Глава 18 «Арест близок»

В письме, которое Роджер начал читать, одновременно наливая себе кофе, содержалось следующее:

«Дорогой Роджер!

Что происходило с тобой все эти годы, и какого черта ты меня ни разу не навестил? Бесполезно спрашивать, почему я не навещал тебя, так как я первым задал этот вопрос. Поздравляю тебя с твоими книгами, но хотел бы знать, куда мы катимся, если ты смог стать автором бестселлеров. Господи, когда подумаешь о… Впрочем, ты наверняка выше подобных мелочей.

Если тебя интересует, почему я нарушил наш обет молчания, то вот мое объяснение. Я читал дребедень о преступлениях, которую ты пишешь в „Курьер“, и меня заинтересовало, не хотел бы ты ознакомиться с громким делом еще до моего ареста, который, насколько я могу судить, произойдет очень скоро.

Должен признаться, старина, что я угодил в передрягу. Можешь не верить, но я не сомневаюсь, что полиция намерена арестовать меня по обвинению в убийстве. По злосчастному стечению обстоятельств я оказался замешанным в деле, о котором газеты сообщают с подозрительной сдержанностью, хотя думаю, до тебя доходили слухи. Я имею в виду девушку по имени Дороти Филдер, повесившуюся на чулке в своей квартире на Грейз-Инн-роуд неделю назад, — последнюю из серии проделавших то же самое, включая леди Урсулу Грейм. Но ты, конечно, все об этом знаешь.

Короче говоря, полиция, кажется, думает, что девушка не покончила с собой, а ее убил я. Весело, не так ли? Они не заявили мне это напрямик, но допрашивали меня полдюжины раз, взяли мои отпечатки пальцев и даже образцы моей почтовой бумаги! Так как они допытывались о моих передвижениях с начала февраля, я не уверен, что меня не подозревают в убийстве всей этой компании.

Нам всем известно, что ты проделал в Уичфорде, и даже я, хорошо знающий, что ты собой представляешь, Роджер Шерингэм, должен признать, что ты отлично поработал. Не хотел бы ты принять участие в моем маленьком шоу и избавить меня от петли? Дело в том, Роджер, что я никогда в жизни никого не убивал. Может быть, это старомодно, но ничего не поделаешь.

Если ты согласен, позвони мне завтра утром, когда прочитаешь это письмо. Все факты сообщу при встрече. Мой номер телефона Хайд 1266. Конечно, я уже обратился к своему адвокату, но если ты за это возьмешься, на кой черт мне адвокаты?

Твой до гроба

Джерри Ньюсам.»

— Господи! — воскликнул Роджер, бросаясь к телефону. — Это ты, Джерри? — спросил он, когда его соединили с требуемым номером. — Это Роджер. Ты уже одет?.. Тогда немедленно приезжай ко мне… Нет, забудь о ленче. Очевидно, ты написал мне раньше, чем получил мое сообщение вчера вечером?.. Да, наши намерения совпали… Приезжай сейчас же хоть на такси, хоть на самолете, но, ради бога, поторопись! — Он положил трубку.

«Так вот почему мой друг Морсби в последнее время был таким скрытным, — думал Роджер, поглощая яйца и бекон с невероятной скоростью. — Неудивительно, ведь я сообщил ему, что Джерри был моим близким другом! Он не хотел, чтобы его добычу предупредили. И это поставило бы меня в скверное положение. Но теперь я волен делать что пожелаю. Господи, неужели Джерри был тем парнем с лайковыми перчатками? В таком случае он действительно угодил в передрягу».

Расправившись с завтраком в рекордный срок, Роджер едва успел зажечь трубку, когда вошел Джералд Ньюсам. Это был крепкий, хорошо сложенный мужчина одного возраста с Роджером — то есть лет под сорок, — все еще сохраняющий здоровье и энергию своей спортивной молодости. Его темные волосы слегка поредели на висках, а лицо было румяным и загорелым, как у сельского жителя. Он стиснул руку Роджера, заставив его поморщиться.

— Итак, Джерри, — заговорил Роджер, когда они обменялись приветствиями, помогающими преодолеть четырнадцатилетнюю брешь, — у тебя неприятности.

Лицо Ньюсама вытянулось.

— По-моему, Роджер, это еще мягко сказано.

— Что верно, то верно, — с той же откровенностью отозвался Роджер. — Хуже могло быть только то, если бы ты в самом деле совершил эти загадочные убийства. Полагаю ты уверен, что не делал этого?

— Абсолютно. — Ньюсам усмехнулся. — Память у меня паршивая, но не настолько.

