и три раза, ведь могла же отказаться, жёстко дать понять, чтобы он отошёл, но я и сама этого хотела, как бл*дь. Рада, ты дура, Милослав, если узнает, убьёт нас обоих».

С тяжёлыми мыслями задремала и проспала до утра, встала, умылась, оделась в вещи, которые Варин уже заботливо принес, и вышла в зал, где мы завтракали год назад. Там уже собралась часть моей группы, включая Варина, и кушали горячие лепёшки, запивая душистым травяным чаем с синими цветочками. Я присела за стол и тоже начала завтракать, боясь поднять взгляд на него, чувствуя, что он смотрит на меня. Вскоре и остальные присоединились к нам, и через полчаса мы уже отправились в следующий монастырь. Варин делал вид, что между нами ничего не произошло и мне стало легче. Я по– прежнему, подавала ему везде руку, и он поднимал меня как обычно.

За эти три дня больше он ни разу не проявил себя, так как тогда в бассейне. Я успокоилась и, оказавшись дома, попыталась обо всём забыть. Время пошло своим чередом, а через месяц ко мне не пришли месячные, и я осознала, что беременна. Сделала тест, который оказался положительным и разревелась. «Господи, Тара, у меня будет ребёнок и, похоже, от Варина. Что же я натворила? А если Милослав увидит, что малыш похож на Варина? А вдруг мне повезет, и он не будет на него похож?»

Я умалчивала об этой новости ещё пару недель, собираясь с силами, чтобы соврать мужу, боясь, что это грех, и не находила себе места. И такой день пришёл. Милослав счастливый от выигрыша очередного тендера вывалил на меня охапку роз и начал неистово целовать, требуя большего, мягко разведя мне ноги. Я рассмеялась и, взяв его за руку, посмотрела внимательно в глаза. «Похоже, момент истины настал».

– Любимый, у нас будет ребёнок.

И тут произошло, то, что я вообще никак не ожидала, он отстранился, сразу изменившись в лице, а через миг размахнулся и ударил меня по щеке, да с такой силы, что я чуть не потеряла голову, услышав звон в ушах.

– Шлюха! Мерзкая бл*дь! Кто он? – муж схватил меня за грудки и начал трясти. – Говори, или я разорву тебя на части прямо здесь и сейчас, выдрав твоего ублюдка голыми руками!

– Милослав… я люблю тебя.

– Говори! Я полностью обследовался после Тибета ещё год назад. После травмы не могу иметь детей. Тобгял исцелил мои ноги, но не всё, так как он не бог. С кем ты изменила мне?

У меня не шевелился язык. Я уже боялась не за себя, а за верного «Бульдога» Варина. И это молчание меня почти убило. У Милослава случился приступ ярости, он начал бить меня без остановки. В какой–то миг мне показалось, что я умру прямо тут на нашей постели, заливая её кровью из носа. Я уже не могла вздохнуть, его кулаки избивали меня, как грушу. И когда я почувствовала, как ломается одно из моих рёбер, увидела сквозь пелену, влетающего Варина. Он схватил мужа за плечи и отбросил в стену. Тот ударился головой и упал на пол. Я не могла ни говорить, ни толком дышать. Варин аккуратно взял меня на руки и вынес из комнаты, пронёс мимо Ромина, который увидев то месиво, что было вместо меня, подхватил из рук друга и побежал во двор, Варин за ним, после вывез Мерс босса из гаража, и Ромин, уложив меня на заднее сиденье, прыгнул в пассажирское кресло.

Варин помчался к нашему семейному врачу.

– За что? – пробасил он, обращаясь ко мне, глядя в зеркало заднего вида.

– Милослав не может иметь детей, – процедила я, держась за бок, с треснутым ребром.

– Ты сказала ему, что беременна?

– Откуда ты знаешь?

– Мне снился этот сон всегда, когда мы летали в Тибет.

– Какой?

– Наш сын будет монахом, и жить там как Тобгял.

– Чей сын? – наконец Ромин подал голос.

– Мой с Радой.

Его глаза полезли на лоб.

– Вы? Вы?

– Не заикайся, мы переспали впервые в прошлой поездке, и Рада сразу зачала, судя по всему.

Ромин нервно закурил.

– Выбрось.

– Чего?

– Раде нельзя дышать дымом.

– Так она после таких побоев может скинуть ребёнка, – он открыл окно и выбросил сигарету.

– Не скинет, он родится. Сейчас она останется у их врача. Он подлечит её, и мы улетим в Тибет. Наш мир там.

Я молчала, превозмогая боль во всём теле.

