Убийство на Оксфордском канале

Глава 2

Суперинтендант Маркус Донливи откинулся на спинку удобного вращающегося кресла в кожаной обивке — его он конфисковал в отделе по связям с общественностью, — и коротко улыбнулся вошедшему главному инспектору Филипу Мэллоу.

— Вызывали, сэр?

— Садись, Мэл. — Обращение по имени должно было подчеркнуть дружеский характер беседы. — Я просто подумал, что надо бы вытрясти из тебя последние новости по делу Ронни Грина.

Маркус был в обычном голубом костюме и фирменном черном галстуке, однако на лице его застыло непривычно мрачное выражение.

Занятый непростой задачей Мэл — он как раз пытался разместить в неудобном кресле все свои шесть футов два дюйма роста — посмотрел на шефа, и на чисто выбритом лице его появилась тревога.

— Проблемы?

Маркус помахал в воздухе рукой ладонью вниз.

— И да и нет. Кажется, они что-то нарыли, но к нам пока никаких вопросов. И к Хиллари тоже.

При этих словах Маркус цепко взглянул на Мэла. Поговаривали, что Мэл неравнодушен к Хиллари Грин, однако в голубых глазах ничего не дрогнуло.

— Это хорошо. Лично я всегда считал, что Ронни Грин не из тех, кто делится своими делишками… — тут Мэл умолк.

Маркус посмотрел ему в глаза. Мэл тактично промолчал, однако Маркус был почти уверен, что им обоим пришла одна и та же мысль. Если Ронни проворачивал свои грязные делишки и в полицейском участке Кидлингтона, свидетельства этого можно было найти только в одном месте. Потому что Ронни Грин и Фрэнк Росс были неразлучны, как два клеща на паршивом попугае.

— Они запросили разрешение на допрос Хиллари. На этой неделе, — сказал он.

«Они» — это были сотрудники отдела внутренней безопасности, которым управление по рассмотрению жалоб два с лишним месяца назад поручило расследование по делу Ронни Грина.

«Йоркширские пудинги», как их обычно называли, прибыли из йоркширского подразделения, и весь участок наперебой изощрялся в едких и обидных шуточках о йоркширских терьерах, «Лидс Юнайтед», крикете и прочих символах Йоркшира. Один из полицейских, окончивший университет, даже выдал что-то насчет Войны Алой и Белой розы, и, хотя его никто толком не понял, все дружно расхохотались, потому что он наверняка славно прошелся в адрес пудингов.

Мэл вздохнул:

— Будем ставить им палки в колеса? Какой в этом смысл? Чем раньше они от нас отстанут, тем лучше. Убей не понимаю, что они хотят найти. Она ушла от него… сколько, полгода назад?

Маркус тоже вздохнул:

— Увы, пока выходит, что наш Ронни обделывал свои темные делишки не первый год. Что ж тут удивительного, если они решили присмотреться к его жене.

Он говорил правду, однако, вопреки сказанному, глаза его блеснули опасным огнем. От младшего констебля до высокого начальства, все в участке терпеть не могли, когда копы копали под других копов, и Маркус не был исключением. Нельзя так — и точка.

Мэл фыркнул.

— Да понимаю я. Надеюсь, им кто-нибудь расскажет, что Ронни Грин не умел держать руки при себе и волочился за каждой юбкой. А заодно объяснит, что этот брак был заключен отнюдь не на небесах. Даже если Ронни купался в деньгах, Хиллари была бы последней, с кем он поделился бы. И уж точно не стала бы помогать ему прятать нажитое. Ты же ее знаешь — с нее сталось бы отдать все деньги Армии спасения, просто чтобы посмотреть, какие у него будут глаза, когда он узнает.

Маркус ухмыльнулся. Мэл, без сомнения, готов был защищать Хиллари, но крылось ли за этим нечто большее? Нет, пара из них не вышла бы. Мэл, хоть и считался записным шалопаем, на деле был амбициозен как черт. Хиллари тоже — но в другом роде. Совсем в другом.

