НИКОЛАС РОЙЛ Негативы (Пер. Е. Черниковой)

Николас Ройл продал в общей сложности около сорока пяти рассказов в самые разные антологии и журналы, в том числе «Interzone», «Fear», «Fantasy Tales», «BBR», «Reader's Digest», «New Socialist», «Dark Fantasies», «Year's Best Horror Stories», «Cutting Edge», «Book of the Dead», «Obsessions» и «Final Shadows».

Он родился в Сейле, графство Чешир, а сейчас живет в Северном Лондоне. Два романа, «Двойники» («Counterparts») и «Мечты саксофона» («Saxophone Dreams»), а также антология новых британских рассказов в жанре хоррор сейчас ждут своего издателя, а Николас работает над третьим романом под названием «Аппетит» («The Appetite»).

Нам думается, что с рассказами уровня «Негативы» и регулярным появлением в антологиях «Лучшее за год» («Year's Best») его работы очень скоро начнут пользоваться большим спросом.

Если бы ровный гул моторов на ночной автостраде не оказывал такого убаюкивающего действия на сознание и чувства, ему бы не пришлось просыпаться от того, что машина газанула по крайней левой полосе, и обошлось бы без неприятностей.

Пробки на выезде из Лондона начали рассасываться только у Лутона и окончательно исчезли после Милтон-Кинса. На дорогах по-прежнему было полно машин, но теперь они все ехали с нормальной скоростью.

Он держался стабильных семидесяти в крайнем левом ряду, понимая, что на длинной дистанции для его машины это немного слишком и что ему, вероятно, придется доливать воду и масло в Ротерсторпе или Уотфорд-Гэпе.

Дорога была прямой, расстояние до следующей машины — неизменным. Он пытался слушать музыку, но рев двигателя перекрывал все звуки. Время от времени он поворачивался к пассажирскому сиденью и улыбался, глядя на Мелани: несмотря на шум и громко объявленное нежелание спать, она все-таки уснула.

В какой-то миг он посмотрел на себя будто со стороны: сидит на небольшом кресле и мчится сквозь тьму, заключенный в странный небольшой каркас под названием «автомобиль». Все равно что сидеть дома в кресле и одновременно куда-то перемещаться. Ему казалось, что можно сейчас встать и пойти сварить себе кофе. Руль и педали управления отошли на задний план. Затем толчок, и он опять сидит на водительском месте.

Автомобиль пожирал идеально ровную дорогу от моста к мосту. Он открыл глаза. Как долго они были закрыты — долю секунды или две-три? Достаточно отключиться на пару мгновений, бессознательно нажать на газ, и сразу въедешь в багажник впереди идущей машины. Он понимал, что должен остановиться, и в то же время знал, что этого делать нельзя. Где можно остановиться, если он все же решится? Понятно, что на обочине, но где? Через милю, полмили, сто ярдов? Пока съезжать было некуда.

Он поерзал на сиденье и выпрямился. Мягко нажал на педаль газа. Машину впереди стало видно гораздо лучше. Это была «фиеста», новая модель. Он еще сильнее вдавил педаль, посмотрел в зеркало и увидел красные огоньки; должно быть, отражаются со встречной. Наверное, зеркало перекосилось от вибрации; он его поправил.

И внезапно догнал «фиесту».

Резко крутанув руль, он сумел избежать столкновения с едущей перед ним машиной и свернул на среднюю полосу. Загудел гудок, завизжали шины — все-таки сзади были машины. Он полностью вдавил в пол педаль газа и проскочил на пустой участок впереди. Мимо пронесся большой «BMW», лица всех его пассажиров обернулись в его сторону. Не обращая на них внимания, он сосредоточился на движении по средней полосе. Сонливость как рукой сняло, будто кто-то сдернул покрывало с дерзко вылепленной скульптуры. Он склонился над рулевым колесом, краем глаза заметив, что стрелка спидометра скакнула вправо и указывает на цифры, которых он раньше не замечал.

Стрелка показывала на девяносто восемь. Автомобиль внезапно рвануло в сторону, он завилял.

Его первой мыслью было: как хорошо, что с ним нет Мелани! Она работает на западе и должна приехать на своей машине. Там они и встретятся.


Хотя он терпеть не мог ходить на работу, все же обрадовался переезду из старого офиса в новый. На поиски подходящего помещения ушло два месяца, и кончилось все тем, что им пришлось покинуть Сохо (к большому сожалению Эгертона) и отправиться далеко на север, к «Ангелу».

