Убийство на Оксфордском канале

Глава 11

На следующее утро Реджис без особой радости ознакомился с рапортом об обыске «Тайм-аута». Славная победа в Оксфорде по-прежнему была сладка как праздничный торт, но лишняя вишенка поверх глазури сделала бы его только лучше.

Затем он взял рапорт инспектора Грин о допросе подозреваемых и без труда прочел между строк то, о чем не говорилось прямо. Реджис знал, что за выезд без спросу главный инспектор устроил ей выволочку, но догадывался, почему она пошла на это.

Конечно, едва услышав о второй лодке, она — как и сам Реджис — немедленно поняла, что шансы взять на «Тайм-ауте» еще одну партию наркотиков стремятся к нулю. Но если бы чудо вдруг произошло, если бы ей повезло, она стала бы человеком дня, и повышение, считай, было бы в кармане.

На ее месте он сделал бы то же самое.

— А Мэллоу все на тропе войны, — у его стола внезапно материализовался Колин Таннер. Неуловимым движением он занял стул напротив начальника и кивнул на отчет, который тот читал. Накануне они провели большую часть дня в участке Сент-Олдейтс, но теперь снова вернулись в Большой дом. Обвинения выдвинуты, индейцев вокруг хватает, так что ковбои могут отдохнуть, — Реджис решил навестить временных соратников в Кидлингтоне. И тут же вляпался в это безобразие.

— Думаю, зол он оттого, что Грин потащила с собой блондиночку, — добавил Колин. Реджис перевел на него пустой взгляд, через минуту сменившийся понимающей улыбкой.

— А. Но тут-то все ясно. В смысле — зачем Грин это сделала.

Колин посмотрел на босса долгим задумчивым взглядом, от которого тот заерзал на стуле.

— Да, это она молодец. Но ей еще достанется. Слышал, сегодня за нее опять хотят взяться пудинги.

Фыркнув в ответ на это, Реджис проследил за взглядом сержанта. Джанин Тайлер толкнула дверь кабинета и пошла к своему столу.

— Ни согнуться, ни разогнуться, — задумчиво прокомментировал Колин. Он не видел удара, но сам бывал бит немало и знал, каково это. На второй-третий день обычно хуже всего.

На глазах у благодарной публики из кабинета вышел Мэл и подошел к блондинке.

— Джанин, ну зачем ты пришла? Возьми больничный на пару дней. Отдыхай, пока дают.

Больничные ценились на вес золота. Да что там, дороже, — обычно копы берегли их до последнего, предпочитая являться на службу больными, заражать товарищей гриппом и температурить в уютном теплом офисе, чтобы потом, отговорившись недомоганием, сходить на матч «Арсенала».

— Я в порядке, — отрезала Джанин, надеясь, что никто не смотрит, и изо всех сил желая Мэлу провалиться. Не хватало ей прослыть любимчиком начальства. Или очередной пассией Мякиша Мэллоу.

— Как скажешь. Я что хотел спросить — может, сходим поужинать? Заодно и готовить не придется.

Джанин не верила своим ушам. Он что, решил за ней приударить? Сейчас?

— Спасибо, сэр, но сегодня я собираюсь лечь пораньше. Ничего личного, — ответила она, не отрывая невидящего взгляда от распечатки.

Мэл улыбнулся — автоматическая защитная реакция, пропавшая втуне, потому что улыбка досталась макушке Джанин.

— Ну, как скажешь. Может, как-нибудь в другой раз.

Но оба прекрасно понимали, что во второй раз он не предложит.

Джанин тяжело вздохнула. Отказ не принес ей облегчения.

— Инспектор Грин будет только в два, — как ни в чем не бывало вслух подумал Колин. Представление было окончено, и он проводил взглядом бедолагу, убравшегося обратно в офис. Вот же выбрал время испытывать удачу, дуралей.

— И? — опасным тоном уточнил Реджис.

— Да так, ничего, — невозмутимо улыбнулся сержант.

Подходя к лодке, Гэри пребывал в смятении. К счастью, похожая на богомолиху соседка Хиллари сегодня не показывалась. Гэри философски подумал, что рано или поздно он не устоит перед зовом ее искушенных глаз. Говорят же, что у молодого парня должна быть зрелая любовница, чтобы объяснила ему, что к чему.

Просто эта дама не вызывала у него особого энтузиазма.

