Убей или люби!

Глава 12

Скай

Все происходит быстро. Ведьма знает свое дело и поражает этим не мало. Сухонькая, невысокая, а ручища, как клешни: жесткие, резкие, сильные. Она ловко перехватывает Грейлу и вправляет один за другим позвоночные диски. Я слышу хруст и слабый стон больной. Подозреваю, орала бы она так, что колонны и свод треснули б, не накачай ее рыжая опием.

— Это все? — спрашиваю недоверчиво, когда ведьма встряхивает руками и поднимается на ноги. — Она будет ходить?

— Время покажет, — лаконично отвечает та.

— Сколько времени? — допытываюсь я. Возможно, излишне сильно давлю и взглядом еще какую-то дикость и страх выражаю, но о лице не думаю в эту минуту.

Вообще забываю, что на чужой территории. А не следовало бы, ведь безразличие к моей персоне лишь видимое. Наверняка сестры Грейлы наблюдают и ринутся на меня в случае чего.

— Сколько ей нужно будет времени для восстановления⁈ — продолжаю дожимать ведьму, которая полирует меня совсем уж несвойственным для ситуации взглядом. Сострадательным таким, почти материнским.

— Не знаю, — тихо роняет она и отходит к жаровням. — Девочки, — обращается уже к своим подопечным, — приготовьте восстанавливающий отвар и сонный на всякий случай.

— Сейчас, — кивают те и начинают греметь тиглями, я же снова закусываю кулак.

Морщусь, хмурюсь, потом к Дамиру поворачиваюсь.

— Зачем ей сонное зелье, она ж под опием?

От усмехается, снова щурит свои хитрющие глаза, но поясняет:

— Это для тебя.

— Зачем? — недоумеваю я.

— Что б отдохнул. Нервы в порядок привел.

— Нормально все со мной! — толкаю агрессивно.

— Ну, ну, — откровенно потешается Дамир.

Уже хочу сказануть ему что-нибудь грубое, да не успеваю, к нам подходит Леам.

— Вот, — протягивает он кусок не слишком новой, но вроде как чистой ткани, — это для Грейлы. А это… — Леам вынимает из-за спины другую руку и подносит мне чарку с чем-то темным и ароматным. — Это для тебя.

— Сонный взвар? — не тороплюсь я принимать напиток.

— Почему сонный? Медовый, примирительный, так сказать, — улыбается он во все зубы. — Ты ж теперь с нами, да?

— Да щас! — рычу в ответ, а сам тут же дергаюсь, потому что Грейла пытается пошевелиться и снова стонет. — Эй, тише, тише, — придерживаю ее, касаясь обнаженной спины руками. — Не так резко, ладно?

— М-м-м… — мычит она, ерзая.

Понимаю, что ей впивается в костяшку ветка лапника и, задержав дыхание, подлезаю рукой под ее живот, чтобы сместить ту вбок.

— Так лучше? — спрашиваю, склоняясь к самому уху девчонки.

— Угу, — отвечает она.

Проклятье, все происходящее всего-навсего починка бойца. Сколько раз проживал такое с братьями. Сам бывал на месте Грейлы, но… сейчас эта процедура воспринимается до одури интимно и… болезненно. Во-первых, у меня пах сводит, ведь я уже откровенно сгораю от похоти, возбуждаясь наготой беспомощной девушки. А во-вторых, меня бесит присутствие посторонних.

Понимаю, что в действительности самый посторонний здесь как раз таки я, но… раздражения это понимание не умаляет. Дико хочется выставить всех на улицу или подхватить Грейлу на руки и унестись с ней далеко-далеко. Туда, где нет ни ее, ни моих, вообще никого. Где нас не разделяли бы разные флаги и религии. Где мы были бы просто мужчиной и женщиной.

— Укрой ее, — одергивает меня Леам и снова тычет кусок ткани.

Отмираю, понимая, что все еще грею руки под животом Грейлы. Нехотя вынимаю их, не глядя, забираю у Леама кусок покрывала и скрываю от самого себя прелести девушки, которая покалечила меня в ответ на мою грубость. Лишила привычного статуса адекватного и рассудительного парня. Уничтожила мое хладнокровие. Кожу сняла, оголив все нервы.

— А мед пить будешь? — допытывается Леам, все еще стоя над душой.

