Укротить мажорку (СИ)

50

— Я уберу, — успокаивала Машка Крис.

Девушки смотрели на разбитую посуду.

— Я сам, — произнес я, сдерживая смех.

Надо же. Отморозков Кристина не испугалась, а маленького паучка чуть всей кухонной посудой не закидала.

— Он такой страшный, мамочка, — тихо приговаривала блонди, прижимая руку к своему сердцу.

— Чего ты еще боишься? — спросил я, сметая осколки. Если она так каждый раз будет посудой швыряться, может и нам с Машкой прилететь.

— С какой целью интересуешься?

— Оградить от раздражителей, — убрав веник, поднял глаза на девушку.

— Я ничего не боюсь. Просто сработал эффект неожиданности, — Кристина напустила колючий взгляд.

— Как тогда со свиньей?

— Вообще-то, я тогда в первый раз свинку так близко видела. Еще и ночь была, — задумалась. Опустила глаза на пол. Наклонилась и что-то подняла.

Белоснежный осколок лежал прямо у нее под тапком.

— Ай, — из пальца сочилась кровь.

— Горе луковое, — зажал ее руку, и сдавив палец, прислонил его к своим губам.

По инерции. По памяти. Всегда так делал, когда Машка то занозу схватит, то бумагой умудрится порезаться.

— А пластыря у вас нет? — с издевкой спросила блонди.

— Макар, блин. Вы еще не поженились, а ты ей всю кровь выпить хочешь?

Кристина улыбнулась, переводя веселый взгляд с Машки на меня.

— Ты уроки сделала?

— Я инвалид! А ты меня уроками грузишь?

Но одного взгляда хватило, чтобы девчонка послушно покинула кухню, забрав ноут.

Порылся на полках. Где-то был йод и бинт. Хотя, может я путаю с отцовским домом. Нашел, антисептик.

— Макар, — нежно протянула Крис.

— Палец, — разорвав маленький пакетик, вынул салфетку и промокнул порез Кристины. Та прыснула. Пришлось подуть.

Приклеил пластырь.

— Итак, я поспала, поела. Можно мне теперь к отцу?

— Тебя же силой здесь никто не держит, — стараясь не смотреть на не, собрал мусор и кинул в урну. — Подожди секунду.

Вышел в комнату, проверить что делает Машка. Сестра залипла в интернете. Надеюсь с пользой. Вернулся на кухню, прикрыв дверь.

Кристина смотрела в окно.

— Одиночества. Я боюсь одиночества. — Я сел на стул, не произнося ни слова. Пусть выговорится. — Всю жизнь вокруг меня, моего семьи, шумиха. Незнакомые люди. Со всеми нужно здороваться, каждому улыбнуться. Так прокатывало, лет до десяти. Потом я быстро поняла, что в принципе, всем пофиг, улыбаюсь я или нет. Мать всегда на процедурах. Всегда только о шмотках думала, о том как мы с сестрой выглядим. И ей было срать, что воланы на рукавах колятся и потом вся кожа зудит. Папа видел, что мне скучно, поэтому нас с матерью и Кариной отправлял отдыхать. Постоянный Диснейленд. И опять я сама по себе. Один раз я свалилась с лошади…

Удивленно взглянул на Крис.

— Да, представь себе. Я ходила в конную школу. Так вот, один раз я свалилась с нее, и папа весь день провел со мной. Мы ели мороженное и смотрели "Король Лев". Ничего серьезного со мной не случилось. Но я сделала вывод. Если я падаю или попадаю в беду, папа всегда будет рядом. Бросит все. Всех. И приедет.

Чем больше Кристина изливала душу, тем сложнее мне становилось. Между нами словно проявлялись плети доверия, соединяющие друг с другом. Теперь я в ответе за Кристину. Поздно думать, по силам ли мне такая ноша.

— Иди ко мне, — попросил я. Крис с готовностью, быстро и резко бросилась ко мне.

Может это какое-то предчувствие?

Прижавшись к моему плечу, крепко обняла меня.

Маленькая хрупкая девочка под моими руками. Гладкие волосы приятно пахнут привычным запахом, без излишек духов и лака для волос.

— Кристин. Твоего папы больше нет, — слова словно крючки раздирали горло, цеплялись за язык. Ощутил во рту привкус крови. Не заметил, как прикусил щеку.

Ее тело тихо вздрагивало. Без звука.

Как бы я хотел забрать хоть часть ее боли. Ведь Кристина прекрасно понимает, что теперь осталась одна. Не смотря на своих дрянную сестричку и мать.

Нет же, нет. У нее есть я. И ребенок.

— Кристина, — она вцепилась пальцами в мою спину. Мой рукав намок от ее слез. — Я не умею успокаивать. Но, ты не одна. Знай это. Пойдем в комнату? Тебе прилечь надо. Может врача? Успокоительное вколоть?

Она подняла голову. Заплаканное лицо с красным носом.

— Не надо врача. Я предполагала, что…Но не думала что так быстро. Так рано, — снова захлюпала.

Провел ее в комнату.

— Ложись со мной, — свернулась калачиком, прижав кулачки ко рту, взирая на меня зелеными жалобными глазищами.

Кивнул.

Лег. Девушка переложила голову мне на грудь.

Она рассказывала почти до утра о своем детстве. Как переживала развод. Что вытворяла. Как сердился Горбань старший.

Ее смех пронзал меня под горячей щекой на моей мокрой от ее слез футболке.

Тогда я честно себе признался, что ощущаю к Кристине вовсе не жалость или поглощающую похоть.

Чувство, сродни привязанности к Машке, змеей затаилось внутри. Она спряталась так далеко, в самой запыленной комнате, куда я давно выбросил ключ. Завернувшись в шаль-невидимку, змея бережно охраняет яйцо.

51

Крис

Похороны прошли скромно.

Мне так хотелось хоть на время объединиться с семьей. С мамой. С Кариной, будь она неладна. Прочувствовать скорбь, высказывая переживания, делясь воспоминаниями.

Но этого не случилось.

Мамин муж требовал ее немедленного возвращения. Карина же постоянно дергалась и стрессовала из-за Костиного присутствия. Хотя ее проблема была решена. Благодаря мне.