— Есть кто дома? — позвал он, и, как всегда, почувствовал себя глупо и пожалел, что Хиллари никак не заведет дверной звонок.

— Заходи, — ответил изнутри приглушенный сонный голос. Она что, вздремнула? Все констебли округи слышали про вчерашний рейд в Оксфорде, поговаривали, что мачеха Гэри сыграла в нем не последнюю роль.

— Ой, извини. Ты что, спать ложишься? — спросил он, идя по узкому коридору в кают-компанию, откуда доносился голос.

— Нет, — соврала Хиллари, протирая глаза. — Что случилось?

— Ничего.

— Пришел узнать кровавые подробности вчерашнего дела? Хорошенькие новости с утра для Люка Флетчера, а? — И Хиллари потянулась к чайнику. Вода потекла из крана тонкой струйкой, в которой было больше пузырьков, чем воды. Чертов бак, когда же она его наконец заполнит! А может, свалить это на Гэри, задумалась Хиллари, покосившись на пасынка.

— Да уж, ему не позавидуешь, — широко улыбнулся Гэри.

— Особенно если он уже запродал всю партию, — а тогда нам очень скоро придется расследовать его собственное убийство, — с каким-то недостойным полицейского удовольствием заметила Хиллари. Судя по лицу, Гэри стало не по себе, и Хиллари сообразила, что он еще слишком юн, чтобы желать кому-то смерти. Она могла бы сказать ему, что еще несколько лет на службе — и он будет думать так же, особенно после того, как насмотрится на тела подростков, которые спустили свою жизнь и чужие деньги на крэк, героин или другую дурь, до которой удалось дотянуться. Или когда увидит, как очередной толстомордый наркобарон вроде Флетчера выходит из здания суда свободным, поскольку заплатил адвокатам, купил судей или запугал свидетелей.

Но говорить этого вслух она не стала.

— Крекеры будешь? — предложила она, вспомнив Альфи Мейкписа и его диетические удовольствия.

— Спасибо, не хочется, — отказался Гэри и плюхнулся в одно из пары стоявших здесь кресел.

— Вот и хорошо. У меня все равно нет.

Всякий раз, купив крекеры, Хиллари немедленно их съедала. Поэтому просто перестала покупать. А что делать?

— Я хотел отдать тебе вот это, — с этими словами Гэри полез в свой рюкзак из грубой холстины и достал потрепанную книжонку в пожелтевшей обложке.

Хиллари посмотрела на заголовок.

— «Перелом»? Спасибо, но я не люблю Дика Фрэнсиса.

— Ну, может, раньше любила. Это же ты ее купила.

— Что?

— А ты открой.

Заинтригованная, Хиллари перевернула измятую обложку и прочла надпись.

— А, это твоего отца, — ровным голосом сказала она и, попивая кофе, выслушала историю о звонке сержанта из Бичестерского участка.

— На твоем месте я бы поскорее обо всем этом забыла, — серьезно посоветовала она. И кое о чем тут же вспомнила: — Ты уже общался с пудингами?

— Ну еще бы. Еще в самом начале устроили мне предварительный допрос. Я так понял, они решили, что до поступления на службу я был слишком юн, а на службе — слишком низкого звания, и в подручные папаше что так, что эдак не годился. И потом, им наверняка сказали, что отец невысоко меня ценил, а они решили, что и правильно.

— Э-э, что-то ты сегодня совсем раскис, — улыбнулась Хиллари. — Вообще-то твой папа тебе услугу оказал. Я бы на твоем месте благодарила небо за такое счастье.

Гэри изо всех сил старался не улыбнуться, но удержаться все же не смог. Он потер лицо — к счастью, в нем было больше от матери, чем от Ронни, — и вздохнул.

— Ладно. Пойду спать. У меня ночные дежурства.

Хиллари кивнула.

— Хочешь, ложись здесь. И никуда не надо ехать.

Гэри окинул взглядом тесную комнатушку.

— Нет уж, спасибо.

Хиллари криво усмехнулась. Правильный выбор, подумала она.

Она посмотрела, как он допивает кофе, а потом перевела взгляд на книгу.

Странно — она не помнила, чтобы дарила Ронни книгу. Этот ублюдок не питал любви к печатному слову, делая исключение разве что для статеек в «Сан», и то лишь если к ним прилагалось фото модели топлес.