Линдена это устраивало, потому что теперь он сможет ездить на работу на машине и всегда найдет место для парковки. В Сохо такое было просто невозможно.

Разумеется, придется торчать в пробках на Холлоуэй-роуд и там, где Эссекс-роуд пересекается с Аппер-стрит, но разве сидеть в собственной машине не приятнее, чем задыхаться в туннеле метро, в окружении чуть живых людей, воняющих неубранными постелями?

Он переключился на первую скорость и чуть-чуть продвинулся вперед, но оказалось, что «ситроен» впереди никуда не едет, а просто втиснулся в пустое пространство между ним и следующей машиной. Пробка стояла насмерть.

Он сообразил, что все еще несильно давит на педаль акселератора, отпустил ее, и обороты двигателя упали до нормальных, даже ниже, чем следует. Мотор мог легко заглохнуть, пока стоишь в такой пробке. Впрочем, механик в гараже (он настраивал авто на прошлой неделе) сказал, что лучше низкие обороты, чем высокие — меньше расход топлива. А ведь раньше это было настоящей проблемой. Для двенадцатилетнего его «мини» еще в очень даже неплохом состоянии.

В зеркале заднего вида он увидел, как кто-то проходит позади его машины. Поняв, что откатывается назад, он отжал сцепление и нажал на газ. Тут пробка сдвинулась с места.

Припарковался он на частной парковке во дворе нового комплекса. Начало недели… Подумав о пяти днях в обществе Эгертона, он выругался. Еще пять дней пялиться в чертов монитор! Он не знал, что ненавидит больше — Эгертона или компьютер. Впрочем, нет. Компьютер — создание, не наделенное разумом, ему не нужны оправдания. (Хотя если подумать, Эгертона тоже трудно назвать разумным существом.)

Эгертон медленно поднимался по лестнице, когда Линден распахнул дверь на первый этаж. Дело не в том, что Эгертон, как и Линден, только что пришел — он всегда приходил в девять, на час раньше, чем следует. Нет, он спускался вниз, чтобы забрать почту и просмотреть ее раньше остальных. Вот почему он поднимался по лестнице так медленно — поглощал всю информацию, которую можно было почерпнуть из утренней почты. Линдена почта не интересовала, как и фирма, которая его наняла. Его страшно раздражал жадный восторг Эгертона по поводу работы.

— Доброе утро, Брайан! Как дела? Хорошо провел выходные?

«Пожалуйста, объясните мне кто-нибудь, почему непременно нужно быть таким чертовски веселым каждое утро понедельника?» — подумал Линден. Выходные… ах да, выходные… Драгоценный островок времени, куда позволительно сбежать. Он знал, что Эгертон часто работает по субботам, но больше не спрашивал почему.

Дожидаясь ответа, Эгертон ему улыбался, но он не мог заставить себя заговорить.

Компьютер уже ждал. Он сел, включил его, но ничего не произошло.

— Доброе утро, Брайан! — В комнату вошел Уайтхед. — Он сломался. Вам придется воспользоваться другим. Ведь вы работали с дискетами, так? Просто вставьте их в другой компьютер.

Линден кивнул. Уайтхед был его боссом и притворялся ровней всем остальным. До тех пор, пока дело не доходило до чеков на зарплату.

Линден проработал все утро без перерывов. Зеленый фон «рабочего стола» на новом компьютере был для него непривычен. К тому времени, как он все сохранил и мог идти на ланч, глаза устали. В рвении коллеги имелось одно светлое пятно — Линдену никогда не приходилось беспокоиться, что тот навяжет ему свое общество во время ланча. Эгертон работал без передышки, лишь иногда наведываясь в «Макдоналдс» или закусочную либо съедая на ходу что-нибудь такое же эгертоновское.

В ожидании заказанной еды Линден попытался читать газету, но понял, что не может сосредоточиться. Вся страница была усеяна красными точками. Везде, где черное окружало белое, как в буквах «б», «о», «р» или «а», крошечное белое пространство сделалось красным, поэтому вся страница, заполненная мелким газетным шрифтом, казалась красной.

После обеда он снова работал за компьютером. Эгертон страшно раздражал его своей излишней манерностью — он то хватался за подбородок, то всплескивал руками, то прищелкивал пальцами, а когда не болтался по офису, разговаривал по телефону. В основном с должниками компании. Если кто-нибудь задерживал оплату счетов, это становилось для него личной трагедией. Произнося название компании, Эгертон просто раздувался от гордости.