– Ты с нами?

– Да, но… а как же твоя Ленка?

– Просто скидывал с ней пар. Раду я люблю уже очень давно.

Мы подъехали к дому врача. Варин набрал его.

– Ян Васильевич?

– Да, слушаю вас.

– Это Варин и Ромин, мы привезли Раду Валерьевну, чтобы вы подлечили её.

– А что с ней? – в голосе врача послышалось беспокойство.

– Это не телефонный разговор, откройте ворота и мы въедем.

Мы въехали во двор, здесь также красиво, как и во всех элитных домах этого района богатеев. Я была тут не раз, но сейчас меня не могло что–то радовать: я задыхалась от боли, боясь даже вдохнуть. Варин аккуратно вытащил меня из машины и понёс к входу. Врач, когда увидел всё у себя в мониторе, выскочил, как ошпаренный.

– Что с Радой Валерьевной? Автокатастрофа?

– Её избил муж и… она беременна.

– Несите в мой кабинет, скорее, – он побежал впереди, открывая двери перед нами. Варин занёс меня и осторожно уложил на кушетку.

– Выйдите.

Парни вышли и направились во двор, нервно топчась под деревьями, ожидая выхода врача.

Он осмотрел меня, прошёл синяки и ссадины антисептиком, от которого я поморщилась.

– Всё это заживёт быстро, я буду накладывать дважды в день повязки со «спасателем», главное, плод не пострадал, а вот с ребром вам придётся либо лечь в стационар на пару месяцев, либо остаться у меня.

– Я останусь и за всё заплачу.

– Я так понимаю, после того, что произошло, вы не хотите, чтобы Милослав Георгиевич знал, где вы?

Я кивнула.

– Ладно, тогда отдыхайте. Я напишу все, что надо купить вашим охранникам и передам им привезти ваши вещи на это время.

Он передал всё парням и те сразу отправились в аптеку, а после домой к Милославу. Варин настороженно зашёл, но одно то, что их пропустили на проходной, говорило о том, что насчёт них ещё не поступало никаких приказаний.

– Босса забрали на скорой.

– Что случилось? – Варин сделал вид, что ничего не знает.

Его нашли без сознания на полу в спальне, с огромной шишкой на затылке. И ещё Рады Валерьевны нигде нет.

– А вы разве не видели когда она уехала?

– Нет, мы сегодня кроме вас, уехавших ещё утром на Мерсе босса, никого не видели.

– Ясно, наверное, шопится.

Охранники на проходной кивнули и занялись своими делами. Варин и Ромин облегчённо вздохнули и прошли в комнату хозяйки, где быстро собрали необходимые вещи.

Через час они уже были у врача.

Милослав не находил себе места в поисках жены, у врача сразу побывал, как сам вернулся из больницы, но тот клятвенно заверил, что не видел Рады Валерьевны. Ромин и Варин тоже помалкивали.

– Как вы могли отпустить её куда–то одну? Вы же личная охрана жены.

– Простите, мы в тот день впервые пропустили хозяйку.

Милослав не понимал, куда она могла пойти, избитая до полусмерти. За этот месяц побывал в её бывшем доме, у родителей, сестры, друзей, во всех больницах и даже в Тибет слетал, нанял частного детектива и каждый день получал пустой отчёт. Рада как воду канула. Тобгял внимательно выслушал Милослава.

– Ты дурак.

– Почему? За то, что избил её? Я не контролировал себя. Она изменила мне!

– Ты всё равно бездетный, а этот ребёнок предначертан. Он станет главным монахом после меня. Его судьба здесь. Рада – сосуд, и не смогла бы противостоять судьбе.

– Я обычный земной мужчина и не смог с собой совладать, когда узнал, что она беременна. Где она? Ты же всё знаешь.

– Не всё. Знаю только то, что ты очень не скоро её теперь увидишь. Уезжай домой и займись своими делами. Оставь пока Раду в покое. Ей надо спокойно родить.

– Я не могу! Она моя жена.

Тобгял, ничего больше не сказав, ушёл в монастырь. Милослав уже знал, что если монах замолчал, то он больше ничего из него не вытянет. В итоге так и уехал, не солоно хлебавши.

Прошёл ещё месяц.

Я полностью восстановилась и собралась в Тибет. Парни полетели со мной обычным самолётом, так как на частном лететь нельзя было, Милослав бы сразу узнал об этом.

На этот раз нас привёл в Тибет густой туман. «Он, похоже, сопровождает все неприятности моей жизни». Я куталась в полушубок от сильного порыва ветра. Мне нравилась эта горная местность, но муссоны сильно напрягали.