— Кстати, когда свадьба? Или ты снова придумала план побега? — с лукавством спрашивала она, дождавшись когда Макар отойдет.

Мне кажется, сейчас это единственный человек, который переживает события со мной. Он как вайфай, чувствует, когда мне особенно плохо, тяжело, морально. Отвлекает едой, или пешей прогулкой, интересуется моим мнением в казалось бы чепушайшем вопросе. Но я благодарно расслабляюсь от от его внезапной мягкости, чуткости.

Хотя кое-что мне абсолютно не нравится.

Его отношение к моим родным.

Неприятие, холодное, надменное даже.

Так он относился в самом начале и ко мне.

— Макар, я пытаюсь быть дружелюбной. Пытаюсь сохранить нашу связь. У нас в конце концов, траур. — Вчера я хотела пригласить их к нам. Из-за плохого самочувствия я пропустила ужин, который организовала мама в отцовском доме.

— Тебе так хочется, чтобы тебя пожалели? — удивленно спросил он.

— Нам всем сейчас плохо…

Парень достал из микроволновки два куска пирога, купленных в той самой забегаловке, куда он меня однажды притащил после больницы.

— Я не банкир, не акционер, а сошка со средненьким рестораном и клубом. Разве такое будущее они тебе хотели?

— Какая разница, если я тебя люблю?!

Парень застыл, осторожно приседая на стул возле стола.

— Тебя будут тыкать этим в лицо при любой возможности, — предупредил он на выдохе, устало потирая лицо.

Какая разница кто и что будет говорить!

А вот то, что он не признался, что он ощущает похожие чувства…Бесит.

Скользнув взглядом по Карине, тыкающейся в телефон, ответила.

— Зачем бежать от судьбы?

— Ну да. Особенно с пузом, — легкомысленно напомнила та, и тут же замолкла, осекшись на меня. — Я не то хотела…

— Кристин, все хорошо? — Макар тут же озабоченно протиснулся между мной и сестрой, словно ее и нет.

— Пойдем, — злилась я, потянув его дальше по аллее.

Почему им всем все равно. Смотрю на этих людей, спешно покидающих кладбище. И снова ощущение одиночества.

— Тебе не холодно?

— Нет.

— В туалет?

— Нет.

— Может хочешь сменить обувь?

— Макар?! Что с тобой? Строишь из себя заботливого семьянина? Тебе не идет, — вырвала руку и опередила его на несколько шагов.

— …лицо ее видел? Словно уже жалеет, что связалась с этим неудачником, — прошла мимо ворот. Пара тройка молодых людей оживленно и даже неприлично весело обсуждали. Такое ощущение, что меня.

— Ты бы тоже расстроился. Папаня ей только долги оставил. Куда Крис теперь. Хотя, если бы хорошенько попросила, — они рассмеялись.

Знакомые все люди.

Сыновья отцовских компаньонов.

Проходя мимо, не поленилась оглянуться.

— Не обо мне клювами долбите, дятлы? — с вызовом поинтересовалась я.

Те переглянулись, усмехнувшись, явно намеревались поделиться своими мыслями. Или соболезнованиями.

— Нашли место для болтовни, — строго остудил их слащавые лица знакомый голос.

Эдик.

С огромным букетом алых роз, в черном пальто с печальным видом, Гарбякян смотрел на парней. Те поспешили свалить, от греха подальше.

— Прости, задержался, — из-за спины его появился охранник с солидным венком, обмотанным траурной лентой. — прими мои соболезнования.

Я кивнула, поджав губы.

Передав букет другому охраннику, Эдик подставил мне локоть.

Он устремил взгляд за меня.

Подсунув руку, двинулась за ним. Кинула взгляд на ворота.

Макар долго держал точку на затылке Эдика, но вскинув голову, зашагал к авто.

— Во-первых, хотел бы извиниться, за слова в ресторане. Это было грубо и не подстать моему возрасту. Кровь горячая. — Эдик натянул грустную улыбку. Я поняла, что он искренен. — Знаешь, хорошо что я встретил тебя без родственниц. Чтобы не было пересудов и лишних разговоров. Я решил взять на себя ответственность и избавить тебя от лишней мороки, нервотрепки с долгами. Я уже переговорил с вашим юристом и мы все уладили.

Остолбинев и не поверив ушам, остановилась. Солнце било в глаза, ослепляя белизной снега. Эдик смотрел куда-то поверх моей головы.

— Смысле уладил? Зачем? — тут же вспомнила, что из-за его племянничка натерпелась Карина. — Если ты пытаешься подкупить мои показания…

— Нет, Кристин. Просто считаю своим долгом отдать честь твоему отцу. Он выручил меня однажды. Брак по договоренности мог избавить вас от многих проблем. — Я презрительно фыркнула, отодвинувшись от него. — Но раз Всевышний распорядился иначе, ничего не поделаешь. Пусть это будет мой вам подарок на свадьбу. Будущую. Приглашение, кстати, можешь не присылать, — мужчина нахмурился, словно даже думать об этом неприятно.

При упоминании о свадьбе, мне стало не по себе.

— Мне пора. Времени мало, — повел рукой, предлагая вернуться. — Так ты простишь меня?

— Бог простит, — ответила я напоследок, двигаясь в машину к Маку.

Парень терпеливо молчал.

— Что он хотел?

— А ты ревнуешь?

— Ты бы предпочла, чтобы я устроил разборки на кладбище? — злобно процедил парень, заводя мотор.

52

— Просто соболезнования. Знаешь, Мак…

— Называй меня полным именем, пожалуйста. Что за привычка сокращать все?

— Ты злюка. Высокомерный и набитый гусь. Такое ощущение что мажор тут ты, а не я. И ты мог бы хотя бы сегодня, в такой день оказать мне поддержку.

Слезы хлынули сами собой. Мне было обидно. Может я действительно все зря? Испортила жизнь себе. Маку. Довела отца. Если бы я хоть немножко притормозила со своими заскоками…

И не была бы тогда так одинока.

Закрыла лицо руками.

Внезапно поверх моих пальцев легли более теплые, крепкие и большие ладони Макара.

