У ночи длинная тень. Экстремальный роман

— А я сижу на траве и реву. Темно, страшно, роса выпала. А стучать не решаюсь. Но она потом сама вышла, впустила. Ох, уж эти старые девы, — с досадой сказала Таня. — Да ну их!

— Да... — Надя задумчиво глядит на избу. — Эту Леру терпеть! Хуже некуда. Да еще по шесть часов в день смычком водить. Вундеркиндик мой бедный!

— Черт! Легка на помине. Глянь, — Таня показала на дорогу.

На краю деревни возникла тетя Лера, все в том же сарафане и лечебных чулках. Она смахивала на Тараса Бульбу, только без усов, но зато в массивных очках с черной оправой.

—Ну, бегу заниматься. Вечером заходи. — Таня вскочила и, осторожно обойдя сзади тетю Леру, перебежками заспешила к своему дому. Немного погодя оттуда донеслись звуки скрипки.

Поднялась и Надя. Вытряхнула сор из стоптанных, старых тапочек, надела. Вечно бабушка пилит ее за помятую, кособокую обувь. Стала бродить у амбаров. Шишки так и давятся под ногами, хрустят, как капустные кочерыжки. Сухими шишками усеяна вся поляна. Прошла мимо вертолета. Тень длинная и крылатая распласталась по траве... А вот и лес. Знойно, смолисто. Как приятно идти по хвойному настилу, по хрустким шишкам! Нарочно покрепче нажимает она на них. Сосны смотрят на нее понимающе.

—А вот тетя Валерия живет в городе, на четвертом этаже, дорогое дерево, — Надя обернулась к мощной спелой сосне, с раздвоенным вверху стволом, с густой, как козий мех, хвоей. — Послушай, дерево, я расскажу тебе про чудачку нашу Валерию. Стало ей казаться, что соседи чересчур шумно двигают стулья. Тогда Лера купила войлока и в несколько слоев обила им свои стены, потолок и пол.

—Ну? — дерево недоверчиво качнуло ветвями.

—Верно. Но и этого мало. Знаешь, что еще она отмочила?

—Что?

—Наняла мастеров. За свой счет, чтобы у соседей прибили войлочные подушечки к ножкам стульев и всей мебели. Сосна, ты боишься ветра?

—Я? Что ты!

—А Лера боится. Даже летом не выносит сквозняка. Она ведь работает в музшколе вместе с моей тетей Верой. Всю зиму и часть осени Валерия является на работу в рейтузах, гольфах поверх рейтуз, валенках, ушанке, а на ушанку повязывает платок. Вся школа потешается. И в таком виде сидит в классе, занимается с учениками. Ну и духота в классе: окна и дверь она не открывает.

—Ха-ха-ха! Вот чудачка.

—А однажды был показательный концерт. Приехали гости. Педагоги на сцене дирижировали или аккомпанировали своим ученикам. А Валерия, как на грех, схватила насморк и в лечебных целях замотала чем-то нос. Объявляют ее номер. И вылезает Валерия на сцену в ушанке и с огромным кляпом на носу. Поклонилась публике и как ни в чем не бывало махает палочкой своим оркестрантам. Все чуть не лопнули со смеха.

—Чудно как-то, — вздохнула сосна.

Свечерело. Выпала роса, парной туман поплыл вдоль травы. Надя вышла за калитку. Кузнечиковый звон стоял и реял как будто всюду в мире, и хотелось плыть по этим звенящим волнам. Она пошла вдоль деревни. Толкнула Танину калитку.

Прыгнула навстречу хозяйская Джильда, стала лизаться, рыжая, с ласковой и страшной бульдожьей мордой, влажными глазами. Надя сунула ей карамельку и вошла в крохотную кухоньку, где тетя Лера хлопотала над керогазом. На ней были белые, до колен, панталоны и все те же лечебные чулки.

—А, заходи! — сказала она, помешивая кашу. — Гулять собираетесь?

Надя помедлила с ответом, не зная, что сказать.

—Надюша, вот что, — заговорила тетя Лера, — у вас есть лишняя раскладушка?

—Раскладушка?.. Кажется, есть.

—Принеси. Поставим ее сюда. Ноги, правда, под столом окажутся, ну ничего.

—Зачем?

—Таня поздно возвращается с гулянья, будит меня. Здесь и ей спать удобнее, и мне не слышно...

—Привет! — вышла из комнаты Таня.

Голубые джинсы плотно облегали ее ноги, свитер ворсисто поблескивал на ней. Вид — хоть куда!

— А сможешь ты тихонько влезть в окно? — спросила ее тетя Лера.

— Смогу, Валерия Федоровна, — Таня, безмятежно улыбаясь, взбивала пальцами пушистые волосы.

— Ну-ка, потренируйся сейчас, — сказала тетя Лера, — так, чтобы бесшумно... Дверь-то ночью будет заперта.

— Сейчас сделаем, Валерия Федоровна, — согласилась Таня.

— А потом к Наде зайдешь за раскладушкой, постелишь. И возвращаться чтобы к одиннадцати, не позднее. Я сейчас ложусь спать...

—Есть, Валерия Федоровна! - Голос у Тани звучал мягко, нежно.

—И гуляй, прошу тебя, недалеко, ну, там, против домов, в лес не ходи...

—Ладно, Валерия Федоровна.

Тетя Лера, прихватив кастрюльку с манной кашей, удалилась в дом.

Вовка притащил на плечах какую-то изломанную раскладуху, похожую на скелет птеродактиля. Подруги водрузили ее в узкой кухоньке. Втиснуть в собачью будку длинную раскладушку оказалось непросто. Верх допотопного ложа въехал на ступеньки, ведущие в комнату, остальная часть ушла под стол.

—А удобно, — заметила Надя, — ты как влезешь в окно, сразу оттуда в постель и ухнешь. Если на лету за стол не зацепишься. Так что целься лучше, когда сигать будешь.

—Парашютный спорт! — усмехнулась Таня. — Все рекорды побью.

Стемнело. Фонарики в руках пацанов вспыхивали и гасли. Незримые помуркивали гитары. Ребятня гуляла по деревне, парочки сидели на порогах амбаров... Таня с Надей ждали у калитки Вовку, побежавшего за фонариком.

— Не он ли свистит?

— Да нет, он свистит: фью-фью-фиу. А это — фью-ить, фьюить.

— Ой, — Таня вдруг хватается за грудь, ощупывает себя. — Бюстгальтер-то я не надела! Лифчик сняла купальный, а это забыла...

— Да чего ты, не видно же. Темно, — успокаивает Надя.

— Нет. Так идти я не могу. Не могу, и все, неловко.

— Ну так сбегай быстренько, надень.

— А Валерия-то? Она уже спит. Разве в окно влезть... Нет, загремлю.

— Не загремишь, — смеется Надя. — Парашютный спорт...

— Надь, ты легонькая, тоненькая, слазай. Он на стуле висит. Прямо как влезешь, два шага — и стул, только тихо, а?

—Ну ладно. Пошли.

Сиреневый куст в саду, чуть заденешь, брызжет росой. Надя цепляется пальцами за лобастые бревенчатые стены, хватается за подоконник. Открывает раму осторожно, чтобы не шуметь.

—Давай, давай! — подбадривает Таня внизу.

Упершись локтями в подоконник, Надя подтягивает ноги, переваливается вниз, в комнату.

—А-а! Кто там! — голос тети Леры звучит явно испуганно. — Кто это?!

Что-то белое, большое взметнулось около стены.

—Теть Лер, это я, Надя, не бойтесь.

—Ты зачем?

—За Таниным бюстгальтером.

Зажегся свет. Тетя Лера в широкой ночной сорочке стояла на полу у кровати... Надя выбралась во двор.

—Все нормально, пошли, — сказала она подруге. — Побежали!

Прыская от смеха, они понеслись по улочке. А там уже ждал их Вовка. Вместе с Вовкой прошли за амбары, оттуда — в лесок по тропе.

В лесу — темно совсем, тропка еле различима.

—Где это поют?

Таня остановилась, прислушалась. Из тьмы, со стороны поляны, доносилась песенка:

— И тут ему

Принцесса говорит:

А нужен мне не Петя и не Вася,

А нужен мне зеленый крокодил.

— Ой, как здорово! — Таня даже легонько подпрыгнула от радости. — Как мне это нравится! Пошли послушаем?

— Пошли, — пробасил Вовка и неумело обнял Таню за шею.

—Ты смотри не задуши ее, — сказала Надя. Вышли на поляну. Темнотища. Тени кустов. А вон

и очертание вертолета. Его длинное, смутное и хвостатое тело громоздится, словно туша кита. Кит с пробоиной в брюхе. Внизу, из какой-то щели, сочится желтый свет. Все трое подкрались, заглянули внутрь.

—Ух, как у них отлично! — прошептала Таня.

Уютное помещение, плюшевые кресла. Команда вместе с местными подростками сидела прямо на полу. Один из них играл на гитаре, остальные пели про крокодила.

—У-у-у... — по-волчьи завыла Надя.

—Во здорово, совсем как волк! — шепотом одобрила Таня.

—Ав-ав-в! — гавкнула Надя. — Мя-ау-у!.. Фр-р!..

—Похоже. Точь-в-точь! — сказала Таня. Вовка свистнул.