Я не смогла простить всего этого Варину и больше его не подпустила к себе ни на шаг, предпочитая общество Ромина. Он тоже понимал моё состояние и, по своему, жалел. Я ни разу не заметила в его участливом взгляде тени упрёка и это меня поддерживало. Варин сильно страдал, но не настаивал, обходя меня десятой стороной. Он ходил по горам за нами, вздрагивая каждый раз, когда я оступалась, но Ромин успевал подхватить. Я, по–прежнему, ходила по всем монастырям, даже самым дальним, молилась и помогала монахам в украшении живыми цветами божественных статуй. А когда дул невероятно сильный ветер, грозящий сдуть меня с горы, опиралась на крепкую руку Ромина. С Тобгялом мы общались редко, особенно после того как он назвал меня просто сосудом. Я обиделась. «Значит, то я сама избранная богов, а то просто сосуд для рождения будущего монаха». Сначала нашего брака с Милославом я хотела ребёнка – совместного, но это дитя, который бился у меня под сердцем, не могла полюбить. Я сильно винила себя и пыталась вымолить у богов прощения. Иногда слёзы мешали петь мантры, заливаясь в рот. Ромин всегда стоял сзади и безмолвно наблюдал за мной. С Варином он тоже совсем перестал общаться, и это казалось необычным, так как раньше они были не разлей вода. Однажды Ромин проходя мимо него, толкнул в плечо как врага. Варин, в непонимании схватил его за грудки, сверля суровым взглядом.

– Ты угробил её семейную жизнь, – злобно процедил Ромин. Варин отпустил его и ударил кулаком в стену, разбив костяшки в кровь.

Вскоре мой живот уже начал мешать подъёмам, и я ограничилась прогулками вокруг озера. Разговаривать ни с кем не хотелось, поэтому чаще отмалчивалась, вспоминая тёплые часы, проведённые с Милославом. Да, он сильно тогда меня избил, глаза и губы распухли, ребро треснуло, так не бьют любимую жену или беременную женщину, но я давно уже простила его, зная, ещё до брака, что такие гневные вспышки были в его характере. Ведь он, когда–то предупреждал: «Изменишь с кем–то из них, убью», – что я и сделала, изменила с его правой рукой. Он мог меня, и убить, а потом всё замять за большие деньги, да, в принципе, убийство за измену жены в порыве ревности, думаю, суд и так бы ему простил. Я сама не могу себя простить. Если муж бездетен, значит, такая моя судьба и мне не дано иметь детей, а дано водить паломников по святым местам и радоваться их улучшению, исцелению. Я готова на такую миссию: «Господи, только помоги, вымолить прощения у Милослава когда рожу. Я покормлю его полгода или год и отдам Тобгялу. Так хотят боги, значит, так и должно быть».

Милослав носился по городу на своём Мерсе, который Варин и Ромин бросили в аэропорту, и его нашла полиция и привезла домой. «Где же эта сука? Уверен, что её прячет Тобгял. Найду, убью, надо было сразу убить, выбить из неё этого ублюдка, но кто же из охранников меня вырубил? Ромин или Варин? Чей это ребёнок? Или эта бл*дь спала с обоими? А может, было, трио? И один е*ал её в рот, а другой во влагалище? Я оторву обоим члены и засуну ей туда, куда она их принимала, а потом и её сброшу с горы, с тех святых мест, которые позволили этому случиться. Божественная девочка! Дешёвая бл*дь», – он разбил Мерс, врезавшись в ограждение на мосту, сработали подушки безопасности, и на удивление, на этот раз отделался легкими ссадинами и царапинами. Георг Эдуардович опять бросил все дела и приехал к нему в клинику, когда тот отлеживался от небольшой аварии.

– Сын, зачем ты так?

– Я ненавижу её.

– Слава богу, что на этот раз ты остался жив и не пострадал.

– Она тварь, шлюха.

– Расскажи, что случилось? Твои охранники либо ничего толком не знают, либо отмалчиваются.

– Помнишь, я рассказывал тебе, что та авария сделала меня не только инвалидом, но и оставила бездетным?

– Помню.

– Так вот перед тем, как эта бл*дь исчезла, она сообщила мне о беременности.

Отец напрягся.

– И я избил её. Я не мог контролировать себя и бил куда попало. Она заливалась кровью, но молчала. Потом меня кто–то вырубил, и я так и не узнал кто. И её не нашёл, – Милослав внимательно посмотрел на отца, пытаясь найти в его глазах осуждение.