— Кристина. Прости меня. Я… я правда пытаюсь проявлять заботу. Просто не умею как надо. И вовсе никакого высокомерия я не испытываю. Я так воспитан. Сам собой. Мне чуждо проявление чувств напоказ. Машка сказала, что я слишком черствый. Не спорю.

Он замолчал, все это время поглаживая меня по голове, по рукам.

— Мы попытаемся с тобой наладить…нормальные отношения. — Я кивнула и потянулась за поцелуем.

Макар напрягся, но через пару секунд расслабился и коснулся моих губ. Сухо. Боязливо, словно я могла его укусить.

Удовлетворенная такой мелочью и пылким признанием парня, что он не испытывает отторжения ни меня, ни моей семьи, мы поехали в дом отца. Нам предстоял еще один ужин перед отъездом мамы и Карины.

Но и здесь не обошлось без колкостей и заноз.

Уж от матери я не ожидала.

— Летела на свадьбу, попала на похороны. Вы кстати, когда планируете дать моей дочери свою фамилию? — обратилась она к Макару.

Он помрачнел, задумавшись.

— Мама. Тебе не кажется это сейчас неуместным?

— Нам торопиться некуда, — строго ответил Мак, отложив вилку.

— Как это некуда? Да у Кристины скоро пупок на голову полезет, а ты говоришь некуда?! — она с изумлением уставилась на будущего затя, хотя до это лишь мельком бросала снисходительный взгляд. — Милая. Мы с папой пытались о тебе позаботиться. Теперь вся ответственность легла на мои хрупкие плечи.

— Лучше бы ты о Карине думала, когда ее твой пасынок насиловал! — громко дерзнула я, глядя на сестру. — А обо мне теперь позаботится мой муж.

Карина встала из-за стола и быстрым шагом выбежала на улицу.

— Нам с Кристиной торопиться некуда, потому что..

— Потому что тебе предстоит долго копить на свадьбу, достойную моей дочери, — практически выкрикнула она. Ее эхо разнеслось по столовой, дребезжа по стеклянным бутылкам отцовского бара, словно хрустальные палочки.

Я не выдержала такого унижения. День печали и скорби мать вывернула на финансовую сторону.

Дрожа от негодования и обиды, я последовала примеру Карины.

Поднялась в свою комнату.

Здесь все как было, но кажется совсем чужим. Два стола с косметикой, ломящийся от одежды шкаф, вешалки с дорогими эксклюзивными сумками.

Села на кровать. Глаза наткнулись на большое зеркало, перед которым я любила приплясывать, пока ищу подходящий лук на модную тусовку.

Сжала пальцы на чем-то невероятно мягком и нежном.

Под рукой на постели лежал скомкано мой платок от Версаче.

Этот платок мы купили с папой, когда впервые после его развода с мамой полетели в Италию.

— Ты безумно красивая, доченька, — папа осторожно повязал мне платок, повернув к зеркалу. Жаль, что вещи делают жизнь счастливее лишь на мгновение.

Прижав платок к лицу, я заплакала.

Мне та кего не хватает. Папочка. Что же я наделала. Это я во всем виновата.

Дверь в комнату тихо отворилась.

— Кристина, — парень бросился ко мне, возбужденно интересуясь. — Что-то болит?

— Нет. Мне просто грустно. Мне плохо. Мама, ты ее слышал? Господи. Как стыдно.

Наткнулась на настороженный взгляд серым глаз, с непониманием взирающих на мою истерику.

— Я не хочу быть как она. Ведь я даже ни на секунду не задумалась, а как мы будем жить? — Произносить сейчас вслух что боюсь оказаться вне своем классе, вне роскоши и лакшери было бы глупо. Макар бы тут же сбежал и посчитал бы круглой дурой. — Я не хочу портить жизнь ни тебе, ни ребенку. Думаю, еще не поздно избавиться, подскочила и бросилась к дверям, избегая смотреть парню в глаза.

— Что ты?! Что ты, малышка, — он принялся меня бережно поглаживать, по плечам. Ухватил за подбородок, беспорядочно покрывая мое лицо поцелуями. От внезапной нежности я расслабилась, потому что голова закружилась. — Ты не будешь как твоя мать, потому что ты намного лучше. Кристина, в тебе сейчас говорят гормоны. И обида на мамашку, Извини за грубость. Она конечно та еще стерва. Она уже пропитана этим дерьмом. А ты можешь измениться. Даже я могу измениться, если вы будете рядом. Я свыкся с этой мыслью. Хоть до конца и не верю. Ты… Я… Мы будем прекрасными родителями для нашего малыша.

Скользнув рукой по моей груди, спустился к животу.

Трепет окутал все внутренности. Я заплакала.

— В тебе целая жизнь. Наша с тобой. — Мак поднялся и снова возвысился надо мной большой непробиваемой скалой.

Теперь я знаю, что эта скала будет меня оберегать.

Мы слились в поцелуе. Сначала мягком, пробующем. Скорее успокоительном. Но прикосновения в груди Мака снова заставили меня испытать волнующее и бурлящее возбуждение.

53

Макар

Кристина потянула меня к кровати. Ее руки с жадностью изучали мое тело, словно паучьи лапки на попавшейся в капкан жертве.

Страстный бесконечный поцелуй быстро перетек в эротический обмен энергией. Пульс бьет в виски, сердце накачивает бешенный ритм. Все тело отзывается на ласки и прикосновения этой безумной.

Ее руки в моих штанах, крепко обхватили член.

Словно освободившись от канатов, связывающих мне руки, я с упоением прижался к ней всем телом, желая поскорее ворваться в ее нее.

Кристина с нетерпением наступала, пока я не споткнулся об кровать и не рухнул на нее спиной.

Блонди запрыгнула верхом на меня.

— Полегче, тебе нельзя так скакать, — мягко заметил я, обхватил ладонями упругую грудь, когда Кристина наклонилась к моим губам. — Давай не здесь?

Девушка выпрямилась и уставилась на мои ладони, затем положила свои руки поверх моих, ритмично приподымаясь и прижимаясь к моему паху.

— Стесняешься мою мамочку?

— Нет. Просто чувствую себя не своей тарелке. Обстановка…удушающая.

Крис остановилась, оглядела комнату. Пальцы смяли рубашку на моей груди. Тело надо мной сжалось в тревожный комок.

