С древнейших времен человек, осажденный стихиями природы, подстерегаемый врагами, страдающий от социальной несправедливости, рисовал в своем воображении идеальный мир, где видел себя в безопасности, свободным и счастливым. В зависимости от времени, места и общественного положения картина этого мира оказывалась то сложной — со ступенями счастья и иерархией счастливцев, то упрощенной до «золотого века» «голого человека на голой земле».
С тех же древних времен воплощение мечты об идеальном мире почти всегда, если не всегда, связывалось с прямым или косвенным участием «Высших сил» (в самых разных обличиях). Но шли тысячелетия, а «Высшие силы» не приступали к сотворению нового мира. Утрачивая надежду, но не желая расставаться с ней, человек перенес идеальный мир за пределы своей «бренной» жизни, сделал его «иным», «потусторонним».
Для имущих и власть предержащих, которых в принципе устраивал мир сущий, «иной мир» был дополнительной наградой. «Высшие силы», в их глазах, были поистине достойны благодарного поклонения и покорного послушания. Недовольные строением «того» или этого мира по заблуждению или злому умыслу восставали против почитаемых «Высших сил». Как святотатцы, они заслуживали сурового наказания. Жрецы и духовенство — имущие и власть предержащие посредники между людьми и «Высшими силами» — учили верить именно в это. Определяемый ими искус для прохождения в «лучший мир» в конечном счете оказывался легче именно для имущих и власть предержащих.
Невыносимая «бренная» жизнь порабощенных и обездоленных в дни особой беспросветности вынуждала их к непокорности, вселяла страстное, отчаянное желание приблизиться к идеальному миру счастья и свободы еще на земле, облегчить себе доступ в «лучший мир». Возникали ереси и утопии. Бросался вызов «Высшим силам», но чаще речь шла об «истинном» толковании их «деяний» и «откровений», которые, как считали непокорные, скрывали, своекорыстно излагали и превратно толковали представители официальных государственных вероучений.
В 30-х годах XVII в. попытка утвердить «истинное» вероучение, создать соответствующее образцовое общество и проложить путь в «лучший мир» была предпринята в английской колонии Массачусетс на континенте Северной Америки. Тогда же в другой английской колонии — Мэриленд попытались искусственно сохранить старый мир, разрушавшийся в метрополии под натиском новых материальных и духовных сил.
О том, чем вызывались эти попытки, как осуществлялись и куда привели, рассказывает данная книга, подводя тем читателя к важнейшим истокам американской истории. Книга является законченным самостоятельным исследованием и одновременно продолжением первой книги под тем же названием с подзаголовком «Виргиния. Новый Плимут. 1606–1642»[1]. Вместе они посвящены изучению самого раннего этапа американской истории — истории английских колоний в Северной Америке от их основания до Английской революции 40-х годов XVII в.[2] Работая, автор все время помнил уроки и советы своего учителя профессора А. С. Ерусалимского, которому обязан очень многим и о котором неизменно хранит самую светлую и благодарную память.