Убей или люби!

Глава 15

Скай

За водопадом нас встретили подруги Грейлы. Тут же забрали ее у меня, чтобы отвести в отхожее место. Выпуская пальцы воительницы, я почувствовал себя осиротевшим. Так привык за последние сутки к ее присутствию, что срастись успел. Ни разу в жизни столько часов в тесном контакте с кем-либо не проводил. Даже с девками, когда бывал, хватало получаса. И то если сильно любовница нравилась и хотелось продлить удовольствие. А в минуту расставания с воительницей, будто мясо от кости отдирал. И до сих пор под ребрами саднит.

Стою как истукан, жду, когда вернут Грейлу, а с нею и чувство целостности. Из пышной зелени кустов на меня поглядывает Дамир.

— Серьезно думаешь, что не замечаю? — бросаю ему раздраженно.

— Честно? — отзывается он, выходя из укрытия. — Был уверен, что не замечаешь. Когда в башке своя, туго соображается.

— Что своя? — не сразу понимаю я, а когда допирает, хмурюсь.

Зараза, неужели так заметно? Хотя, я ведь даже не скрываюсь, так что…

— Не моя она, — вздыхаю тяжело.

— Хм, — дергает башкой Дамир. — Какие проблемы? Сделай.

— Легко сказать.

— А ты не накручивай. При в лобовую. С Грейлой только так и можно…

— Откуда знаешь? — передергиваю его и даже за плечо хватаю.

— Ай, — картинно закатывает глаза Дамир. Я жму сильней, чтобы по-настоящему больно стало, и повторяю свой вопрос.

— Откуда?

— Я здесь раньше вас всех. За столько дней успел ко всем воительницам присмотреться. Мы ж дежурим вместе.

— Только дежурите? — давлю ревностно.

— Только дежурим, — чеканит Дамир. — У меня Нанна есть. Сама жрица Лавии. Зачем мне еще кто-то? — спрашивает так, будто я должен понимать, что значит быть с жрицей самой Лавии.

Впрочем, я догадываюсь, точнее, предполагаю, что связь их весьма глубинная. Но это не значит, что другие женщины его совсем не волнуют. Дамир всегда был бабником. Но выяснять, является ли он им и теперь, мне не с руки. Не до склок с братом становится, ведь воительницы возвращают мне Грейлу. Принимаю и сильнее, чем следует, прижимаю ее к себе.

— Начнем с прогулки по лесу?

— Я бы сполоснулась, — говорит она и на водопад смотрит, а потом на меня.

Чувствую, как во мне медом разливается превосходство и радость от маленькой, но победы. Признала гордячка, что без меня никак. То-то же.

Но мне ее капитуляции мало, я хочу додавить, поэтому подхватываю на руки и уношу подальше. К другому водопаду. Не то чтобы планировал использовать совет брата, просто… Раздражают зрители. Не хочу быть посмешищем, но стану, если решусь пойти в наступление и получу отпор.

Грейла понимает мой маневр по-своему. Решает, что я ее похитил и волоку в город.

— Пусти! — возмущается она и вертится, причиняя себе боль. — Обманщик!

Я не пускаю. Только плотнее к груди прижимаю, блокируя возможность дергаться, и, активируя доспех, вмиг добегаю до нужного места. Когда Грейла видит пустующую полянку у очередного водного чуда природы, она успокаивается.

Ставлю ее на землю. Поднимаю пристыжено опущенную голову. Как уже делал одним пальцем. Она не сразу, но поддается. Вот только взгляд уводит.

— Вроде не урод, — толкаю раздраженно. — Что так противно смотреть?

— Не урод, — едва слышно признает она и… поворачивается ко мне.

Удар прямо между глаз. Запустила бы стрелой, не так шарахнулся, но мощный заряд откровенного желания вышибает из меня дух. Я вмиг голым перед ней оказываюсь. И перед собой тоже. Осознаю тотальность своей одержимости. Откликаюсь на ее невербальный, но до звона во всем теле оглушительный посыл.

Хочет. Так хочет, что губы дрожат.

И я хочу. И без ее зажигательной смеси тлели внутри угли, а сейчас воспламеняются и требуют подкинуть дров. В противном случае испепелят мою собственную тушку.

— Мыться… кхе… в платье будешь? — прочищая горло, сиплю не своим голосом.

Грейла тушуется, и дрожать не только губами, а всем телом начинает. Понимаю, что ее один только вопрос кошмарит так, что она может закрыться, но подталкиваю к бездне, у которой уже оба мнемся.

— Я видел тебя всю. Забыла?

Не забыла и, похоже, до сих пор не простила. Но я не намерен отступать. Пру дальше.

— У тебя на платье защитный порошок, создающий барьер. Как ты под ним мыться собралась? Или, может, — щурю глаза и откровенно хмыкаю, — может, ты про мытье так просто сказала? Хотела со мной уединиться?

— С чего вдруг? — шипит она и излишне резко пытается стащить с себя одежду.

Придерживаю ее, не даю упасть и перегнуться в спине.

— С того, что не урод, — кидаю предположение как провокацию.

Но воительница не ведется. В стратегии боя кое-что смыслит, использует самую оглушающую тактику — игнорирование. Молча разворачивается и идет к водопаду. Походка ломанная, неуверенная. Но она идет сама. Хоть и медленно, а я… Залипаю на ее покачивающихся бедрах и… округлом упругом заду, который со вчерашней ночи из башки не выходит.

Сглатываю и нервно расчехляю ремень. Резкими, рваными движениями сдергиваю с себя портки. В лобовую пойду. На абордаж буду брать. Потому что если не сейчас, то когда еще?

Догоняю спесивую заразу. Ловлю, придерживаю. Завожу в воду. Со спины захожу. Слишком плотно не жмусь, чтобы не пугать раньше времени наготой. Позволяю встать под воду и смочить тело. Сам же контролирую процесс ее мытья со стороны. Гляжу, как она запускает в волосы пальцы, как прочесывает ими по всей длине локонов. Закусываю верхнюю губу, когда оглаживает плечи, и вздрагиваю, стоит ей подать голос.

— Отвернись, — просит Грейла, не оборачиваясь.

— Хорошо, — соглашаюсь, но только на словах.

Рассчитываю на ее стеснение, которое не позволит повернуться ко мне передом. Выбритым и от того до непотребства интимным передом.

Расчет оказывается верным. Грейла не оборачивается, она… Проклятье, опускает руку и подносит к самой желанного части своего тела, о которой сейчас все мои мысли. И не просто подносит, она… начинает с усердием натирать свою пошлую голую ракушку. Я же распахиваю рот, делая глубокий, судорожный вдох.

Не помогает. Сколько бы воздуха в легкие не таскал, весь он выжигается таким лютым желанием, что перед глазами белые всполохи мелькают, а пах… Пах не просто зудит, он пульсирует. Захватывает власть и как алчный монарх собирает по всему телу подать в виде крови.

И вот я стою подле девушки, для которой хотел стать защитником. Увы, миссия провалена, ведь я готовлюсь ринуться. Сейчас я могу быть только ее наказанием. За красоту и за ту особенную хрупкость, которую она умудрилась сохранить, будучи воительницей.