Хиллари сунула книгу на импровизированную книжную полку и пошла спать.

Три часа спустя ее разбудил телефон. На какое-то мгновение Хиллари испытала острое дежавю. В прошлый раз после такой побудки ей пришлось ехать в Дэшвуд и выуживать из шлюза неприглядный труп Дэйва Питмана.

— Да! Инспектор Грин.

Она села в кровати, провела рукой по волосам и, не ощутив привычной гладкости, пожалела, что не приняла душ перед тем, как залезть в постель. Но пока она не наполнит бак водой, о душе не может быть и речи.

Хиллари ненавидела жизнь на лодке.

— Босс, это я, — сказала Джанин. — Мы выяснили, где стоял «Тайм-аут» перед тем, как Гасконь, Мейкпис и Облом вышли на воду. Недалеко от города. Мэл сказал, чтобы мы проверили это место.

Хиллари широко зевнула. Мэл, значит, сказал? Ну, спасибо тебе, Мэл. Видно, до сих пор бесишься.

Так, стоп. Если она уедет в Лондон, то на допрос к пудингам явиться ну никак не сможет. Может, она несправедлива, и дело вовсе не в том, что Мэл решил завалить ее самой дрянной работой в наказание за вчерашнюю выходку?

— Ясно. Давай так: приезжай ко мне. Свою машину бросишь здесь, поедем на моей. Тебе сейчас только за руль садиться.

Джанин не возражала. По неписаному правилу за руль всегда садился младший по званию, особенно если планировался визит на чужую территорию. Наверное, надо радоваться, что ей достался такой понимающий инспектор, как Хиллари.

— Ладно, босс, — тяжело сказала она.

Канал, который они искали, располагался к северу от города и был окружен привычными глазу кирпичными складами, испещренными пятнами краски, незаконно припаркованными автомобилями и кучами мусора. Но даже на этом фоне пришвартованные у берега баржи — раскрашенные во все цвета радуги, расписанные традиционными цветочками, замками и пейзажами — смотрелись ярко и нарядно.

Одна из лодок, называвшаяся «Ошалевший зимородок», щеголяла многочисленными изображениями зимородков. Что за насмешник придумал это название, подивилась Хиллари, — а впрочем, подойдя ближе, почти сразу поняла, что художник отродясь не видел зимородка, ибо в этой городской канаве самым близким его подобием могли служить разве что плывущие по воде апельсиновые корки да голубая обертка от шоколада, которую кто-то швырнул в воду с моста.

— Нам надо найти Джорджа Хардинга, «Ивовая ветвь». Это где-то там, босс, — показала Джанин.

Хиллари кивнула.

— Мэл точно все уладил с местными?

— Да, босс, — подтвердила Джанин, хотя, по правде говоря, ни она, ни Хиллари не ожидали, что местные копы предложат им помощь или хотя бы поинтересуются, чего надо пришельцам из Оксфорда. В наши дни рук вечно не хватает, так что по мелочам никто волноваться не станет.

— Вот, — сказала Джанин, хотя нужды в этом уже не было.

Лодка, которую они искали, оказалась крошечным суденышком на одного человека — Хиллари на таком бы рехнулась за неделю самое большее. А она-то думала, что это у нее лодчонка меньше не бывает!

— Мистер Хардинг! — позвала Хиллари, не испытывая ни малейшего желания подниматься на борт. Она прикинула, что на лодке никак не может быть больше трех помещений — гостиная, она же кухня, крошечный туалетный закуток с душем на потолке и спальня из тех, в которых не повернешься без того, чтобы не врезаться во что-нибудь локтем.

Мгновением позже показалась лысая голова; низкорослый, похожий на садового гнома человек проворно вылез из каюты на нос и спрыгнул на бечевник. У него были круглые красные щеки, блестящие карие глазки — не хватало только синих штанов да красной куртки с круглыми медными пуговицами. Лодка подходила ему идеально.

Хиллари почувствовала, что Джанин с трудом сдерживает смех.

Она протянула человеку свое удостоверение.

— Инспектор уголовной полиции Грин, а это сержант Тайлер. Нас интересует «Тайм-аут». Этой весной он некоторое время был пришвартован здесь же. Надеюсь, мои коллеги с вами уже связались?

— Связались, связались. Я вас ждал. Сам-то я ничего не знаю, только не удивлюсь, если тот кучерявый паршивец оказался не в ладах с законом. По нему сразу видать.