Линден оторвался от монитора и поморщился, глядя на крутые белые кучеряшки на голове Эгертона.

По дороге домой Линден чувствовал сильное напряжение. Время от времени он случайно заезжал за красную разделительную линию посреди дороги. Какой-то «триумф витессе» громко ему погудел.

Эффект красного не исчез, что позволило Линдену читать книгу, не напрягая глаз, пока он не почувствовал себя слишком уставшим для чтения.


— Видите ли, он — зеленый, — объяснил Уайтхед. — Если долго смотреть на зеленый экран, потом при взгляде на что-нибудь белое оно кажется красным. Зеленое и красное — противоположности, негативы или что-то в этом роде. Эти цвета как-то связаны. Возьмите фотографию человека в красном свитере, и на негативе свитер будет зеленым.

Поскольку срок договора на обслуживание старого компьютера истек, а денег, чтобы пригласить инженера, Уайтхед жалел, Линдену всю неделю пришлось работать на мониторе с зеленым фоном. Это действует только на некоторых людей, сказал Уайтхед, не опасно и длится совсем недолго.

Он понимал, что не следует слишком долго сидеть перед машиной, нужны перерывы, но попробуй докажи это Уайтхеду. У них было много работы… Поправка: у Линдена было много работы. Он редактировал справочник в четыреста страниц и должен был закончить к концу недели. Одна страница напоминала другую; три статьи на странице, все — с идентичным перечнем избыточной информации. Проверять приходилось каждую точку в десятичной дроби. Ну и орфография, как обычно, кошмарная.

Он распечатал сделанную работу, но страницы казались ярко-красными и просто ослепляли. Прежде чем отправлять материал, нужно бы дать его проверить кому-нибудь другому, но Эгертон и Уайтхед едва умели написать собственные имена без ошибок.

Пересекая Хайбери-корнер, Линден чуть не задавил пешехода. Ему показалось, что он видит того старика в зеркале заднего вида, но когда «мини» рванул вперед, шок, разгладивший морщины на старом лице, заставил Линдена вдавить педаль тормоза в пол. Машина затряслась и замерла. Линден опустил голову на рулевое колесо, дожидаясь, пока старик и несколько зевак перестанут на него орать.

Добравшись до дома, он кинулся к холодильнику, чтобы выпить холодного молока, открыл дверцу и отпрянул — на полке стояли две бутылки крови.

Он умылся и побрился, надеясь, что это поможет снять напряжение. Его отражение в зеркале выглядело ужасно — глаза налились кровью.

Линден включил телевизор, но глаза дикторов тоже были кровавыми, а красные зубы выглядели так, словно они только что наелись сырого фарша вместе с Эгертоном.

Он проголодался, но не сумел заставить себя прикоснуться к яйцам, а ничего другого не было. Он пошел в ресторан, заказал салат и наорал на официантку — как она посмела добавить в салат томатный кетчуп? Привлекая к себе сердитые взгляды чужих красных глаз, он выскочил из ресторана, перешел дорогу и зашел в лавку, торгующую жареной картошкой и рыбой, но когда с волос продавщицы на картошку посыпалась кровавая перхоть, с омерзением убрался оттуда.

Утром в холодильнике снова стояло молоко, и он с удовольствием съел нормальный завтрак перед тем, как отправиться на работу.

— Вы здоровы, Брайан? — пожелал узнать Уайтхед.

— Да. А в чем дело? — рявкнул он.

— Просто у вас немного утомленный вид, вот и все. — Обороняется. — Но ведь вы закончите редактирование?

На дорогах было больше красных машин, чем обычно. Дни становились короче; когда он ехал вверх по Холлоуэй-роуд, ранний закат окрашивал облака киноварью.

Он закончил работать за компьютером в пятницу утром и провел остаток дня, вычитывая распечатанные материалы, несмотря на усталость глаз. Все равно больше никто в офисе этого не сделает. И хотя он считал, что ему недоплачивают за работу, все же хотел убедиться, что все сделано как следует — на тот маловероятный случай, если кто-нибудь где-нибудь оценит его нелегкий труд над этим справочником.

