Уральская весна

Прикрыв слепящий отсвет белизны,

Оделись дымкой горные вершины,

И сразу ветер с южной стороны

Ворвался на заречные низины.

Он, лед нагромоздив на берега,

Отдал волне широкие просторы…

И гуси в вышине кричат: га-га!

Привет вам, камышовые озера.

А вдалеке, под проливным дождем,

Охваченные всполохом зеленым,

О чем-то непонятном, о своем

Залепетали озими по склонам.

И вешними призывами с утра

Полным-полна знакомая округа…

Грачи твердят: — Пахать, пахать пора.

Уже земля открылася для плуга.

И вот навстречу солнцу и весне,

Среди неумолкающего грая,

Два трактора грохочут по стерне,

Моторный рокот в воздухе качая.

Весна, весна. Она опять такой,

Такой же неизменной, как бывало,

С любовью первой, с песенной строкой

Пришла в широты Южного Урала.

Шумели волны, подмывая камень,

В дешевой трубке догорал табак,

На камне этом, смоченном волнами,

Сидел один, задумавшись, рыбак.

Лицо спокойно, неподвижны руки…

Взгляд зоркий устремлен в морскую даль,

Туда, куда вчера уплыли внуки —

В СССР, в Москву на фестиваль.

Он стар уже. Ему чуть меньше века,

Но годы твердо память берегут…

Давным-давно он видел человека

На этом же песчаном берегу.

Был человек тот с добрыми глазами,

С лицом всегда внимательным, простым.

Он говорил подолгу с рыбаками,

О жизни светлой говорил он им.

Его слова сберег для поколений

Старик-рыбак. Он щепку в руки взял

И на песке простое слово Л е н и н

Кривыми буквами по-русски написал.

Волна прибоя задыхалась в пене,

Лизала камни влажным языком,

Но ей не смыть родного слова Л е н и н,

Написанного старым рыбаком.

До мелочей тот помню день я.

Стоял на улице мороз.

Я шел к тебе на день рожденья

И голубя в подарок нес.

Я так хотел, чтоб между нами

Он стал посредником живым:

Носил записки со словами,

Понятными лишь нам двоим.

Мы громко пели и шумели

И пили за тебя до дна,

А ты, виновница веселья,

Стояла грустной у окна

И в даль туманную смотрела,

Держа в руках подарок мой,

Как будто с ним послать хотела

Кому-то нужное письмо.

Потом я долго, удрученный,

В кольце записки ожидал…

Но, кем-то третьим прирученный,

Мой голубь мимо пролетал.

На лице горит румянец жарко.

Как назло, все падает из рук.

Подошел уже, наверно, к парку

Однокурсник, самый лучший друг.

Что поделать с завитком упрямым? —

Нарушает всей прически вид.

С радостью и грустью смотрит мама:

Вот и на свиданье дочь спешит.

Что же! Так заведено на свете:

Ты растишь, но время подойдет —

В дом войдет однажды кто-то третий.

Позовет, и дочка с ним уйдет.

И на дочь, желая счастья и удачи,

Добрыми глазами смотрит мать:

Ведь любовь так много в жизни значит,

Что нельзя дорогу ей не дать.

— Нам надо расстаться,

Галина, —

Слова, как по сердцу нож.

— Постой, посмотри на сына!

Он так на тебя похож…

Ушел… Прозвенело тонко

В оконной раме стекло;

Ушел, не взглянув на ребенка,

Как будто ему назло.

Качнулась от ветра рябина

И снова стройна, высока…

Уходит сквозь дождь мужчина,

Подняв воротник пиджака.

Как будто украв чужое,

Спешит переулком глухим.

А вслед ему смотрят двое,

Обнявшись, взглядом немым.

Прошло пять лет. Усталый

и помятый,

С подарком для ребенка

под рукой

Идет отец в тот дом,

что сам когда-то

Оставил без волнения, легко.

…И вот она, та — прежняя —

Галина.

У глаз заметна сеточка морщин.

Стоит горда, а рядом с ней

мужчина

И мальчик восьмилетний… сын!

И больно что-то в сердце

защемило:

— Ну, подойди ко мне же,

мальчик мой.

Тот вырвался со всею

детской силой

Из-под ладони грубой и чужой.

…Надвинув на глаза пониже кепку,

Идет опять отец в слепую тьму.

А сверху, из окна, обнявшись крепко,

В молчанье трое смотрят вслед ему.