Хиллари кивнула. По крайней мере, этот свидетель готов был говорить — труднее будет прервать его рассказ. Когда живешь на лодке, редко выпадает шанс поболтать. Ну да все лучше, чем выжимать из свидетеля сведения по капле, словно сок из строптивого апельсина.

— Вы имеете в виде Джейка Гасконя? — уточнила она, потому что описание ему подходило.

— Это я без понятия. Мы с ним дружбы не водили.

— Мистер Хардинг, а вы не помните, когда «Тайм-аут» встал здесь на стоянку?

Хардинг — на вид ему могло быть сколько угодно, от сорока до семидесяти, — задумчиво почесал лысую голову. Джанин торопливо отвела взгляд и стала смотреть на воду.

— Вроде в апреле. Или в конце марта? Когда на деревьях почки полезли.

Хиллари заморгала, но потом заметила одиноко стоящее дерево. Береза? Нет, скорей ольха. Так или иначе, ничего выдающегося в нем не было. Но в этих бетонных джунглях деревья так редки, что местный житель и впрямь не мог не отметить естественного цикла изменений того единственного, которое видел перед собой.

— Понимаю. Но ведь тот кучерявый паршивец не сразу появился на борту, верно? — спросила она и торжествующе улыбнулась.

Ее собеседник расцвел.

— Нет, кучерявого не было, — согласился он. — Он позже явился. А с ним еще один, постарше, и третий, страшный как черт. Хороший, плохой, злой — так я их прозвал, — и он захохотал.

По-настоящему захохотал! Смех у мистера Хардинга оказался низкий, сочный — именно так смеялся бы садовый гном.

Джанин прикусила губу и еще пристальней уставилась на воду.

— Понимаю. Значит, с тем, что постарше, у вас проблем не было? — спросила Хиллари. — Из этой троицы — хороший, плохой, злой — он был хорошим, так?

— Да, точно. Нормальный мужик. Тот, страшный, матюгался через слово, так его растак. Только рот откроет, и понеслось. А Альфи был вежливый.

— Он сказал, как его зовут? — удивилась Хиллари.

— Да нет, это я сам однажды слышал, как страшный его позвал. А кучерявого они не любили, оба. И правильно делали, вот что я вам скажу.

— А вы можете описать того, кто привел сюда лодку?

— Не-а. Я его в глаза не видел. Просто раз проснулся — а лодка уже тут. У нас здесь такое часто. Кто приходит, кто уходит. Подолгу никто не живет. Ну, если только работает неподалеку, вот как я.

Хиллари кивнула. Ему хотелось, чтобы она спросила его о том, кем он работает, но тогда ей придется слушать до вечера.

— А кто-нибудь еще приходил на эту лодку? Может быть, приносили сумки, или коробки, или еще что-то в этом роде? — спросила она.

— Не-а.

Ясно, подумала Хиллари. Кто бы ни привел сюда лодку, она уже была загружена наркотой под завязку.

— Сделайте одолжение, посмотрите одну фотографию, — попросила Хиллари и кивнула Джанин. Та достала из портфеля фотографию покойного Дэйва Питмана. — К сожалению, снимок сделали уже после смерти, но ничего особенно страшного в нем нет.

Розовые щеки немного побледнели, но Джордж Хардинг оказался человеком стойким и решительно кивнул. Долго разглядывать фото ему не пришлось.

— Да, это он. Такую рожу не забудешь, а?

Да уж, подумала Хиллари. Она еще немного попробовала зайти так и сяк, но больше ничего ценного от свидетеля не узнала.

Но теперь она знала точно: в апреле, когда лодка отплывала, Дэйв Питман был на борту.

Хотя, конечно, это еще совсем не означало, что на борту он и оставался и тем более — что в первых числах мая он упал — или был выброшен — за борт в шлюзе Дэшвуд. Доказать это будет ой как непросто.

Фрэнк Росс был недоволен жизнью. Птичка, которая два дня назад принесла ему на хвосте ценные сведения, куда-то запропала. Должно быть, парень крепко задолжал букмекерам. Или этот хорек услышал об ударе, который нанесли Люку Флетчеру, и поспешил убраться подальше, пока никто не вспомнил, что за день до случившегося он болтал с копом.

Впрочем, Фрэнк знал, что таких он еще найдет немало, и как раз был занят тем, что прикармливал очередного стукачка.