Мгновенье и девушка плаксиво зажмурилась.

Из разгоряченной соблазнительной нимфоманки она превратилась в маленькую девочку. Возбуждение как рукой сняло.

— Поехали домой, малыш.

Обхватил ее, прижимая к себе. Девушка кивнула.

Прощаться с родственниками не было желания ни у меня, ни у самой Крис.

Она вырубилась по пути домой.

Никак не привыкну смотреть на нее вот так. Без пафоса. Без слоя блесток и странных нарядов.

Хотя, при воспоминании как фурия залезла на стол в моем кабинете…Ух, терпим, терпим. Но ведь сексом во время беременности можно заниматься?

— Кристина. Малыш, проснись.

— Мр мн р… — пробубнила, отвернувшись от меня.

Взял спящую Крис на руки. Тащить ее по скользкой дорожке, как нести хрустальную вазу. Нет, нужно что-то другое.

Рядом с домом небольшой круглосуточный магазинчик. На входе стоят тележки.

— Привезти не забудь, — крикнул мне охранник, у которого позаимствовал непривычное для блонди средство передвижения.

Загрузив Кристину, осторожно повез домой.

Ее сну только позавидовать. Я даже посмеялся про себя, представив что когда она родит, к ребенку просыпаться наверняка мне придется.

Выезжая из лифта, столкнулся с соседкой.

— Доброй ночи, — кивнул я, подкатив девушку к своим дверям.

— Здрасте, — кивнула, с подозрением покосившись на пассажирку продуктовой тележки.

Включил свет, повез Кристину в комнату. Переложил на кровать.

Машка ночует у подруги.

О привычной мне тишине теперь можно забыть. Нет, Кристина не храпит и не бубнит.

Просто с ее появлением в моей жизни словно появился звук. Это как глухому поставить аппарат. Вот я даже с соседкой поздоровался, хотя раньше никогда не обращал внимания. В квартире справа слишком громко смотрят телевизор, и судя по звукам — ужасы.

Даже поставив чайник я ощущал присутствие живого в доме.

Девушка спала на боку. После душа лег на другую сторону, повернувшись к ней лицом.

Вот он, живот. Совершенно плоский. Но под слоем кожи и мышц зреет маленькая горошина.

Вдруг я подумал. А если их там две. И чтобы не мучить себя и свое воображение пугающими домыслами, постарался заснуть.

— Нам с Кристиной торопиться некуда, потому что она сама решает. Когда, где, какой платье будет на ней. Даже какой цвет гребаных салфеток будут лежать на столе. — Это я ответил маме Кристине когда блондинка, расстроившись, убежала к себе. — Вы лучше бы за другой дочерью присматривали.

— Не тебе меня учить, — рассмеялась та, встав из-за стола. Мда, надеюсь Крис не будет такой пиявкой.

Блонди повернулась на спину. Сжал ее руку, чтобы Крис не металась во сне.

Утром проснулся, а она смотрит на меня.

— Я красивая? — был первым ее вопрос. Уже причесанная, с макияжем на опухшем лице и улыбающаяся с загадочным выражением.

— Что?! Да. Сколько время? — Потянулся за телефоном, но оказался под приятным женским телом. Во сколько же она проснулась, чтобы так выглядеть

— Почти десять, — провела ладонью по моим колючим щекам. Приблизилась, чмокнув в губы.

— Блин, Крис. БУдильник же должен был сработать. Я опаздываю, — попытался подняться, но меня тут же вернули обратно.

— Стоять. Вчера конечно было не лучшее время, — нахмурила брови. — Но я тебя хочу. Пока смотрела как ты спишь. Как ой ты беззащитный. Пока любовалась твоим телом. В общем, я возбудилась и мне нужен трах.

— А мне нужно на работу, — снова попытался встать, но ничерта не вышло. Да и торчащие под тонкой футболкой соски привлекли внимание.

Крис сразу поняла что я в теме. У меня член стало сводить от безумия, когда девушка принялась тереться об него, сидя сверху. Я чувствовал ее горячее жерло через ткань моих боксеров. Ощущал каждый контур изгиба атласных половых губ и впадинки. Тяжесть ее попы.

— Может вечером? — я сам сомневался в своих словах. Дотерплю ли я, если Крис так настаивает. Забью и все. В конце концов, управляющий и без меня справится. — Кристин, а тебе точно можно?

— Смысле? — та уже спустилась вниз, освободив меня от лишней одежды. Хватка у нее железная, как ни крути. И губами так водит…и языком.

— Ну как у беременных вообще с этим.

Хватка ослабла.

— Я по твоему часто беременею?

— И я не часто с беременными в половые отношения вступаю. — Мы переглянулись и рассмеялись от абсурдности ситуации.

— Тогда едем к Оксане. — Кристина оставила меня лежать на кровати в одиночестве.

— Ты хочешь, чтобы я занялся этим с какой-то Оксаной? — за свой глупый вопрос получил неодобрительный взгляд.

— Ага, размечтался. Это мой гинеколог.

54

Крис

Оксана наклонилась и шепотом еле слышно произнесла.

— Какой он большой, — завистливо закусив губу, оценивающе продолжала пялиться на моего Мака.

— А у него еще больше, но совершенно бесполезная штука. — Заговорчески шепнула я в ответ.

Оксана недоумевающе взглянула на меня.

— Не поняла. Не встает?

— Боится, что проткнет нас обоих, — я приложила руку к животу.

— В при нципе, у тебя противопоказаний нет. Вы же не будете садомазо заниматься?

— Мне бы хотя бы обычный секс, — призналась я, гладя на Макара. Завидный жених.

— Я перезвоню когда результаты анализов Макара будут готовы, — подруга заглянула в монитор. — У него реально фамилия Грозный?

Ничего ей не ответила.

Вышли из кабинета.

— Сейчас отвезу тебя домой, а потом в клуб. Нам новую установку должны привезти. — Задумчиво произнес Мак, рассматривая плакаты о питании беременных. — Давай сначала еды закажем.

Томно взглянув на парня, провела пальцем по его губам.

— А кроме еды тебя что-то интересует?

Потянула его за руку в боковой кабинет. Кушетка, стеллаж с клизмами, трубочками и какой-то непонятной хренью.