Из вертолета повысовывались лица, лучи фонариков разлиновали поляну. Девчонки и Вовка помчались с хохотом к тропе, спрятались за деревьями.

— Пойдем быстрей, на танцы опоздаем, — сказала Надя.

— А как темно-то, страшно! — Таня прижалась к Вовке.

— Ничего, с Вовкой не страшно. Надо спешить, а то у них скоро отбой...

— Ха-ха. Несчастные студенты, — сказал Вовка. — У нас скоро тоже практика будет, только не в лесу, а на заводе.

Они быстро зашагали в темноту. Блеснула вспышка. Все кругом на миг стало четким, как на фотографии.

—Ай! Что это, молния? — воскликнула Таня и чуть съежилась...

—Зарницы. — Вовка погладил ее по волосам.

Еще одна мигнула зарница. Резче запахло цветами, сеном, травами и еще чем-то особенным, ночным. Может, это запах зарниц? Надя изо всех сил втянула в себя этот резкий и безбрежно свежий воздух… Сердце замирало.

Ничего вокруг не было, кроме него! Ей показалось, что кузнечиковый звон – повсюду, он бьется о незримые стволы, раздается все гулче, звонче. Словно исходит из самой глубины ночи и сливается,

и – в то же время – слышно каждого кузнечика в отдельности. Один звенит бархатно, вкрадчиво. Другой, где-то рядом, гремит по-мальчишечьи ломко, с перебоями. Цык-цык-цык – и вдруг остановится, отдыхает. Затем опять: цык-цык-цык – и снова затихнет.

Искорки зеленые, ясные ползают, перемигиваются в стихии травы. Капель огоньков. Светляки. Ищут друг друга, сигналят, как звездочки космоса.

Навстречу - кто-то с фонариком. Фигура приближается. Вовка светит на дорогу, ей навстречу.

- Валерия Федоровна? – изумленный Танин голос. – Вы?!

Это и впрямь тетя Лера.

- Обыскалась вас, - отвечает тетя Лера, - как чувствовала, на танцы удерете…

- Но, Вале…

- Тихо!.. – шепчет тетя Лера. – Слышите? Кузнечики-то… А?.. Нет, вы только послушайте! Тот, слева, на терцию ниже этого. Упоительная ночь!.. Я и представить себе не могла! Хорошо, что вышла…

- Валерия Фе…

- Тихо, тихо! – поднимает палец тетя Лера. Голос у нее какой-то незнакомый, особенный. – Чувствуете? Необыкнове… необыкновенная ночь! – захлебывается она от избытка чувств. – Ах, какая ты, Танюша, бесчувственная! Это ощущать надо, ты же музыкант!.. Необыкновенная! Пойдемте купаться!

- Да… вроде вода холодновата, - осторожно возражает Вовка.

Купанье ночью с тетей Лерой кажется ему чем-то абсурдным.

- Нет, девочки, я решительно хочу купаться! – настаивает старая преподавательница. – Такая ночь!

Таня наводит на нее свой фонарик, вглядывается пристально.

- Темно. Утонем еще.

- Тогда отправимся в лагерь, где танцы, - неожиданно заявляет тетя Лера. – Махнем?

Это уже совсем странным кажется подругам. Они чуточку смущены.

- Танцы уже кончились, - говорит Надя. – Поздно уже.

Тетя Лера лихо заламывает на затылке панаму.

- Все равно, я танцевать хочу!

- Но политехи спят давно… - поясняет Надя.

- Какие такие «политехи»? Знать не хочу никаких политехов. Это что, гномы? – кипятится тетя Лера. – Вы что, в гномов верите? Айда на танцы.

- Ну, студенты это, - встревает и Вовка. – Спят они…

- А мы их разбудим! Ночь полна очарования. Волшебная ночь… Глядите, светляки! Идемте будить студентов!

- Неудобно, Валерия Фе…

- Уж лучше купаться…

Надя и Вовка почтительно берут Валерию Федоровну под руки, увлекают по тропочке вправо, к реке.

- Искупаться, правда, неплохо сейчас, - поддакивает Надя.

- Идемте, - соглашается тетя Лера. – Только давайте потушим фонарики, а то светляков распугаем.

Четыре легкие стройные фигуры спускаются темным холмом к реке. Гладь воды уже видится издали, отблескивает под звездным небом… Безостановочно звенят кругом цикады и всякие ночные кузнечики… Где-то за кромкою леса мигают зарницы. Ночь – не ночь, а густое, душистое зелье, настоянное на травах, сене и ягодах. Валерия Федоровна смеется, как девчонка.

Фитк снова замолк, и я выпала из той волшебной душистой ночи. Мы опять сидели в тесной оградке могилы, и я с сожалением подумала о девочке Наде, умершей так рано и похороненной здесь. Но у нее было так много эмоций, такие впечатления, такая волшебная ночь, которая и не снилась мне даже. У всех этих людей в жизни были горячие, сильные чувства и свой островок радости.

Я встала, и оглядела бесконечные ряды могил. Почти в каждой оградке было дерево. Здесь было много деревьев, и мне нравилось это кладбище. Фитк курил и смотрел куда-то вдаль прищуренным золотистым взглядом. В его зрачках отсвечивало золото листьев, взволнованно летящих над головой. Над ними пульсировал синий свод неба, едва живой. Ветер рвал на части одежду и выдувал вон душу. В дрожи листьев был трепет страсти и неутоленный жар… Жар, трепет, подспудный, страстный, потайной…

Фитк взял меня за руку и повел куда-то вдаль, в самый конец кладбища, который граничил с рощей. Там была последняя, свежая могила. Она была еще не огорожена.

- Как много молодых здесь похоронено, - сказала я.

- Да все мрут. Но в том конце еще не так много молодняка, - ответил Фитк. – А вот здесь, видишь тесные ряды, это молодняк девяностых – двухтысячных. Тут их как килек в бочке. А эта свеженькая две тысячи десятого года, вчера захоронили здесь девушку Анну. Хочешь посмотреть ее жизнь? Она – твоя ровесница.

- Ну, давай.

- Ну так слушай:

(тут я увидела двух молоденьких девушек за столиком какого-то кафе, они бурно выясняли отношения) :

- Сука это литературное слово! И ты есть она!!!! – сказала одна из них спокойным тоном, и, медленно подняв пластмассовый стаканчик с горячим кофе, метнула ее в подругу.

- Меткости тебе не хватает, ха-ха, - высокая шатенка холодно улыбнулась, вставая из-за столика, залитого темной дымящейся жижей. – Вкусный кофеек, лижи и наслаждайся.

Она повернулась на высоких каблуках, и быстро пошла через залу, упруго покачивая бедрами.

Люди за соседними столиками стали оглядываться на них. В кафе на четвертом этаже мегацентра «Калужский» было тесно, сновал народ с подносами, протискивались покупатели и просто любопытные, которым некуда было себя деть в этот дождливый летний день.

- Бабушка, а почему Космос не разогревается от такого количества звезд? – послышался детский голосок. Коренастая дама в плащевой ветровке тащила за руку мальчугана лет семи.

- Потому что там слишком холодно, - ответила она на ходу, - так холодно, что никаких звезд не хватит.

Девушка, швырнувшая кофе, пересела за соседний столик. Там был один свободный стул. Другой занимала дама в эффектной бежевой шляпе, оживленно болтающая по мобильнику.

- Тебе не кажется, что в современной кинематографии появился новый жанр: высокобюджетный трэш, - рассуждала дама, голос ее был глубокий, а слова выкатывались, словно спелые яблоки.

Шатенка, исчезая в толпе, оглянулась на подругу и дернула уголком рта.

«И зачем я с ней общаюсь?» - в который уже раз мелькнула мысль. – «Вот навязалась в подруги. А я тоже, хороша, нечего сказать. Иду на контакт со всякой, которая прицепляется ко мне. Всегда вот так. А потом отделываться приходится».

Лерка «прицепилась» к ней два года назад. Сначала Аню это развлекало. Помешанная на сексе Лерка, крепко сбитая брюнетка с длинными, до талии, густыми и жесткими волосами и широкими бедрами, казалась ей забавной. Кроме секса, Лерка циклилась на рок-группах, киноартистах, олигархах, а ее кумиром была Ксения Собчак. Она смотрела все передачи с «Блондинкой в шоколаде», не пропуская ни одну, и просто обожала «Дом-2».

У Лерки была любимая тетка, рыхлая семидесятипятилетняя бабка с кривыми отечными ногами, которую также клинило на сексе, эстраде, кино и Ксении. Никакая другая информация не укладывалась в ее голове. Лерка иногда к ней заваливалась на целый день, с бутылочкой хорошего вина и баночкой красной икры, и рассказывала о своих похождениях. Опытная тетка давала дельные советы, которые Лерка очень ценила. Наболтавшись в волю, они садились перед теликом. Тетка включала эротическое видео. Лерка в экстазе вскакивала с кресла и начинала извиваться и раскачиваться, глядя на экран, а тетка смеялась.