Мэл хотел стать главным констеблем. Он был политиком по натуре. Он умел заводить нужных друзей и играть по правилам. А Хиллари… Маркусу всегда казалось, что Хиллари просто терпеть не может преступников. И преступниц. Что ей просто нравится ее работа. Нравится, когда плохие ребята получают по заслугам. Для Мэла работа была в первую очередь средством достижения цели, но Хиллари — Маркус это чувствовал — вкладывала в нее что-то личное. Как будто в этой работе она находила что-то такое, недоступное многим. Так, Хиллари никогда не жаловалась на предвзятое отношение к своей профессии. Полицейским не понаслышке были знакомы шутки о «свинтусах» — жаргонное название копа, — страх выпить лишнего, неизменно терзавший друзей в их присутствии, а также вечные подколки на тему расизма, элитизма или еще каких-нибудь модных «измов». Но Хиллари никогда ни на что не жаловалась. Если на месте преступления на нее набрасывались с бранью гражданские, она только улыбалась. Что же до Мэла, то его хоть и прозвали Мякишем, за ним такой мягкости отродясь не водилось.

Мэл знал себя слишком хорошо и должен был как минимум догадываться о том, что у них с Хиллари не больше общего, чем у огня с водой. В мазохизме он замечен не был, а значит, вставал вопрос: на кого Мэл на самом деле положил глаз? В одном Маркус был уверен: даже дважды обжегшись, точнее, дважды разведясь, Мэл отнюдь не приобрел привычки дуть на воду и чураться женщин.

— Так что, сказать Хиллари, чтобы готовилась? — спросил Мэл и удивленно поднял брови, когда Маркус отрицательно покачал головой.

— Не надо, я сам. Я тебе еще одно хотел сказать: я назначил ее на расследование.

Глаза у Мэла округлились еще больше, хотя, казалось бы, было уже некуда. После смерти мужа и последовавших за этим подозрений в коррупции Хиллари из практических соображений перебросили на кабинетную работу. И теперь, должно быть, Мэл гадал, отчего ее вдруг отправили в поле.

Но уже секунду спустя он кивнул:

— Ну да, конечно. Если Хиллари ведет дело, этим, из расследований, придется за ней побегать.

Маркус кивнул.

— И правильно, нечего баловать этих сукиных детей. А что у нас за дело?

— Подозрительный труп.

Мел нахмурился.

Маркус прекрасно понимал, о чем он думает. Подозрительный труп вполне может перерасти в расследование убийства, а вот это способно сильно осложнить дело. Да, Хиллари пока что не была подозреваемой. Пока. Но в один прекрасный момент в ее банк поступит запрос обо всех счетах, а соседей начнут допрашивать. Часто ли миссис Грин в последнее время бывала в ресторанах? Новая шуба? Новый автомобиль? Куда она ездила отдыхать в прошлом году? А в позапрошлом?

Найти, конечно, ничего не найдут — нечего там искать, — но поручить дело об убийстве человеку, которого прессуют и подозревают…

— Расслабься, — сказал Маркус. Мэл неловко заерзал в кресле. — Просто труп в шлюзе. Перепил, пошел кататься на лодке и ухнул за борт. Обычный несчастный случай, это и слепому видно. Ну, или самоубийство. Ничего особенного, но хватит, чтобы она была в разъездах, когда пудинги явятся по ее душу.

Мэл кивнул.

— Ладно. Я буду за этим поглядывать.

— Когда я сегодня утром ей позвонил, она была какая-то невеселая, — задумчиво добавил Маркус. — Да и с чего ей веселиться, когда вокруг такое творится. О, стихи получились!

Мэл принужденно улыбнулся.

— Я думаю, ей не нравится жить на лодке.

— Да? — искренне удивился Маркус. — А я думал, об этом все мечтают. Жить на дороге… ну, на канале. Птички там всякие, рыбки, зимородки. Места мало, ну так и уборки мало, и по хозяйству шуршать не приходится.