– Я не осуждаю тебя, сын, но и не одобряю твоих действий. Ты бы мог в порыве ревности убить её, а потом мы бы долго разгребали всё это дерьмо, и твои акции полностью бы упали.

– Насрать! На всё насрать! Я даже не знаю с кем из них она е*алась!

– Ты имеешь в виду Варина и Ромина?

– Да, этих ублюдков!

– Какое это уже имеет значение? Они всегда тёрлись около неё, как кобели вокруг суки. Ты же это и сам видел. Надо было сразу их уволить и заменить.

– Я не мог, они же всегда были верными моими псами. Кто? – он схватился за виски, голова начала болеть. Георг Эдуардович подал аспирин и стакан воды.

– Выпей.

– Я хочу убить её.

– Ты уверен? – пытливый взгляд отца заполз ему в душу. И он неожиданно выпустил слезу. Георг Эдуардович это заметил и сощурился. – Или всё же нет?

– Нет, твою мать, я люблю её, люблю так, что это чувство пожирает меня. Не могу работать, не хочу не одну бабу, не могу жить. Помоги найти её. Мой частный детектив ничего не нарыл. Я его уже уволил.

– Мои – найдут, но сможешь ли ты совладать со своей ревностью, если узнаешь, что она уже с другим, с кем–то из них.

– Нет, убью.

– Тогда я не хочу в этом тебе помогать. Греби сам, – отец отвернулся, чтобы выйти.

– Стой, помоги, обещаю тебе, что не убью их, может, только разобью морду твари, который е*ёт её.

– Хорошо, можешь хоть до полусмерти избить соперника, только не убивай, нам не нужны такие проблемы. Если ты это сделаешь, будешь всё выгребать сам, я и пальцем не пошевелю, чтобы спасти твои акции.

Милослав кивнул и сжал подлокотники больничной койки так, что костяшки пальцев побелели.

– И кстати, твой Мерс восстановлению не подлежит, как и тогда та Ауди. Я сразу купил тебе новую, такую же, пока ты был в коме.

– Знаю, спасибо, парни сказали.

Тибет.

Наступил девятый месяц и мне уже скоро рожать. Стоял туман. «Опять этот бл*дский туман». Я смотрела на водную гладь мёртвого озера и старалась медитировать. Ромин стоял рядом.

– Рада… – голос Варина нарушил тишину. Я вздрогнула и оглянулась.

– Зачем ты здесь?

– Я всегда вокруг тебя, только стараюсь близко не подходить, чтобы не раздражать.

– Правильно, и не подходи ко мне.

– Ты простишь меня когда–нибудь?

– Нет. Ты уничтожил мой брак. Я люблю Милослава, а теперь моя жизнь не имеет смысла.

– У тебя скоро родится наш сын, и он станет смыслом твоей жизни.

– Это твой сын и… он нужен Тобгялу.

– А тебе?

– Мне нет.

– Как ты можешь? Это же грех так даже говорить. Может, ты ещё его и бросить собираешься? – всегда такой мягкий голос Варина обрёл жёсткие нотки. Я удивленно приподняла бровь.

– Это не твоё дело, что я собираюсь делать.

– Как это не моё? – он внезапно подошёл и, схватив меня за плечи, приблизив лицо. – Это наш сын! И ты будешь его кормить и воспитывать. Я не позволю тебе бросить нашего ребёнка. Ромин напрягся и попытался оттащить его от меня, но Варин оттолкнул, будучи всегда сильнее.

– Не лезь, нам надо поговорить. Я не причиню ей вреда.

Ромин отошёл, продолжая наблюдать за нами.

– Да пошёл ты, – я дёрнулась и, размахнувшись, хотела ударить его, но он перехватил мою руку и сильно сдавил в запястье. – Отпусти, тупой увалень.

– Когда ты трахалась со мной, не считала меня тупым, а от моего языка орала от удовольствия.

– Заткнись.

Он другой рукой взял меня за щёки.

– Не смей так разговаривать со мной. Я влюблён в добрую, покорную и божественную девочку, а не в злобную стерву.

– Да? Тогда не обольщайся, ты сделал меня такой. Я тогда была сильно уставшей и спала. Ты просто воспользовался ситуацией.

Варин отпустил меня и отвернулся. У меня всё кипело внутри и вдруг живот пронзило такой болью, что я согнулась.

– А – а – а.

Варин и Ромин подскочили.

– Рада! Что?

– Началось?

От боли я не смогла выдавить ни слова и только кивнула. Варин подхватил меня на руки, и побежал в монастырь. Ромин понёсся за нами. Тобгял уже, как будто поджидал нас и вышел навстречу.