— Тогда садись и расскажи мне все. Но сначала я должен объяснить, Джерри, что ты пришел по верному адресу. Дело в том, что я участвую в этой истории с самого начала.

— Неужели? — воскликнул мистер Ньюсам.

Они сели, и Роджер кратко сообщил о его роли в расследовании и своем теперешнем положении.

— Это объясняет, почему меня неожиданно отстранили, — закончил он. — И хорошо сделали, так как теперь я могу действовать по своему усмотрению. Думаю, нам прежде всего нужно доказать, что ты не тот, кто им нужен.

— Боюсь, ты зря потратишь время, — мрачно откликнулся Ньюсам. — Дело в том, что я был в этом чертовом доме в самое неудачное время.

— Значит, ты тот человек с лайковыми перчатками?

— Да, черт возьми! К тому же они, кажется, нашли где-то мой отпечаток пальца.

— Расскажи мне, что именно произошло, — попросил Роджер.

Джералд Ньюсам начал свое повествование.

Рассказывать ему было не слишком много. С погибшей девушкой он был едва знаком — встретил ее однажды на званом ужине, а потом дважды обменялся с ней несколькими словами на улице. Поэтому его удивило, когда в день убийства она позвонила ему около половины первого и не слишком деликатно намекнула, что хотела бы сходить с ним на ленч и обсудить «эту потрясающую идею».

— Какую идею? — осведомился Роджер.

— Бог ее знает! Я понятия не имел ни о какой «потрясающей идее» в связи с Дороти Филдер, но она как будто считала само собой разумеющимся, что я понимаю, о чем речь. Я тактично притворился, будто так оно и есть, и ответил согласием. Она попросила меня зайти за ней ровно в час, что я и сделал. Я звонил в ее квартиру три или четыре раза, но не получил ответа. Проторчав на лестничной площадке минут десять, я решил, что она, должно быть, изменила планы со свойственной актрисам импульсивностью, и ушел. Вот и все.

— В котором часу ты ушел?

— Минут в десять-пятнадцать второго.

— Аккуратно оставив отпечаток пальца на кнопке звонка.

— Так вот где его нашли?

— Да, причем нашел его я. Лучше бы я не был так дьявольски умен. Это серьезная улика. Ты не сможешь отрицать, что побывал в доме в тот день.

— Не собираюсь этого делать. Я уже сообщил полиции, что был там. Почему я должен был это скрывать?

— В самом деле. И ты взял такси, выйдя из дома?

— Нет. Я прошел пешком до Холборна и сходил на ленч в тамошний ресторан.

— Ну, это должно обеспечить тебе алиби.

— Я тоже так думал. Но полиция, кажется, с этим не согласна. Конечно они так не сказали, но когда я заявил, что пришел в ресторан минут в двадцать второго — во всяком случае, не позже половины, — они успокаивающе закивали с таким видом, словно говоря: «Ты лжешь». По крайней мере, так мне показалось.

— Я это проверю. — Роджер сделал заметку в блокноте.

— Правда, в ресторане было много народу, и меня обслужили не сразу. Там обслуживают бизнесменов с Кингсуэй. Боюсь, официант не запомнил, когда я пришел. А хуже всего то, что он не смог меня опознать.

— Господи, ты и через это прошел?

— Да, в полицейском участке на Грейз-Инн-роуд. Меня поставили среди семерых других парней, и консьерж из Пелем-Мэншинс опознал меня сразу же. Шофер такси тоже, хотя и не так быстро. А вот официант — нет.

— Удивительно, что тебя до сих пор не арестовали. Очевидно, полиция хочет действовать наверняка — ведь дело будет сенсационным. И они знают, что ты не убежишь.

— Даже если бы я попытался, из этого бы ничего не вышло. За мной повсюду следуют, а возле моего дома постоянно кто-то дежурит. Наверняка кто-нибудь вот-вот появится и здесь.

— Ну и пускай. Ты дал показания?

— Да, меня два или три раза допрашивали в Скотленд-Ярде. Разумеется, я ответил на все вопросы. Мне казалось, что лучше всего говорить правду.

— Безусловно, — согласился Роджер.

— В последний раз меня спросили, не возражаю ли я подписать заявление, где объединено все, что я им сообщил. Я ответил, что не возражаю. Мне показали документ, я его просмотрел, и так как все вроде было как надо, подписал.

— Хм! Этот документ касался только дела Дороти Филдер?

— Нет, всей компании. Они наверняка думают, что я прикончил их всех.

— Ну, тот, кто убил Дороти Филдер, убил и всех остальных — это факт. Но я не понимаю, какие у них есть против тебя улики в отношении прочих жертв. Должно быть, это их и задерживает. Кстати, что насчет почтовой бумаги.