Мэл пожал плечами:

— Тут уж кому что нравится. Она-то ни о чем таком не мечтала. Когда ушла от Ронни, этот ублюдок встал в позу и заявил, что не позволит продать дом, пока не будет оформлен развод, вот ей и пришлось идти куда глаза глядят, пока ее адвокат не тряхнет муженька как следует. Так как будто этого мало — как раз перед тем, как расплеваться с Ронни, она еще и ипотеку взяла. А этот паразит извернулся так, что теперь ей никуда не переехать, и жить можно только здесь, а у нас цены на приличное жилье сами знаете какие, Оксфорд все-таки.

Маркус кивнул. К счастью, они с женой сумели купить скромный (хотя по нынешним временам — очень достойный) домик в «Вересковых пустошах» еще двадцать пять лет назад, до того, как цены взлетели до небес.

— Это точно. Как по-твоему, этот государственный план поддержки для полицейских, медсестер и пожарных, чтобы покупали жилье рядом с работой, — выгорит?

Они еще некоторое время поговорили о том о сем.

Но в конце концов Мэл вернулся к первоначальной теме, которая по-прежнему вызывала у собеседников массу беспокойства.

— Если Ронни столько лет стриг бабки, то наверняка накопил кругленькую сумму, — заметил Маркус, невольно понизив голос, хотя дверь была закрыта, а в приемной не было никого, кроме Джули, его секретарши. — Он был та еще свинья, конечно, но далеко не дурак.

— С женщинами — круглый дурак.

Маркус кивнул, вспомнив череду любовниц Ронни — все как одна блондинки, которых он подцеплял в ресторанах, пабах и парикмахерских в окрестностях Оксфорда.

— Если бы ему повезло, они в жизни не сумели бы его прижать, — заметил Мэл. — Наличку он по чулкам не распихивал. Золото в банковской ячейке не хранил. Акции, облигации, брокер с ценными бумагами, да такими, чтобы обзавидовалась даже жена профессионального футболиста, — все мимо.

— Ну, будем надеяться, — с чувством произнес Маркус. — По крайней мере, он помер. И на том спасибо, как говорится.

Мэл посмеялся, кивнул и встал, потянувшись.

— И кто бы мог подумать, что какие-то тигриные члены стоят таких бабок!

Солнце шпарило, как в Африке. Хиллари снова бросила взгляд на часы. Минуло половина одиннадцатого, но на небе не было ни облачка. За спиной у нее рос куст шиповника, раскрывали бледные розовые лепестки первые в этом сезоне цветы, а под ногами суетилась привлеченная суматохой стайка уток с затесавшейся в ней болотной курочкой, ожидая от людей кормежки.

Если бы не водолаз в резиновом черном костюме, да не назойливо колышущийся на волнах труп, день был бы просто чудесный. В такие дни брался за перо Ивлин Во, и герои его оживали среди грезящих на солнце сияющих шпилей Оксфорда[1] — да, Оксфорда, а не безвестного участка Оксфордского канала, затерянного в неведомой глуши.

— Готовы, шеф? — крикнул водолаз, и она кивнула, мельком удивившись, что тот приехал один. Разве они не должны работать парой, для безопасности? Наверное, опять урезали бюджет, подумала она с легким раздражением обывателя, не понимающего истинной цены денег. А может, второй водолаз сам не поехал, глубины-то здесь едва четыре фута наберется.

— Открывайте до полного, — скомандовала она успевшим подъехать полицейским. — Дайте человеку место.

И только потом спросила себя, кого она имела в виду, водолаза или жертву.

Констебль криминального отдела Томми Линч шагнул вперед и, не дожидаясь помощи, налег на рычаг шлюза. Да помощь ему и не требовалась. Ростом шесть футов три дюйма, он был плотно сложен и мускулист, хотя, как доводилось слышать Хиллари, не интересовался ни боксом, ни пауэрлифтингом, отдавая предпочтение бегу. Молча кивнув, она тоже подошла ближе, и прибывшие по долгу службы люди кучкой собрались на краю шлюза, наблюдая за происходящим.