Почти не скрывая отвращения, он смотрел, как Сирил Джексон запихивает в рот последний кусок трески и набрасывается на картошку. Джексон был унылый тип, бывший взломщик, некогда работавший в паре со старым медвежатником. Подельники специализировались на офисах, чаще всего — конторах стряпчих, потому что у стряпчего всегда найдутся секреты, а из этих секретов можно сделать чудный повод для шантажа. Но потом старый медвежатник умер, Джексон отсидел, вышел, снова отсидел и наконец попал к Флетчеру, но выше шестерки так и не поднялся.

Фрэнк чуял, что и там этот тип надолго не задержится. Полудурок, как говаривала бабушка. Будь он поумнее, ни за что не стал бы клянчить у сержанта Фрэнка Росса халявной рыбы с картошкой фри. Флетчеру как пить дать сообщат, что Джексона видели за разговором с копом, ну да это уже проблемы Джексона.

— Так, говоришь, когда Питман умер, ребята не обрадовались? — поднажал Фрэнк.

Джексон кивнул — волосы у него были жирные, чуть не жирней картошки, — и вилка с картофельной долькой дернулась в такт кивку.

— Эт точно. Не то чтоб он им сильно нравился. — Джексон вдруг расхохотался, отчего другие посетители кафе вздрогнули, а хозяин неодобрительно нахмурился. — Обломом-то его не просто так прозвали. А только все знали, что мистер Флетчер будет зол как черт. Крыс-то никто не любит.

От этого известия Росс буквально подпрыгнул, но Джексон, не заметив этого, сцапал бутылку с уксусом и щедро полил им картошку. За уксусом последовала солидная порция соли.

— Крыс, говоришь? — самым обыденным тоном переспросил Росс, хотя сердце у него забилось как бешеное. — Это что же выходит, старый Альфи пустился во все тяжкие? — уточнил он, тщательно подбирая слова, и Джексон зашелся в новом припадке смеха.

— Да нет, куда ему. Старикан, он прямой как столб. Так все говорят. Не на него думают, а на Ножичка.

— Ножичка? В смысле — Джейка Гасконя?

Но Джексон, все таланты которого исчерпывались умением держать ушки на макушке, а рот на замке и сходить при этом за полного придурка, не знал настоящего имени Ножичка.

Впрочем, плевать, решил Фрэнк.

Потраченный на рыбу с картошкой фунт стерлингов оказался самым выгодным вложением в его жизни.

И Фрэнк поехал обратно в Большой дом, ни на миг не задумавшись о том, что их разговор будет стоить незадачливому бедолаге Джексону хорошей трепки, а то и жизни.

Когда Фрэнк, гордо надувшись, как голубь, вошел в кабинет, Хиллари сидела у себя за столом. Мэл сказал, что пудинги явились по ее душу, но ушли, узнав, что ей пришлось срочно отправиться в Лондон. Отчего-то, добавил, тонко улыбнувшись, начальник, у них создалось впечатление, что она пробудет на вызове весь день.

На часах было почти два, а официально дежурство начиналась у нес только в три. Но сколько можно отдыхать?! И она снова взялась за отчет о вскрытии, на сей раз не пропуская ни единой детали. Тут в кабинете появился Реджис, который почти все утро о чем-то шушукался с Мэлом.

— Есть новости?

Хиллари подняла взгляд и только сейчас заметила, что глаза у него темно-зеленые. Редкий цвет.

— Пока нет. Или — может быть. Трудно решить. Вот, читайте, — она прижала большим пальцем строку, о которой шла речь, и Реджис пробежал ее глазами.

— М-да, не особенно информативно. Смерть наступила в результате сильного шока в сочетании с потерей крови, вдыханием воды и травмой. Кажется, патологоанатом уверен, что он умер от всего на свете разом.

— Я не об этом, — сказала Хиллари. — Вы заметили, что все травмы сосредоточены в паховой области?

Реджис не заметил. Он перечитал предложение снова.

— Ну, если вдуматься, при падении за борт в узком шлюзе как раз паховая область и пострадает больше всего, разве нет?

Хиллари не разделяла его уверенности. Допустим, человек падает в воду и борется за жизнь — разве это не значит, что основные травмы придутся на голову, шею и плечи? А вот если шлюз в это время был пуст, и Дэйв Питман не плавал, а стоял на ногах, тогда…

— Сэр, я тут услышал кое-что интересное, — раздался ужасно самодовольный голос, принадлежавший Фрэнку Россу. Собеседники оглянулись.