Поначалу, когда Лерка рассказывала про тетку, это очень забавляло Аню. Но потом стало надоедать. У тетки были четыре подруги, ее ровесницы, с тем же кругом интересов. Жизнь их промелькнула в сексуальных приключениях, в многочисленных замужествах и разводах, а нынешнее существование заключалось в бесконечных прогулках по парку, благо он был рядом с домом, и в смаковании своего прошлого да событий из жизни звезд эстрады, кино, и прочих знаменитостей. Бабки любили сериалы. Они много чего любили. Сыр дор-блю, красную икру, поликлинику, и молодого массажиста Андрюшу, который мял их дряблые телеса на массажном столе. Бабки были не бедные. Бывшие мужья и бой-френды оставили каждой из них небольшой капиталец, с которого они получали дивиденты.

Аня спустилась на первый этаж магазина и вошла в отдел «Для душа и души». Рассеянно покопалась на длинной зеркальной полке с шариками ароматических солей и флакончиками гелей да шампуней. Повертела в руках плетеную варежку-мочалку. Глянула на себя в зеркало. Светло каштановые кудри с золотистым отливам, коротко подстриженные, оттеняли ее загоревшее свежее личико с прозрачными зелеными глазами и пухлыми губками. Она выбрала самую жесткую мочалку, гель для душа с ароматом моря, и подошла к кассе. Рассчитываясь за покупки, рассеянно подумала: «А таких ведь очень много, как Лерка, и раньше их хватало, оказывается, хоть время было другое, а сейчас так вообще сплошь да рядом. Их формирует эта наша жизнь. И вообще, люди стали с какими-то плоскими душами, ничто их не трогает, мало что интересует».

От этой мысли ей стало грустно. Сама Аня интересовалась всем. Она была вроде любопытного котенка, который, увидев что-то новенькое, обязательно попробует это лапкой. Вот так и Лерку она «попробовала». Но если задеть репейник, он тут же прицепится. Так прицепится, что сразу и не оторвешь. Хотя, на самом деле первая пошла на контакт не она, а Лерка. Так обычно и случается с Аней. Лерка подвалила с каким-то суетным вопросом, Аня ответила, та подала малозначительную реплику, Аня, из вежливости, тоже, вот так, слово за слово, и познакомились. А Лерка все шла рядом, им было по пути, и говорила. Заболтались. А потом встретились как-то раз снова случайно. Оказалось, что живут в одном доме. Обменялись телефонами. Потом был праздник цветов в парке, Лерка позвонила и пригласила. Обычно Аня на такие штуки не ходит, но тут за компанию, да из любопытства. Потом эта подруга вытащила ее в Лужники на День пива. Ничего, даже прикольно, Аня потом захмелела от пива и от дискотеки. Новое ощущение понравилось. К ним «прикадрились» парни, отшила их, и вскоре заторопилась домой. А Лерка вместе с той компанией куда-то делась. Через пару дней она позвонила Ане и сказала, что было очень весело. В подробности не посвятила, да и неинтересно, и так все ясно.

Порой ее коробило от Леркиных откровений, и она старалась пропускать их мимо ушей. Лерку это задевало, и она в отместку «подкалывала» подругу. Аня не обращала внимания. Казалось, Лерку злило, что Аня другая, и подруга все чаще пускала в ход ядовитые словечки в ее адрес. Вот и сегодня так было, но Аня на сей раз парировала. Сказала ответную колкость. И не одну. Такое ей выдала! Лерка от неожиданности растерялась, а через минуту взорвалась. Вот это был взрыв – горячие брызги кофе, взлет пластикового стаканчика… Но она промахнулась.

Аня не могла понять, что их связывает, таких разных, что за странное притяжение держит их, заставляет общаться.

Она вышла на улицу, сияющую и свежую от дождя, и с удовольствием втянула в себя запах летнего вечера. И решительно вычеркнула из своей души Лерку. Напрочь. Навсегда. Так ей, по крайней мере, казалось.

Она шла среди людской толпы, такая тонкая, гибкая, и душу ее буквально распирало от всего случившегося, и от этого исходящего вечерней свежестью лета, наполненного шумами и красками мегаполиса. Вскоре дурацкая ссора с Леркой отошла на задворки ее ощущений. Сейчас ей было хорошо и уютно, она снова обрела гармонию с самой собой. Она чувствовала на себе мужские взгляды, и это ее немного раздражало. Не любила, когда на нее глазеют, пусть даже с восхищением. Легкий ветерок теребил ее короткие каштановые кудри и ласкал лицо, и она улыбнулась.

Возле лотка с бельем на углу улицы она остановилась и стала рассматривать майки, лифчики и трусики. Это были красивые и дешевые тряпки. Она купила красные стринги с черным кружевом и топик. Дешевого белья у нее было много, ей нравилось покупать его.

Соседний лоток с косметикой ее не заинтересовал – красилась она редко и совсем чуть-чуть, только губы, а маникюр игнорировала. Хотя лаки для ногтей у нее были – Леркины подарки. Та всегда дарила ей косметику, которая была не нужна.

«Вот ведь, у меня столько лишнего», - подумалось ей. - «Надо будет вынести все в подъезд – может, кому пригодится».

Она двинулась дальше, рассматривая попадающиеся по пути книжные развалы, ларьки с цветами, заглядывая в магазины. Потом зашла в кафе и заказала два шарика ванильного мороженного и кофе эспрессо.

Домой пришла уже под вечер. Включила компьютер. И обнаружила письмо в своей электронной почте. От интернет-знакомого. Он несколько дней назад забрел в ее «Мой мир», заглянул в ее фотоальбомы и блоги, оставил комментарии, а она в ответ отправила ему свои. Сейчас от него была новая весточка: «Меня всю жизнь пугали, но в тоже время, безумно притягивали умные женщины... И вот опять - это странное чувство…»

«Не люблю лесть», - написала она в ответ, и заглянула в его «Мир». Там в фотоальбомах были пейзажи, пальмы, пески, пирамиды, и много неба. Яркое сияющее море и он сам на пляже – загорелый крепкий мужчина лет сорока пяти. Из его блога она узнала лишь, что он москвич, живет в центре, 48 лет. В графе «семейное положение» пустота. Он ничего о себе не сообщил, кроме места жительства и возраста. А в графе «увлечения» написал: «Люблю путешествовать».

Впрочем, интернет-знакомых у нее было полно, она все вечера просиживала за компьютером и переписывалась, «гуляла» по чужим «Мирам», голосовала за фотки, «торчала» в «Ответах», играла в «Морской бой», словом, была интернет-зависима. Она прочно зависла в виртуале. В реал ее вытаскивала лишь Лерка.

Анины родители жили и работали в Канаде, денег ей высылали предостаточно, на жизнь хватало с лихвой, и она жила как хотела, ни о чем особенно не задумываясь. Учебу в институте она забросила, на работу устраиваться не было никакого желания, да и зачем?

Каждый день она общалась с родителями через Интернет, по скайпу, но все о себе врала. Чтобы они не беспокоились и чтобы не донимали нравоучениями. Голос мамы и папы доносился из микрофона так гулко и так близко, что казалось, будто они здесь, рядом. Они рассказывали о себе, расспрашивали, советовали, в общем, все как обычно.

Вот и сегодня, вдоволь наговорившись с мамой и папой, она «закрыла» скайп, и вошла в «Ответы». В разделе «Философия, Непознанное» наткнулась на интересную полемику. Молодой мужчина с ником Яспис и симпатичной фоткой заявлял:

« Мне нравится, когда на Меня клевещут, значит писания исполняются)) А вам нравится, когда писания исполняются?»

Аня удивилась, и задумалась. Она когда-то что-то читала на эту тему. О том, что никогда ничего не случается просто так. Мир устроен по системе бумеранга – что мы посылаем в пространство, то и получаем. Посылаем клевету, даже порой случайную, а потом неизвестно откуда получаем такое, что ой-ей-ей! А ведь она тоже врет родителям, что все тип-топ. Как бы не получить ответную ударную волну.

Но погружаться в раздумья она не стала, а принялась шарить по другим вопросам и ответам, попадались презабавные.

В одном месте всех отсылали на какой-то неведомый сайт, и она ради любопытства тоже туда отправилась.

Странный это был сайт. Странный и загадочный. Какие-то совершенно непредсказуемые фотографии и малопонятные подписи к ним. Невообразимое небо, которое словно засасывало в себя, как некая воронка, везде это небо, удивительно яркое, но разное. Аня не могла отвести глаз от этих всепоглощающих небес, они словно гипнотизировали ее. Заканчивался цикл фотографий приглашением прийти на какие-то лекции, и словами: «Не нужно ждать вдохновения, чтобы приступить к делу. Действие всегда предшествует вдохновению, а не наоборот.

Идеального времени не бывает. Не ждите. Время никогда не будет абсолютно подходящим.

Помните, есть только одно время - настоящее. Не ждите идеальных условий.

Идеальным ничто и никогда не будет.

Всегда существуют проблемы, препятствия и ситуации, далекие от совершенных. Но это ровным счетом ничего не значит.

Начинайте здесь и сейчас. С каждым предпринимаемым вами шагом вы будете становиться все более сильным...

Все, чего вы хотите, вполне достижимо. Вы должны мечтать о том, как исполнить свое желание, вместо того, чтобы сидеть

сложа руки и ждать, пока оно исполнится само.

Время мечтаний закончилось.

Единственный способ начать - это начать.

Путешествие в тысячу миль начинается с одного шага.

Первый шаг - самый трудный.