Он отъехал от «Ангела», направившись в сторону круговой развязки. Огромное чувство облегчения боролось с ним за место в «мини». Еще одна неделя в офисе позади. Никакого Эгертона и свобода от ненавистного зеленого монитора на целых два дня. Он расстался с компьютером еще до ланча, поэтому эффект красноты уже понемногу исчезал.

Нужно только заехать домой, чтобы собрать сумку и проверить, нет ли сообщений, и можно отправляться вверх по автостраде AI — к Ml и свободе. Мелани работала на выезде, в Кенсингтоне, и должна была приехать на своей машине. Может, она сумеет освободиться чуть раньше и доберется до коттеджа первой. И к тому времени, как приедет он, уже создаст для него уют.

Ведущие на север полосы на Холлоуэй-роуд были забиты машинами. Впрочем, Линден не сомневался, что автострада тоже стоит. Он с восхищением любовался закатом через лобовое стекло: небо над Хайгейтом окрасилось странным лиловым цветом. Вроде бы вчера он смотрел на закат в зеркало заднего вида, а не через лобовое стекло? Маленькая деталь…

Он доехал до поворота на Суссекс-вэй, в направлении своего дома. Движение было все таким же ужасным, и Линден порадовался тому, что кинул сумку в машину еще утром — теперь ему не придется делать крюк, чтобы ее забрать.

Он смотрел, как «жук» прокладывает себе путь между двумя «эскортами», выбираясь с боковой улицы. Если это называется «транспортным потоком», то это просто поток грязи. Он снова поискал взглядом «жука» — был ли это старый автомобильчик с крохотным задним стеклом и разноцветными указателями поворота или более современная модель с большими задними габаритами и надежными амортизаторами? Но он его больше не видел и не смог вспомнить, где тот появился — в зеркале заднего вида или перед ним?

На противоположной стороне дороги от бильярдного центра высунулся красный «эскорт». Два «фольксвагена» позволили ему проехать между ними. Водитель «эскорта» благодарно им помахал. За машиной Линдена послышались нетерпеливые гудки, и он невольно подскочил — пробка немного продвинулась вперед.

Траффик не улучшался; когда Ml пересекла М25 и слилась с М10, он стал даже хуже.

Линден попросил Мелани поставить кассету. Она выбрала органную симфонию — при скорости десять миль в час он был в состоянии ее слушать.

— Почему бы тебе не вздремнуть? — спросил он.

— У тебя в машине слишком шумно, — ответила она. — Я не засну.

Каждые несколько сотен ярдов пробка понемногу рассасывалась, и Линден мог прибавить скорость до тридцати и даже сорока миль. Но всякий раз это было временное облегчение, потому что трафик тут же снова необъяснимо сгущался. В конце концов благодаря притяжению семейных очагов в таких городишках, как Лутон, Лейтон-Баззард, Милтон-Кинс, Ньюпорт-Пэгнелл и Бедфорд, машин стало меньше, и все могли ехать на шестидесяти пяти. Впрочем, новизна скорости быстро рассеялась и сменилась скукой от езды по автостраде, усугубившейся темнотой.

Пленка щелкнула и замолчала, но поскольку в последние полчаса он ее не слушал, то не стал утруждаться и ставить новую. Жаль, что с ним нет Мелани — она не дала бы ему уснуть. Интересно, она уже добралась до коттеджа? Линден попытался угадать, кто сидит за рулем «фиесты» впереди. Что за человек? Он прибавил газу, чтобы подъехать поближе.

«Женщина, — решил он, — но не такая, как Мелани. Скорее, помешанная на карьере, которая считает крайне важным быть частью компании. Девушка компании. Эгертон женского рода. — Он снова нажал на педаль газа. — Ее волосы наверняка уложены в стиле „стремление вперед“. Подобие окаменелого птичьего гнезда, которое давно покинули яйца-мозги, оставив корпоративный блеск черепной пустоты в глазах».

Внезапно он догнал «фиесту».


Когда автомобиль резко рвануло в сторону и он завилял, Линден понятия не имел, что произошло.

Он покосился на пассажирское сиденье, вцепившись в руль, как в поводья понесшей лошади. Всегда говорят: правь в занос. Но что это значит? Ехать в него или против него? Линден крутанул руль налево, пытаясь направить машину на обочину, и нажал на тормоза как можно мягче, чтобы его снова не занесло.