– Несите её в мою келью, я уже всё там приготовил. Ромин останется снаружи, а ты будешь мне помогать.

– Мы не отправим Раду в больницу? – глаза парней округлились, как тарелки.

– Нет, я сам приму роды, тем более, её нельзя уже везти вниз по горам и погода портится.

Они внесли меня в келью и уложили на белоснежную постель, где рядом уже стояли на табуретах чаши с водой и лежали кучи чистых тряпок.

Я испуганно посмотрела на них. Тобгял вошёл. Ромин выскочил. Варин позеленел, понимая, что ему предстоит.

– Не трясись, как девка, не тебе рожать, помоги обнажить ей низ.

Вскоре я орала, как ненормальная, а Тобгял и Варин занимались появлением на свет будущего монаха.

– Тужься, уже показалась головка.

– А – а – а.

– Не ори, ты теряешь силы.

Я напряглась из последних сил и вскоре мы услышали плач младенца. Мне сразу стало легче. Тобгял обмыл малыша и замотал в пеленку.

– Оголи ей грудь.

Варин дрожащими руками сделал это, с тревогой наблюдая за моим лицом.

Монах поднёс малыша, и он сразу засосал сосок.

– Мой сын…

– Да, как ты его хочешь назвать?

– Дайте вы имя, ваше правильное для этих мест.

– Тогда нарекаю тебя Бадара, что переводится, как благой. И пусть ты принесёшь в нашу долину благость.

Прошёл год.

Детективы Георга Эдуардовича быстро нашли Радмилу, но он решил обмануть сына, пока она не родит и сказал, что поиски тщетны. Милослав был разочарован. Один из детективов под видом туриста в Тибете попросил выделить ему гида для похода на гору с монастырями и священное озеро. Ему дали как раз Раду с её охранниками. Он внимательно наблюдал за ней и сделал вывод, что любовных отношений у неё ни с кем из них нет, это и передал боссу по приезду, включая их фото, снятые скрытой камерой.

Милослав ударился в бокс и избивал грушу в тренажерном зале, выбрасывая агрессию.

Гарик сто раз пытался вытащить его в бар, но тот наотрез отказывался.

– Давай баб снимем, развеешься.

– Не хочу.

– Ну что ты, как баран, упёрся рогом? А если ты никогда уже не найдёшь её?

– Найду и вы*бу.

– Милослав, согласен, но это будет ещё неизвестно когда, а бабы есть всегда желающие тебя здесь и сейчас.

– Отстань.

– Бл*дь, я о тебе забочусь, дай хоть в рот кому–то.

– Ладно, задолбал, уговорил, поехали.

Они приехали на его Ауди (у него по–прежнему две машины) в ночной клуб, заказали дважды по Текиле и, выпив, сняли развязных девок. Те пытались им понравиться как могли. Милослав прошептал одной на ухо:

– Идём в туалет.

Девушка кивнула и они пошли. Он завёл её в женский, закрыл дверь изнутри, дав понять очереди, чтобы те подождали, и сразу достал член.

– Высосешь из меня всю злость, хорошо заработаешь.

Она опустилась на корточки и засосала. Девка так старалась, что Милослав на миг забыл о Радмиле. Он схватил её за затылок и затрахал ей рот так, что та уже и сама испугалась, вытаращив глаза.

– Облизывай, сука… – хрипел, заливая спермой её лицо, попадая в густо накрашенные глаза. Девушка вытянула язык и облизала пухлые перекаченные губы.

Милослав заправился и швырнул купюру.

– Свободна.

– Я могу ещё удовлетворить тебя по–другому, в какой–то гостинице.

– Пошла вон, иначе разорву твой рот на части. Мне по–другому от бл*дей ничего не надо, – открыл дверь, бахнув о стену, и вышел.

Девушка, быстро вытерлась влажными салфетками и поскакала заказывать выпивку.

Гарика лихо обслужила вторая – только в мужском туалете, и парни поехали домой.

– Ты завтра придёшь в офис?

– Нет, устал от всего, поеду в Тибет.

– Зачем?

– Отмаливать грехи, – огрызнулся Милослав и подвёз друга домой, а сам поехал к себе спать. На следующий день вылетел на семейном частном самолёте, взяв с собой двух новых охранников.

Тибет.

– Рада, может, пора уже подпустить к себе Варина? – Тобгял участливо погладил меня по голове.

– Как ты можешь такое говорить? Я всё ещё замужем за Милославом.