Чего бы вы ни желали, о чем бы вы ни мечтали, сделайте это! В дерзости есть и гений, и сила, и волшебство.

Единственное, что вам необходимо, - это быть открытым.

Откройте свой разум, чтобы видеть возможности.

Откройте сердце, чтобы распознать свои желания.

Откройте рот, чтобы попросить об этом.

Откройте руки, чтобы они вместили дары, которые вы получите.

И настал день, когда риск оставаться бутоном был тягостнее, нежели риск расцвести» …

От этих фраз она словно наэлектризовалась. И решила пойти туда во что бы то ни стало.

Она тут же скачала адрес, распечатала его и повесила на стену.

Уже начиналось утро, когда она почувствовала, что сейчас вывалится из компьютерного кресла и уснет. Не раздеваясь, она бухнулась в постель. И тут же провалилась в сон. Снилась невнятная круговерть, она летела в какую-то яму, но не вниз, а вверх, вылетела в туннель, через который вверглась в кипящее бурное небо…

Проснулась от гула. Было далеко за полдень. Сквозь распахнутое настежь окно в комнату врывался горячий солнечный воздух. За окном висела строительная люлька, в ней стоял парень с кистью в руке, и смотрел на нее с добродушной улыбкой. Обнаженный торс блестел от пота, джинсы были заляпаны краской, длинные светлые волосы завязаны в хвост.

- Водичкой не угостите? А то запарился весь, - сказал он, и бросил кисть в ведро.

- Прыгай сюда, кофейком угощу, - неожиданно для себя пробормотала Аня, не совсем еще отошедшая ото сна.

Парень шагнул на подоконник и спрыгнул в комнату.

- Простите, если разбудил. Антон. – Представился он. – А вас как звать?

- Аня, - отозвалась она, и потянулась, в полном замешательстве разглядывая парня. Он ей сразу понравился, еще там, за окном – крепкая шея, широкие плечи, мускулистая грудь, длинные ноги. Он тоже с интересом разглядывал ее, в серых глазах искрились смешинки.

- Вот вы какие, москвички, - произнес он.

- Какие? – спросила она.

- Раскрепощенные, - он сел на край постели. – И рисковые. Не боитесь.

- А сам-то откуда? – поинтересовалась она.

- С Азова.

- И давно здесь?

- Две недели.

- Гасторбайтер, значит, - произнесла она, и спустила с постели ноги.

Сонливость ее уже улетучилось. Какое-то шаловливо-радостное настроение овладело ей. Она вскочила, в голубых трусиках и майке, быстро накинула халатик, и пошла на кухню. Антон двинулся за ней.

- А ты заметил, что у нас с тобой есть кое-что общее? – сказала она. Почему-то, она сразу с ним стала на «ты», это вышло само собой. Ей было легко с этим парнем.

- Что же?

- Да кое-что в наших именах. Начинаются на «Ан». Антон, Аня.

- Точно! – воскликнул он. – Да ты не парься, я сам кофе сделаю. А может, лучше, чай?

- Чай лучше, - сказала она. – Вон в баночках на полке всякие чаи и все такое, - кивнув, сказала она, усаживаясь за стол. – Давно за мной никто не ухаживал.

- Ты что, одна живешь? – спросил он.

- Ну да. Так вышло.

- А где родичи?

- В Канаде трудятся.

- О-о! Круто, - сказал он, наливая в заварочный чайник кипяток.

- Ну, не так уж и круто. Они там тоже гастарбайтеры. Правда, уровнем повыше.

Он достал из подвесного шкафчика чашки, налил в них горячий чай, и сел напротив. На столе стояла ваза с мармеладом. Аня кивнула на нее:

- Бери.

- Спасибо, - улыбнулся он, при этом брови его приподнялись и опустились, густые, черные, с ложбинкой посередке. Аня глянула на него с интересом. Ей понравилась его мимика.

- А я тут недавно такую вещь слышал, - сказал Антон, нахмурясь. – Что население нашей страны сократилось на один миллион человек. Странно, правда?

- Ничего странного, я в инете смотрела, что на полтора даже, - сказала Аня. – А что ты хочешь? Кругом маньяки, катастрофы, убийства и самоубийства, наркота, теракты. И так во всем мире. Но это, между прочим, предупреждает демографический взрыв. Кстати. Палка о двух концах. Иначе наша планетка давно бы лопнула от перенаселения, - заключила она, и подула на свой чай.

- Да, выходит, все продумано, - произнес Антон.

- Неправильно продумано, - сказала Аня. – Продуманнее было бы, если б рождаемость сократилась, вместо всего этого.

- Согласен, - кивнул Антон. – но Богу виднее. А рождаемость сокращается, местами.

- Да, всему есть объяснение, и я даже знаю, какое, - сказала Аня.

- Я тоже знаю, - ответил Антон. – Тоже интересовался. Смысл жизни не давал покоя. Потом понял.

- Ну тогда не будем объяснять друг другу объяснение, ой как смешно сказала, - она прыснула.

Антон улыбнулся.

Они замолчали, прихлебывая чай. И поглядывая друг на друга. Глаза их встретились, и оба смутились отчего-то.

- А я тут в инете читала, - произнесла Аня, - про то, что на Земле время от времени происходит смена полюсов.

- Ну? – спросил Антон. – Прикольно.

- Ага, - продолжала она. - Так уже много раз случалось. От этого и динозавры загнулись. Не вынесли. Сейчас вот эти магнитные полюса ползут к экватору, поэтому магнитное поле слабеет и теряет защитные функции. Когда оно совсем ослабнет, ворвутся потоки космических частиц, заряженных, и уничтожат все живое на Земле. А до этого, когда поле все дальше будет слабеть и слабеть, люди не смогут летать в космос, мобильники у всех накроются, вся живность начнет мутировать, и так далее.

- Ну да? Вот фигня-то начнется!

- Уже началась, - резюмировала Аня. – На юге Атлантического океана поле уже на 10 процентов ослабло. И слабеет сейчас в ускоренном темпе. Так что глобальная катастрофа надвигается.

Ей захотелось напугать парня страшилками из инета. Но он никак не пугался. Поглядывал на нее улыбчиво, и то и дело поправлял волосы. Хвост он распустил, и они хлынули густыми блестящими потоками на плечи. Аня хотела и не знала, как произвести на него впечатление.

Она пила чашку за чашкой. Антон тоже. Заварили второй чайник. Вазочка с мармеладом опустела, и Аня положила шоколадное печенье.

- А что ты сегодня делаешь? – спросил Антон.

- Да вот собираюсь наведаться по одному адресу, - ответила она. – В инете нашла. Приглашают куда-то.

Антон глянул на нее с затаенной тревогой.

- Ну-ка, ну-ка, что за адрес? Не вздумай идти, мало ли что.

- А что? – удивилась Аня. – Там, вроде, какие-то занятья проводятся.

- Слушай, ты просто наивная. Телик смотришь? А вдруг там подпольный бордель? Схватят, и продадут в сексуальное рабство куда-нибудь туркам или арабам. Сейчас это практикуется, бизнес. Даже на улицах девчонок хватают. А ты такая красивая, а красота – товар.

- Ну, мерси за комплимент, конечно, - ершисто сказала Аня, - но это уж мое дело, куда идти, а куда не идти.

Парень откинул назад волосы и стал завязывать из круглой черной резинкой.

Лицо его посуровело.

- Знаешь что, - сказал он. – Хоть мы с тобой знакомы всего мой обеденный перерыв, но ты мне уже не безразлична, я даже про работу забыл. Ты классная и красивая. И, знаешь…

Он растерялся, не находя слов, смешался. И стал яростно пить чай, гулко глотая.

- Не знаю. А что? - серьезно произнесла она.

- А вот что, - сказал, наконец, он. – Пойдем вместе.

- А как же твоя работа? – спросила она, смеясь.

- Справку куплю, что заболел. Тут рядом в медицинском центре можно купить.

- А, в этом коммерческом-то, знаю-знаю, – сказала она иронично. – И ты так серьезно запал на меня, так сразу вдруг?

- Да на тебя каждый западет. У тебя, небось, отбоя от парней нет? – спросил он ревниво.

- Не знаю, - сказала она с честным видом. – Я их сразу отшиваю. Не глядя. Мне никто не нужен, вообще.

Тут она слегка слукавила.

- Это пока не нужен. Просто ты никого еще не любишь, - сказал он грустно.

- Не расстраивайся. Ты мне тоже нравишься, - ободрила она его. – Я возьму тебя с собой туда, где девушек заманивают, ха-ха-ха, - рассмеялась она. – В качестве телохранителя.

За окнами раздался какой-то шум. Искали Антона.

- Иди уж, - сказала она. – А то подумают, что ты растворился в ведре с краской.

- Прикольно, - ответил Антон и встал. Он пошел к двери, покачивая плечами, остановился, бросил отчаянный взгляд на Аню, обвел глазами кухню, и вышел в спальню. Там он вскочил на подоконник и спрыгнул в строительную люльку.