— Похоже, это их интересовало больше всего. Я пользуюсь голубовато-серой бумагой с моим адресом на Кларджес-стрит.

— Случайно не «Принсесс Бонд Суперфайн»?

— Да, вроде бы именно такой. А что?

— Еще одно печальное для тебя совпадение. Ладно, продолжай. О чем еще они тебя спрашивали?

Ньюсам покраснел и заерзал на стуле.

— Они задавали массу нескромных вопросов о леди Урсуле Грейм, — сердито ответил он.

— Вполне естественно. Но ты ведь ее совсем не знал?

— Напротив, — нехотя ответил Ньюсам. — Я хорошо ее знал.

Роджер едва не подскочил.

— Что?! Господи, Джерри, твои дела становятся все хуже и хуже!

— Не понимаю почему. Чего ради я не должен был знать Урсулу? Ведь это не означает, что я убил ее, верно?

— Разумеется. Но… очень осложняет ситуацию. Расскажи мне, насколько хорошо ты ее знал.

— Ладно, теперь скрывать уже нечего. Полиция так или иначе до всего докопается. Короче говоря, одно время мы с Урсулой были весьма близкими друзьями. Старые сплетницы уже распространяли новости, что мы собираемся пожениться. Конечно, пока не появился Плейделл.

— О боже! И Плейделл занял твое место?

— Вовсе нет. Все это полная чушь. Мы не думали о женитьбе и даже не были влюблены друг в друга — просто проводили вместе много времени. Я был только рад, когда Урсула познакомилась с достойным человеком, вроде Плейделла, будь он хоть сто раз еврей. Для человека, который купается в деньгах, Плейделл отличный парень, хотя и немного холодноват для такой темпераментной девушки, какой была Урсула. Я неоднократно советовал ей поскорее обручиться с Плейделлом, чтобы не упустить свой шанс.

— Весьма тактично с твоей стороны, — заметил Роджер. — Если ваши отношения были таковы, значит, слухи беспочвенны, однако полиция, несомненно, за них уцепится и постарается осложнить твое положение.

— Ничего, как-нибудь выкарабкаюсь, — без особой уверенности отозвался Ньюсам.

— Конечно! — энергично поддержал его Роджер. — Мы тебя вытащим — только для этого придется здорово потрудиться. Ну, это все, что касается двух последних дел. Элси Бенем, «именующую себя актрисой», мог убить практически кто угодно. Перейдем к первой жертве в Англии. У тебя есть алиби на тот день, когда была убита Юнити Рэнсом?

— Как я могу помнить, что делал в тот день? Я только знаю, что примерно неделей раньше вернулся в Лондон. Конечно у меня нет никакого алиби.

Роджер продолжал задавать вопросы, но больше не выяснил ничего существенного. Ньюсам хотя и бодрился, но понимал серьезность своего положения. Роджер уговорил его дождаться ленча и выслушать результаты визита в Скотленд-Ярд, который он собирался нанести безотлагательно. Перемена обстановки и общество друга было лучшим лекарством, которое Роджер мог прописать.

Ньюсам сразу же согласился, и Роджер удалился переодеваться в облачение, более подобающее для похода в Скотленд-Ярд, чем то, которое было на нем сейчас.

Спустя полчаса он потребовал аудиенции у Морсби.

Старший инспектор встретил его виноватой усмешкой.

— Я ждал вас в течение последнего получаса, мистер Шерингэм, — сказал он.

— Полагаю, ваш шпик сообщил по телефону, что дежурит возле Олбани. Ну, старший инспектор Морсби, что вы можете сказать в свое оправдание?

— Я знал, мистер Шерингэм, что рано или поздно вы все узнаете, — вздохнул Морсби, — но мы старались как можно дольше продержать вас в неведении. Мы не хотели, чтобы вы предупредили вашего друга.

— Ладно, вы прощены, — великодушно произнес Роджер. — Очевидно, нет смысла говорить вам, что вы выбрали не того человека?

Морсби покачал головой.

— Я боялся, вы это скажете, мистер Шерингэм. Мне бы хотелось, чтобы было так, потому что он совсем не подходит на эту роль, что вы, несомненно, и пришли мне сказать.

— Нечто вроде того, — признал Роджер.

— Как видите, мы предоставили ему все шансы. Мы могли арестовать его несколько дней назад на основании имеющихся доказательств, норешили подождать, пока не будем твердо уверены. Я не хочу, чтобы ваш друг оказался виновным мистер Шерингэм. Он славный парень и настоящий джентльмен. Но против доказательств ничего не поделаешь.