Он даже не догадывался, насколько был близок к тому, чтобы его сбили проносившиеся мимо автомобили. Содрогаясь, он остановился на обочине. Не требовалось смотреть на руки, чтобы понять, как сильно они трясутся: он все еще крепко держался за руль и весь дрожал. Вовсе не из-за работы двигателя, который уже заглушил. Линден перебрался на пустое пассажирское сиденье, выбрался из машины и нетвердым шагом обошел ее, чтобы выяснить, что случилось. Прокол — задняя шина со стороны водителя напоминала лохмотья. Он буквально прочитал на ней слова: НОВАЯ ПОКРЫШКА.

Вернувшись в машину, он рассказал Мелани о произошедшем. Она уже немного успокоилась; шок оказался для нее особенно сильным, потому что, когда все случилось, она спала.

Линден вытащил из багажника гаечный ключ и домкрат и начал снимать колесо. Первая гайка никак ему не давалась, поэтому он занялся остальными тремя. Все они после некоторого усилия открутились. Но первая даже не шевелилась; ключ начал скользить.

— Черт!

Он прислонился к «мини», глядя на проезжающие мимо авто.

Линден попробовал снова, но теперь гаечный ключ оказался слишком большим и стесывал края. Если он продолжит, скоро гайку будет вообще невозможно открутить.

Линден остановился, чтобы передохнуть, и оглянулся назад, на обочину, — видно ли еще «мини». Сам автомобиль был уже невидимым, но аварийка продолжала мигать. Она оказалась намного ярче, чем он предполагал, и Линден почувствовал к ней благодарность. Он пошел дальше.

Мимо пролетали машины, лица пассажиров оборачивались к нему пустыми белыми пятнами, но он больше не чувствовал одиночества. Небо почернело и затянулось тучами; во тьме за автострадой не было ни огонька. Здесь даже фермеры не живут, люди просто проезжают насквозь. Он застегнул все три пуговицы на куртке и поднял воротник. Где, черт возьми, их аварийный телефон? Тот, что находился в нескольких ярдах от его машины, оказался неисправным. И тот, что напротив, тоже — Линден добрался до него, незаконно перейдя все шесть полос автострады.

В конце концов он отыскал работающий аппарат и смог позвонить в техподдержку. Казалось почти невероятным, что там кто-то будет ждать у телефона, чтобы ответить на его звонок и послать на помощь фургон. И все-таки он платит за эту систему. Разумеется, теперь он радовался, что подписался на нее.

Линден пошел обратно. Холод проник под тонкую куртку. Машины пролетали всего в нескольких футах, и он чувствовал себя очень уязвимым. Он уже потерял счет мостам, под которыми проходил. На горизонте все никак не показывались оранжевые вспышки его аварийки, и он начал беспокоиться, что случайно сбился с пути. Перебежав шоссе в поисках телефона, обратно он не возвращался.

— Не будь болваном! — произнес он вслух, но звук собственного голоса, такого жалкого и едва слышного, испугал его. Линден решил, что на следующем же мосту повернет назад, но едва показался следующий мост, он увидел огни аварийки.

Однако они принадлежали «форду-кортине». Сидевшая на пассажирском сиденье женщина с плохими зубами кинула на него тревожный взгляд и отвернулась.

«Мини» стояла на двести ярдов дальше. Когда он подошел к ней сзади, игра теней, возникавшая из-за фар пролетавших мимо машин, заставила думать, что на передних сиденьях уже сидят двое.

Линден забрался в автомобиль и стал ждать фургон.

Каждая проезжавшая машина заставляла крошку «мини» сотрясаться. Он включил музыку, но тут же решил, что из-за нее не услышит, если кто-то посторонний подкрадется к ним, и нажал кнопку «извлечь кассету». Мелани сказала:

— Они скоро приедут.

Начался дождь. На лобовом стекле взрывались жирные капли. Он представлял себе Мелани в коттедже: она наливает себе вина, готовит ванну, смотрит телевизор. Очень хотелось оказаться там вместе с ней. Сколько времени ей потребуется, чтобы начать волноваться? Дождь барабанил по крыше машины, как по палатке. Внезапно яркая вспышка превратила ночь в день. А следом загрохотал гром, похожий на соло пьяного литавриста.

Когда прибыл механик, Линден вышел к нему под проливной дождь, но и тот не сумел справиться с гайкой.

— Тут всего миля до сервисного центра, — прокричал механик, перекрывая грозу. — Я вас туда отбуксирую. Там будет проще. Я смогу открутить гайку. Больше места, больше света.