Она высунулась в окно, махнула ему рукой. Потом вымыла посуду, и вернулась в комнату. Постель прибирать не стала. Сразу села за компьютер, и нырнула в Интернет. Там ей было хорошо, весело и интересно. Для начала она отправилась на сайт с мультиками, пообщалась с Масяней и другими. Потом посмотрела «Прикольное видео», «погуляла» по музыкальным сайтам, глянула в «Новости». И уже напоследок, «на десерт», вошла в «Мой мир», где ее ждала целая куча писем, «живых» открыток, и сообщений. И виртуальных подарков от виртуальных друзей.

Вечером ей позвонил Ярослав, с которым она познакомилась на брифинге в бизнес - центре, куда однажды случайно забрела в поисках туалета. Охранники без проблем пропустили ее. Видимо, приняли за чью-то подругу. Чудо, или судьба? Такие мысли тогда крутились в ее голове. Она смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами. Впервые была она в таком месте. И ей казалось, что сегодня случится в ее жизни нечто особенное, может, какое-то судьбоносное знакомство… Она действительно в тот день познакомилась с ним, молодым бизнесменом, и вскоре стала его подругой. У них завязался роман – сначала просто ослепительный, потом - вялотекущий. У Ярослава - вечная напряженка со временем. Редкие встречи - рестораны, подарки, постель.

Постель случилась через неделю после знакомства. Она была на пике возбуждения от бойлинга, коктейлей и закрытого клуба, и от предстоящей близости, новизна происходящего захлестывала, разрывала, и несла куда-то, точно ураган. Она с трудом осознавала, что происходит, и каждый штрих, каждый звук, каждое движенье воспринимала обостренно, по-особому. Так было почти месяц, который они провели вместе – сначала в его загородном доме, потом на Кипре. Но вскоре все переменилось. Острота ощущений прошла, и Аня вернулась в реальность. И начала разочаровываться. Да и встречи стали реже, гораздо реже. В любви Ярослав был поспешен, и Аня, расставшись с иллюзиями и чувством необычайности происходящего, теперь скучала. Он ей нравился, но не более. Ей льстило, что ее мужчина – старше ее на 10 лет, ей нравилось, что он ухожен, престижен, ездит на «крутой тачке». Но с ним все так однообразно. И сейчас, когда он позвонил, ей – после общения с Антоном, на контрасте – стало совсем неинтересно.

«Что, если скинуть его Лерке?» - мелькнула мысль.

- Привет, - ответила она. – Что? Встретимся в среду? А можно, я возьму с собой подругу?

Он согласился, и Аня позвонила ей. Та была просто счастлива и тут же забыла о ссоре. Ане даже обидно стало, захотелось обломать ей кайф, и она решила пригласить еще кого-нибудь, посимпатичнее подруги. Пусть подергается Лерка. Пусть почувствует!

Она мысленно перебирала всех своих приятельниц, и тут вспомнила о бывшей однокласснице Катьке, с ней она была когда-то в приятельских отношениях. Правда, не общались уже год, лишь раз как-то встретились на улице, перекинулись парой слов, вспомнили школу, и разошлись.

И она набрала Катькин номер. Та удивилась ее звонку. Аня начала разговор издали, расспросила о жизни, о бывших одноклассниках, потом она немного рассказала о себе, все расцветив и разукрасив в мистических и романтических тонах. Заинтриговав приятельницу, она пригласила и ее на эту встречу.

Катя – худенькая, с узкими плечиками, с тонкими чертами лица, русоволосая девушка, слегка угловатая, похожая на тинейджера, была не лишена своеобразного очарования. Роста она была среднего, кожа очень светлая, глаза прозрачные. Она была застенчива, нерешительна, и романтична. Именно такой она сейчас возникла перед мысленным взором Ани. Конечно, ни она, ни Лерка не были для Ани соперницами. По крайней мере, она их таковыми не считала. Поэтому за свои отношения с Ярославом она не опасалась, ну разве только он временно пообщается с кем-нибудь из них, так, не в серьез, недолго. А она пока покрутит роман с Антоном. Так ей все представлялось.

Сегодня ей не хотелось ничего делать, состояние было блаженно-расслабленное. На интернетную завлекаловку она не пошла. Вечером гуляла с Антоном по Арбату, сидели в кафе и болтали, потом заскочили на дискотеку, и до утра танцевали. Антон проводил ее домой, и помчался на работу. В обед он появился в ее спальне, спрыгнув с подоконника, но она крепко спала. Он при- лег рядом, обнял ее и осторожно поцеловал в щеку, она сонно отмахнулась. Он обнял крепче, тяжело дыша от возбуждения. Но стерпел, и тихо, чтоб не разбудить, ушел. Весь день он работал по инерции, делая все «на автомате» – свою душу забыл он в ее комнате, и теперь мысленно был с ней, такой прекрасной, беззащитной, спящей.

А ей снилось то, что позднее случилось наяву: шикарный ресторан, за столиком Ярослав, она, и обе ее подруги. Он оказывает внимание всем им, и Аню это задевает. Ведь Ярослав – ее мужчина, только ее! Хоть ей теперь нравится Антон, все равно просто коробит от того, что он так любезен с девчонками. Но вот он явно заинтересовался Катькой, этой невзрачной мелочью. Кто бы мог подумать?! Аня покусывает губы.

С этим неприятным ощущением она проснулась. День уже был в разгаре. Солнце вовсю палило, яростный свет врывался в оконный проем.

«Кто-то раздернул шторы. Антон? Приходил, значит…» - мелькнула мысль.

Ей вдруг захотелось, чтобы он был здесь сейчас, сию минуту. Она встала, подошла к окну… И подумала: «Вот кого бы я хотела видеть во сне. Ну почему это был не он? Антоша, Антуан, Антосик, такой классный, такой… такой…»

Фитк на миг замолчал, затянулся длинной толстой сигарой, и продолжал:

- Потом она поняла, что попала в ловушку, что влипла напрочь. Как мышь в мышеловку, щелк – и крышка захлопнулась. И как это она, такая умная, могла купиться на дурацкую интернетовскую фишку, на эту зазываловку с красивыми фразами. Да, послушалась бы Антона, и ничего бы не случилось. Он оказался мудрее. Правда, он предположил, что это замануха с целью продажи в сексуальное рабство, во что Аня, конечно, не поверила – там же не приглашали только симпатичных девушек, туда звали всех, без ограничения пола и возраста. Но это оказались вовсе не какие-нибудь интересные курсы. И не секта. Это было нечто вовсе уж неожиданное. Сначала, правда, она приняла это за эзотерику, но потом лектор – мускулистый мужик лет 40 с квадратным лицом и серыми цепляющими глазами, стал рассказывать всякие интересные штуки на другие темы. Заговорил про коллайдер, метнув на аудиторию быстрый взгляд:

- Первые пробные эксперименты на новом ускорителе элементарных частиц начались несколько минут назад. Большой адронный коллайдер - ускоритель протонов - не имеет аналогов в мире. Эта кольцевая конструкция протяженностью 27 км сооружена на 100-метровой глубине. В ней с помощью 120 мощных электромагнитов предполагается разогнать до близкой к световой скорости (99,9%) встречные пучки протонов. Трудно себе представить, да? Тысячи датчиков будут фиксировать моменты столкновения. Ученые полагают, что эксперимент позволит в миниатюре воспроизвести Большой взрыв, который 13,7 миллиардов лет назад положил начало Вселенной. Кроме того, специалисты рассчитывают получить новые данные о процессах преобразования материи в энергию, а также ожидают, что эксперимент поможет приоткрыть загадки антиматерии и взаимосвязи пространства и времени. Вас не пугает грядущий запуск коллайдера? – спросил он вдруг. - На самом деле, это очень опасная штука. Коллайдер, в сущности, может создать магнитное поле более сильное, чем магнитное поле Земли, в результате может образоваться мощная черная дыра, способная поглотить Землю. Вот и обещанный Конец Света...

Потом всем предложили протестироваться на компьютерах. Аня, и еще два парня прошли тесты удачно. Им пообещали интересную и, главное, высокооплачиваемую работу с путешествиями по всему свету за счет фирмы. И повезли в основной офис.

И вот тут мышеловка захлопнулась.

Спустившись на скоростном лифте куда-то глубоко под землю, они оказались в огромном разветвленном помещении с глухими коридорами и офисами, где за компьютерами сосредоточенно сидели люди. Аню поразило полное отсутствие окон, зато было много ламп дневного света. Их провели в длинную комнату, и Ане стало немного не по себе. Уже потом она поняла, в чем дело. После нескольких собеседований, добавочных тестирований, и всего остального. Оказалось, что о ней уже наведены справки, все известно до мельчайших подробностей, даже – чем она болела в детстве.

Их накормили, познакомили с руководителем отдела, в котором они теперь будут работать, и пояснили, что никаких контактов с внешним миром они пока поддерживать не будут, тем более, что там они никому и не нужны – все трое были безработными, родня их находилась далеко, и сразу не спохватится. Аня была единственная москвичка, ребята оказались гастарбайтерами – один из Молдавии, второй из Казахстана: Денис и Батыр.

- Меня будут искать! - вскрикнула Аня, - со мной родители по скайпу каждый день говорят. Искать начнут!

- Не начнут, - ответили ей, - вместо тебя на связь выйдут наши люди. Твой голос смоделируем, так что не волнуйся. Теперь у вас ответственная миссия. Работать будете в группе.

- Меня Антон искать будет, - испуганно пискнула она. – Он в милицию пойдет.