Одолеваемый нетерпением доктор Партридж, не дожидаясь появления трупа, принялся расстилать на траве пластиковую подложку. Затем из объемной сумки появился белый комбинезон, укрывший дока с головы до ног. Края длинных штанин закрыли докторские туфли, и довершил картину капюшон, который Партридж нахлобучил на голову.

Вокруг шлюза уже растянули желтые ленты с предупреждающими надписями, хотя Хиллари не очень понимала, кто вообще может сюда сунуться. Если, конечно, не считать пары любопытных ворон да стайки уток.

Но дни становились все теплее, и рано или поздно на канале появятся лодки.

Эта мысль кое о чем ей напомнила.

— Джанин! — она обернулась к сержанту. Джанин подошла ближе. — Позвони-ка ты в речное управление — охрану вод Темзы, черт их знает, как они там сейчас зовутся, — и предупреди, что этот шлюз пока не работает. Да, да, лодки все равно рано или поздно появятся, и нам придется их разворачивать, но пусть они хотя бы предупредят отдыхающих по радио или еще как-то, чтобы хоть несколько дней сюда не лезли.

Джанин кивнула. Но смотрела она при этом не на начальницу, а на ныряльщика.

Нырять бедолаге так и не пришлось. Мутная зеленоватая вода едва доходила ему до плеч. Двигался он с натугой, словно сквозь жидкую грязь. Строго говоря, грязи и впрямь было больше, чем воды.

— Тут что-то металлическое, — крикнул водолаз. — Спорим, найду тележку из магазина?

Водолаз казался удивительно молодым. Хиллари вспомнила старую шутку: чем старше ты становишься, тем моложе выглядят полицейские вокруг. Но этот парень будто и впрямь попал сюда прямиком со школьной скамьи. Упрятанные под черный резиновый капюшон непокорные рыжие кудри только усиливали сходство с мальчишкой, удравшим с занятий. Водолаз подошел ближе к трупу, и бледное веснушчатое лицо его посерьезнело.

Хиллари напряглась. Хоть бы он не оказался совсем уж новичком, подумалось ей. Внизу и так грязища, не хватало еще, чтобы его вывернуло прямо в воду. Но беспокоилась она зря. Водолаз был серьезен и деловит.

— Тут сплошной ил, шеф! — крикнул он. — Как бы не пришлось тралить дно. Видимость нулевая, да еще я тут со дна грязь поднял.

Хиллари вздохнула.

— Для начала вытащим труп. Может, потом ил осядет.

Краем глаза она заметила широкую улыбку Томми Линча и улыбнулась в ответ. Подумав про себя — да-да, конечно, а еще, может, у нее вырастут крылья, и она научится летать.

Водолаз — имени его она не расслышала, — достиг тела и для начала тщательно осмотрел его, чтобы убедиться, что его ничто не удерживает. Хиллари невольно кивнула в знак одобрения. Убедившись, что тело плавает свободно, водолаз аккуратно обхватил затянутой в перчатку ладонью запястье покойного, стараясь действовать бережно, чтобы избежать посмертных повреждений. Затем он завел вторую руку под живот трупа и медленно, даже как-то изящно повлек плавучее тело к выходу из шлюза, туда, где уже дожидался своей очереди патологоанатом.

Томми с интересом следил за водолазом, однако в глубине души ему было не по себе. Он не любил иметь дело с покойниками. Хотя, конечно, если выбрал работу полицейского, это никуда не годится. Он проследил взглядом за Хиллари Грин, которая медленно шла вдоль края шлюза вслед за телом. Волосы ее блестели в солнечных лучах, словно спелый каштан, но выглядела она усталой. Под большими карими глазами залегли темные тени.

Томми знал — и все знали, — что отдел внутренней безопасности взял ее на карандаш только потому, что она была замужем за этим клоуном Ронни Грином. Все в Большом доме страшно злились на безопасников. Но зачем ей дали это дело? Как будто ей своих проблем мало.

Мимо с телефоном возле уха прошла Джанин Тайлер, и Томми сдержал зевок. Всю прошлую неделю он брал двойные смены и до сих пор не отоспался.