Линден кивнул и снова сел в машину.

— Это недалеко, — сказал механик, прикрепив «мини» тросом к своему пикапу. Они тронулись с места, не съезжая с обочины. Через десять — пятнадцать минут сквозь дождь показались огни гаража. Линден, оставив механика менять колесо, пошел по скользкому от дождя асфальту к сервисному комплексу.

В ресторане самообслуживания он с чашкой горячего чая сел на красный пластмассовый стул. Кроме него в ресторане была только хорошо одетая пара. Они с несчастным видом смотрели друг другу на плечи через засыпанный крошками стол.

Линден поднялся и посмотрел на телефоны. Напрасно они побоялись хлопот и пожалели денег на установку телефона в коттедже.

Шагая по крытому пешеходному мосту, он остановился посредине, глядя на машины, несущиеся внизу в обоих направлениях. Он чувствовал себя осью между двумя половинами шоссе, словно мог мысленно их переключать. Вспышка молнии оставила на сетчатке цветной негатив; по спине пробежала дрожь, а в желудке возник тяжелый холод. Со смутным предчувствием чего-то плохого он дошел до конца моста и спустился вниз по ступенькам. В холле вокруг видеоигры столпилось несколько человек. Он подошел к ним сзади; зрители вполголоса подбадривали игрока. Кто-то немного отодвинулся, чтобы Линдену было лучше видно. Он стоял за спиной у мужчины с крутыми белыми кучеряшками; его руки двигали джойстиком и нажимали кнопку «огонь».

С верхней части экрана вниз падали корабли и какие-то существа. У игрока имелся свой объект, который он оборонял и откуда мог атаковать корабли и существ; если бы они вошли в контакт с его объектом, просто уничтожили бы его. Вероятно, это была старая игра, но кучерявый мужчина играл исключительно хорошо, раз привлек столько зрителей.

Экран был ярко-зеленым.

Линден стоял, словно загипнотизированный. Он едва замечал, как игрок щелкает пальцами, отдыхая между атаками.

Экран, похоже, разгорался все ярче, как телевизор в темной комнате.

Линден придвинулся ближе и медленно стал поворачивать голову, чтобы увидеть лицо игрока. Но на полуобороте резко передумал, растолкал толпу и побежал к двери.

Чувствуя, как в голове пульсирует боль, Линден пошел на поиски своей машины. В дальнем конце парковочной площадки он увидел пикап механика, на котором все еще вращалась оранжевая мигалка. Механик склонился над его «мини» слева сзади, закрепляя на колесе последнюю гайку.

— Быстро, — прохрипел Линден. — Я должен ехать.

— Хорошо, хорошо, — ответил механик, пинком устанавливая на место колпак. — Только подпишите формуляры.

Он неторопливо подошел к кабине своего пикапа и перелистнул на планшете несколько бумаг. Линден нависал над его плечом.

— Вот тут. — Механик ткнул толстым коротким пальцем.

Линден наклонился. Бумага была красной. Он посмотрел на механика. Тот снова показал на бумагу и потер другой рукой уставший красный глаз. Линден нацарапал свою подпись.

— И здесь.

Линден снова вздохнул и бросил ручку на пол кабины, торопясь скорее отсюда уехать.

Он прыгнул в «мини», переключился на первую передачу, ткнул ключ в замок зажигания, завел двигатель, отпустил ручной тормоз и повернул руль. Нажал на газ, но тут же вдавил педаль тормоза — ему показалось, что сейчас он переедет механика. Однако тот находился сзади и был виден в зеркало заднего вида, размахивая руками и что-то крича. Линден не расслышал его слов. Он рванул прочь, набирая скорость и стремясь выехать на скользкую дорогу и дальше, на автостраду. Он проигнорировал незнакомый дорожный знак — плотный красный круг — и промчался между двумя столбиками ограждения. Встревоженное лицо механика мелькнуло в зеркале и превратилось в точку.

Шоссе было почти пустым, так что Линден, прибавив газу, выехал прямо на среднюю полосу и втопил педаль в пол. Скоро он догнал красные огоньки впереди. Собственно, слишком скоро. Внезапно на всех трех полосах появилось множество красных огоньков, несущихся в его сторону, будто они мчались задним ходом по шоссе со скоростью семьдесят миль в час.

Ошеломленный и испуганный, он повернулся к Мелани.

Но ее не было.

А через несколько секунд не стало и его.

Загрузка...