— В таком случае давайте позовем главного инспектора Мэллоу, — ответил Реджис, но Мэл уже заметил, что у стола Хиллари собирается народ, и сам вышел к ним.

Томми Линч и Джанин Тайлер подобрались ближе.

— Что тут у вас? — спросил Мэл, старательно избегая взгляда Джанин и тут же наткнувшись на неприкрытое злорадство во взгляде Фрэнка.

— Сэр, один из моих осведомителей разузнал кое-что ценное. Вроде бы Флетчер подозревал, что Гасконь крысятничает.

Реакция слушателей оправдала самые смелые ожидания Фрэнка. Реджис насторожил уши.

Фрэнк с удовольствием, обстоятельно рассказал, как он разговорил Джексона, умолчав, впрочем, о его недалекости, но при этом несколько преувеличив степень его близости к банде Флетчера.

— Так вот почему Альфи Мейкпис выбрал Питмана, — заметил Мэл, и Хиллари бросила на него удивленный взгляд. Выбрал? Видимо, Мэл узнал об этом от Фрэнка, а с ней поделиться сведениями не позаботился. Знай она это вчера, быть может, и подрасколола бы Мейкписа.

— Потому что если Гасконь действительно мошенничал, — вслух подумал Реджис, — и Флетчер отрядил Альфи, как свои глаза и уши, выяснить, что там на самом деле творится, Мейкпису потребовался бы помощник. Посильней и понаглей.

— А Облом считался совсем безбашенным, — добавил Мэл.

Реджис поглядел на Хиллари.

— Инспектор Грин, — сказал он негромко, но все глаза тут же обратились на Хиллари, — вы с этим согласны?

Хиллари беспомощно покачала головой. С самого начала их разговора на ум ей снова и снова приходила вчерашняя встреча. Едва заметив, что Мейкпис не один, Гасконь бросился бежать. Ладно, это объяснимо. Он преступник, для него это естественно. Но потом он вернулся. Ладно, допустим, это тоже можно объяснять: он понял, что бояться нечего. Наркотиков на борту ведь уже не было.

Во время допроса он вел себя строптиво и насмешливо, что, по всей видимости, было обычным проявлением его прелестной натуры. Но именно Мейкпис разрешил полиции неофициально обыскать лодку, невзирая на то, что Гасконь этого не хотел. И говорил с ними тоже в основном Мейкпис. Сомневаться не приходилось — в этой паре за главного был старик.

Короче говоря, Гасконь явно не тянул на человека, который осмелился бы обмануть самого Люка Флетчера.

Хиллари покачала головой:

— Не знаю. По-моему, Гасконь не особо переживал.

Фрэнк Росс фыркнул:

— А кто ж еще! Мой стукач сказал, что подозревали Ножичка. А мы-то знаем, что Гасконь с ножом чудеса творит.

Хиллари не обратила на него ни малейшего внимания. Мэл нахмурился. Реджис задумчиво смотрел на Хиллари.

— Значит, по-вашему, не переживал? — сказал он наконец. — Интересно. Потому что если бы Гасконь действительно воровал у хозяина — а это равносильно самоубийству, — он наверняка заподозрил бы неладное, если бы узнал, что Альфи Мейкпис хочет взять с собой на борт Дэйва Питмана. А если прошлый Россов осведомитель прослышал о том, что Мейкпис специально искал Питмана, то и Гасконь должен был об этом знать, так?

— Да ладно вам, все ж совпадает, — отмахнулся Росс. — Гасконь крысятничал, Флетчер что-то заподозрил и послал свою шавку Мейкписа выяснить, что да как. А на случай, если все пойдет наперекосяк, отрядил с ним Питмана. Тут-то Питмана и пристукнули. Чего тут непонятного?

Мэл готов был с ним согласиться.

Хиллари может сколько угодно сомневаться, а Реджис — верить ей, но это дела не меняет.

— Примем это за рабочую гипотезу, — сказал Мэл, воодушевленно потирая руки (в прямом и переносном смысле). — Отлично сработано, Франк, — ровным голосом добавил он.

Как выяснилось, пыжащийся от гордости Франк — зрелище не для слабонервных