– Понимаю, но ты молода и тебе нужен секс, а он облизывается вокруг тебя, как голодный зверь, ни на кого другого не глядя.

– Я не люблю его и не хочу.

– Однако когда вы зачали Бадару, хотела и даже очень.

– Откуда ты знаешь? – удивлённо уставилась на него.

Тобгял пожал плечами.

– Ты следил за мной?

– Случайно.

– Ясно, и как? Сам не кончил от увиденного.

– Рада…

– Что? Ты первый начал.

– Я – монах, и никогда не нуждался в этом, а ты – не монашка, и тебе пора бы уже вспомнить, что ты не только мать, но и женщина.

– Варин лишил меня всего, даже любимой собаки, которую смотрит мама. У меня теперь нет ничего и никого, кого я любила.

– У тебя есть Бадара.

– Перестань, ты знаешь мой ответ, и своё решение я не поменяю. Ему исполнился ровно год. Я честно покормила этого ребёнка всё это время. На этом всё, можешь забрать его себе, а я уезжаю. Хочу увидеть Розочку.

– Как скажешь, – склонил голову и вышел во двор, где Варин гулял с сыном.

– Рада хочет уехать.

– Она всё же решила бросить сына?

– Да.

– Я не дам ей этого сделать, – прорычал, как медведь, и, передав ему руку малыша, пошёл широким шагом в келью Рады. Ромин, заметив его напряжённую фигуру, направился за ним. Варин распахнул дверь и влетел, как вихрь.

Я молча оглядела его.

– Ты не бросишь нас.

– Мы уже это обсуждали. Я уезжаю, а ты можешь оставаться с Бадарой и Тобгялом.

Варин ринулся на меня, я отступила, увидев на его лице такое же выражение, как и перед родами, когда он угрожал мне.

– Не подходи…

Но он прижал меня к стене, так что я не смогла даже двинуться. Его грубые руки уже задрали моё шерстяное платье, а пальцы больно сжали лобок.

– Ромин! Помоги! – закричала я и зажмурилась. Он успел вовремя и, оттолкнув друга, ударил кулаком ему в челюсть. Тот сразу дал в ответ, и завязалась драка, грозящая быстро стать кровавым месивом.

Я и сама перепугалась, понимая, что Варину изнасиловать меня совсем не составляет труда. Их кулаки мутузили друг друга: кровь брызнула из носов обоих соперников. Я выбежала в поисках помощи, но в коридоре никого не было. Побежала во двор и встала, как вкопанная, увидев Милослава.

Наши глаза встретились. Его серые, становящиеся тёмными при виде меня и мои – зелёные. Я невольно пробежалась по нему взглядом: белоснежный идеальный костюм и чёрные туфли очень выделялись на фоне снежных гор, хотя сейчас была середина весны. «Всё–таки нашёл нас и у него, как обычно, вышколенный внешний вид, которым он меня и в первую нашу встречу очаровал».

– Поехали домой, – любимый голос залез в душу, как змея, но я по какой–то причине решила вспылить.

– Я – я же шлюха. Зачем ты приехал? – однако, несмотря на внешнюю браваду, мой голос дрогнул.

Он это заметил и продолжил наступать.

– Тобгял мне всё рассказал, ты переспала с Варином один раз, вернее одну ночь. Я прощаю тебя, но этого ребёнка никогда не приму.

– Он останется здесь. Это его судьба.

Милослав быстрым шагом подошёл ко мне и, не дав опомниться, засосал губы, жёстко, требовательно, грубо. Я мгновенно начала таять, как оплывшая свеча, и трястись, как нимфоманка. Его лицо отодвинулось на несколько сантиметров, любимые глаза пожирали убийственным взглядом.

– Я любила и люблю только тебя, – прошептала, чувствуя, что ноги подкашиваются.

– Я буду трахать тебя так, что ты взвоешь от усталости.

– Согласна.

Он подхватил меня на руки и поднёс к скамье, стоящей под одним из красных навесов, молниеносным движением поднял платье, порвал тонкие ажурные трусы и, совершенно не думая, что это монастырский двор, достал уже полностью стоящий член и, присев сам, усадил меня на себя. Мы плавно вошли друг в друга, и я застонала, когда эти яростные толчки начали добивать меня почти до матки.

В это время с одной стороны двора вышел Тобгял с сыном на руках, а с другой – Варин и Ромин, избитые друг другом, как два кровавых мешка.

– Похоже, этим двоим наплевать, что они находятся в стенах монастыря.