— Линч, помоги доку, — попросила Хиллари, и Томми торопливо встал, отошел от рычага, подле которого устроился, и встал на колени рядом с патологоанатомом. Теплая трава у него под ногами испускала терпкий запах. В голову ему пришла та же мысль, что и Хиллари несколькими минутами раньше, — какой славный выдался день.

Водолаз поскользнулся, упал на одно колено и, не раздумывая, сжал губы, чтобы не нахлебаться воды из канала. Потом он выпрямился, выругался себе под нос и нащупал ногами опору. Труп смиренно ждал, покачиваясь на воде лицом вниз.

Прошла еще минута, и водолаз достиг берега канала.

— Я буду толкать, а ты тяни, — сказал он Томми, хотя и так все было ясно. Томми незлобиво кивнул.

— Смотри не тяни слишком сильно и не хватай слишком крепко. Бери под мышки, — подсказал патологоанатом, хотя и тут все было ясно.

Томми кивнул с неизменным спокойствием, но подметил, что Хиллари Грин саркастически закатила глаза, и внезапно ему стало весело. Он не зеленый новичок, и ей это прекрасно известно.

Да, день и впрямь выдался замечательный.

Джанин Тайлер дала отбой и поспешила к месту преступления — ей не меньше всех остальных хотелось наконец нормально разглядеть тело.

Она успела отработать свое в патруле, перевидала множество краж, ограблений, поджогов, вооруженных ограблений всех сортов, изнасилований и даже одно похищение (правда, в конце концов выяснилось, что в роли похитителя выступал недовольный отец, который без спроса увез ребенка на аттракционы в Лоустофт). Но, по правде говоря, преступления случались не так уж часто. И когда все-таки случались, честолюбивая девушка с сержантскими нашивками старалась выжать из этого все, что можно.

Обследовав спину уложенного на пластик трупа, патологоанатом перевернул тело, и Джанин, изо всех сил делая профессионально-равнодушный вид, поглядела в мертвое лицо.

Оказалось, что притворяться было необязательно.

— Ну и урод, — сказал патологоанатом.

Труп действительно представлял собой крайне малоприятное — даже для трупа — зрелище. Лицо покойного было покрыто оспинами и рытвинами — даже Джанин сразу поняла, что вода тут была ни при чем. Правую бровь пересекал шрам, белая нить в густых темных зарослях. Покойный был темноволос и темноглаз, невидящие глаза его успели остекленеть. Угловатыми очертаниями лица он напоминал скорее хорька, нежели кошку. Сходство с грызуном довершали неровные желтые зубы.

Доктор Стивен Партридж был прав — ну и урод.

Криминалисты приехали примерно полчаса назад, и вокруг тела уже щелкал фотоаппаратом полицейский фотограф. Землю, и особенно траву на самом краю шлюза сразу же отгородили, и док, Хиллари и остальные старались на нее не ступать. Впрочем, Джанин заранее знала, что эти усилия пропадут впустую. Земля была слишком твердой, чтобы на ней остались отпечатки, да и криминалистов больше интересовала не земля, а лодка — настоящее место преступления.

Лодку эту инспектору Грин необходимо найти прежде всего.

О том же думала и Хиллари. Она знала, что по этому каналу невозможно двигаться быстрее четырех миль в час (нет, сама она ни разу даже не пыталась отвести «Мёллерн» от причала), а следовательно, лодка не могла уплыть далеко.

По правде говоря, она все утро готова была к звонку с известием из Большого дома: туристы уплыли на лодке и не вернулись.

Или — поступило заявление о пропаже человека.

Однако уродливое лицо со шрамом заставило ее крепко усомниться в том, что этого человека кто-то будет искать. При этой мысли ей немедленно стало стыдно — да, утопленник не похож на Джорджа Клуни, но это еще не значит, что его никто не любил.

Каких только не любят.

Она буквально нутром ощущала, что дело будет гораздо сложней, чем ей поначалу казалось.

— Док, удалось установить личность? — спросила она, хотя знала, что того подгонять бесполезно.