- Мы об этом позаботимся, не переживай.

- А что за работа? – спросил Денис. Он был спокоен и самоуверен.

- Вам надо будет вывести из строя коллайдер. Вы спасете человечество! Понимаете, как это важно! Судьба планеты и, возможно, всей Вселенной зависит от вас!

- А почему именно мы? – спросил Батыр. – А не спецслужбы?

- Не только вы . Раскрою секрет: тут нужно мышление дилетантов. Действия спецагентов слишком предсказуемы. Они не катят.

- Что, были неудачные попытки? – усмехнулся Денис.

- Ну, не совсем неудачные, - последовал ответ. – Коллайдер все же был запущен, но не надолго.

- А на сколько? - заинтересовалась Аня. - И где?

- В ЦЕРНе. Там, в Швейцарии. Коллайдер запустили, но заморозка оттаяла, и он встал. И так далее, понятно. Но теперь требуются новые маневры, спонтанно-интуитивные. Нужна свежесть мышления и неожиданность реакций. Иначе – провал. Я с вами откровенен. Готовить вас будем по-особому.

- Ага, коллайдер, швейцарцы, а между прочим, наши ученые из Новосибирска детали к нему поставляли, - проворчал Денис.

- Информация из инета? – усмехнулся лектор. Позднее он представился как Андрей Евгеньевич. – Все верно. Сотрудники Новосибирского института ядерной физики разработали и отправили в Швейцарию магнитно-вакуумные системы длиной около 5,5 километра каждая. Ну и что? Это политика, не нам судить.

- Ага, не нам судить, зато нам исправлять, - заявила Аня. – Что это за политика такая, все во вред делать, хрен знает что творится, не пойму прямо. И вообще, не надо было допускать, куда ваши агенты смотрят?

- Наши агенты погибли при исполнении, - мрачно произнес Андрей Евгеньевич. - Но задание на определенном этапе выполнили. «Технические сбои в работе научной установки оказались серьезнее, чем предполагали ученые», такая информация вас устраивает?

- Что-то мне домой захотелось, - сказала Аня.

- И мне тоже, - вторил ей Батыр.

- Отсюда выхода нет, - усмехнулся лектор.

- Как это нет? – возмутился Батыр. – Не имеете права! Мы никаких документов не подписывали!

- А этого и не требуется, - бросая слова, словно камни, сказал Андрей Евгеньевич. – Завтра я вас познакомлю со всеми, с кем вам придется работать, и очень рекомендую быть внимательными и послушными. С этой минуты вы особые люди, и правила жизни и поведения у вас кардинально меняются.

По его взгляду, пристальному и жесткому, Аня все поняла. Ясно, что в случае чего она просто бесследно исчезнет, как исчезает в стране множество людей. Просто-напросто пропадет без вести. От этой догадки у нее мурашки по телу побежали. Холодный липкий пот покрыл ее всю под одеждой. «Вот дура. Идиотка. Допрыгалась», - мысленно ругала она себя. Слезы покатились по щекам. Вспомнились мама и папа, как отмечали вместе Пасху, как купались летом в море, как весело играли в волейбол. Вспомнился Антон. Никогда теперь этого не будет, не увидит она больше родителей, Антона, Лерку с Катькой, Ярослава, друзей, тетю Нину, к которой ездили на дачу, никого-никого больше… Теперь ее ждет что-то неизвестное, страшное… И погибнет она где-нибудь в Швейцарии, и никто никогда не узнает, куда она делась…

Ночью она не спала. Лежала в комнате, похожей на гостиничный номер, одна, и мучилась. Тут был компьютер, но без доступа к инету. Был телевизор, холодильник с едой. Ванна, душ, туалет с биде.

Самое плохое, что их всех развели по разным комнатам. Куда поселили парней, она не знала. И от этого было еще страшней. Ей вдруг стало невыносимо горько, и нестерпимая обида на несправедливость судьбы нахлынула и поглотила ее всю, без остатка. В груди застрял жесткий колючий комок, из глаз хлынули слезы, но они не приносили облегчения. Это были слезы боли и отчаяния. Она металась в постели и кусала подушку. Простыня и одеяло сбились. Сейчас она бы с удовольствием выпрыгнула в окно, но окна не было.

Вдоволь наплакавшись, она встала, подошла к компьютерному столу, и с яростью пнула системный блог. Компьютер включился. Заставка монитора расцвела и стала ярко синяя, вся в маленьких желтых заплатках файлов. Аня кликнула их все поочередно. Это оказались игры, с разными правилами, но на одну и ту же тему: как вывести из строя коллайдер. Ее уже тошнило от этого коллайдера, но все же она включилась в игру.

Утром их знакомили с группой, но она плохо соображала, голова кружилась, перед глазами стояла пелена, словно лицо залепили целлофановой скатертью… Скатертью… Скатертью дорога… Дорога дорогая… - всплывали бессвязные фразы, а в ушах был сплошной гул. Она едва воспринимала окружающее.

Потом их провели по лабиринту коридоров в столовую. Но у нее кусок застревал в горле. Она задремала за столом, и уронила голову в тарелку. Ее вернули в комнату. Она добралась до постели в полуобморочном состоянии, и сразу же отключилась.

Спала долго. Ее не беспокоили. Просыпалась, обводила комнату непонимающим взглядом, и снова уходила в сон. Ей виделось огромное дерево, и на самом верху, в поднебесье, на толстенной ветке сидела она, потом появился Антон, и сказал:

- Тело-то нам во временное пользование дается. А когда в Рай попадем, как там без тела будем, оно ж на земле останется?

- Вернее, в земле, - усмехнулась Аня. – Да не переживай ты, там новое дадут .Антон уселся на ветке рядом, и обнял ее. И Ане стало так хорошо, радостно и уютно, сердце наполнилось миром и счастьем. А дерево вдруг произнесло: - Время – великий автор, оно всегда находит превосходный финал.

Это был замечательный сон. Аня долго возвращалась в реальность. Разлепила веки, и не сразу сообразила, где она. Потом спокойно осмотрела комнату. И вспомнила все. И приняла случившееся, как данность.

Ну, она попала. Сделала глупость. Ничего не исправишь. Надо с этим жить. Как-то жить. Надо. Из любой ситуации должен быть выход. Нужно ждать. Время великий автор. Ей приснился Антон, не зря, наверно. Он появится. И все исправит. Ей часто снятся сны, которые сбываются. Так будет.

Она глубоко потянулась, и спустила с постели ноги. Возле тахты был мягкий коврик. Стены выкрашены в оранжевый цвет, а дверь в ванную-туалет – зеленая. Она направилась прямо туда, и долго приводила себя в порядок. Там было все – зубная паста и зубные щетки в упаковках, расчески, щетки для волос, полотенца, розовый банный халат, и коричневая спортивная форма. Едва она закончила свой туалет, как в дверь постучали. В комнату вошел невысокий коренастый мужчина лет за 30, узколицый и сероглазый, с густой русой шевелюрой.

- Меня зовут Олег, - четко произнес он. Голос был мягкий и властный одновременно. – Я твой инструктор, Аня. Будем на «ты», к чему условности. В данной ситуации я твой лучший друг.

- Если ты мой друг, да еще лучший, выпусти меня отсюда! - умоляюще воскликнула она. – Я вообще ничего не понимаю, мне надо домой! Меня ищут!

- Ошибаешься, детка, тебя никто не ищет. Единственный человек, который искал тебя, теперь у нас. Да, ты правильно подумала, это твой Антон. И ты его скоро увидишь, если будешь правильно себя вести.

- А если неправильно?

- Ну, тогда скончаешься от гриппа, или от внезапной остановки сердца. У нас тут всякое случается. А сейчас натягивай быстро спорт-форму, и за мной. Расписание здесь сжатое, ознакомишься. Ты уже достаточно адаптировалась, пора въезжать в график.

Он окинул ее взглядом с ног до головы, и усмехнулся. От этой его усмешки ей стало не по себе. Длинными коридорами он провел ее в зал. Там сидели на матах и скамейках парни и девушки с хмурыми сосредоточенными лицами. Напрасно она здесь искала Антона. Как выяснилось позже, он был в другой группе. Знакомить ее ни кем не стали. Началась тренировка. Разминка, зарядка, отработка боевых приемов. Это заняло часа полтора. Бег. Душ. Стрельба. Переход в другое крыло. Занятия по психологии. И так далее. График действительно оказался очень напряженным. К вечеру она была совсем измочаленная, с трудом добралась до постели. Все тело ныло так, словно ее перемололи в гигантской кофемолке, голова раскалывалась. Она бухнулась на одеяло, и отрубилась. Не успела уснуть, как ее стали тормошить и стаскивать с постели. Оказалось, уже утро.

- Подымайся, детка. Ну-ка, быстро в душ! – скомандовал Олег, прищурив серые, отливающие сталью, глаза. – Что, суставы ломит? Давай-давай, вытряхивайся с одеяла.

- Отвали, - с трудом произнесла она.

Он сдернул ее с постели и поволок в душ. Раздел и намылил. Его ладони ласково и крепко скользили по ее телу. Ей было неприятно, ее мутило, но не было сил сопротивляться.

- У тебя тонуса нет, сейчас будет, - произнес он, быстро раздеваясь. – Есть верное средство, народное, и очень приятное, кстати.