Не отрывая взгляд от лежащей Грейлы, мотаю головой.

— Хочешь сказать, что не простил нас? Что не с нами?

Киваю.

— И даже не с ней? — испытывает мое терпение пацан.

С задержкой, но киваю.

За спиной раздается смешок, да не один. Оборачиваюсь и понимаю, что вся троица стоит подле меня. Позы выражают превосходство. Руки сложены на груди, торсы чуть откинуты назад. Лица едва скрывают улыбки.

— Я не с вами, — чеканю и даже подбородок выкатываю для пущей убедительности.

Парни пожимаю плечами, мол, как знаешь.

— Тогда проваливай, — говорят они спокойно.

Я оборачиваюсь назад, смотрю на копну разметавшихся рыжих волос и виднеющийся точеный носик Грейлы, на губы, которыми она сладко причмокивает во сне.

— Без нее, естественно, — добавляет Иман.

— Да, она наша, — припечатывает Дамир и, сука, так похабно смотрит на нее, что у меня челюсти сводит.

Что этот кабелина вкладывает в слово «наша», понятия не имею. Я ж не знаю, как у них тут заведено. Может, они, как раньше, пользуют всех баб по очереди, а может, зациклились на своих. Прежде-то у нас и понятия такого не было — «своя». Драли все, что могли, без разбора. Причем бывало вдвоем и даже втроем одновременно. Ну, я не любитель таких экспериментов. Всегда предпочитал найти индивидуальное развлечение или дождаться, когда девка освободиться. Но другие парни по сильной пьяни творили полную дичь. И очень я сомневаюсь, что они сильно исправились.

Воображаю, как кто-то из этой похабной троицы пялит Грейлу, и меня передергивает. Я морщусь от сердечного спазма. Некстати вспоминаю выбритую раковинку между ног воительницы. Воображаю, как врывается в нее кто-то из парней. Как растягивает своим хозяйством, как наполняет ее семенем.

Зараза!

Хватаю чарку с медом. Чересчур резко, часть расплескивается. До побелевших костяшек сжимаю сосуд и выпиваю содержимое одним залпом.

Дамир улыбается и хлопает меня по плечу. Леам принимает пустой кубок и даже умудряется пожать мою опустевшую руку.

— Отоспись. Дежуришь после меня, — выказывает свое доверие и Иман. Да еще подмигивает паршивец.

И вот что мне им на это сказать?

— Что с Катаном? — задаю вопрос, который по хорошему должен был стать первым, после того, как я принял приглашение войти и не обнаружил плененного брата среди партизан.

Братья переглядываются. Пытаются сохранить серьезность на лицах, но не выдерживают и прыскают.

— Тут красотка одна за ним приглядывала. Раны его лечила.

— И-и-и… — сглатываю, понимая, к чему они клонят.

— Я видел, как она повела его купаться, — докладывает Леам. — Как раз перед твоим приходом это было.

— Что-то я у водопада их не заметил.

— А им там очень многолюдно показалось, — смеется Дамир.

— И где они сейчас? — интересуется уже Иман.

— В лесу, — спокойно отвечает Дамир.

— Ты уверен, что его можно было с ней отпускать? — прослеживается в голосе Имана тревога.

— Нет. Но ты предпочел бы и вовсе лишить их шанса?

Брат мотает головой.

— Нет.

— Я тоже решил, что если он и сбежит, то не слишком далеко, — посмеивается Дамир, а вот мне становится вовсе не до смеха.

Все это напоминает какую-то секту. Адепты, которые уже давно втянулись, знают, как крепка привязанность, и не тревожатся за новичков. Я же бешусь. Не хочу быть частью этого безмозглого общества, но, увы, становлюсь. И весьма заслужено, ведь и мои мозги вышибло, когда поближе с Грейлой познакомился.

Интересно, у них все так же было или как-то иначе? А как у Тайвила? Его предмет помешательства доступен или, как и мой, далек и требует завоевания?

Хочется спросить про старшину, но я не успеваю, воительница снова вертится во сне и стонет. Да и ведьмы уже подходят с приготовленным зельем. Кажется, ее пора поить, и я не хочу доверять это дело никому из присутствующих.

Парни, как и девушки, понимают это по одному моему взгляду. Ведьмы молча протягивают взвар. Ребята кивают и отходят. Я же остаюсь один на один со своей завоевательницей.