— Кристина? — Мак изогнул бровь, наблюдая как я закрываю дверь изнутри.

— Врач сказал противопоказаний нет.

— А нахрена я кровь сдавал? — крепко ухватил меня за талию, пока я расстегивала его джинсы.

— Не поверишь, но ей шестьдесят. И она пьет кровь таких вот красавчиков, как ты.

Макар улыбнулся, а у меня словно солнышко в груди засияло.

— А я думал, нужна только кровь девственников.

— К счастью, нет.

Поймав мой многозначительный взгляд, он с дикой страстью прижался ко мне пахом. Наши губы слились в таком же бешенном влажном поцелуе.

Мак развернул меня к столу, стянул капроновые колготки, пропуская свою ладонь к моему возбужденному бугорку клитора. Нежно раздвигая половые губы, его палец коснулся влаги.

Горячая головка члена прокладывала себе дорожку от моих ягодиц к моей взлетной полосе. Почему взлетной? Потому что как только Мак оказался во мне, я испытала чувство, сравнимое разве что с первым полетом на самолете. Тебя отрывает от земли. Ты вроде здесь, и в тоже время нихрена не соображаешь, что там вокруг творится. Мы оба попали в зону похоти. Когда был наш последний секс? Наверное когда зачали. И все.

Тело изнылось, истосковалось без эндорфинов, вызываемые оргазмом. Медленные проникающие толчки сводили с ума.

Выгибаюсь сильнее, чтобы ощутить прикосновение его бедер. Большие ладони тут же оказывают на моей талии.

— Не так сильно, — его забота вызывает двоякие ощущения. Он заботится, но мешает мне кайфовать.

Поцелуи в шею, в затылок, скользящие по мне руки, я таю, перетекаю в его нежных руках.

В дверь постучали.

Мак ускорился.

— Что, спринтер. Видишь финиш? — в ответ парень припал ко мне все телом, содрогаясь от удовольствия. Пару мгновений, и на последнем его толчке сама с легкостью приземляюсь в реальность.

Приведя себя в порядок, довольные открываем дверь.

Оксана встречает нас возмущенным взглядом.

— А до дома было никак?

55

— Поставьте подписи вот здесь, — регистраторша ткнула стеклянной указкой на место, где необходимо было расписаться.

Я с радостью оставила привычный мне автограф Горбань.

Пока Макар чиркал, я заметила слабую дрожь в его руках. парень волнуется, будто смертный приговор себе подписывает.

Блин, он сегодня чертовски красив.

Могла ли я в нашу первую встречу подумать, что этот бугай, дровосек и как я там его еще называла, станет моим мужем.

А ведь замужество могло и не состояться.

И дело было в фамилии, которую я отказалась брать.

— Ну какая я Грозная? — мы сидели на кухне. Макар завтракал оладьями и не совсем вкусным кофе. Ну это я потом узнала, что он не кладет сахар в кофе.

— А у ребенка тогда что же, тоже Горбань? — с вызовом поинтересовался он. В такие моменты, когда Мак злился, я всей душой наслаждалась, что он ничего не может мне сделать. Разве что трахнуть, но за наказание это не считается.

— Это так принципиально?

— Да! Женщина всегда берет фамилию мужа. Входит в его семью. Это как минимум делает из сапог пару, — легкая ухмылка наползла на его физиономию.

— Ну во-первых, что за первобытные устои. А во-вторых, у тебя смешная фамилия.

Лучше бы я этого не говорила, потому что Макар сразу нахмурился, нахохлился воробьем.

Я поняла, что зря это ляпнула.

— Ну какая я Грозная? Я же лапочка, — попыталась построить глазки, но увы. — Ну пойми. У меня ничего не осталось от прежней жизни, кроме фамилии. Я теперь полностью на твоем попечении. Ни клубов, ни развлечений, ни друзей. Со мной только Валя общается.

— Я не очень доверяю твоему радужному дружку, если с тобой что-то случится. — Он думает, что я хочу в клубе поплясать на стойке?

— Да я не об этом сейчас.

— Скажи честно, ты сожалеешь, что все так получилось? — Мак подошел ко мне максимально близко, та что я услышала так лихорадочно бьется его сердце.

— Не сожалею. Ни капли. У ребенка будет твоя фамилия, а я оставлю свою. В память о папе.

Парень кивнул, поцеловал в висок и с задумчивым видом уехал на работу.

Вечером он привез пакеты с едой и сумку.

Заглянула внутрь. Деньги. Просто дохрена денег.

Макар складывал еду в холодильник.

— Откуда у тебя столько? — взяв пачку, пересчитывала зеленые банкноты.

— Это твое. Ты сказала, что от прежней жизни ничего не осталось. Вот. Это то что заплатил мне твой отец в качестве моральной компенсации, плюс то, что ты заплатила за свой побег.

— Неудачный, — поправила машинально, и тут же осеклась. — Я и забыла про это.

— Думала я тебя по большой любви из-под венца увез? — я кивнула, радостно щерясь. Может сейчас он признается, что любит меня? — И еще, продал машину, которую твой отец подарил.

— Охренеть. — Какая я невнимательная стала, просто удивительно. — Думаю, тебе хватит на какой-нибудь свой салон красоты. Вы же девочки любите этим заниматься.

Так непривычно держать живые деньги в руках. Да еще в таком количестве. Мы словно в фильме, ограбили банк, и теперь сидим в недорогом мотеле, обсуждая на что потратим.

— Я могу потратить это по своему желанию? А как же Машка? Ты же на ее обучение откладывал.

— Тебе не о чем волноваться.

Мак сел прямо передо мной. Положа руки ему на голову, пропускала через пальцы волосы. провела по контору висков, бровей, обогнула глаза, нос, пухлые жесткие губы, которые тут же вернули нежный поцелуй мне на ладонь.

Секс есть, живет под одной крышей, достаточно сблизились. Но…

Что-то мешает мне почувствовать единение с ним. И защита Макара спала, но я не могу ступить дальше, чем я есть. Не ощущаю себя нужной ему, не смотря на все его слова.

Чтобы выкинуть эту мысль из головы, я увлекла парня к себе на стол.