Она рванулась изо всех сил, но поскользнулась и упала. Он резко поднял ее, и поставил на четвереньки . Все было мерзко…

Следующий день копировал предыдущий. Ночью она провалилась в сон. А утром проснулась от тяжести и тряски. Внутри нее двигалось нечто большое и мокрое. Разлепив веки, она увидела набрякшее лицо инструктора, его выпученные глаза, полуоткрытый рот, и тут он издал хриплый вопль.

Она зажмурилась и сжалась. День начинался отвратительно.

- Ну, теперь ты снова в тонусе, детка, - сказал он, намыливая ее в душе. – Ты будешь моей лучшей ученицей. Я тебя натаскаю, буду индивидуально тренировать. Ты станешь моей главной фишкой.

И он действительно возился с ней, учил всему. И разным видам восточной борьбы, и европейскому этикету. Она осваивала иностранные языки. Зачем-то он заставил ее овладеть танцем живота, это оказалось ужасно трудно.

Она похудела и стала жилистой и мускулистой. От ее лихой короткой стрижки ничего не осталось. Теперь у нее были пышные кудри, ниспадающие на плечи.

Олег приходил к ней каждую ночь, но она, измученная за день, так крепко спала, что не чувствовала его фрикций. Однажды утром у нее просто не хватило сил встать, и он разрешил ей отлежаться. Днем принес разрезанный ананас на тарелочке, и чашку кофе. Завтрак в постель. Сел рядом, и смотрел, как она ест. Потом прилег, стал гладить ее волосы, и прошептал:

- Я люблю тебя, детка, люблю, зараза. Моя зараза.

Она впервые рассмеялась.

- Смешно? – спросил он, и улыбнулся с невыразимой нежностью.

- А хочешь сказку про любовь? – спросила она. – Про настоящую?

- Ну, давай свою сказку.

- Была-жила на свете Настоящая Любовь. И решила она пойти к людям и подарить им счастье великое. Идти пришлось через лес. Шла она долго, уже стемнело, и вышла она на поляну. А там Леший с Соловьем разбойником в карты дулись. Увидели они прекрасную Настоящую Любовь, схватили ее и изнасиловали. А потом проиграли ее в карты Кощею Бессмертному. Тот взял ее и уволок в свой замок, женился на ней, и родилось у них много детишек мутантов, сексуальных идиотов. Они выросли, и пошли в люди. Бродят среди нас и притворяются Настоящей Любовью.

- Ясно, я сексуальный идиот. Вот и вся твоя благодарность, - насупился он.

- И за что же благодарность? За то, что меня заманили, похитили, что ты насилуешь постоянно, дрессируешь как собаку, а потом заставишь жизнью рисковать из-за какого-то коллайдера, и в результате меня уберут, как отработанный материал, за это благодарность? Да тебя убить мало! Я все скажу руководителю, как ты меня насилуешь, все скажу Андрею Евгеньевичу.

- Будешь пай девочкой, останешься в живых, возможно. Я попытаюсь тебя выручить. Но ты должна мне доверять, и слушаться во всем, - сказал он, вставая. – Отдыхай. Завтра тренинг. А Андрею Евгеньевичу на тебя плевать, ваша жизнь не в его ведении, он лишь занимается подбором кадров. А судьба кадров – это уже мое дело. Я инструктор, понятно тебе это? Я твой хозяин.

- Ненавижу тебя, твоего Андрея Евгеньевича, и весь этот бред!!! Ненавижу!!! – завопила она и набросилась на него, колошматя кулаками и кусая.

Он засмеялся, с силой отпихнул ее. И сказал:

- «Приемли все, что предлагает тебе жизнь, постарайся испить из всех чаш, что стоят перед тобой. Надо отведать каждого вина, но одно лишь пригубить, а другим упиться допьяна». Это слова одного очень мудрого человека. Тебе предлагается яркая, необычная, экстремальная судьба. Ну, возможно, не очень долгая, но лучше прожить как сокол, немного и с блеском, чем ползать как большинство и сдохнуть от немощной старости. Как там у Горького: «Безумству храбрых поем мы песню».

- А я не храбрая. Я нормальная. Мне нравится ползать.

- Ничего, мы тебя изменим.

Он ушел, а она осталась в постели, раздавленная, униженная, злая. Мысли ее метались, мозг от напряженья рвался в клочья, она думала и не могла придумать, как вырваться отсюда. Вечером он принес роскошную коробку шоколадных конфет и небольшие, но красивые, прямо экзотические какие-то песочные часы. Поставил все перед ней на тумбочку и произнес:

- Ты моя конфетка. Моя песчинка. Скоро пробьет твой час.

Сегодня он ее не тронул. Присел на край постели, долго смотрел, как она ест конфеты, потом принес заварочный чайник и две чашки. Пили зеленый чай и молчали. Он пожелал спокойной ночи и ушел.

Утром была встреча с Антоном. Их свели в тренинговом зале. Они бросились друг к другу, ошалев от неожиданного счастья, и им позволили вдоволь наговориться. Потом их посвятили в текущее задание. Рассказали про ЦЕРН – Европейскую организацию по ядерным исследованиям, крупнейшую в мире, которая занимается коллайдером.

- ЦЕРН расположен недалеко от Женевы, рядом со швейцарским городком Мейран, именно там одна основная площадка, - сказал Андрей Евгеньевич. - Другая основная площадка находится возле французского городка Превесан-Моэн. Более мелкие ускорители разбросаны в ближайших окресностях вдоль подземного кольца. Вам предстоит обосноваться в Превесан-Моэн под видом молодоженов. Сначала будете просто жить там на съемной квартире, привыкать, и к вам должны привыкнуть…

- А я читал про ЦЕРН, - сказал Антон. – У Брауна, в «Ангелах и Демонах». Там украли кусок антивещества. Чтобы взорвать Ватикан.

- Ну, это все больная фантазия автора, - усмехнулся Андрей Евгеньевич. – Он и с «Кодом да Винчи» облажался.

Последующие дни они прорабатывали ситуации, с которыми им предстояло столкнуться. Они должны будут полностью вывести из строя часть коллайдера. На руки им наденут браслеты, похожие на декоративные, под молодежную моду, но с встроенными датчиками. И защелкнут на запястьях. Датчики будут фиксировать все их перемещения.

После занятий они сумели незаметно уединиться в душе, пустили воду, и с жадностью набросились друг на друга. Они целовались взахлеб, ласкали друг дружку до умопомрачения, и неистово любили, упиваясь этим экстазом, словно чувствовали, что это – в последний раз. И Аня вдруг впервые подумала о Боге, о том, что ей послано сегодня такое счастье, такое чудо – любовь! А ведь раньше она даже не представляла себе, как это бывает! И никогда бы не узнала, не вляпайся она в этот ужас. Может быть, и это – от Бога? И тогда он спасет их, обязательно спасет. И наверно, все, что с ней происходит сейчас, все это – наказание за ее грехи. А какие же у нее грехи?

Ночью, под тяжестью инструкторского тела, она думала о своих грехах. И это тоже было впервые. Она вспомнила все – и что презирала подруг, и что судила обо всех слишком критично и осуждала, хотя знала библейскую заповедь: «не суди, да не судим будешь». И что спала с Ярославом только из-за того, что он престижный и ей было лестно ездить с ним на иномарке и обедать в дорогих ресторанах. Вспомнилось, как обманывала она родителей… Она проклинала свою лень, и свое тщеславие – ведь считала себя самой распрекрасной в мире, а всех остальных – недостойных даже смотреть в свою сторону. И что тащилась от дурацких сайтов в Интернете, тратила там половину своего времени на общение в чатах, на совершенно идиотский треп. Да, Бог ее серьезно наказал, и простит ли он ее, спасет ли теперь, неизвестно. Она хотела помолиться, но не знала ни одной молитвы. Ведь и в храм-то она заглядывала всего пару раз в жизни их любопытства. Хоть и была крещеная. Да и крестилась просто потому, что модно, к тому же понравился красивый крестик. Сейчас она принялась ругать себя за свою глупую жизнь, и мысленно оправдываться перед Богом. На тумбочке стояли песочные часы и полупустая коробка шоколадных конфет. «Я лишь песчинка, Господи, всего лишь песчинка в барханах песочных часов, а раньше жизнь моя была конфетная, все было в шоколаде. А я этого не ценила и даже не могла понять. Спаси же меня, Боже, я теперь все поняла, спаси меня, ты же добрый, я же твое создание, как и Ева, она тоже нагрешила, но ты ведь не убил ее за это…» - молила она. – «Хотя, я нагрешила больше Евы и куда серьезнее. Она лишь съела запретный плод, поддалась на провокацию Змия, он наверно симпатичный был и обаятельный. Наверно, он ее загипнотизировал. А я без всякого гипноза делаю отвратительные вещи, куда там Еве до меня…»

Олег наконец отпустил ее, откинулся на спину, и, крепко обнимая левой рукой, сказал:

- Теперь уже совсем скоро. Я всегда на связи. Буду курировать тебя и Антона. Запомни кодовое слово: «Behave fyz, детка». Это значит – действуй спонтанно, детка. Понятно?

- «Бихэйв» понятно. А «физ» - нет такого слова в английском языке, - проворчала она.