Стивен Партридж сердито хмыкнул, не поднимая глаз, и продолжил осматривать пах покойного.

Хиллари вздохнула, отошла к рычагу шлюза — криминалисты уже успели припудрить его порошком для снятия отпечатков — и села.

— Молодой мужчина, возраст — двадцать пять — двадцать девять лет, я полагаю, — заговорил док, словно обращаясь в пространство, хотя стоявшая рядом Джанин быстро записывала сказанное. — Я бы предположил, но это пока неточно, что он упал в воду вчера, между семью вечера и полуночью.

Хиллари потерла пальцем нос.

— Я думаю, скорее в семь, чем в полночь.

К ней повернулось несколько голов. Она объяснила:

— Ночью лодки по каналам не ходят. Обычно у них нет прожекторов и всего такого, да и речники очень не любят тех, кто выходит на воду в сумерках.

— Да, конечно, — рассеянно подтвердил Стивен Партридж. Что-то в его тоне заставило Хиллари насторожиться.

Она встала и, стараясь не мешать криминалистам, снова прошла на берег у шлюза. Она так часто бывала на месте преступления, что проделывала все необходимое совершенно автоматически.

Хиллари присела рядом с доктором.

— Что? — прямо спросила она.

Стивен Партридж посмотрел ей в лицо и отвел взгляд.

— Множественные повреждения в нижней части живота, — расплывчато ответил он. — Сквозь джинсы точнее определить трудно. К тому же они темные.

— Раны от лодочного винта? — спросила она.

— Возможно.

Рукой в перчатке он внимательно ощупал паховую область и проверил карманы. Джинсы сидели туго, и получилось у него не сразу.

— Кошелька нет, — сказал он. Помимо джинсов покойный был одет в некогда белую футболку и черную кожаную куртку. Партридж обшарил карманы куртки и покачал головой.

Хиллари вздохнула. Значит, придется устанавливать личность. И свидетелей никаких, если не считать той женщины с собакой. Замечательно.

Она встала, почувствовав, как хрустнуло в коленях. Не обращая внимания на боль, отошла на несколько шагов.

— Значит так, Джанин, иди в деревню и поспрашивай там. В это время дня по домам почти никто не сидит, поэтому жду с докладом вечером. Как обычно.

Джанин кивнула и отошла. Хиллари проводила ее взглядом. Зачем эта хорошенькая блондинка пошла в полицейские, подумала Хиллари, а потом вспомнила, как сама попала в полицию. А заодно задумалась, как туда, черт возьми, попал Ронни. Разве что с самого начала задумал все это, чтобы выйти на торговца нелегальными товарами и сколотить состояние. С него сталось бы.

— Мэм? — вежливо, но несколько нетерпеливо напомнил о себе Томми Линч.

— Ты пройди вдоль канала. Так… допустим, лодка была здесь в семь… четыре мили в час — допустим, она прошла восемь миль и пришвартовалась. Утром нашего незнакомца, — она кивнула на труп, — отчего-то не хватились, и лодка шла еще несколько часов. Она ушла миль на двадцать, не больше. Шлюз был открыт вниз по течению, поэтому проверим сначала север. Пройди несколько миль вдоль канала, встретишь пришвартованную лодку — поговори с теми, кто на ней. Спрашивай, не видели ли они чего-нибудь необычного, допустим, шумную компанию на лодке, или лодку на воде после наступления темноты, или, может, слышали, что какие-нибудь отдыхающие уехали домой пораньше или вдруг заспешили. В общем, как обычно.

Томми кивнул и весело улыбнулся:

— Слушаюсь, мэм.

Хиллари еще раз поговорила с миссис Миллакер, хозяйкой собаки, и на сей раз описала ей тело. Фотографии она решила не показывать, чтобы не шокировать почтенную даму. Выслушав описание, хозяйка собаки сказала, что среди местных жителей таких нет.

Отчего-то Хиллари это не удивило. Разве бывает вот так вот просто? Может, у кого-то и бывает, но у нее — никогда.