Я не считаю себя особо криворукой, или глупой. Но судя по тому, что у меня последнее время все из рук валится, и это не раздражает моего суженного, а наоборот, вызывает смех с его стороны, я готова косячить постоянно. Но тогда Мак заподозрит что я специально это делаю, и перестанет улыбаться совсем.

Это громадная метаморфоза с его стороны. Сим-Сим, откройся. Парень как бы то ни было, начал потихоньку раскрываться.

Однажды во время вечерней прогулки с ним, я неудачно оступилась и чуть не упала.

Мак поймал меня за руку и с тех пор мы гуляли только так, сцепив пальцы.

Мы притирались друг к другу, сглаживая углы конфликтов на ровном месте.

Вот я забыла поставить щетку в держатель, или оставила чашку на окне, или не закрыла до конца холодильник. Или забыла разгрузить машинку после стирки.

Марк терпеливо смотрел на все это. И потом переделывал.

С каждым днем я становлюсь все рассеяннее.

— Может мне таблетки какие-нибудь? — насела я на Оксану на очередном приеме.

— Успокойся. Принимай только то, что я тебе прописала. Организм перестраивается. Кстати, могу предложить йогу для беременных. Чтобы ты голову свою дурными мыслями не забивала.

Подруга протянула буклет со счастливыми беременными женщинами, сидящих на мячах.

У меня вызвало сомнение.

— Они ж там все старые? — придирчиво полистала вкладыш.

— Где старые-то? — я ткнула пальцем в не понравившуюся мне женщину. — Ну ты Крис даешь. А когда по твоему рожать? Тебе рано, для этой поздно. Главное мама и ребенок здоровы, а возраст не так уж важен. Запишись, хуже не будет. Ты же не работаешь, вот тебе и занятие. Может чего почерпнешь для себя на будущее.

С вытянутым лицом я покинула клинику.

А ведь я действительно не знаю, что меня ждет.

Макар застал меня дома. В слезах.

— Что-то стряслось? — парень озадаченно пытался выяснить, что со мной. — Живот? Скорую?

Я крутила головой.

— Я рожать боюсь, — выла как белуга, заливаясь слезами. Повисла на нем и ревела.

— И что ты предлагаешь?

А я не могла ничего предложить. Потому что убивать ребенка я не собиралась. Когда я успокоилась, все ему рассказала.

— Может действительно попробуем?

— Смысле попробуем? Что попробуем? — сипя переспросила я, потянувшись за чаем. — Йогу эту вашу. Слышал, есть парная. Или мне придется отключить интернет чтобы ты всякую хрень не смотрела. Есть еще вариант, это психолог…

— Нет. Йога так йога, — вмиг успокоившись, я согласилась.

56

Макар

Это оказалось слишком сложно. Собраться. Кристина с особой тщательностью выбирала себе одежду для занятий. А потом еще пыталась подобрать мне, в цвет ее комплекта.

Увидев плачущую Кристину на кухне, я не на шутку перепугался. Хотя ее психологическое состояние меня иногда вводило в ступор.

Однажды вернулся домой за полночь, хотя с ее появлением в квартире старался не задерживаться по пустякам. Управляющий Владимир со всем справлялся.

Я предупредил ее, чтобы ложилась спать. И вот я захожу в квартиру, а Кристина в компании со своим Валей складывают мою посуду в ящик. У парня был перемотан палец.

— Что происходит?

— Ничего особенного. Я просто решила поменять чашки. И пару тарелок. А еще купила шторы, — указала на гостинную.

Не спеша, даже боязливо прошел в комнату.

Карниз явно задрали выше. Двумя полотнами свисали малиновые шторы, присборенные вбок.

Почувствовал присутствие за спиной.

— Зачем стенку расковыряли? — указал на дырени выше.

— Как Кристина сказал, так и сделал. Просто у меня глазомер плохой.

— Не удивительно, — повернулся я к Вале.

То котят, брошенных в подъезде притащила.

И снова слезы без причины. — Не переживай. Перебесится. Просто обустраивает гнездышко, — твердила наш повар Люда. Она только при мне уже два раза в декрете побывала. Было странно увидеть, как женщина грызла кусковой мел и ела шпинат тазиками.

— Кристина, успокойся. Расскажи, что стряслось? С малышом что-то?

Это был самый большой страх. Хотя у нас в роду генетических заболеваний не было.

— Я рожать боюсь, — обняла меня, заливая слезами.

Вот же…Аааа. Крепко поцеловав ее, просто сел и ждал, когда та успокоится. Маленькая моя девочка. Ощутил непонятную легкость.

Ни один справочник не расскажет вам столько, сколько может женщина с детьми.

Идею с йогой мне тоже посоветовала Люда. Собственно, мне больше и не к кому было обратиться с такими деликатными вопросами.

К занятиям Крис подготовилась основательно.

А вот я не учел, что Крис будет в основном крутить передо мной своей задницей. Все эти прогибы, стоички, релаксационные позы… Я едва не словил стояк. Ничего, это можно перетерпеть. Это не навсегда. Главное чтобы Крис не нервничала.

А на парковке после занятий мы столкнулись с Эдиком. Мужчина испытующи смотрел на округлившийся живот Кристины. Я поспешил запахнуть на ней куртку.

— День добрый, — обратился он к нам.

57

Крис

— Слышал, вы поженились? — Эдик бессовестно прожигает меня глазами, игнорируя присутствие моего мужа.

— Расписались, — уточнила я.

— Твоя мама обиделась, что вы не выдержали траур.

— Скорее, что не пригласили, — Макар пытался говорить ровным тоном. Но я то поняла, что он ревнует. Поэтому крепко сжала его руку. — Нам пора.

— Так ты взяла фамилию мужа? Кристина Грозная? — Эдик произнес это с такой интонацией, словно вот вот готов расхохотаться.

— Нет, я все так же Горбань, — с вызовом заметила я.

Макар загрузил сумку в багажник и теперь открыл мне дверь. Серый как туча, слишком вызывающи держит Гарбякяна на расстоянии.

— А ты какими судьбами здесь? Неужели девушку ждешь? — я решила немного подразнить Мака. Больно вид его мне нравится, когда тот злится.

Эдик рассмеялся, опустив лицо.

