Убей или люби!

Глава 19

Скай

Заходим в город не спеша. Шаг ровный, доспехи в режиме покоя. Но каждый из парней готов активировать их по первой же необходимости. Надеюсь, что она не возникнет. Ха, надеюсь — не то слово, я молюсь всем старым и новым богам, ведь не представляю даже, как буду с друзьями сечься, если придется.

Беда в том, что я так и не выбрал сторону. Я как дорожил братством, так и дорожу и отчаянно нуждаюсь в том, чтобы оно не распалось. Только не из-за меня. Только не из-за того, что я позволил себе влюбиться.

— Эй, — тянет меня за руку Грейла. — Ты как?

— Нормально, — чеканю сухо, а у самого желваки хрустят.

— Не бей на поражение. Не вступай в схватку, если для тебя…

— Даже если они на тебя полезут, не вступать? — цежу грубее, чем следует.

Злюсь и на Грейле срываюсь, больше ведь не на ком. Не будь ее рядом, все ощущалось бы иначе. Но… она потащилась с группой переговорщиков, хоть я и упрашивал остаться в гроте. Сказала, что это ее бой. Что она одна из немногих уцелевших воительниц Тизы и даже с покалеченной спиной не станет отсиживаться в укрытии.

Мог, конечно, настоять. Связать или даже к трону в гроте приковать. Но… я ж сам воин. Понимаю, что могу давить на любые ее точки, стращать, конфликтовать и подавлять, но лишать воинской чести права не имею. Она ее без меня взращивала и отстаивала. В бою со мной же и доказала. Как после такого прогибать?

Да и вообще, есть вещи, которых даже особо приближенные касаться не могут. В нашем братстве был такой девиз: «жизнь ордену, а честь никому». Не мы придумали, он общий для всех истинных воинов. Так вот ее честь только ее. Это я уважаю. Но все равно бешусь. От бессильной ярости выгораю. Трясусь, если быть честным. Но иду. Твердо, не сворачивая.

— Не провоцируем. На грубость не огрызаемся. Это не терки между своими, — напоминает Тайвил, когда подходим к храмовой площади. — Сейчас они не братья наши, а сторона, с которой необходимо договориться.

— Ты реально их братьями перестал считать? — бросаю зло.

— Нет. Но в данную минуту это значения не имеет. Стратегия, Скай. Читай их и докладывай, если готовы будут атаковать. На этом все.

— Понял, — отвечаю хмуро и переглядываюсь с Катаном.

У него такая же задача и похоже, она его вполне устраивает. Брат вообще выглядит очень даже бодрым и, что б меня, счастливым, что ли. Посвежевшим.

«Сколько ты уже не пьешь?» — посылаю ему мысленный вопрос.

«Как в плен попал», — отвечает тот.

«Не тянет?»

«Неа».

Вот что бабы делают. Одна заставила отдаться пороку, другая вытащила из грязного болота. Ну ладно Катан, он такой парень, невзирая на внешнюю брутальность и мрачность, без второй половины никогда не мог жить. И не столько физиологическая тяга к слабому полу тому была причиной, сколько душевная потребность в близком человеке.

Но я-то! Я как в эту карусель заскочил? Неужто происки Лавии?

Хм, не удивлюсь. Она ж, если так подумать, вообще всех самых безнадежных из нашего братства выманила. Тех, кому личное счастье не светило априори.

Дамир слишком любопытный и непостоянный всю жизнь был. Никогда на чем-то одном дольше суток не зацикливался. А тут… любовь до гроба прям. И глядя на них с Нанной, веришь.

Леам так вообще не рассматривался как существо мужского пола. Набожный девственник и романтик. Но жрица любви, такая же невинная, как и он, сумела захомутать. И теперь он верит в ее любовь сильнее, чем раньше в бога.

Про Имана и говорить смешно. Всю жизнь терзался ненавистью к ведьмам и в итоге вмазался в рыжую заразу. И судя по тому, как пялится на свою зазнобу даже сейчас, в столь тяжелый и ответственный час, нисколько не жалеет, что стал жертвой приворота.

Вот только история с Тайвилом, полагаю, сложней, чем видится на первый взгляд. Не верю я, что они с верховной жрицей полюбили друг друга в тот самый миг, когда он душил ее и грозился укокошить на глазах всего младшего состава. Тут мутная история. Тайвил всю жизнь тайну какую-то хранил. Стыдился ее и, похоже, Эрия узнала его секрет. Разведала и… не знаю даже, что с ним сотворила, но он изменился. Все тот же командир, только… внутри, будто пружина какая-то разжалась и он свободно задышал. Преобразился в общем, как и все.

Один я все теряюсь. Может, от того, что не чувствую Грейлу своей? Не утвердил же власть. Не доказал, что она может больше не страшиться меня. Не получил обратной связи. Сам-то почти в любви признался, вылизав ее всю до скрипа. А от нее пока ничего вразумительного не услышал, кроме протестов.

Нахожу ее руку и сжимаю. Сильно, до хруста в пальцах. Она не одергивает. В ответ прижимается бедром, когда вся наша команда из двух ведьм, девяти воительниц и нас — шестерых влюбленных кретинов — выстраивается на ступенях храма. Того самого храма, который всего-то неделю назад мы брали штурмом, веселясь и посмеиваясь, что дескать более легкой победы нам еще не доводилось осуществлять.

— Я… — шепчет Грейла, заметно краснея. — Мне было… — договорить она не успевает, двери храма отворяются, и нам становится не до личных отношений.