Ромин медленно перевёл взгляд на Тобгяла, слушая наши стоны, и пошёл по направлению к нему, стараясь побыстрее уйти. Варин же не мог оторвать от нас взгляда, и я сквозь возбуждающую до предела пелену видела его ненависть. Варина, будто приковало к нам. Его мозг отказался повиноваться.

– Варин, идём, – крикнул Тобгял, но он стоял, не шелохнувшись. «Я хочу ещё хоть раз услышать её стоны, как она кончает, пусть уже и не со мной».

Я вскрикнула, Милослав захрипел и мы взорвались. Варин в этот момент вышел со двора с мертвенно бледным лицом. «Она любит только его. Меня она никогда не простит и не примет. Я для неё никто. Ей не нужен наш сын. Она не божественная девочка. Она – бл*дь, стерва, такая же, как и все бабы», – он вошёл в свою келью, достал нож и вернулся во двор. Тобгял видел, как он идёт обратно и в глубине души понимал, что сейчас произойдёт, но задерживать его не стал.

– Это судьба, малыш, – прошептал в темечко Бадара и пошёл к себе. – Ромин, не вздумай вмешиваться.

– А что он хочет сделать? Вы знаете?

– Это его судьба, не лезь, не нарушай волю богов.

Ромин взволнованно выскочил за ним обратно во двор.

Милослав заметил идущего к ним Варина с каменным выражением лица и ножом в правой руке.

– Что сволочь, ещё смеешь угрожать мне? – процедил и сплюнул.

Я, увидев нож, вскрикнула, схватившись за рот.

– Уйди в монастырь.

– Нет! Любимый, – кинулась между ними, и Варин занёс нож. Милослав успел быстро среагировать и оттолкнуть меня. Я упала на землю, хватаясь за порезанную руку, царапина оказалась глубокой от плеча до локтя, выступила кровь и закапала в траву, но я сейчас ничего не соображала, глядя, как муж дерётся с Варином. Оба соперника очень сильны и натренированы, никто не уступал друг другу, несмотря на грузность Варина, Милослав дрался, как лев, хотя тот умудрился несколько раз его ранить. Они кружась, вырвались со двора и сами того не сознавая как, оказались на краю перед пропастью. Я выбежала за ними, боясь даже дышать. Ромин схватил меня за руку. Драка набирала максимальные обороты, они рычали, как звери, оттягивая ладонями под подбородок, лица друг друга. А что произошло дальше, никто из нас так сразу толком и не понял. Варин неожиданно отступил и, подбежав к пропасти, шагнул в неё. Всё стихло. Я устало опустилась на землю. Ромин стоял рядом. Милослав, пошатываясь, подошёл ко мне и, упав на колени, крепко обняв, прижал к груди.

– Прости меня, я ненавижу себя, за то, что так избил тебя. Вернись, я не могу жить без тебя.

Я разревелась.

Ромин оторвал часть своей рубашки и, подсев к нам, стал вытирать кровь с моей руки.

Милослав пытливо взглянул на него. Их глаза встретились.

– Я никогда даже и не думал о ней, как о женщине. Она любит вас и она ваша – жена.

– Ладно, ты прощён, можешь вернуться с нами домой.

– Я хочу остаться здесь и растить Бадару.

Тут мы оба впялились на Ромина.

– А что? Эти места стали мне дороги, а сын Варина мне, как родной, так как мы были друзьями. Рада, вы позволите мне воспитывать его вместе с Тобгялом?

Я кивнула, зарывшись носом в шею мужа, умопомрачительно пахнущую дорогим парфюмом.

Мы переночевали в монастыре. Я выпросила у мужа чек на содержание ребёнка на первое время, обещав, что отработаю следующей поездкой сюда с новой группой. Тобгял заверил, что будет растить Бадара как сына.

– Я буду часто приезжать.

– Знаю, ты уже никогда не уйдёшь от судьбы – привозить паломников.

На следующий день мы распрощались со всеми и улетели.

Милослав старался ни о чём меня не спрашивать, но однажды я сама всё рассказала, как это произошло.

– Я бы убил его, если б он сам не закончил свою жизнь самоубийством.

– Странно, что судья так долго всё мурыжил.

– Это его работа, но зато, всё это теперь позади, и мы будем счастливы.

– Ты не жалеешь, что пришлось оставить Бадара?

– Нет, Тибет и Тобгял это его судьба. Я не смогла бы вырастить из него монаха и его преемника.

Милослав обнял меня.

– Никогда больше не изменяй мне.

– Никогда, мне нужен только ты.