— Нет. Тебя не скоро забудешь. — Макар громко прокашлялся, дав понять что мужчина забывается, и Эдик поспешил его успокоить. — А здесь я потому что это перинатальный центр моего друга Антона. Ну ребята, всего вам доброго.

Мужчина направился к зданию, но проходя мимо меня немного притормозил и произнес чуть слышно.

— До скорой встречи.

Домой ехали в тишине.

— Мне показалось, или ты…

— Показалось, — оборвал он резко, но не грубо. Во мне щелкнул переключатель эмоций, и захотелось немного эмоциональной встряски.

— Ты ревнуешь к нему? К этому старому дедушке с монобровью? — Для меня он конечно староват. Но дедок прыткий.

— Нет, Крис. Я тебя к НЕМУ не ревную.

— А зачем тогда вел себя как альфа-самец.

Мак рассмеялся, взглянув быстро на меня.

— Альфа кто? — повернул руль.

— Ну, всем видом показывал, что я твоя.

— А разве нет?

Лукаво улыбнувшись, хмыкнула и отвернулась.

Со стороны мы могли сойти за обычную, типичную молодую семью, с радостью ожидающих своего первенца. Макар заботливо потакал моим прихотям. А когда я видела, что парень на пределе и вот-вот крыжечка у него слетит, пользовалась ситуацией и включала женское обаяние.

— Я люблю тебя, — произнес он наконец ночью, когда после сладострастного соития, на сколько позволял мои растущий не по дням, а по часам живот. Он думал, что я уснула.

Продолжая успокаивающе поглаживать мой живот, водить пальцами по соскам тяжеленной груди(никогда бы не подумала что такие сисяндры могут быть без операции), Макар почти шепотом произносил.

— Я люблю тебя. И тебя тоже, Крис. Я знаю, что ты не спишь, потому что у тебя сердце колотится.

Последовал поцелуй в плечо. Я развернулась к нему лицом.

— У тебя просто нет выбора, чтобы меня не любить, — заглянула ему в глаза. — Почему раньше не говорил?

— Мне нужно было время, малыш. Ведь по факту, ты все решила без меня.

Маленькая иголка непонятных ощущений кольнула в сердце.

— Но ведь тогда, в палате отца…

— Я спросил у твоего отца то, что должен был сделать. Признаться, даже сомневался что ты беременная, но тут же все сомнения рассеялись.

— Когда?

— Когда увидел как ты суши с майонезом ешь, — я хотела щелкнуть его по носу, но Мак отпрянул, улыбнувшись глазами. — Серьезно. Мне требовалось время признать. Что я не просто твоя прихоть. И что сам чувствую не просто жалость к одинокой избалованной девчонке.

Я задумалась, положив голову ему на грудь.

— Скажи еще раз.

— Я люблю тебя, Кристина Горбань.

***

— Кристюш, мне некогда сейчас. Давай я оплачу тебе курсы. Карина уже сказала, что ты ходишь на гимнастику для беременных.

— Йога, — с досадой тихо поправила я.

— Что ты там бормочешь? Мне не слышно, — у матери в трубке шумел фен. — Вы приедете с Макаром или нет?

Почему мы вообще должны куда-то тащиться? С моим-то пузом это означает постоянные остановки на пи-пи.

Отцу сегодня исполняется полгода. Мама и Кари решили устроить поминки с особым шиком. В отличии от самих похорон. Да они даже на могиле после того дня не появлялись.

Бесят. Обе.

И зачем я звонила, спрашивается!

Навязчивое желание, попытка снова сблизиться. Я долго думала и решилась. Кто кроме матери может объяснить какого это, быть матерью. Мамой, а не кукушкой. Я дура, что взяла в руки этот гребаный телефон.

Заглянула в шкаф.

И в чем мне пойти, если я все таки решусь…И Макара нужно будет предупредить, чтобы на вечер ничего не планировал.

Я убрала все свои вещи, в которые влезала до беременности.

Ну, кроме свадебного платья. Того самого, в котором поехала на роспись с Маком.

Красивое, струящееся, облегающее по всем формам. Разве что животик немного торчал.

Кристина перешла на спортивный стиль? Практично и удобно? Ну, это временно. Уверена, что после родов я с легкостью влечу в любое платье.

Отзвонившись Маку, взяв карточку и сумку с документами(на всякий случай) рванула в торговый центр вместе с Валей.

58

Мда…

А почему никто не предупредил о дресс-коде. В своем черном платье с запахом и шишкой на затылке я смотрюсь неуместно. И глупо.

Не похоже на поминки.

— Кристиночка, — оглушила меня мама. Направилась ко мне, с каждым шагом глаза ее округлялись все сильнее, глядя на мой живот. — Ого. Такой…Большой. Ты бы кушала поменьше.

— Считаешь, я просто обожралась? — кажется, ее слова привлекли к нам внимание. Черт. Почему Макар задерживается?

— Нет. Не говори глупостей. Просто будет легче прийти в форму, если изначально не раздуваться.

— Если ты позвала меня для этого, то я пойду. Куплю цветы и просто завезу на могилу. — Когда можно будет. Мак категорически не разрешает мне заходить на кладбище, поэтому я жду его в машине.

— Хорошо, прости меня. А где твой муж?

— Скоро будет. Пробки, — бросила я, направляясь к столу с едой. Вот назло ей сейчас буду есть все попало.

Боже мой. Я некоторых из этих людей впервые вижу. Уверена, папа вообще мало кого знал из присутствующих. Разве что вот этих мажоров-соплежуев, отпрысков.

— Кристина, — раздалось совсем рядом. И так знаю обладателя этого голоса. Эдик. И тут поспел.

Зажевывая сыр с оливкой, растянула закрытый рот.

— Мы можем поговорить? Это касается твое наследства.

— У меня его нет, — напомнила я.

— Ну формально, ты теперь распоряжаешься отцовским заводом.

— А разве он не был выставлен на аукционе? Мы же банкроты.

— Временный управляющий смог удержать ваше дело на плаву. Теперь ты вступаешь в наследство и должна что-то решить.

— Мм, пожму ему руку. При встрече.

Эдик протянул ладонь. Я догадалась, к чему он. Пожала руку в ответ.

— Я в этом бизнесе ни черта не понимаю, — с сожалением произнесла я.