- Теперь есть, - ответил он. – Специально для тебя.

Фитк снова помолчал, покурил, и продолжил:

- Она пыталась забыть обо всем том ужасе, и не могла. Даже сейчас она не чувствовала себя в безопасности. Сейчас, когда все уже далеко позади. Но далеко ли? Это всегда будет с ней. В ней. Внутри нее. В память намертво врезался тот кошмар, холодный липкий пот, темные туннели, переплетение мелких проводков, которые они с Антоном осторожно и по возможности быстро, подгоняемые страхом, уничтожали, и все остальное, что они проделывали с системой, стараясь сделать так, чтобы коллайдер невозможно было восстановить. Но невозможно ли? В это они не очень верили. Исправить можно любую систему. В крайнем случае, построить новую, более совершенную.

Потом они решили бежать. В лаборатории нашли автоген. Антон разрезал стальные браслеты. Взяли билеты на самолет до Питера. Оттуда – поездом в Тверь. Там на Проспекте Победы жила тетя Нина, сестра Аниной мамы. Они нагрянули к ней нежданчиком, Аня сказала, что Антон – ее жених. Тетя Нина обрадовалась, накрыла на стол, пили чай с пирогами. Пироги тетушка пекла замечательно, такие пышные, нежные, с яблоками. Аня подарила ей песочные часы, те самые, от Олега. Ей они больше были не нужны. А тетушка была в восторге от такой экзотической штучки.

На следующий день раздался телефонный звонок. Тетя Нина сняла трубку, несколько раз переспросила. И опешила. Потом бурно зарыдала. Ей сообщили, что ее сестра с мужем в Канаде погибли в автокатастрофе. Тут Аня все поняла. Ее родителей убрали из-за нее. Она обязана была вернуться. Не успела она прийти в себя от случившегося, как раздался звонок в дверь. В глазок она увидела двух крепких незнакомцев, и поняла – это за ней с Антоном.

- Уходим через черный ход, - крикнула она, и бросилась к кладовке.

В этих Тверских пятиэтажках на всех последних этажах были пожарные выходы из кладовок на верх.

Сейчас она с содроганием вспоминала, как мчались они по крышам, перепрыгивая с одного дома на другой, благо здания лепились друг к другу почти впритык. Как спрыгнули на чей-то балкон, он был приоткрыт, и удалось попасть в квартиру – она оказалась пуста, видно, хозяева были на даче, разгар летнего сезона, все-таки. Как они загримировались хозяйской косметикой, нацепили чужие шмотки и черные очки, и вышли из подъезда словно две дамочки. На вокзале решили разделиться – вдвоем их могли просечь. Антон сказал, что поедет в Ташкент к своему армейскому другу. А она не знала, куда податься. Села на первый попавшийся скорый, и оказалась в Питере. Слонялась по улицам просто так, без всякой цели. Потом отправилась дальше. Деньги у нее пока были, ведь они с Антоном поменяли еще в Москве оставшуюся валюту, и поделили. Сколько дней она путешествовала, Аня не помнила, так как давно потеряла счет времени. Прошли недели, или месяцы, она не знала. В конце-концов, она остановилась в Костроме.

Измученная и опустошенная, забрела она в церковь, стояла на службе и плакала. Потом пошла на исповедь. Ей надо было выговориться. И она рассказал все. Батюшка Александр, - высокий, в длинных густых волосах проседь, лицо моложавое и строгое, взгляд как на иконе, - отпустил ей все грехи, и приютил в иконописной мастерской на втором этаже храма. Там она и работу себе нашла – растирала краски для иконописи, левкасила доски, получала скромную зарплату. Но прошлое давило. Ей было слишком тяжело, и несмотря на то, что она часто бывала в храме на службах, исповедовалась, все равно в душу словно камней накидали, и невозможно было тащить этот груз. И очень беспокоила судьба тети Нины и Антона. Отец Александр послал запросы о них, и выяснилось, что все нормально: тетушка лежала в больнице с сердечным приступом, но сейчас вышла. Антон в живет и работает в Ташкенте, недавно крестился, часто ходит в церковь, в знаменитый Свято-Успенский собор, учится там в духовной семинарии. Оказывается, в Средней Азии тоже есть православные храмы. Аня обрадовалась. Но ее не оставляла мысль, что их разыщут и ликвидируют. Батюшка уверил Аню, что никто их не найдет, страна огромная, людей с похожими именами и фамилиями великое множество, и что Господь хранит своих детей. И ее сохранит. И Антона. Но ей все равно было плохо. Долгие беседы с отцом Александром помогали лишь на некоторое время. Однажды она почти уже успокоилась. Шла, наслаждаясь нежным морозцем, купила в киоске журнал с веселой обложкой, зашла в кафе, заказала борщ и котлеты с картофельным пюре, и пока ждала официанта, развернула журнал. Знакомые фотографии бросились в глаза. Строки обожгли, но она не могла не читать:

«Коллайдер вступил в должность и вышел из строя».

«Работы на Большом андронном коллайдере, который был остановлен в среду, возобновлены …»

«19 сентября, в 14:05 по московскому времени, в ходе тестов магнитной системы сектора 3-4 (34) произошёл инцидент, в результате которого БАК вышел из строя...»

«…А ведь кроме плановых работ случаются и непредвиденные ситуации и различные происшествия, которые могут вывести коллайдер из строя на долгие месяцы и годы. Так что есть все шансы навсегда застрять в фазе перманентного ремонта»…

«23 сентября официальный представитель ЦЕРНа сообщил, что БАК возобновит работу не раньше весны 2009 года…»

Не возобновит. Они с Антоном хорошо постарались. А если и возобновит, то не на долго… Она вспомнила все. До мелочей… В глазах потемнело. Она поднялась и быстро вышла из кафе. Ноги сами понесли ее к отцу Александру. Батюшка долго ее успокаивал, приводил примеры из священного писания.

- Это бесы тебя искушают. Так всегда бывает, когда человек становится на Божий путь. Этим мы объявляем войну нечисти. Не думай о мирском. Займись иконописью. Начни делать прориси. У тебя получится, я вижу. Я тебя благословляю.

С этого дня она стала учиться иконописи. И непрерывно молилась. Так прошел год. А потом она запросилась в монастырь. И отец Александр благословил. Он направил ее в женскую обитель под Костромой.

И вот она здесь… Длинная беседа с настоятельницей, худенькой сероглазой монахиней, которую все называют матушкой. Маленькая узкая келья с деревянной кроватью, тумбочкой, лампадкой, свечой в подсвечнике, и стеллажами с иконами. Первые дни в монастыре – подъем в 5 утра, молитвы в храме, исповедь и причащение, трапеза, первое послушание – мытье полов и ступеней. Первые ошибки – ходила по монастырю без благословения, вошла в трапезную самовольно. На все нужно испрашивать благословение у матушки-настоятельницы.

Аня тяжело привыкала к монастырской жизни. Ее мучили воспоминания, она постоянно корила себя за совершённые ошибки, была подавлена и растеряна. Все впадали в уныние, глядя на нее. На пятый день своего пребывания здесь она встала ни свет ни заря и всех перебудила. Она принялась искать принадлежности для иконописи, которую недоделала накануне. Ведь матушка сказала ей, что обещания, данные Богу, надо выполнять, если это, конечно, не глупости какие-нибудь, сгоряча сорвавшиеся с языка. А Батюшка благословил ее уже не прориси, а иконы писать, и она дала обещание Господу. Да, отец Александр так и сказал: «Да что эти прориси, тебе пора уже иконы на доске писать».

Принадлежности для иконописи она нашла в библиотеке. И попросила прощения у матушки и у всех, что разбудила, и что оставляет свои вещи где попало. Благословившись, она выпила святой воды, съела просфорку, и пошла с матушкой и сестрами в храм. Была литургия. Она стояла в правом пределе, возле иконы Сергия Радонежского. И горячо молилась. Она молила у Бога избавления от воспоминаний, от нерадивости, просила помочь ей не вводить в искушение окружающих. Тут ей вспомнилась икона Спасителя, бабушкина еще, которая висела в ее московской квартире. И она решила съездить в Москву и забрать ее. Непременно надо забрать, хоть и опасно засвечиваться в Москве, ну ничего, на все воля Божья…

Теперь она называлась паломницей, носила длинную серую юбку, темно синюю водолазку, и синий платок. Синий. Цвет неба. Цвет спасения. Так она считала. Она полюбила этот цвет. Когда-нибудь она станет монахиней и настоящим иконописцем.

Фитк закончил свой рассказ, поднялся, и жестом пригласил меня идти. За могилой рдела роща, ветер унялся, и стояла невероятная, какая-то мертвая тишь, а я была переполнена невыразимыми ощущениями и не могла поднять взгляд на туманное солнце. И вдруг увидела прямо перед собой свежевырытую яму для могилы. Ее же на было?! Откуда???

Фитк странно как-то посмотрел на меня, и я вдруг подумала, что он – Ангел Смерти, а яма эта – для меня. В глазах Фитка возникло оранжево-золотое свечение, он подошел ко мне вплотную… И тут я услышала удары колокола. Это, поняла я, доносится с часовни у входа на кладбище. Я отскочила в сторону, повернулась, и со всех ног бросилась бежать на этот долгий, такой спасительно протяжный звук …