Прошёл год, и мы вдвоём приехали в Тибет, хотя на протяжении этого года я бывала там раз в несколько месяцев с группами паломников, и заходила к Тобгялу с сыном. Глядя на него, казалось, что малыш счастлив, находясь постоянно в окружении мужчин. Он смеялся и даже уже пел первые лёгкие мантры. Меня это умиляло, но я так не смогла его полностью принять как своего сына. Да, я любила его, но как–то по иному, будто это недосягаемый ангел, которого мне дано было просто родить. Мы с Милославом окунулись в священное озеро и выскочили, клацая зубами, прошли несколько монастырей. Я молилась вместе с группой, а муж восхищённо за мной наблюдал, любя ночью в келье монастыря Тобгяла, как безумный, не в состоянии насладиться нашим слиянием.

– Я никогда не перестану тебя хотеть.

– А я тебя.

Я встала на колени и взяла в рот член, обожая такие моменты, когда он возвышался надо мной, как властелин, но я всё равно имела в такие моменты над ним маленькую женскую власть.

Утром нас разбудили громкие вопли:

– Пожар!

– Горит часть монастыря, где Тобгял с Бадаром.

Мы, на ходу одеваясь, выскочили. Я носилась вокруг разволновавшихся монахов, подавая вёдра с колодезной водой. Пламя охватило всю часть монастыря, полыхая над крышей. Не Тобгяла, не Бадара, не Ромина нигде во дворе не было, и я разволновалась так, что упала на колени и начала молиться. Милослав также подавал полные вёдра, но оглянувшись на меня, быстро снял рубашку, окунул в воду, набросил на голову и метнулся внутрь горящей пасти. Я, увидев это, чуть не лишилась чувств.

– Милослав! – мой отчаянный крик потонул во всеобщей панике. Мои глаза искали его в огне. Я хотела броситься за ним, и уже была близка к огненному входу, как меня перехватили крепкие руки. Я пыталась вырваться, бившись в истерике.

– Милослав!

– Радмила, Рада… – меня кто–то тряс, я напрягла зрение и увидела перед собой Ромина. – Почему ты здесь? Где Тобгял и Бадар?

– Он не разрешил мне пойти с ними. Сегодня ему надо было совершать какой–то огненный обряд. Успокойтесь. Тобгял знает всё и сказал перед тем, как они ушли, что всё будет хорошо и огонь посвятит Бадара в новую божественную силу.

Я снова перевела взгляд на огонь, который уже начал немного стихать от постоянного заливания. Моё сердце, казалось сейчас выскочит. Губы шептали:

– Любимый, где ты?

Вдруг все закричали, показывая пальцами на крышу. Я тоже подняла глаза и увидела там стоящих Тобгяла, и Бадара, держащего за руку Милослава.

Монахи сложили руки в молящуюся позу и запели мантры. Наша группа, тоже находящаяся сейчас здесь замерла, не понимая, что это значит. Я запела хвалебные мантры Белой Таре. Через какое–то время монахи принесли длинную лестницу и поставили к крыше. Тобгял взял малыша на руки и спустился, за ним и Милослав.

Я сразу бросилась обнимать мужа.

– Ты спас их!

– Скорее это твой сын спас меня.

– В смысле?

– Когда я уже понял, что задыхаюсь, передо мной появился он и подал руку. Я поверил ему и взял, а как оказался с ними на крыше, даже и объяснить не могу. Рада, твой сын, точно избранный Богами этого мира.

Тобгял поднял руки к небу.

– Бадар прошёл посвящение огнём!

Я обняла сына.

– Спасибо.

– Мама…

Впервые услышав это слово, меня накрыло так, что я разревелась, начав, как ненормальная его целовать.

– Прости… прости меня Бадара, сыночек мой, прости за всё.

– Мама… – он протянул крохотную ладошку к моей щеке и приложил, будто успокаивая. Меня обдало таким жаром, что все внутренности перевернулись. Я осознала прикосновение Богини через моего малыша. Это она всем руководит в моей жизни. Тара. Она научила меня многому. Она дала силы исправить те беды, что на нас навалились. Она исцелила мужа. Она дала это дитя. Она убила Варина. Она научила любить Сына.

– Мой сын, мой Бадара.

Тобгял улыбался. Наша группа молчала, широко вытаращив глаза. Монахи снова сложили на груди руки, а я запела: Ом Таре Туттаре Туре Мама Аю Пунья Джняня Пуштим Куру Сваха. Спустя несколько минут запели и они, и наша группа, и даже Милослав.

Эхо вторило нам и спустя некоторое время, когда мы завершили, всем показалось, как ещё долго слышится эта мантра в горах.