— Да, знаю. Вы показали себя с лучшей стороны, чем я ожидал, Морсби, поэтому я честно признаюсь, что доказательства действительно серьезные. — Роджер присел на угол стола старшего инспектора, покачивая ногой.

— Не знаю, что именно вам известно, мистер Шерингэм, — продолжал Морсби, опускаясь на стул, — но теперь, когда кот вылез из мешка, я не возражаю сообщить вам все, что знаем мы. А если вы сможете доказать нам, что ваш друг невиновен, и назвать истинного преступника, мы будем только рады.

— Ваше поведение непрофессионально, Морсби, — заметил Роджер. — Похоже, вы не читали детективную литературу. Вам следовало бы знать, что ни один сыщик из Скотленд-Ярда никогда не хочет, чтобы жертва ускользнула от него. Ну, выкладывайте.

Монолог Морсби в целом оказался таким, как и ожидал Роджер. Учитывая отсутствие других посторонних мужчин в доме во время гибели Дороти Филдер, за исключением «водопроводчика», чье алиби не вызывало сомнений, убийцей мог быть только Ньюсам, как вследствие процесса исключения, так и в результате показаний консьержа и шофера такси. Алиби, на которое он пытался сослаться, рассыпалось в пух и прах — официант не мог поклясться, что Ньюсам пришел в ресторан раньше чем без четверти два, а доктор заявил, что смерть могла наступить в четверть второго. Поэтому в деле Филдер Ньюсаму было не на что опереться.

Дело Грейм было почти столь же убедительным, так как там присутствовал веский мотив. Леди Урсула бросила Ньюсама ради другого мужчины — по этой причине было совершено великое множество убийств. «Если она не достанется мне, то пусть не достается никому», — объяснил старший инспектор ход мыслей преступника. Почтовой бумагой соответствующего сорта из трех первоначальных подозреваемых пользовался только Ньюсам, и полиция в состоянии Доказать, что записка леди Урсулы в действительности предназначалась Ньюсаму и была написана за день до ее смерти.

— В самом деле? — заинтересовался Роджер. — Я этого не знал. Как же вы можете это доказать?

Старший инспектор признал, что доказательство не является неопровержимым, хотя и близко к таковому. Слуга Ньюсама заявил, что раньше леди Урсула часто заходила выпить чаю, но после помолвки ее визиты стали редкими. Однако за день до гибели она позвонила в дверь и сказала слуге, что ее собака — маленький белый силихем[24] у самого дома вырвался у нее из рук, выбежал на дорогу, едва не угодил под машину и перепачкался в грязи, поэтому ей хотелось бы отмыть его в ванной.

— Насколько я понял, — продолжал Морсби, — леди Урсула не привыкла к отказам. Она не приняла во внимание возражения слуги, если они имели место, и направилась прямиком в ванную вместе с собакой. Слуга начал протестовать, увидев, какую грязь они там развели, но леди Урсула только засмеялась и пообещала оставить Ньюсаму записку с заверениями, что слуга не купал собаку в хозяйской ванне.

— Ага! — воскликнул Роджер, слушая с возрастающим интересом.

— Она действительно оставила записку в гостиной Ньюсама — слуга видел ее там. Фактически, он опознал ее в той записке, которой располагаем мы. Но Ньюсам клянется, что никогда в жизни ее не видел. Что вы об этом думаете, мистер Шерингэм?

— Я принимаю в качестве аксиомы то, что Ньюсам говорит правду, — серьезно ответил Роджер, — и если факты не соответствуют его словам, значит, дефект кроется в фактах. Это означает, что они нам пока не известны.

— Хм! — Инспектор старался изо всех сил не выглядеть скептиком, так как был добрым человеком и понимал, что Роджер тревожится за друга, но его усилия не увенчались успехом. — Надеюсь, мистер Шерингэм, вам повезет больше, — вежливо сказал он.

— Когда вы намерены арестовать Ньюсама? — спросил Роджер.

— Зависит от обстоятельств. Вы можете поручиться, что он не сбежит?

— Могу и ручаюсь.

— Ну, мы собирались арестовать его сегодня, но если вы гарантируете, что он останется в пределах досягаемости и ни при каких условиях не покинет Лондон, я отложу арест до послезавтра, чтобы дать вам последний шанс, мистер Шерингэм. Это самое большее, что я могу сделать.

— Сорок восемь часов на то, чтобы доказать невиновность Джерри, — пробормотал Роджер. — Ладно, Морсби, по рукам. Благодарю вас.

Загрузка...