— Ты можешь продать мне основной пакет акций. Или…

59

Чмокнула Мака в щеку.

— Ты сегодня опять допоздна? — запустила пальцы в его шевелюру, пока мой любимый присел на корточки к моему животу.

— Кристин. Ты же знаешь, что у меня эта неделя сумасшедшая. Все службы будто сговорились. Проверка за проверкой. Вчера идиот прям с клуба в ресторан голышом вбежал.

— Куда охрана смотрит?

— Они постеснялись его трогать. Он же голый. — Мак развел руки, усмехаясь.

— Я бы посоветовала принять для такого случая охранницу. Но, боюсь, буду тебя ревновать.

— Переставь, — Макар поднялся и припечатал меня поцелуем к стене. Аккуратно, но с напором. Провел ладонями по плечам, перехватив мои руки, расставил их по сторонам.

— Ты такая сексуальная, — рычит мне в ухо, щекотя губами.

— Я знаю, — томно закатываю глаза, кайфуя от его прикосновений, голоса. Отношения ко мне. Чтобы заставить Мака полюбить меня, нужно было просто забеременеть.

Обвила руками его шею. Парень переложил свои ладони мне на бедра, сминая халатик.

Заиграл телефон. Вскинув голову, Мак устало закатил глаза, нервно потянувшись к карману.

— Да. Чего? Какая крыса? Откуда? — парень на глазах переменился. Из ласкового похотливого охотника превратился в разъяренного медведя. — Вызывайте, куда деваться. Черт.

— Новое блюдо?

— Новые проблемы, — огрызнулся он, но я ни сколько не обиделась. — Крис, хочу пригласить тебя сегодня на свидание. Правда дома. Я так устал, что не хочется никуда выбираться.

— Ммм, хорошо. Приготовлю что-нибудь вкусное, — игриво приложила пальчик к своей щеке. Пусть еще разок поцелует.

— Квартиру только не спали, — скользнул губами и ускоренным шагом покинул квартиру.

Дожидаясь пока мой муж уедет подальше, привела себя в порядок. Такси подъехало через десять минут.

— Южная, 16.

В офисе отца я была всего два раза.

А на самом заводе так вообще один. И то я тогда умудрилась вынести в плаще приличное количество бутылок элитного отцовского продукта. Меня никто не остановил. Я была пьяна. А папочка потом показал мне мое поведение с камеры наблюдения. Мне было смешно, а ему за меня стыдно.

Я неслась так быстро, как только можно было, придерживая свой огромный живот. Минуя ресепшен, свернула за угол.

Наконец-то. Туалет. Из-за долбаных пробок мой мочевой подвергся настоящему ущемлению. Ничего. Скоро родим и я спокойно выдохну.

Переведя дыхание, поднялась наверх.

— Я рад что ты приняла правильное решение. — Эдик расправил руки для объятий, но я его притормозила.

— Давай поскорее с бумагами разделаемся. У меня на вечер планы. Деньги пришли?

— Все прошло. И уже пущено в оборот. — И все так с этим человеком приятнее иметь дело, если не представлять в своей постеле. Бррр.

Деньги, которые мне вернул Макар, я пустила в дело. Но только не так как предложил мне муж.

Может, это сработала жадность, или мне просто не хотелось отдавать дело всей жизни Горбань какому-то левому хрену.

Поскольку Гарбякян помог мне разобраться с долгами безвозмездно, в память о моем отце, я согласилась на его предложение.

В кабинет зашел пожилой мужчина. Кажется, я его где-то видела.

— Это Лев Павлович. Нотариус, — представил мне его Эдик. — Он поможет нам оформить документы.

— Вы работали у моего отца? — мне его лицо казалось знакомым.

— Да. До того, как он поменял меня на этого сопляка Всеволода, — как-то лицемерно процедил дядя.

— Ясно, — мне не очень хотелось то выслушивать бичевание старичка. Я и сама знаю, что именно после появление Всеволода отцовский корабль дал течь. — Ну, где подписывать?

Эдик предложить продать завод отца ему. Или разделить тяжкое бремя, позволив стать компаньоном. Естественно для второго необходимы были ресурсы, чтобы снова запустить производство.

— Поговори с Макаром. Он мог бы продать свой ресторан. Маленькая вынужденная мера, которая потом компенсируется сполна.

— Какая сумма необходима? — просить Мака об одолжении я не хотела.

Эдик назвал довольно внушительную сумму. К счастью, большая ее часть у меня была. А не хватающую я одолжила у Вали.

— Я обязательно верну. С процентами, — благодарила я лучшего друга.

Как же получилось что я сдружилась с геем? Вообще-то Валя был моим бывшим одноклассником. Когда однажды на вечеринке кое-кто не прознал что он нестандартный парень. Мне хотелось проверить. Я присосалась к нему у всех на глазах. Парни завистливо засвистели. А сам Валя сказал, что это был самый отвратительный поцелуй в его жизни. То есть с девушкой.

Иногда, дабы избежать грозящих ему побоев от мачоменов, я притворялась его девушкой.

Вот сейчас мне пригодились накопленные баллы моего добросердечья.

Закончив с бумагами, я засобиралась домой.

— Черт, — схватилась за живот.

Эдик изумленно вскинул бровью.

— Ты же не рожать собралась?

— Нет. Мне в туалет, — тот махнул в сторону за дверь.

— Тебе идет, — сказал он, когда я вернулась. В удивлении застыла. — Ну, ты стала мягче. Женственнее. Красивее. пропала твоя колючесть. Ты похорошела, Кристина.

Приняв комплименты молча, мне было странно услышать это от Эдика. Может мы как-нибудь поужинаем? Отметим сделку?

— Извини, но ты опоздал месяцев на восемь. — Погладила свой живот.

Эдик усмехнулся. Хм, он даже симпатичный, когда расслаблен. Морщинки придают шарм. И умные глаза гораздо выразительнее если не пылают злостью. В точности до наоборот с моим Макаром.

— Обычный деловой ужин. Не все тебе дома сидеть.

— Мне пора. — Неповоротливой бабочкой я выпорхнула за дверь и через секунду вернулась. — Я подумаю.

Господи. Знала бы я чем мне это обернется. Ведь я своими руками подписала Макару приговор на смерть.